Глава 11
Ноги уже не слушаются, да и мы почти добрались до города, я падаю на сырую землю, заходясь рыданиями. Перед глазами вновь всплывает истекающий собственной кровью Дмитрий. Я слышала его последний вдох, но не была рядом. Я — чудовище. Он отдал жизнь за нас с Максом. А мы даже не вернулись за ним, бросили.
— Мы оставили его там, — давлюсь дикой отдышкой. Полиция далеко позади, и я могу орать сколько влезет. — ПОЧЕМУ?!! Почему ты не дал мне выйти?! Я могла спасти его! Ты бы мог!
— Я поклялся ему, что никогда не допущу твоей смерти! Никогда! Дмитрий прекрасно знал, чем рискует. И я обязан был это сделать. Ты не виновата.
— Не надо оправдываться! Ты испугался, да?! За собственную шкуру! Ты мог ему помочь, но не стал! Ты и меня не пустил!
— Я же сказал, что дал обещание! — Макс крепко вцепился в корни старого дерева, лицо перекосилось от бешенства. Руки рвут мох на земле, а в голове взрывается круговорот мыслей. Куда бы я не посмотрела, как бы я не закрывала глаза, я вижу его.
Он смотрит на меня с неистовой ненавистью, а слуху все является его бархатистый искаженный голос: "Это твоя вина".
Сзади слышу шаги, мягкие, неуверенные. Макс садится рядом и притягивает к себе. Я не сопротивляюсь. Мои судорожные всхлипы заставляют содрогаться нас обоих.
— Остается надеяться, что его всё же спасут.
К полночи мы вернулись домой. Странно, ведь это вовсе не мой дом. Я нежданная гостья. Но именно здесь я чувствую себя в безопасности. Однако теперь все не в своей тарелке. Не хватает его. Краски потеряли свои цвета, стало совсем тихо. Воздух прописался трауром и тоской. Мое тело хватил озноб, и я повалилась на холодный кожаный диван. Мысли опустели. Только бледное печальное лицо, с укором на меня глядящее.
Макс молча садится рядом и утыкается лицом в ладони, бормоча: "Я не верю..."
Я представляю, что с ним сейчас творится. Широкая спина его медленно поднимается и опускается. Сквозь ладони слышу невнятный гул слов. Не верю...
Сейчас нам необходимо поддерживать друг друга. Не дать опустить руки.
— Мы не можем его оставить, — говорю я тихо. Парень не реагирует. — Я вернусь за ним, живым или ...
Глаза защипало. Вновь всплывают недавние события. Сердце колет от ненависти к себе. Неожиданно в дверь постучали. Кто бы мог так поздно заявиться?
— Я открою, — настойчивый посетитель все долбит в дверь. Распахиваю железную дверь — сказать, что удивилась — ничего не сказать.
В проходе стоит Алан. Из-за спины выглядывает маленький Виктор. Рядом преспокойная Мирта.
— Селли, — братишка кидается ко мне. — они почти поймали нас! Мы так долго бежали!
— Заходите быстрей, — тороплю я родных. — Вас не должны видеть на улице. Мирта улыбаясь проходит следом.
— Я могу поговорить с Дмитрием? Вчера я одолжила пару патронов...
— Его нет, Мирта, — пробубнил Макс.
— Я подожду, не беда, — девушка наливает кружку чая и шагает к столу.
— Мирта... — вздыхает Макс.
— Дмитрия убили, — заканчиваю я эту режущую фразу.
Наступила мертвая тишина. Даже Виктор был ошарашен. Все взгляды устремлены в пол. Я заметила, как по щеке Мирты скатилась хрустальная слеза.
— Лучше удостовериться, — выдает наконец Алан. — Соберем необходимое и двинемся в столицу. Если парень жив, то его наверняка держат под стражей. Нужно перебрать все варианты. Найти все зацепки.
Алан прав. Мы не можем судить наверняка. Дмитрий для полиции — единственный источник наших планов и действий. Но они не знают, что ищут не того.
— Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше власти узнают обо мне.
Всю ночь мы провели на складе, выбирали снаряжения. Среди этой груды металла обнаружились рапиры, луки со стрелами, что было приятно, также в специальных чехлах хранятся клинки, мечи и что-то похожее на сабли. Чем больше я узнаю о братьях, тем больше это шокирует. Я уже знаю, что они занимаются оружием, кем работают, но никогда не интересовалась их биографией. Чтобы смягчить твердый пласт мертвой тишины я решаюсь.
— Откуда вы приехали? Ведь это не тот город, в котором родители хотят растить своих детей.
— Действительно, не самый безопасный городок, — Макс затачивает лезвия. — Родители после СОГ решили переехать из Сибири сюда, в Америку. Мне тогда было десять. Русских здесь не очень любят, но отец нашел общий язык с народом, и нас приняли. Тогда главой Сюза был Джон Кавано, именно его дочь и унаследовала титул правителя. Через два года начались восстания. Многие бежали сюда, в неприступный город. К нам тоже пришли такие люди. Это был Дмитрий и его мать.
— Выходит, что вы не родственники?
— Именно. Но как видишь, мы отлично ...ладили. — Максу тяжело дается говорить о Дмитрии в прошедшем времени.
— А где его мать? — столько нового я узнаю. — Она жива?
— Исчезла. На следущий день.
Это ужасно. Мать бросила своего ребенка. Я уже не удивляюсь, почему он мне ничего не говорил. Внутри появилась неудержимая пустота, и она не дает мне покоя. От нее невозможно ни скрыться, ни избавиться. Чтобы отвлечься я собираю ружье, очень похожее на отцовское. Провожу пальцами по прикладу, нащупывая гравировку: "D.К." Невольно улыбаюсь, зная, чье оно. Но прекрасные воспоминания сменяются памятью недавних событий.
— Селена, — зовет Алан. — Думаю, это оружие создано для тебя. Оборачиваюсь и принимаю в руки большой металлический лук. Он достаточно тяжел, но слишком легок для металла. Тетива совершенно неизвестного мне материала.
— Китовый ус, — осведомляет Макс. Невероятно. Плечи бросают световые зайчики на серые стены склада. Но на одном участке луч преломляется, высвечивая инициалы "S.K." — Дмитрий сделал его для тебя, но не успел подарить.
Парень подарил мне частичку себя. Мне кажется, сталь еще сохранила тепло его рук.
— Для меня это очень важно, спасибо, — расплываюсь в улыбке. А самой только бы не разреветься. Макс проводит меня в зал. Не заставляя себя ждать пробую оружие в деле. Тело посещает трепещущее чувство. Он идеален, словно сделан по руке. — Спасибо.
— Есть еще несколько разработок, не хочешь примерить? — Макс пытается быть веселым, но я знаю, что он чувствует на самом деле.
— Да, я сейчас подойду.
Наедине с собой я снова погружаюсь в воспоминания. Кожа вновь чувствует прикосновения горячей ладони на спине... "Одну я тебя не отпущу"... Эти слова впились в мою память.
Я предала тебя, Дмитрий. Я бесчувственная тварь, раз бросила тебя солдатам.
— Селли.
Алан идет ко мне. Без слов обнимает меня. Я прижимаюсь к этой широкой, могучей груди.
— Мне страшно, Алан, — дыхание сбивается. — А если они его убили? Или допрашивают?
— Не думай об этом. Если он жив, мы скоро об этом узнаем.
Я надеюсь. Тепло родного человека успокаивает. Я так соскучилась по нему, что не хочу отпускать. Алан тянется к карману и достает маленький чуть подбитый мандарин.
— Будешь? — белоснежная улыбка озаряет его лицо. Утираю слезы и принимаю подарок. Поддеваю кожуру, и носу встречается невероятно приятный запах цитрусовых. Желудок оживился. Парень рассмеялся. Я уже и не помню, когда ела в последний раз. Отдаю половину другу, и мы вдвоем уплетаем сочный сладкий фрукт. Мне становится лучше. Мы словно вернулись домой, пусть и полный жестокости, но родной, единственный.