Айсберг

9 апреля, 8 часов 38 минут

На борту «Дракона»

Виктор Петков наблюдал за капитаном «Дракона». В каждом жесте молодого офицера сквозило нетерпение. Подлодка уже час покоилась с выключенными двигателями в двух метрах от поверхности. Час назад они натолкнулись на небольшую полынью, слишком маленькую для всплытия, но достаточно широкую, чтобы поднять антенну.

Согласно приказу они ожидали срочного сообщения о начале операции от генерала Ченко, но передача задерживалась. Виктор уже тоже начинал беспокоиться и поглядывал на часы.

— Я не понимаю, — сказал Миковский. — Мы должны прибыть на американскую станцию через два дня. Чего мы ждем? Установки дополнительного метеорологического оборудования?

Последнюю фразу он произнес с неприкрытым сарказмом. Капитан «Дракона» до сих пор был уверен в том, что «Полярная звезда» предназначалась для прослушивания радиосообщений американцев.

«Пусть так и думает».

Весь экипаж в последние дни был как на иголках. Вчера ночью пришло сообщение об атаке на нефтяной комплекс на Аляске. Никто не подозревал о причинах нападения, но было ясно, что американцы будут сейчас особо бдительными: миссия «Дракона», пусть и «дипломатическая», становилась более напряженной и опасной.

Виктор взглянул на наручный монитор «Полярной звезды». Пять кончиков по-прежнему мерцали на равном удалении от центра, в котором скоро должен был вспыхнуть огонек детонатора.

Ночью он еще раз проверил работу всех систем. За исключением небольшой калибровки, которую предстояло сделать, все было в норме. «Полярная звезда» обладала мощной разрушительной силой. При ее активации звуковые волны могли уничтожить всю полярную шапку. Но в режиме ожидания она работала как чувствительная антенна с «ледяной тарелкой» радиусом в сотню километров. Этим она напоминала системы сверхнизкочастотной связи на подлодках. С помощью наручного монитора Виктор мог управлять ею из любой точки мира.

В нижнем углу дисплея миниатюрный символ в виде красного сердечка продолжал размеренно мигать в ритме с его собственным пульсом.

В боевую рубку влетел дежурный офицер.

— Получено срочное сообщение для адмирала Петкова, — отрапортовал он и отдал металлический планшет Миковскому.

Тот немедленно передал его Виктору.

Адмирал отошел в сторону и стал читать «молнию». Лицо его осветила холодная улыбка.

СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО СРОЧНО

От кого: Федеральная служба безопасности (ФСБ)

Кому: «Дракон»

Рег. №: Лубянка 76-454А от 9 апреля

Тема: Подтверждение начала операции

СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО СЕКРЕТНО

Только для командующего Северным флотом

Текст сообщения:

Группа «Леопард» успешно провела операцию в ПБ. Американцы идут по ложному следу.

Начало вашей операции подтверждаем. Основная цель — дрейфующая станция «Омега».

После «Омеги» приступайте ко второй части операции. Цель — полярная база «Грендель».

Основная задача — сбор информации и материалов, представляющих жизненно важный интерес для Российской Федерации.

Вторичная задача — уничтожить базу «Грендель». Предупреждаем что в ваш район направлены подразделения «Дельта форс». Данные разведки подтверждают, что перед ними поставлены аналогичные задачи. Американская операция проводится в режиме полной секретности. Руководителя нейтрализовать пока не удалось.

По информации из надежных источников, обе стороны настроены на самые решительные действия.

Материалы исследований на базе «Грендель» не должны попасть в руки американцев. Вам дана полная свобода действий.

Генерал-полковник Ю. Ченко.

Виктор закрыл папку и попытался проанализировать основные моменты сообщения генерала ФСБ. «Американская операция проводится в режиме полной секретности... Обе стороны настроены на самые решительные действия». Он покачал головой. За этими фразами стояло молчаливое согласие на ведение необъявленной войны, сам факт которой они никогда не признают.

И адмирал знал почему.

Стены заброшенной русской базы хранят страшный секрет, о котором и русские, и американцы предпочитают не упоминать, но и делиться им с кем бы то ни было не собираются. Слишком велика цена открытия, сделанного его отцом, — открытия, которое может изменить судьбу всего человечества.

Но кто же в конце концов им завладеет?

Виктор знал только одно: он поклялся, что наследие его отца никогда не попадет в руки американцев.

Ну а потом... Что ж, придет время свести другие счеты. Виктор взглянул на монитор «Полярной звезды». Имея разрешение на проведение операции, он мог спокойно начинать свою игру. Он осторожно нажал серебристую кнопку на ребре прибора, стараясь не задеть расположенную рядом красную кнопку — время для этого еще не пришло.

У него тридцать секунд на раздумья. Через тридцать секунд произойдет активация боевой системы и остановить начавшийся отсчет будет невозможно. Виктор продолжал удерживать кнопку.

Шестьдесят четыре года своей жизни он наблюдал, как Россия из монархии, с ее князьями и дворцами, превращается сначала в коммунистический режим Сталина и Хрущева, а затем в кучку разрозненных, обескровленных, обедневших государств — союз на грани развала. Каждая такая трансформация делала его родину, его народ все слабее и слабее.

Да и в остальном мире ситуация, на его взгляд, была безнадежной. Человечество погрязло в тянущихся столетиями религиозных, этнических и территориальных распрях: Северная Ирландия, Балканы, Израиль и арабские страны...

Виктор по-прежнему не снимал палец с кнопки.

Настало время разрушить старые модели развития и создать новый мир, в котором народы будут вынуждены забыть о разногласиях и объединить усилия, чтобы выжить и начать новую жизнь. Новый мир возродится из льда и хаоса.

Это будет его наследие — в память о погибших родителях. Точка в центре звезды оставалась темной, но огоньки на кончиках принялись двигаться по окружности в заданной последовательности.

Виктор отпустил кнопку. Система активирована. Остается лишь установить детонатор на станции. Проект

«Ударная волна» близок к реализации. Виктор завороженно смотрел на бегающие огоньки. Система готова к получению последней команды.

«Ну вот и все. Обратной дороги нет», — хладнокровно подумал Виктор.

Миковский подошел к нему:

— Товарищ адмирал?

Голос доносился как будто издалека. Капитан подлодки показался Виктору в этот момент слишком молодым, слишком наивным — его миру уже практически пришел конец, а он об этом даже не догадывается. Виктор вздохнул. Еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким свободным.

Не стесненный больше переживаниями за будущее планеты, сейчас он мечтал только об одном: забрать тело отца со станции и завладеть наследством, по праву принадлежащим его семье.

— Товарищ адмирал? — повторил Миковский.

Виктор посмотрел на капитана подлодки и, прокашлявшись, сказал:

— «Дракон» получил новый приказ.

9 часов 2 минуты

«Полар сентинел»

Перри смотрел в окуляр перископа на ледяную пустыню, расстилающуюся на поверхности. Они поднялись к трещине во льду десять минут назад, осторожно маневрируя среди подводных торосов. Ветер усилился, поднимая в воздух облака ледяной пыли. Небо затянуло белесой дымкой. Надвигался сильный шторм.

Всю ночь они патрулировали воды вокруг «Омеги» и русской базы в ожидании «Дракона», но русская подлодка так и не появилась. Лишь раз на экране гидролокатора показались очертания большого косяка дельфинов. «Полар сентинел» медленно двигалась под ледяной шапкой в полном одиночестве.

Несмотря на это, атмосфера в боевой рубке оставалась напряженной. Охотиться за ударной подлодкой класса «Акула II», не имея на борту собственного оружия, — опасное занятие, и все это понимали. Перри был знаком с боевыми возможностями «Дракона». В арсенале русской атомной подлодки — сверхбыстрые торпеды «Шквал» и противокорабельные ракеты РПК-7 «Воробей». Такой противник под стать самым мощным боевым подлодкам ВМФ США, а у небольшого научно-исследовательского судна в противостоянии с «Драконом» шансы на выживание невелики.

В рубку вошел дежурный радист:

— Сэр, мне удалось связаться с командиром базы в Дедхорсе, хотя я не знаю, как долго нам удастся поддерживать контакт.

— Отлично.

Перри сложил рукоятки, опустил перископ и последовал за радистом в радиорубку. По пути тот сказал:

— Сверхвысокочастотный сигнал пока еще отражается от ионосферы, но я не обещаю, что это надолго.

Перри кивнул и подошел к приемнику. Они поднялись на перископную глубину, чтобы доложить командованию о результатах ночного патрулирования, но Перри попросил радиста попытаться также установить связь с Прадхо-Беем — весь экипаж с нетерпением ожидал последних новостей оттуда.

Он поднял трубку:

— Капитан Перри на связи.

— Говорит коммандер Трейси, — послышался далекий, прерываемый помехами голос на другом конце линии. — Я рад, что нам удалось связаться.

— Как проходит спасательная операция?

— Все еще царит суматоха, но пожары удалось ликвидировать. К тому же у нас появилась первая зацепка в поиске подозреваемых в нападении.

— Серьезно? И кто же они?

После долгой паузы послышался ответ:

— Я надеялся, что вы мне об этом скажете.

— Я? — удивился Перри.

— Только что я пытался связаться с «Омегой». Час назад мы получили анонимную видеозапись с изображением маленького самолета, пролетавшего над нефтяными резервуарами в Прадхо-Бее за считанные секунды перед взрывами. Запись нечеткая, черно-белая... Она как будто сделана камерой в режиме ночной съемки.

— Каким же образом это связано с «Омегой»?

— Охрана вашей базы связалась с Фэрбенксом и запросила данные об одном из полицейских самолетов и о шерифе, числящемся на службе в местном полицейском управлении. Мы сравнили бортовые номера и установили, что это один и тот же самолет.

— И где же он сейчас? — спросил Перри, хотя уже подозревал, каков будет ответ.

Подтверждение не замедлило последовать.

— Самолет приземлился сегодня утром рядом с вашей станцией.

Перри прикрыл глаза. «Похоже, что поспать после бессонной ночи не удастся».

— Я передал вашему руководству просьбу о доставке пассажиров самолета в Дедхорс на допрос.

— Вы думаете, это они взорвали насосную станцию?

— Именно это мы и хотим выяснить. В любом случае они должны находиться под арестом до окончания расследования.

Перри вздохнул. С такими доводами трудно спорить. Если это диверсанты, то какого черта им понадобилось лететь на «Омегу»? С другой стороны, все указывало на то, что про изошедшие события были как-то связаны между собой. Сначала взрывы в Прадхо-Бее, потом подозрительное поведение русских, а теперь еще появление таинственных гостей на станции.

— Мне нужно связаться с командованием Тихоокеанской флотилии, прежде чем я доставлю задержанных к вам на базу. А пока мы будем присматривать за ними.

— Хорошо, капитан. Счастливой охоты, — попрощался коммандер Трейси.

Перри положил трубку и повернулся к радисту:

— Соедините меня с адмиралом Рейнольдсом, как только мы прибудем на «Омегу».

— Есть, сэр! Я сделаю все возможное. Перри вернулся в боевую рубку.

Коммандер Брэтт взглянул на него со своего поста:

— Что говорят в Прадхо?

— Похоже, ключик к разгадке тайны нападения находится в наших руках.

— Что вы имеете в виду?

— Мы возвращаемся на станцию. Придется немного поразвлекать нежданных гостей.

— Русских?

Перри медленно покачал головой:

— Никаких вопросов до возвращения на «Омегу». Ведите подлодку, коммандер.

— Слушаюсь, капитан!

Брэтт отвернулся к приборам и занялся подготовкой к погружению.

Перри продолжал прокручивать в голове события последних дней, пытаясь разгадать головоломку, но для создания полной картины информации было явно недостаточно. В конце концов он решил, что несколько часов сна будут полезным занятием, и хотел уже передать командование подлодкой коммандеру Брэтту, когда в рубке раздался голос дежурного офицера гидролокационной станции:

— Контакт на экране гидролокатора!

Перри и Брэтт бросились к гидролокационному посту. На экранах приборов мелькали зеленые каскады цифровой информации. Оператор повернулся к Перри:

— Это подлодка, сэр, и довольно большая.

— «Дракон», — промолвил Перри, вглядываясь в мигающее на экране пятно.

— Думаю, вы правы, капитан, — согласился Брэтт, считывая курс и скорость обнаруженной цели с экрана другого монитора. — Подлодка движется полным ходом в направлении «Омеги».

9 часов 15 минут

Полярная станция «Грендель»

Вернувшись из «подсобки» на станцию, Аманда первым делом сбросила парку и повесила ее на крючок у двери. После холода ледяных тоннелей жара и духота внутренних помещений станции ощущались особенно остро.

Доктор Уиллиг расстегнул молнию и отбросил капюшон, но снимать меховую куртку не стал. Он стянул рукавицы, засунул их в карман куртки и потер замерзшие ладони.

— Какие у вас планы?

Аманда направилась по коридору к выходу с уровня:

— Приближается сильный ураган, и, если я хочу добраться до «Омеги» сегодня, мне нужно поспешить. Иначе я застряну здесь дня на два, не меньше.

— Что вас совсем не устроит, я полагаю, — улыбнулся профессор. — Капитан Перри должен возвратиться сегодня на станцию, — кивнул он в сторону двери в глубине коридора. Большинство членов экипажа срочно отозвали на подлодку, и у двери вместо обычных двух часовых стоял только один. — Упустить такую возможность для встречи было бы непростительно.

— Оскар!

Аманда посмотрела на него с укоризной, но сдержать улыбку не смогла. Неужели ее нетерпение перед свиданием с Грегори так заметно?

— Не смущайтесь, дорогая. Это совершенно естественно. Я тоже часто скучаю по своей Хелен. Мне ее очень не хватает.

Аманда взяла своего учителя за руку и с сочувствием сжала его ладонь. Жена Уиллига, страдавшая болезнью Ходжкина, умерла два года назад.

— Не тратьте зря время, возвращайтесь на «Омегу», побудьте немного вдвоем, — сказал профессор. Проходя мимо охраняемой двери, он добавил: — Кстати, может быть, вы расскажете мне наконец, что скрывается за этой дверью?

— Я бы на вашем месте не стремилась об этом узнать. Он пожал плечами:

— Ученый всегда стремится узнать правду, какой бы тяжелой она ни была... Особенно когда ее скрывают в течение стольких лет.

— Когда-нибудь вы об этом все равно узнаете.

— Только после того, как прибудут русские?.. Аманда прервала его, не скрывая раздражения:

— Здесь замешана политика, понимаете?

Ей претило скрывать правду от своих подчиненных, тем более — от всего мира, который имел право узнать о том, что произошло на станции шестьдесят лет назад. Нежелание политиков открыто заявить о находке было лишь попыткой выиграть время, избежать публичной критики в свой адрес, уйти от ответственности. Душа ее кипела от гнева.

Она стала подниматься по вибрирующим ступеням спиральной лестницы. Вверх по внутренней шахте со скрежетом двигалась клетка лифта. Аманда повернулась к профессору:

— Они починили подъемник!

— Ли Бентли и его команда из НАСА целый день с ним возятся. Взрослые мальчики и их игрушки, — со скрытой иронией кивнул Уиллиг.

Аманда с изумлением покачала головой — станция буквально на глазах оживала после шестидесятилетнего пребывания в зимней спячке.

Добравшись в молчании до верхнего уровня, они распрощались. Амандапереоделась в термальный костюм и захва тила дорожную сумку из комнаты, гдеоставила ее прошлой ночью.     

Теперь, когда споры между геологами и биологами утихли минимум на два дня, она горела желанием поскорее вернуться на «Омегу».

На выходе ее остановила лейтенант Серина Уошберн, единственная женщина-офицер из экипажа подлодки в составе персонала, размещенного на русской базе. Высокая, мускулистая афроамериканка с короткой армейской стрижкой выглядела как воинственная амазонка из древних легенд.

— Доктор Рейнольдс, у меня для вас сообщение с «Омеги».

— Да? — со вздохом произнесла Аманда. Ну что там еще могло случиться?

— Самолет с группой гражданских приземлился утром рядом со станцией. Пассажиры временно задержаны и находятся под охраной.

— Кто эти люди? — с удивлением спросила она.

— Четыре человека, включая шерифа, инспектора природоохраны и репортера. Документы у них в порядке.

— А зачем же тогда держать их под охраной?

— В связи с событиями в Прадхо-Бее... Сами понимаете... Уошберн переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

— Удалось выяснить цель их визита?

— Они каким-то образом узнали про русскую станцию.

— Как?

Уошберн снова пожала плечами:

— Они отказываются сообщать подробности до тех пор, пока не встретятся с кем-нибудь из начальства, но при этом заявляют, что нам угрожает какая-то опасность. И это может быть связано со взрывами на нефтяном месторождении. К сожалению, нам до сих пор не удалось связаться с капитаном Перри.

Аманда кивнула.

— Я как раз направляюсь на «Омегу» и сама во всем разберусь, — сказала она и сделала шаг по направлению к выходу, но лейтенант удержала ее за локоть.

— Это еще не все.

— Продолжайте.

— Журналист и его спутники настаивают на получении разрешения посетить русскую базу. Они уже всех замучили своими требованиями.

Аманда сначала хотела решительно отказать в визите, но потом вспомнила о своих собственных переживаниях по поводу секретности и политических махинаций вокруг тайны, хранящейся на четвертом уровне русской базы. «Если бы репортер да еще и шериф попали туда... Увидели все собственными глазами...»

Аманда попыталась взвесить все за и против. Отправившись на «Омегу», чтобы поговорить с незнакомцами, она рисковала застрять там надолго из-за приближающейся снежной бури. Она не сомневалась, что капитан Перри, вернувшись на дрейфующую станцию, строжайшим образом запретит репортеру посещать русскую базу. Он офицер и выполняет приказы начальства.

Но ей-то приказать никто не может!

Она глубоко вздохнула. Что, если это последняя возможность вывести ситуацию из политического тупика и предать гласности ужасное открытие, прежде чем оно покроется завесой лжи и словесной риторики?

Аманда повернулась к Уошберн:

— Распорядитесь доставить задержанных сюда.

— Что?

— Я поговорю с ними здесь.

Лейтенант посмотрела на нее с сомнением:

— Я не думаю, что лейтенант-коммандер Сьюэлл согласится с вашим решением.

— Их с тем же успехом можно держать под стражей здесь, а не на «Омеге». Если коммандер предпочитает приставить к ним охранников, я возражать не буду. Но они должны быть доставлены сюда до начала урагана.

После небольшой паузы Уошберн кивнула:

— Хорошо.

Она повернулась и отправилась через зал в центре уровня к небольшой комнате, в которой находилась коротковолновая радиостанция.

Аманда обвела взглядом станцию. Наконец-то хоть кто-то из внешнего мира узнает о секрете, похороненном подо льдом.

И все-таки в глубине души ее продолжали терзать сомнения. Права ли она в своем стремлении приоткрыть завесу над ужасным экспериментом, последствия которого угрожали судьбе всего человечества?

Ее раздумья прервала неожиданно упавшая на нее тень. Она вздрогнула, в который раз проклиная свою глухоту, изза которой никогда не слышала, когда кто-то приближался к ней сзади.

Аманда резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с

Коннором Макферраном. Тот был явно чем-то взволнован.

— Вы случайно не видели Лейси? — спросил он.

— Мисс Девлин?

Он утвердительно кивнул.

— Я встретилась с ней, когда вошла в «подсобку». У нее в руках были коньки, — припомнила она.

Обе были страстными поклонницами конькобежного спорта и при встрече перебросились парой фраз о ежедневных пробежках, которые Лейси совершала по ледяным лабиринтам.

Коннор посмотрел на часы:

— Она должна была вернуться уже час назад. Мы собирались... хм... проверить кое-какие результаты исследований.

— Я не видела ее с тех пор, как мы расстались в «подсобке».

На лице шотландца отразилась озабоченность.

— Вы думаете, она могла потеряться где-нибудь в глубине лабиринтов? — спросила Аманда.

— Пойду проверю. Я знаю ее маршрут.

Он удалился, переваливаясь на мускулистых ногах, как крупный медведь.

— Возьмите с собой кого-нибудь еще, — крикнула она вдогонку. — И сообщите мне, когда ее найдете!

Он поднял руку вверх. По его жесту трудно было догадаться — то ли он давал ей понять, что принял ее слова к сведению, то ли просто проигнорировал ее совет.

Аманда смотрела ему вслед. Она начинала серьезно беспокоиться. А что, если девушка упала и получила травму? Она направилась к своей комнате, расстегивая на ходу термальный костюм, и по пути заметила доктора Уиллига, сидящего за одним из столов в общем зале.

Тот помахал ей рукой.

— Я думал, что вы уже уехали, — сказал он, когда Аманда подошла к столику.

— Планы поменялись.

— А мы тут беседуем с доктором Густофом.

Он показал на канадского метеоролога, который сидел напротив в жевал бутерброд. Эрик Густоф стряхнул крошки хлеба с ухоженной бородки и кивнул ей в знак приветствия.

— Эрик только что закончил анализировать показания метеоприборов. Похоже, на нас надвигается настоящая снежная буря. Скорость ветра может достигнуть семидесяти миль в час.

Метеоролог утвердительно покивал.

— Настоящий ураган. И надолго.

Аманда вздохнула. «На нас надвигается серьезная опасность», — припомнила она слова нежданных гостей. Похоже, они были правы, но что-то подсказывало ей, что главная угроза не в этом.

— У вас все в порядке? — спросил доктор Уиллиг.

— Пока да, — задумчиво ответила она. — Пока да.

10 часов 5 минут

Дрейфующая станция «Омега»

Дженни накинула меховую куртку, наблюдая за часовыми. Остальные тоже утеплялись перед путешествием по ледяной пустыне. Некоторые теплые вещи — варежки, свитера и шарфы — им пришлось занять у работников станции. Мэтт натянул на голову позаимствованную шерстяную ша почку — на его старенькой армейской куртке не было капюшона. С характерным для него упрямством он отказался надевать парку, предложенную одним из военных моряков. Дженни знала, что ее бывший муж ни за что не согласился бы расстаться с частью своего прошлого.

— Вам всем понадобятся солнцезащитные очки, — предупредил лейтенант-коммандер Сьюэлл.

— А у меня их нет, — сказал Крейг, поправляя на плече ремень сумки с фотоаппаратами и личными вещами, которую ему принесли с самолета.

Полчаса назад Сьюэлл вернулся с новыми инструкциями. Он сумел связаться с руководителем научной экспедиции, оказавшейся дочкой адмирала, которому подчинялся экипаж подлодки. «Неплохо устроилась», — подумала Дженни, но потом решила, что язвить не стоит: в конце концов, доктор Рейнольдс разрешила им посетить русскую базу.

Сьюэлл отдал Крейгу свои очки. Он оставался на станции с одним из гостей.

Дженни наклонилась и обняла Бейна. Полуволк завилял хвостом и лизнул ее в ухо. Сьюэлл категорически запретил им брать собаку с собой.

— Веди себя хорошо, — сказала Дженни. Мэтт подошел к ним и почесал Бейна за ухом:

— Не волнуйся, мы завтра вернемся.

Дженни искоса посмотрела на него. Они оба обожали громадного пса, и это их по-прежнему объединяло. Мэтт уловил ее взгляд, и на мгновение им обоим стало неловко. Он первым отвел глаза.

— Не беспокойтесь, я позабочусь о вашей собаке, — заверил их один из моряков, взяв Бейна на поводок.

— Я очень на это надеюсь, — сурово промолвил Мэтт. Молодой матрос кивнул:

— У моего отца дома целая свора лаек.

Дженни посмотрела на него с удивлением. У парня была смугловатая кожа, а в глазах светились юношеское простодушие и энергия. Он смахивал на коренного эскимоса, возможно алеута. Дженни прочитала имя на карманной нашив ке. «Том Помаутук». В голове всплыли смутные воспоминания.

— Ты, случайно, не сын Белого Орла Джимми Помаутука?

— Вы знаете моего отца? — встрепенулся молодой матрос.

— Он участвовал в гонке на собачьих упряжках в девяносто девятом году. Занял третье место.

На лице парня появилась широкая улыбка.

— Точно!

— Я тоже там была со своей упряжкой. Он помог мне во время гонки, когда мои сани перевернулись. — Дженни почувствовала облегчение, зная, что оставляет Бейна в руках сына Белого Орла. — Как Нанук?

Парень продолжал улыбаться, но в глазах у него появилась печаль:

— Стареет. Отец теперь берет его с собой, только когда возит туристов. Ему уже трудно быть ведущим упряжки. Но зато мы тренируем одного из его щенков. Так что скоро у него будет достойная замена.

Сьюэлл прервал их беседу:

— Пора отправляться, иначе вы не успеете добраться до начала пурги.

Дженни потрепала Бейна по спине:

— Слушайся Тома.

— Мне не очень хочется оставлять Бейна с незнакомцем, — пробурчал за ее спиной Мэтт.

— Можешь здесь с ним остаться, — бросила Дженни и, проскользнув мимо, направилась к двери.

Тяжело вздохнув, Мэтт, как тень, поплелся за ней.

Всей группой они вышли из освещенного люминесцентными лампами помещения под сумрачный полог затянутого серой пеленой неба. На дворе стояли вечные сумерки. Казалось, расплывчатое пятно солнечного диска застряло между днем и ночью. С утра на станцию опустился ледяной туман. Именно так Дженни представляла себе чистилище — унылый ландшафт, скрытый в молочном полумраке.

С первым же глотком свежего воздуха в легкие проник холод. Они как будто наполнились струями ледяной воды. Дженни непроизвольно закашлялась. Температура заметно упала. Ноздри и веки быстро покрылись инеем. В такую погоду по неосторожности можно легко обморозить не защищенные теплой одеждой части тела. Долго находиться на открытом воздухе в этих местах смертельно опасно.

Как только Дженни завернула за угол барака, ее атаковал колючий ветер, пытающийся забраться под одежду. В воздухе пахло приближающимся ураганом.

Стараясь держаться поближе друг к другу и сгибаясь под яростным напором ветра, они направились к стоящим неподалеку снегоходам.

Внезапно над ледовой пустыней прокатился далекий гул.

— Что это было? — спросил Крейг, с испугом оглядываясь по сторонам.

— Льдины крошатся, — ответила Дженни. — Во время шторма они начинают двигаться и наседают друг на друга.

Снова послышались гулкие раскаты, как будто из-за горизонта на них надвигалась гроза. Дженни чувствовала, как лед дрожит под ногами. «Да, пурга будет что надо», — подумала она.

Добравшись до вездеходов, группа разделилась. Дженни и ее отец в сопровождении двух матросов направились к одной машине, а Мэтт и Крейг со своей охраной подошли к другой. Сьюэлл, согласившись на просьбу доктора Рейнольдс, все же не забывал о мерах предосторожности.

— Мэм, — сказал один из охранников, открывая дверь,—

вы и ваш отец поедете с нами на этом вездеходе.

Нагнув голову, Дженни без лишних вопросов забралась в кабину, чтобы побыстрее укрыться от пронизывающего ветра.

Водитель, одетый в синюю меховую куртку, поприветствовал ее кивком головы.

— Мэм, — вежливо пригласил он ее на пассажирское сиденье рядом с собой.

Она чуть не убила его взглядом. «Если кто-нибудь еще хоть раз назовет меня "мэм"...»

Джон сел на переднее сиденье рядом с ней, а два охранника расположились на задней скамейке.

— Извините, обогреватель включать не буду, — предупредил водитель. — Впереди тридцать миль по льду. Надо экономить топливо.

Он включил первую передачу, и гусеницы снегохода замолотили по скользкой поверхности. Следуя в колее ведущей машины, вездеход медленно выкарабкался с территории станции на ледяную равнину. Водитель нажал на кнопку встроенного плеера, и из небольших колонок донеслись протяжные завывания певца в стиле кантри.

Один из охранников простонал с заднего ряда:

— Да выруби ты эту деревенщину! У тебя что, нет чегонибудь повеселее, типа хип-хопа?

— Эй, пока еще я здесь командую! Вот сейчас назло поставлю тебе «Бэкстрит бойз», — пригрозил водитель.

— О нет, нет... пусть уж лучше эта остается, — сдался охранник и опустился пониже на своем сиденье.

Вездеход медленно удалялся от станции, подминая под себя снежные сугробы. Пассажиры погрузились в собственные мысли и не разговаривали; только водитель напевал себе под нос в ритм музыке.

Дженни посмотрела назад. Они проехали всего четверть мили, а красных бараков уже почти не было видно за пеленой утреннего тумана и снежной пыли, поднимаемой усиливавшимися порывами ветра.

Ее внимание привлекло мимолетное движение неподалеку от базы. Едва различимая тень проступила сквозь белесое полотно. Дженни замерла, вглядываясь в странные контуры, напоминающие абрис ныряющего кита.

Очередной шквал на мгновение разорвал завесу тумана, и она с изумлением поняла, что смотрит на рубку подводной лодки, возвышающуюся среди торосов. Судя по пару над корпусом, субмарина всплыла совсем недавно.

Вокруг лодки сновали фигуры в парках, а по льду и в клубах тумана метались красные точки, напоминающие лазерную подсветку.

— Это не ваша подлодка? — спросила Дженни.

Оба матроса обернулись как по команде. Тот, который жаловался по поводу музыки, чуть не подскочил на сиденье.

— Мать их!.. — Он распахнул заднюю дверцу. — Это же чертовы русские!

Из открытой двери в кабину ворвался ветер. Водитель ударил по тормозам, хотя видневшийся впереди вездеход продолжал движение. Очевидно, его пассажиры не заметили русской подлодки.

Дженни повернулась к отцу, который тоже наблюдал за тем, что происходило вокруг базы.

— На них белые куртки, — тихо заметил он, как будто читая ее мысли.

Один из моряков выпрыгнул с автоматической винтовкой из остановившегося снегохода и стал рассматривать копошащихся вокруг подлодки русских через прицел.

— Продолжай двигаться! — внезапно потребовала Дженни, не поворачивая головы, но водитель не обратил на нее внимания.

Красные лучи лазерных прицелов продолжали шнырять в облаках ледяного тумана. Из корпуса субмарины вдруг вырвался язык пламени, и в воздух взметнулась ракета. Пролетев по крутой траектории, она в щепки разнесла один из небольших бараков на внешнем периметре станции. На месте взрыва образовалась трехметровая полынья.

— Они уничтожили нашу станцию спутниковой связи, — простонал остававшийся в машине охранник и наполовину высунулся из распахнутой двери.

Дженни заметила, как одна из красных точек метнулась к снегоходу — их обнаружили.

— Двигай! — прокричала она чуть ли не в ухо водителю, но тот продолжал сидеть как ни в чем не бывало.

Дженни изо всех сил надавила на педаль акселератора. Снегоход все еще был на первой передаче — он тут же рванулся с места.

— Что вы делаете? — вскрикнул водитель, оттолкнув ее ногу с педали.

— Ты что, ослеп? Они взорвали вашу спутниковую антенну! — взревела Дженни. — Думаешь, они позволят нам уйти?

В подтверждение ее слов снаружи раздались автоматные очереди. Охранник вел прицельный огонь, опустившись на колено.

— Смывайтесь отсюда! — прокричал он, не прекращая стрельбы.

Водитель на секунду замялся, но вдруг опомнился и вмял педаль газа в пол.

— Держитесь!

— Фернандес, поторапливайся! — окрикнул матрос на заднем сиденье своего товарища, который продолжал стрелять по фигурам в белых парках.

Фернандес встал с колена и начал пятиться назад. От ствола винтовки шел пар. Еще несколько красных точек заплясали на кабине снегохода. Матрос повернулся и побежал вслед за машиной, но за пару шагов до нее внезапно споткнулся и упал на лед, неловко подвернув правую ногу. Под ним растекалась красная лужа.

— Фернандес!

Второй охранник выскочил из машины, бросился к партнеру, схватил его за воротник и потащил по льду за снегоходом.

Водитель немного притормозил, давая им возможность догнать машину.

Дженни перекатилась на заднее сиденье и помогла затащить раненого матроса в кабину.

— Да двигай же ты эту медленную скотину! — вне себя от боли и ярости проревел Фернандес.

Второй матрос крепко зажимал обеими руками рану на его бедре. Кровь обильно сочилась между пальцами.

Гусеницы вездехода злобно вгрызлись в лед. Дженни всматривалась в лобовое стекло. Передний снегоход исчез за пеленой тумана. «Если бы нам удалось сделать то же самое...» — подумала она.

В кабине по-прежнему играла музыка. Снаружи доносился хруст крошащегося под гусеницами льда. Внезапно в воздухе раздался оглушительный свист.

— Черт! — выругался водитель.

Лед перед снегоходом взметнулся в воздух, обдав машину дождем острых осколков. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин, на мгновение ослепив водителя, который инстинктивно крутанул руль. Снегоход занесло, но он продолжал скользить по льду, опасно накренившись на одну гусеницу. Дженни мельком увидела сквозь дым, какое препятствие водитель пытался обойти.

Взрыв насквозь пробил трехметровый слой льда. В огромной полынье плескалось месиво из воды и ледяной крошки. Над поверхностью поднимался пар.

Снегоход безудержно скользил к черной дыре, виляя из стороны в сторону. Водитель упорно боролся с управлением, хотя Дженни уже не надеялась, что им удастся избежать падения в бездонный колодец. Все затаили дыхание.

Неожиданно, как будто сам Господь вмешался в их судьбу, снегоход со скрежетом замер у самой кромки полыньи.

Водитель выругался — отчасти от облегчения, отчасти от пережитого шока.

Снегоход тяжело упал на обе гусеницы, и из-под днища донесся треск ломающегося льда.

По спине Дженни пробежал холодок.

— Все быстро из машины! — схватившись за дверную ручку, прохрипела она, но было слишком поздно.

Как айсберг, откалывающийся от берега, лед под ними стал медленно оседать в холодные океанские глубины. Снегоход беспомощно кувырнулся вниз. Из колонок по-прежнему доносились звуки кантри.

10 часов 38 минут

«Полар сентинел»

В боевой рубке «Полар сентинел» стояло гробовое молчание. Все внимание экипажа было приковано к приборам и экранам мониторов. Перри склонился над экраном, на котором отображалась картинка с внешних камер наблюдения. Примерно в полумиле от них в лучах прожекторов сверкал корпус «Дракона». Русские, похоже, не подозревали, что рядом с ними находится американская подлодка.

— Капитан, — шепотом позвал его коммандер Брэтт, который сидел в наушниках у поста управления огнем. — С поверхности доносятся звуки перестрелки.

— Черт! — тихо выругался Перри. Рука его невольно сжалась в кулак.

— Какие будут указания, капитан?

«Полар сентинел», как тень, бесшумно следовала за «Драконом» с того момента, как русская подлодка впервые появилась на экране гидролокатора. Крохотная научно-исследовательская субмарина не могла в открытую помериться силами с вооруженным до зубов флагманом русского подводного флота, а без всплытия на поверхность предупредить станцию о приближающейся опасности было невозможно.

— Я фиксирую запуск ракеты! — взволнованно прошептал оператор гидролокатора.

Экран озарился яркой вспышкой, как будто в ледяную поверхность врезался огненный метеор. Через секунду в глубины океана стали медленно опускаться куски развороченного льда. За гулом взрыва, который был слышен и без помощи наушников, последовала безмолвная тишина.

— Кажется, это был барак со спутниковой антенной, — ошеломленно прошептал Брэтт, водя пальцем по схеме дрейфующей станции.

«Они пытаются оставить "Омегу" без связи с внешним миром», — догадался Перри. Теперь ученые могли связаться только с подлодкой.

— Что будем делать? — спросил Брэтт.

— Надо уходить, — решительно промолвил Перри. — Коммандер, отдайте приказ взять курс на русскую базу. Я уверен, что она будет следующей целью противника. Мы эвакуируем весь гражданский персонал и заодно доложим командованию о ситуации.

— Есть, сэр.

Брэтт начал вполголоса отдавать приказы о погружении. Лодка опустилась ниже перископной глубины, развернулась и плавно заскользила в сумраке океанских вод.

С поверхности все еще доносились звуки взрывов, что уменьшало опасность обнаружения. Впрочем, «Полар сентинел» сумела бы проскочить незамеченной перед самым носом у русских, даже если бы вокруг стояла мертвая тишина.

Лодка была оснащена новейшими бесшумными двигателями, корпус покрывал толстый слой звукопоглощающих материалов. Обнаружить ее с помощью обычных приборов было практически невозможно.

Перри наблюдал в монитор, как колонна света медленно растворяется во мраке. Подлодка покидала «Омегу», скользя в морских глубинах, будто призрак. Русские так и не заметили их присутствия.

— Мы будем на русской базе через тридцать две минуты,—

сообщил коммандер Брэтт с поста управления.

Перри кивнул и окинул взглядом рубку. На него смотрели суровые, охваченные гневом лица экипажа. Они бежали от поединка, в котором заранее были обречены на поражение. Другого выхода не было — «Полар сентинел» оставалась единственным средством спасения персонала станции, их последней надеждой.

В душе Перри росло беспокойство за Аманду. Что с ней? Успела ли она вернуться на дрейфующую станцию или все еще остается на русской базе?

К нему подошел Брэтт:

— Русским понадобится не много времени, чтобы захватить «Омегу», ведь там практически некому оказывать сопротивление. После этого они на всех парах помчатся к своей базе.

«Он прав», — подумал Перри. Времени на эвакуацию оставалось мало. После небольшой паузы он сказал:

— Коммандер, соберите группу спасателей под своим командованием. Прикажите им быть в готовности к высадке на русской станции и немедленной эвакуации гражданского персонала.

— Будет сделано, капитан. Сколько времени вы мне даете на операцию?

Перри задумался. Он не планировал оставлять на базе ни одного человека, но и позволить русским застать их в самом разгаре эвакуации тоже не мог.

— Пятнадцать минут, — наконец сказал он. — Будем погружаться ровно через пятнадцать минут после прибытия.

— Боюсь, что этого будет недостаточно.

— Это все, что мы можем себе позволить. Главное, чтобы все были на борту в указанное время, и мне все равно, даже если вам для этого придется вытаскивать людей голыми из душа. Об оборудовании и припасах забудьте.

— Слушаюсь, сэр!

Брэтт развернулся на каблуках и отправился отдавать приказы. Перри смотрел ему вслед и с растущим беспокойством думал об Аманде. «Где же она сейчас?»

10 часов 44 минуты

Полярная станция «Грендель»

Аманда шла за Макферраном по ледяному коридору в глубинах «подсобки». Она согласилась присоединиться к геологу в поисках Лейси, потому что не находила себе места с тех пор, как распорядилось доставить четырех незнакомцев с

«Омеги» на русскую базу. Ее до сих пор терзали сомнения.

С одной стороны, она понимала, что сознательно нарушала строгий запрет на распространение информации о находке на четвертом уровне русской станции. Грегу... капитану Перри это явно придется не по душе, ведь он профессиональный военный, как и ее отец, и привык подчиняться приказам.

С другой стороны, она не могла смириться с тем, что политики и военные держат в секрете страшную тайну, угрожающую всему человечеству. Кто-то должен рассказать об этом миру. Именно поэтому она и решила пригласить репортера и его спутников на русскую станцию. В конце концов, они не относятся к персоналу станции и никаких запретных инструкций не получали.

Решение было принято; оставалось только дождаться прибытия гостей на базу. Впрочем, сидеть два часа сложа руки она не собиралась. Получив подтверждение от Уошберн, она сразу направилась в «подсобку», и, как оказалось, не зря.

Коннор Макферран собирался идти на поиски молодой аспирантки в одиночку, несмотря на просьбу Аманды взять кого-нибудь с собой. Он сидел за столом и вкручивал в подошвы ботинок металлические шипы, похожие на те, что используют альпинисты. Такие шипы значительно облегчали движение по скользким ледяным тоннелям.

— Все сейчас заняты, — смущенно пожаловался он, увидев Аманду, а потом похлопал по карману утепленного жилета. — К тому же я взял с собой портативный радиотелефон.

Аманда категорически отказалась отпустить его одного. К счастью, на ней все еще был термальный костюм, и ей оставалось лишь надеть альпинистские «кошки» на свою обувь.

Теперь они двигались по не помеченной на карте части «подсобки» в запутанном лабиринте тоннелей, расщелин и пещер. В руке Аманда держала фонарик, а на плече у нее висел моток троса из синтетического волокна.

Коннор остановился у одного из бесчисленных перекрестков, сложил ладони рупором и в который уже раз позвал Лейси. По его реакции Аманда поняла, что ответа не последовало.

В свете его нашлемного фонарика на ледяной стене горела оранжевая стрелка, указывающая маршрут ежедневных пробежек аспирантки, но по свежим следам ее коньков можно было и без того определить, где она недавно проехала.

Поиски в течение следующих двадцати минут так ни к чему и не привели. Коннор был настолько поглощен отслежи ванием маркеров у очередного изгиба ледяного лабиринта, что прошел мимо узкой расщелины, куда вели следы коньков.

— Коннор! — позвала его Аманда. Он вздрогнул и резко обернулся:

— Что?

— Мне кажется, Лейси свернула сюда, — показала Аманда на отверстие в стене.

Она наклонилась и потерла царапины на льду. Сказать, как давно они появились здесь, было сложно, но разведать, что скрывалось за расщелиной, стоило. Она подняла голову и посмотрела на геолога.

Коннор кивнул и первым протиснулся в узкий проем. Они осторожно спускались по наклонному тоннелю, втыкая шипы ботинок в скользкий лед. Коннор неожиданно оглянулся, подозрительно всматриваясь в темное пространство за ее спиной.

— Что случилось? — спросила Аманда.

— Мне что-то послышалось.

Он постоял еще немного, вслушиваясь в темноту лабиринта, тяжело вздохнул и продолжил спуск по сужающемуся тоннелю.

Шагов через десять они наткнулись на разлом в ледяном полу. Коннор подошел к краю ямы, осветил дно фонариком и внезапно упал на колени.

Аманда с трудом протиснулась к провалу рядом с ним. Перед ней открылась страшная картина: на дне трехметрового колодца виднелся размазанный по льду кровавый след, в котором лежали ботинок и каска с разбитым фонарем.

Коннор посмотрел на Аманду.

— Это вещи Лейси.

Тела видно не было, но след терялся где-то в темноте, куда свет фонарика не доставал.

— Мне надо спуститься и посмотреть. Может быть, там есть другой выход, которого отсюда не видно. Если Лейси пыталась выбраться...

Аманда смотрела на огромное кровавое пятно на дне ямы. Надежды было мало, но она сбросила с плеча моток веревки.

— Я легче. Вы спустите меня на веревке, и я разведаю, что там случилось.

Коннор кивнул, хотя в глазах его виднелось желание прыгнуть в ледяной колодец самому.

Аманда бросила конец веревки в яму. Коннор обвязал другой конец вокруг тела, уселся на льду рядом с краем, раздвинул ноги и уперся шипами в стенки тоннеля.

— Готовы? — спросила его Аманда.

— Не бойтесь. Я и потяжелее грузы таскал, — проворчал он. — Лишь бы вы нашли Лейси.

Аманда ободряюще кивнула, засунула фонарик в карман, ухватилась за веревку и стала осторожно спускаться вниз, медленно перебирая руками и упираясь шипованными ботинками в стенки колодца. Через несколько мгновений она была уже на дне.

— Отпускаю веревку, — прокричала она, почувствовав, что носки ботинок коснулись ледяной поверхности.

Веревка ослабла, и лицо Коннора показалось над краем ямы. Он что-то говорил, но из-за густой бороды и света фонаря ей трудно было разобрать слова. Она лишь помахала рукой и вытащила из кармана фонарик.

На дне стояла невыносимая вонь. Она напоминала спертый запах крови, мочи и экскрементов в зверином питомнике, где Аманда проработала целое лето, когда еще училась в Стэнфордском университете. «Запах страха», — промелькнуло у нее в голове.

Свет фонарика вырвал из темноты горизонтальное отверстие в ледяной стене на уровне пола, чем-то напоминающее щель дренажного водостока. В высоту оно достигало ее колена, а ширина была примерно в ее рост.

Аманда подошла поближе и прокричала в дыру:

— Лейси!

Услышать ответа из-за глухоты она не могла и подняла голову вверх, чтобы увидеть реакцию Коннора. Тот по-преж нему стоял на коленях на самом краю ямы, но вглядывался куда-то в темноту тоннеля за спиной.

Аманда нечаянно задела ногой какой-то предмет на полу. Направив луч фонарика вниз, она увидела один из коньков Лейси. От удара он отлетел к стене и перевернулся.

Сначала она застыла в ужасе, а потом из груди ее вырвался немой крик — из ботинка уродливо торчал неровный обломок кости. Она попятилась назад, пока не уткнулась спиной в ледяную стену. Голова невольно взметнулась вверх. Пусто!

— Коннор! — позвала Аманда, почувствовав что-то неладное.

Тут она заметила, что где-то в глубине тоннеля мечется луч его фонарика, а конец веревки бешено колотится по стенкам колодца.

— Коннор!

Луч фонаря застыл, уставившись в потолок, как будто услышал ее крики. Безумный танец веревки тоже прекратился.

Аманда посветила фонариком вверх и приподнялась на цыпочки, пытаясь заглянуть подальше в глубь тоннеля. В висках стучала кровь; дышать было трудно.

На потолке в свете фонаря Коннора промелькнула тень. Что-то горбатое, огромное...

Она схватила свой фонарик обеими руками, выставив его перед собой, как пистолет. «Это Коннор, кто же еще», — успокаивала она себя. Может быть, он зовет ее сейчас, а она не слышит?

Тень медленно приближалась к краю ямы.

Аманда бросилась животом на лед и скользнула по кровавому следу к щели в стене. От страха она даже не почувствовала боли от удара. Через мгновение темнота поглотила ее.

Она проехала на животе несколько футов. Отверстие впереди увеличилось, открывая в свете фонаря вид на небольшую пещеру высотой чуть ниже ее роста.

Съехав по пологому склону внутрь, Аманда приподнялась на колени и осветила фонариком тесное пространство пещеры.

От кошмарной картины у нее перехватило дыхание. Покатый пол пещеры был усеян белыми и уже пожелтевшими черепами и костями. Звериными и человеческими...

«Логово... звериное логово», — только и крутилось у нее в голове.

В углу виднелись очертания мешковатой безжизненной формы. Лохмотья красно-бело-голубого конькобежного костюма были покрыты пятнами замерзшей крови.

«Лейси», — с содроганием догадалась Аманда.

10 часов 47 минут

На льду

— Мы должны вернуться! — кричал Мэтт, тщетно пытаясь вырваться из рук охранников на заднем сиденье снегохода.

Один из них ударил его с разворота локтем по переносице.

Голова резко откинулась назад, из глаз посыпались искры.

— Сиди спокойно, а не то мы наденем на тебя наручники! Лейтенант Митчелл Грир поморщился, потирая ушибленный локоть.

Другой охранник, рядовой матрос по имени Дуг Перлсон, молча пригрозил Мэтту направленным в потолок пистолетом.

— Мэтт, успокойся, — сказал Крейг с переднего сиденья. Минуту назад лейтенант-коммандер Сьюэлл связался с ними по радио и приказал без промедления двигаться к базе «Грендель», чтобы предупредить о коварном нападении русских. Сам он переговорить с базой не смог.

Внезапно за кормой снегохода раздался взрыв, и связь с «Омегой» прервалась. Пассажиры внимательно вглядывались в пелену снежной пыли, поднятой злыми порывами ветра. Откуда-то издалека доносились звуки перестрелки.

Все попытки связаться со вторым снегоходом закончились безуспешно. Охваченный беспокойством за судьбу Дженни и ее отца, Мэтт попытался захватить машину и вернуться назад, но здоровенные моряки быстро его скрутили.

Второго снегохода по-прежнему не было видно.

— Мы не можем нарушить приказ и вернуться, — послышался голос водителя.

— Тогда попробуй снова связаться с вездеходом, — отрезал Мэтт.

В глазах у него стояли слезы от боли, а во рту чувствовался вкус крови.

Водитель с сомнением покачал головой и проговорил в микрофон передатчика:

— «Кэт-два», это «Кэт-один». Ответьте. Прием.

В динамиках по-прежнему стояла тишина.

— Может быть, мы попали в «мертвую зону», — предположил водитель. — Такое здесь часто случается. Иногда отсюда проще бывает связаться с кем-нибудь на другом конце земного шара.

Мэтт не верил ни одному его слову. Он чувствовал, что Дженни попала в беду, и готов был броситься ей на помощь. Но они оторвались от второго снегохода мили на две, и он боялся, что уже не успеет.

— Я уверен, что с ней все в порядке, — повернулся к нему

Крейг.

Мэтт хотел огрызнуться, но не стал.

Вездеход медленно прорывался сквозь снежную бурю, все дальше и дальше удаляясь от женщины, которую он когдато любил... И может быть, продолжал любить.

10 часов 48 минут

Дженни очнулась от леденящего холода в ногах, пытаясь сообразить, где она находится. Еще несколько секунд назад снегоход медленно скатывался в образованную взрывом полынью, а теперь она лежала в луже ледяной воды на дне машины. Она быстро вскочила с пола, осматривая внутренности кабины.

Перевернувшийся вверх гусеницами снегоход покачивался с работающим мотором на поверхности полыньи. Вода медленно просачивалась сквозь щели в кабину.

Ее отец поднялся на ноги в дальнем углу, прижимая руку к груди.

Дженни с трудом двинулась к нему.

— Папа!

— Все в порядке, — пробормотал он. — Просто ударился рукой при падении.

Его взгляд упал на водителя, лежащего лицом вниз в воде. Голова его была неестественно вывернута назад.

— Шея сломана, — уверенно заключил Джон.

Оба охранника тем временем безуспешно боролись с дверью кабины.

Фернандес ударил плечом по ручке, но она даже не шевельнулась. Под давлением воды кабина полузатопленного снегохода оказалась прочно закупоренной.

— Черт! — выругался моряк и отступил назад, оставляя в воде кровавый след. — Надо найти какой-нибудь предмет, чтобы разбить окно, — рявкнул он.

— А как насчет вот этого?

Дженни протянула руку к кобуре второго охранника, вытащила из нее пистолет, сняла с предохранителя и, развернувшись, выстрелила в лобовое стекло. От выстрела часть стекла обрушилась, а по оставшейся части пробежала паутина мелких трещин.

— Теперь другое дело, — одобрительно кивнул Фернандес.

Его партнер выхватил пистолет из рук Дженни и с недовольной гримасой засунул обратно в кобуру.

— Не обижайтесь на Ковальски, — сказал Фернандес. — Он просто не любит, когда его вещи трогают без разрешения.

Ковальски ударом ноги выбил остатки лобового стекла. На поверхности полыньи плавали куски льда и комья замерзшего снега.

— Из огня да в полымя, — пробурчал Фернандес.

— Постарайтесь добраться до этой трещины.

Дженни показала на часть обвалившейся стены, по которой, похоже, можно было выкарабкаться из полыньи.

— Сначала дамы, — с неуместной галантностью предложил Ковальски.

Дженни пролезла в разбитое окно и соскользнула в объятия ледяной воды. Мышцы тут же свело; тело отказывалось двигаться. Поборов желание свернуться в клубок, Дженни замолотила руками и ногами по усыпанной кусками льда поверхности. Она кое-как доплыла до стены и вскарабкалась в ледяную нишу, цепляясь за острые выступы.

Остальные последовали за ней. Ковальски попытался было помочь Фернандесу, но тот оттолкнул его, дав понять, что доберется сам.

Снегоход быстро набрал воду, нырнул носом вниз и стал медленно погружаться. Какое-то время в одном из окон было видно прижатое к стеклу лицо мертвого водителя, а потом машина исчезла в океанских глубинах, ненадолго озарив темные воды светом горящих фар.

Дженни помогла отцу забраться в ледяную нишу. Поверхность стены над головой была усеяна острыми выступами и разломами, что облегчало им подъем к кромке ледяного колодца.

Один за другим они с трудом карабкались по стене. Промокшая одежда заледенела, волосы примерзли к коже, руки и ноги отказывались подчиняться.

Выбравшись из полыньи, все четверо обессиленно распластались на льду. Холод сковал их тела мертвой хваткой, препятствуя малейшему движению, а усилившийся ветер поднимал вокруг вихри ледяной пыли.

В полубеспамятстве Дженни почувствовала, как отец подполз к ней и прикрыл от ветра своим телом. Она уже не помнила, когда в последний раз он держал ее в объятиях. Ее мать погибла в автокатастрофе, когда Дженни было шестнадцать, и следующие два года она провела с дядей и тетей, пока отец сидел в тюрьме и лечился от алкоголизма. После этого она долго отказывалась с ним разговаривать. Однако жизнь эскимосов вращается вокруг семейных событий: рождение детей, свадьбы, похороны, — и в конце концов ей пришлось снова сблизиться с отцом, хотя окончательного примирения так и не наступило.

А вот сейчас... Сейчас она по-настоящему почувствовала его близость, его отцовскую заботу и любовь.

Слезы потекли по щекам и тут же превратились в сосульки. В душе что-то перевернулось:

— Папа... прости меня.

Старый эскимос обнял ее еще крепче.

— Молчи, береги энергию.

— Зачем? — почти беззвучно прошептала она и провалилась в темноту.