Глава 8
Возвращаюсь под утро. С восходом солнца мы выходим за город. Дмитрий всю дорогу молчит. Жалеет ли он о том, что пустил меня так близко к себе? Макс идет впереди нас и что-то насвистывает, словно ничего и не было.
— Как думаете, город еще цел?— спрашивает Макс, не оборачиваясь. — Вдруг мы опоздали?
— Не говори так. Так просто его не уничтожить. Колонии Бальзак — единственные заводы Юниона по добыче угля. Даже если он разрушен, людям некуда идти. На постах всё равно останутся смотровые. Они никого не выпустят.
— И как нам туда попасть? — Макс задумался.
— Через подвал. У нас дома. Отец его когда-то вывел за границу колонии.
Я уверена, там никого уже нет. Проникнуть незамеченными не составит труда. Деревья сменили хвою на голые ветки. Кочки уступили место ровной, извилистой тропе. Я возвращаюсь домой. Уже под вечер мы добираемся до высоких стен нашего города. Внутри все сжимается, не давая вдохнуть родного воздуха с угольной пылью. Я увижу Виктора и Алана. Не могу мыслить здраво, но Дмитрий вырывает меня из замешательства.
— Все нормально? — его рука легла на мое плечо.
— Да. — И вот он, мой последний шаг навстречу семье. Не знаю, будут ли они рады меня видеть, да еще и с компанией двух ребят. У самого основания ограды нахожу тот самый люк, проход к подвалу дома. — Идем.
Его недавно открывали, замечаю я. Свежие следы ботинок и рук. Об этом проходе знал только Алан, но не думаю, что он совершал вылазки в такое время.
— Кто-то был здесь,— предупреждаю парней. Открываем люк — внутри темно, хоть глаза выколи. Я спускаюсь первая, следом Дмитрий и Макс. Чувствую, как паутина цепляется за волосы и куртку. Под ногами что-то проскользнуло. Крыса. Уже здесь я ощущаю запах угля. Я даже соскучилась по нему. Наконец мы добрались до двери, ведущей в дом. За ней послышался шорох.
— Макс, прикрой меня,— говорит Дмитрий. Брат согласно кивает, заряжая ружье. Он идет вперед, двигаясь плавно и быстро. Как кошка, всплыло в голове. Дмитрий берется за ручку и резко распахивает дверь. Никого. Только чистый столб света с танцующей в нем пылью. Парень делает шаг за порог — и встречает удар в лицо. Сразу же поднимается и бьет в ответ. И тут я понимаю, кто это мог быть.
— Алан,— зову я. — Алан, это я, Селена!
Забегаю в дом. Да, это Алан. Как всегда бесподобен. Он уже успел пристегнуть Дмитрия к стене. Оба побитые. Дмитрий смеется сквозь гримасу боли.
— Здесь гостеприимством народ не отличается.
— Да отпусти ты его! — кричу на старого друга. Алан словно только сейчас услышал. Он медленно отпускает парня — тот скатывается по стене — и неверяще смотрит на меня. — Рана не задета?— проверяю, цел ли парень.— О, Боже, твой нос!
— Порядок, — откашливается Дмитрий и поднимается вместе со мной.
— Селена... — шепчет он, кутая в свои медвежьи объятия. — Я так рад тебя видеть!
— Да, я вернулась, — крепко прижимаюсь.
—А где Виктор?
— Приболел немного. Спит наверное.
— Я должна увидеть его, — бегу в соседнюю полупустую комнату. На старой почерневшей от копоти кровати сопит маленький братишка, сжавшись в комок. Сажусь на край и приглаживаю белокурую челку. Маленькие карие глаза удивленно уставились на меня.
— Селли! — воскликнул Виктор. — Ты пришла! Ты вернулась! — детские ладошки обнимают мою шею. Как я посмела бросить его! Я чудовище!
— Я здесь и никуда больше не уйду,— крепко-крепко держу его в своих руках. Больше я никогда его не оставлю.
— Ты есть хочешь? — спрашивает мальчуган. — Мы с Аланом вчера такое рагу приготовили!
— Конечно хочу! Но у нас гости, и их тоже нужно накормить.
— Я мигом! — Виктор затопал босыми ногами по деревянному полу. Возвращаюсь к ребятам. Картина не из лучших. Все сидят на полу. Макс вправляет брату нос, а Алан недоверчиво на них смотрит. С рассеченной бровью и ружьем он выглядит сурово.
— Селли, где ты их только откопала?! — удивляется друг.
— Они спасли мне жизнь! Мог бы отблагодарить!
Ухмылка так и не уходит с его лица. По комнате раздался красноречивый хруст и нецензурная реплика Дмитрия. Виктор ходит туда-сюда с ложками и вилками, а в воздухе уже приятно пахнет жареным мясом.
— Он сильно изменился, — замечаю я.
— Все изменилось, — поправляет Алан. — Новые законы. Людей, провинившихся в чем-либо, наказывают, абсолютный контроль на улицах, казни. Полицейские несколько раз являлись с обыском. За тобой приходили. Один раз вообще грозились забрать Виктора в Юнион на службу государству, так как его опекун — скрывающийся преступник.
— Я, конечно, представлял подобное, но чтобы так, — Макс качает головой. Виктор приглашает за стол, и мы начинаем ужин.
— Скоро начнется зачистка. У нас один вариант: бежать отсюда вместе с вами, а остальных предупредить,— Дмитрий обращается к Алану.
Помогаю остановить кровь старым полотенцем. Мы встречаемся взглядами — в его глазах — капля ревности к Алану и неизвестный мне вопрос. Провожу пальцем по его нижней губе. Невольно улыбаюсь, как и он.
— Мы не можем просто так взять и уйти, — в Алане просыпается мятежник. Я уже наблюдала такое, что кончалось не самым лучшим образом. Но сейчас я его поддерживаю. — Многие погибнут, если ничего не предпринять. Нужно хоть попытаться.
Макс хотел что-то возразить, но замолчал. Алан с недоверием относится к ребятам, особенно к Дмитрию. Я вспоминаю нашу последнюю встречу, как он тогда поцеловал меня, как смотрел. И прекрасно понимаю его чувства. Но я отношусь к нему как к другу. А Дмитрий... с ним я ощущаю легкость течения, тепло и нежность. Да, наверное, я влюбилась. Макс. Я знаю, что небезразлична ему. Лучше подождать. Потом он поймет.
Я дома. Но от этого мне не легче. Сегодня ночью у Виктора поднялась температура, но Дмитрий сказал, что это не страшно. Братишке он понравился, разговаривал с ним всю ночь, я то и слышала, как мальчишка хохочет. Он такой счастливый. Иду через кухню — Макс и Алан бурно спорят о каком-то новом изобретении. Они нашли общий язык. — спускаюсь на крыльцо. Дмитрий стоит на улице у входа. Услышав шорох оборачивается. Эта посиневшая переносица делает его еще мужественнее. Не могу сдержать смеха.
— Грубоватый товарищ, — говорит он, понимая причину моего веселья.
— Болит? — слегка прижимаю пальцем взбухший синяк. Шипит как змея.
— Прости. Берет мои руки в свои, тянет к себе. Я не сопротивляюсь. Я хочу этого. Мой рот накрывает сладкое облако его губ. Я готова растаять и расползтись лужей, лишь бы это длилось вечно. Но объятия этого не допускают. Но потом, словно ужаленный, Дмитрий резко отпускает меня. Я непонимающе на него уставилась.
— Что случилось?
— Селена, я так не могу, — хрипит,тяжело дыша. — Я знаю, что вы с Аланом... вместе.
— Это он тебе так сказал?! — я вне себя от злости.
— Не важно... — Дмитрий, у тебя есть голова на плечах?! Ты просто так ему поверил? То есть, ты хочешь сказать, что я верчусь между двумя ...Дмитрий, ты — ИДИОТ!!!
Ладонь сама собой взметнулись вверх, к еще пылающему лицу. Послышался хлёсткий удар пощечины. Я побежала прочь. Плевать, что меня кто-то увидит. Дмитрий назвал меня шлюхой! Не прямо, конечно, но его слов достаточно. Как он мог такое подумать? Я бы никогда так не поступила. Однако со стороны выглядит все выглядит именно таким образом. Но он мог бы и понять, что Алан все выдумал. Я совсем не соображаю, что творю. Нужно остыть и все обдумать.
Впереди виднеется река. Течение стало гораздо сильнее, чем месяц назад. Но я решаюсь и вбираюсь на выступ небольшого обрыва. Вода сверкает, манит своей прохладой и глубиной.
Я всегда боялась этого места. Не потому, что здесь глубоко — плаваю я на отлично, — меня всегда пугала тишина, царящая здесь. Все будто вымерло. Ни души. Как говорят: "Гиблое место". Но сейчас я поборола страх и смотрю вниз на течение сверкающей воды. После нескольких минут голова закружилась. Весь пейзаж задрожал и завертелся вокруг своей оси.