Айсберг

8 апреля, 21 час 55 минут

В полете над арктическим побережьем Аляски

Мэтт дремал в кресле второго пилота. В кабине «твин оттера» раздавалось похрапывание. Эти звуки издавал не репортер и не отец Дженни, а полуволк, развалившийся на спине в третьем ряду сидений. На лице Мэтта появилась слабая улыбка, когда Бейн всхрапнул особенно громко.

Сквозь сон до него донесся голос Дженнифер:

— Ты же собирался показать его ветеринару по поводу смещения носовой перегородки.

Улыбка расплылась во все лицо. Мэтт и Дженни обнаружили, что Бейн храпит, когда он был еще щенком и часто спал, свернувшись в клубок у их кровати. Это было так забавно...

Мэтт выпрямился в кресле.

— Хирург по пластическим операциям из Нома сказал, что это потребует много работы, а морда у Бейна станет как у бульдога.

Дженни не ответила, и Мэтью украдкой взглянул на нее. Она смотрела прямо перед собой, но по морщинкам, появив шимся в уголках глаз и рта, было заметно, что на лице ее промелькнула улыбка.

«Неужели это все, о чем мы можем поговорить», — подумал Мэтт, а потом смирился с мыслью, что для начала и это неплохо.

Он скрестил руки на груди и уставился в окно. Заснеженная равнина серебряным сиянием светилась под круглым диском луны. Несмотря на затянувшуюся в северных широтах зиму, на земле виднелись первые признаки весенней оттепели: покрытый туманом извилистый ручеек, небольшие озерца, образованные талыми водами. Вдоль русла ручья, по торфяным болотам медленно двигалось стадо северных оленей. Животные поедали мох, молодые побеги брусники и траву, растущую пучками размером со спелую тыкву.

— Хорошо, что мы успели связаться с Дедхорсом, — промолвила Дженни, заставив Мэтта отвернуться от живописного зрелища.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

После удачного побега из каменных лабиринтов Арригеча им удалось установить радиосвязь с аэродромом в Прадхо-Бее и оповестить гражданские и военные власти о неизвестных преследователях. Им пообещали, что утром к месту катастрофы «сессны» вылетят вертолеты для тщательного расследования обстоятельств происшествия. Мэтт связался с Кэрол Джеффриз в Бетеле — она занимается исследованием популяции медведей в Брукс-Рейндж. Кэрол знает, где находится хижина отца Дженни, и сказала, что пошлет кого-нибудь туда, чтобы присмотреть за собаками и лошадью. Крейгу удалось поговорить со своим контактом в Прадхо. Ему будет о чем рассказать по прибытии на место.

Сообщив о своих приключениях всем, кому только можно, они немного успокоились. И вот опять что-то не так.

Дженни показала рукой на ночное небо. Мэтт наклонился в кресле и прильнул к лобовому стеклу. Сначала он не заметил ничего необычного — ярко светилось созвездие Орио на, а прямо по курсу сверкала Полярная звезда, — но через мгновение в глаза ему бросились переливающиеся красным, зеленым и синим широкие ленты полярного сияния, поднимающегося над горизонтом.

— Похоже, нас ожидает красочный фейерверк, — сказала Дженни.

Мэтт откинулся на спинку сиденья и стал наблюдать за танцем огней. Разноцветные волны наплывали друг на друга, образуя горящую корону на фоне ночного неба.

У этого природного явления разные имена: северное сияние, полярные огни, а инуиты называют его «огни духов».

— Мы на время останемся без связи, — сказала Дженни. Мэтт кивнул в ответ. Полярное сияние, вызванное проникновением в верхние слои атмосферы Земли заряженных частиц солнечного ветра, создает непреодолимые помехи на пути радиосигналов. Но лететь оставалось недолго — не больше получаса. На горизонте уже виднелись огни нефтяных вышек и поселка Прадхо-Бей.

Еще несколько минут они летели в молчании, наслаждаясь феерическим представлением. Бейн продолжал храпеть в глубине самолета. На душе у Мэтта было тепло и спокойно, как будто после нервной встряски в кровь ему впрыснули дозу успокоительного.

Дженни первой прервала молчание.

— Мэтт... — мягко сказала она.

— Не надо, — остановил ее он.

Им потребовались три года разлуки и схватка со смертью, чтобы вновь оказаться вместе. Мэтт боялся сейчас словами испортить это новое начало.

Дженни раздраженно вздохнула. Руки в перчатках до скрипа сжали штурвал.

— Ладно, проехали, — прошептала она.

Мэтт почувствовал, что между ними вновь возникла невидимая стена, и остаток полета до Прадхо они провели в напряженной тишине.

Впереди показались первые буровые вышки, сверкающие огнями, как рождественские елки. Чуть левее по тундре вилась серебряная нить Трансаляскинского трубопровода, проложенного от нефтяного месторождения в Прадхо-Бее до порта Валдиз в заливе Принца Уильяма на юге Аляски.

Они приближались к пункту назначения. Дженни теперь вела самолет параллельно трубопроводу. Она попробовала связаться с вышкой в Дедхорсе, но в ответ услышала только треск атмосферных помех — в небе по-прежнему полыхали полярные огни.

Она ввела самолет в плавный вираж, взяв курс на Прадхо-Бей — крошечный поселок, построенный исключительно ради добычи и транспортировки нефти. Сверху он напоминал освещенный тысячами огней волшебный город из детской сказки. Постоянно в Прадхо-Бее проживало около сотни нефтяников, но численность населения менялась в зависимости от объема сезонных работ. Рядом с поселком размещалась небольшая военная база для охраны главного центра нефтедобычи на всем арктическом побережье Аляски.

Сразу за Прадхо-Беем расстилалось море Бофорта, но сказать, где кончается земля и начинается водное пространство, было сложно — сплошной покров льда плавно сходил с побережья в океан, сливаясь с полярной шапкой в нескольких милях от берега. Летом размеры ледяного покрова уменьшались наполовину, но сейчас здесь царила бескрайняя ледяная пустыня.

Дженни сделала круг над недлинной взлетной полосой и стала заходить на посадку.

— Внизу что-то происходит, — сказала она, наклонив самолет.

Мэтт тоже заметил какую-то суматоху на окраине поселка. Целая кавалькада машин выскочила из ворот военной базы и неслась по заснеженной тундре в направлении аэродрома. Он выглянул в окно на противоположном борту самолета.

Внизу, за ограждением из проволочной сетки, виднелись огромные здания нефтяного резервуара номер 1 и насосной станции номер 1. Здесь нефть, добытая из месторождений по всему арктическому побережью, охлаждалась, очищалась от воды и газа и отправлялась в шестидневное путешествие по трубопроводу до танкерных причалов в заливе Принца Уильяма.

Когда «оттер» пролетал над насосной станцией, Мэтт заметил брешь в проволочном ограждении. Он обернулся в сторону несущихся к станции военных автомобилей, и по спине его пробежал холодок.

— Быстро смываемся отсюда! — рявкнул он.

— Что?..

Внезапный взрыв заглушил последовавшую фразу. Здание резервуара взлетело на воздух в яркой огненной вспышке. Ударная волна задрала нос самолета круто вверх. Дженни изо всех сил боролась со штурвалом, пытаясь не дать самолету перевернуться.

С задних сидений послышались недовольные крики обоих пассажиров и лай Бейна.

Тихо выругавшись, Дженни наконец отвернула самолет от полыхающего огнем здания. Пылающие обломки сыпались с неба на заснеженную равнину и уцелевшие строения. Следующий взрыв превратил насосную станцию в огненный шар. Ближайшую к зданию секцию трубопровода диаметром в два метра разорвало на куски. Горящая нефть брызнула огненными фонтанами во все стороны. Огонь быстро распространился до первого из тридцати шести запорных клапанов, который не дал ему двигаться дальше по трубопроводу.

За несколько секунд объятый дремой поселок превратился в огненный ад. Реки огня, шипя и извиваясь, как змеи, медленно стекали к морю. Над зданиями клубился черный дым. Цепочка взрывов прокатилась по газовым коллекторам и цистернам с горючим. Люди и машины в панике неслись во все стороны.

— Господи Иисусе! — воскликнул Крейг, уставившись в окно.

Сквозь помехи из динамика послышался возбужденный голос:

— Немедленно покиньте воздушное пространство над аэродромом! Любая попытка совершить посадку будет пресечена!

— Они перекрывают все подступы к Прадхо-Бею! — прокричала Дженнифер и резко отвернула от горящего поселка в сторону океана.

Ее отец проводил взглядом полыхающие огнем берега.

— Что произошло?

— Не знаю, — пробормотал Мэтт. — Авария, диверсия... Похоже, кто-то специально дожидался нашего прибытия.

— Да брось ты! Об этом не может быть и речи, — встрял

Крейг.

У Мэтта перед глазами стояли картинки обрушенного ограждения и военныхджипов, вылетающих на полной скорости из ворот базы. Похоже, когда кто-топроник на территорию станции, сработала сигнализация, и, учитывая событияпоследних двух дней, он не мог отделаться от мысли, что все это как-то взаимосвязано. Беда преследовала их по пятам с тех пор, как потерпел катастрофу самолет, на котором летел репортер. Кто-то очень не хотел, чтобы журналист из

«Сиэтл таймс» добрался до дрейфующей станции «Омега».

— Ну и куда мы теперь? — спросил Крейг.

— Баки почти пустые, — сказала Дженни, постукивая пальцем по указателю уровня топлива, как будто это могло каким-то чудом передвинуть стрелку прибора.

— Кактовик, — угрюмо промолвил Джон. Дженни кивнула, согласившись с отцом.

— Кактовик? — переспросил Крейг.

— Это небольшой рыбачий поселок на острове Бартер, рядом с канадской границей. Примерно в ста двадцати милях отсюда, — ответил Мэтт. Он повернулся к Дженни, которая уже вводила самолет в крутой вираж, взяв курс на запад. — У тебя топлива-то хватит?

Она подняла бровь:

— Не знаю, может быть, вам придется вылезти из кабины и подталкивать самолет несколько последних миль.

«Этого еще не хватало», — подумал Мэтт.

Лицо Крейга побелело и осунулось. Он уже раз побывал в авиакатастрофе и, похоже, серьезно разочаровался в прелестях путешествия в небесах над Аляской.

— Не переживай, — успокоил его Мэтт. — Если у нас кончится горючее, «оттер» со своими полозьями может сесть на любую ровную поверхность, покрытую снегом.

— А дальше что? — с кислым видом спросил Крейг, скрестив руки на груди.

— А дальше... Ты же слышал, что сказала девушка: будем толкать!

— Перестань, Мэтт, — оборвала его Дженни и обернулась к репортеру. — Думаю, нам хватит топлива до Кактовика, а если нет, у меня есть запасной бак. Мы сможем вручную дозаправить самолет в случае необходимости.

Крейг с облегчением кивнул.

Мэтт продолжал рассматривать полыхающее в огне побережье и заметил, что отец Дженни делает то же самое. Их взгляды на мгновение пересеклись. Старый эскимос, по-видимому, тоже подозревал что-то неладное. Эти неожиданные взрывы не могли быть простым совпадением.

— Что ты обо всем этом думаешь? — пробормотал Джон.

— Диверсия.

— Но почему? С какой целью? Только из-за нас?

Мэтт отрицательно покачал головой. Даже если кто-то и хотел остановить их, такой способ был скорее похож на попытку убить муху взрывом динамита.

Крейг неожиданно встрял в их разговор, сказав дрожащим от волнения голосом:

— Это хорошо спланированная попытка отвлечь внимание и замести следы.

— О чем ты?

Мэтт внимательно посмотрел на журналиста, но прочитать что-либо на его задумчивом лице было невозможно. Мэтью охватило беспокойство за пассажира — он не раз сталкивался с симптомами психических расстройств, связанных с пережитым стрессом.

Крейг тяжело сглотнул и заговорил медленно, с расстановкой:

— Мы сообщили о нападении в Прадхо-Бей. Завтра ктото должен был отправиться в горы, чтобы провести расследование. Теперь я больше чем уверен, что расследование будет отложено — слишком мало людских ресурсов, как военных, так и гражданских. Они здесь завязнут на несколько недель. А за это время наши преследователи успеют замести все следы.

Он явно пытался прийти в себя после нервного потрясения, анализируя недавние события.

— Получается, что кто-то устроил диверсию на станции, чтобы отвлечь внимание от неудавшегося нападения в горах?

— Нет, — отмахнулся от этой мысли Крейг. — Для диверсии такого масштаба должна быть более серьезная причина. В противном случае это уже перебор.

Мэтт тоже склонялся к этому мнению.

Крейг снова перечислил по пунктам свои умозаключения:

— В результате взрывов на станции расследование инцидента в горах будет отложено. Кроме того, кто-то пытается отвлечь наше внимание от полярной станции, подкидывая материал для более интересного репортажа. Пожар в Прадхо-Бее будет еще долго пестреть в заголовках на первых полосах газет. Какой журналист откажется от такой истории, тем более когда он видел все своими глазами? — Усталый репортер помотал головой. — Сначала эти подонки пытались меня убить, а теперь хотят подкупить более сенсационным материалом. Они же мне суют его прямо в руки!

— Пытаются направить по ложному следу, — пробормотал Мэтт.

Крейг кивнул:

— И не только нас. Мы просто пешки в затеянной кем-то серьезной игре.Готов биться об заклад, что нападение на поселок нефтяников готовилосьнезависимо от нашего появления. Диверсанты хотят одурачить весь мир. После этой атаки Прадхо-Бей на время станет главной темой новостей. Вот увидите, завтра здесь уже будут корреспонденты Си-эн-эн.

— Но почему? — спросил Мэтт.

Крейг пристально посмотрел на него. Его взгляд был полон решимости. Мэтт припомнил, как Крейг нашел в себе силы угрожать ему сигнальным пистолетом два дня назад, несмотря на нервное потрясение после пережитой катастрофы. За внешним проявлением страха где-то в глубине его души скрывалась стальная жилка. Его авторитет в глазах Мэтта продолжал расти.

— Почему? — повторил Крейг его вопрос. — Да это же ясно: чтобы привлечь внимание всего мира к фейерверку в Прадхо-Бее, в то время как они вершат свои черные делишки где-то в другом месте. — Журналист ткнул пальцем на север. — Они не хотят, чтобы мы смотрели туда.

— В сторону дрейфующей станции, — уточнил Мэтт. Крейг задумчиво пробормотал:

— Там назревает что-то серьезное. Кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир, и готов ради этого сжечь целый поселок да еще поставить под угрозу нефтедобычу на всем побережье Аляски.

Теперь Мэтт окончательно убедился, что Крейгу поручили написание статьи об «Омеге» неспроста. Уж во всяком случае, не в качестве наказания за короткий роман с племянницей главного редактора — как это выглядело по версии самого репортера. Он обладает прекрасными способностями к аналитическому мышлению и хорошо разбирается в политике.

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Мэтт.

— Лететь в Кактовик, что же еще! — ответил Крейг.

Мэтт посмотрел на него с удивлением. После небольшой паузы Крейг промолвил с усмешкой:

— Если ты думаешь, что я сгораю от желания попасть на эту чертову станцию, ты глубоко заблуждаешься. Я и близко там появляться не собираюсь.

— А если ты прав и...

— Собственная шкура мне дороже. Может быть, им и не удалось запудрить мне мозги своим «огненным спектаклем», но намек я понял.

— Тогда мы должны об этом кому-нибудь рассказать.

— Да с этой шумихой вокруг Прадхо-Бея с тобой и разговаривать никто не станет. А когда кто-то в конце концов согласится тебя выслушать, будет уже поздно.

— Значит, у нас нет выбора — кто-то же должен узнать, что происходит на «Омеге».

Крейг покачал головой:

— Мы с тем же успехом могли бы просто переждать в маленькой рыбацкой деревушке, пока все это не утрясется само собой.

Мэтт вспомнил, с какой настойчивостью преследовали их наемники, с какой дерзостью и хладнокровием была совершена диверсия в Прадхо-Бее.

— Неужели ты действительно думаешь, что они оставят нас в покое? Уж коли они хотят выиграть время, чтобы разобраться с какими-то серьезными проблемами, то почему бы им в первую очередь не убрать нас? Тем более что они прекрасно знают, как выглядит наш самолет.

Крейг уже не выглядел таким уверенным.

— В Кактовике мы будем у них как на ладони, — продолжил Мэтт.

Крейг зажмурился:

— Ненавижу Аляску... Ей-богу, ненавижу.

Мэтт поглубже устроился в кресле и посмотрел на Дженни, которая молча прислушивалась к их разговору.

— Ну а ты что думаешь по этому поводу? — спросил он. Дженни сверилась с приборами:

— Мне все равно придется где-то заправиться, если мы полетим в такую даль.

— У Бенни в Кактовике.

— Мы будем там через час. А еще через час сможем вылететь на станцию.

Мэтт кивнул и посмотрел на север. В голове крутились слова Крейга: «Там назревает что-то серьезное, и кто-то очень не хочет, чтобы об этом узнал весь мир».

Но что бы это могло быть?

11 часов 2 минуты

На борту «Полар сентинел»

— Нам приказано находиться в полной боевой готовности, но не предпринимать никаких действий, — обратился Перри к офицерам, собравшимся в боевой рубке подлодки.

Новость была встречена гулом недовольных голосов. Все они были профессиональными военными моряками и, узнав о нападении на Прадхо-Бей, не желали сидеть сложа руки в праздном ожидании.

Сообщение пришло полчаса назад по каналу сверхнизкочастотной связи. Эта связь дает большую задержку: сигналы распространяются в воде мучительно медленно. Впрочем, другие способы связи, включая спутниковую и сверхвысокочастотную, были временно недоступны из-за магнитной бури.

Члены экипажа с нетерпением ожидали команды высадиться на берег и помочь в устранении последствий атаки на поселок нефтяников. По их мнению, присматривать за группкой каких-то ученых, в то время как всего в четырехстах милях от них разыгрывалась трагедия, было недопустимо.

Перри разделял недовольство своих подчиненных, но приказ командующего подводными силами в Тихом океане не подлежал обсуждению.

— Что-нибудь прояснилось по поводу причины взрывов? — спросил коммандер Брэтт.

В его голосе звучало разочарование. Перри покачал головой:

— Слишком рано. Все пока заняты тушением пожаров. Экипаж уже вовсю обсуждал версии происшедшего. Кто утверждал, что это дело рук экотеррористов, пытающихся защитить природу Аляски от нефтяных компаний. Кто обвинял в саботаже конкурентов из арабских стран, как, впрочем, и из Техаса. Досталось также и русским, и китайцам. Среди всех этих слухов как-то быстро затерялись более разумные предположения о том, что это могла быть обычная промышленная авария.

— Значит, мы так и будем здесь сидеть на замерзших задницах, — угрюмо пробурчал Брэтт.

Перри не мог допустить, чтобы моральный настрой его подчиненных упал еще ниже.

— Коммандер, мы будем выполнять полученный приказ до тех пор, пока не получим других распоряжений, — сказал он суровым голосом. — Мы будем находиться в полной боевой готовности, не забывая о наших прямых обязанностях. Русская делегация прибывает через три дня, чтобы забрать тела своих соотечественников. Неужели вы хотите, чтобы наши ученые сами разбирались с русским адмиралом и его людьми?

— Нет, сэр.

Брэтт виновато опустил глаза. Он был одним из немногих членов экипажа, посвященных в тайну четвертого уровня ледовой станции «Грендель».

В рубку протиснулся дежурный радист. В руке он держал планшет-блокнот с листком бумаги.

— Капитан Перри, у меня для вас «молния» от командующего с грифом «совершенно секретно».

Перри жестом подозвал его к себе и взял планшет в руки:

— «Молния»? Нам что, удалось наладить спутниковую связь?

Лейтенант кивнул:

— Удалось принять сообщение полностью. Похоже, его беспрерывно повторяют в надежде, что сигнал прорвется сквозь помехи. Сообщение также передается по сверхнизкочастотной связи, но скорость передачи очень низкая.

«Они используют все возможные каналы связи. Что бы это значило?»

Радист отступил на шаг:

— Я послал в штаб подтверждение о получении «молнии».

— Отлично, лейтенант.

Перри повернулся спиной к офицерам и открыл планшет. Сообщение было от адмирала Рейнольдса. Перри пробежал глазами по скупым строчкам радиограммы, и внутри у него похолодело.

МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ***МОЛНИЯ*** МОЛНИЯ

384749ЗАПР

От: Командующий Тихоокеанской подводной флотилией

Кому: «Полар сентинел»

Рег. №: 37-6722А от 8 апреля

Тема: Гости прибывают раньше назначенного срока

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО — «ОМЕГА»

Только для командира «Полар сентинел»

Текст:

Информация, полученная со спутника, подтверждает: русская подлодка класса «Акула II» всплыла с развернутой антенной в 14.25 в районе с координатами альфа пять два точка восемь — три семь точка один.

Название лодки — «Дракон». Флагманская подлодка. Адмирал Виктор Петков на борту.

Русские гости могут прибыть раньше. Причины раннего прибытия неизвестны. В связи с последними событиями в Прадхо-Бее опасения возросли на всех уровнях. Факт саботажа подтвержден. Преступники до сих пор не обнаружены.

«Полар сентинел» продолжать находиться в полной боевой готовности и патрулировать зону с максимальной осторожностью.

К гостям проявлять дружественное отношение до проявления с их стороны откровенной враждебности.

Главной задачей «Полар сентинел» остается защита интересов США на дрейфующей станции «Омега» и ледовой базе «Грендель».

Для поддержки в Арктику направлены подразделения «Дельта форс». Руководитель спецоперации, посланный «РЛ», прибудет заранее. Детали его прибытия получите позже. Удачи, и держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег.

Адмирал К. Рейнольдс

Перри захлопнул планшет, закрыл глаза и еще раз прокрутил в голове полученную информацию. За строчками шифрованного текста скрывалось завуалированное послание адмирала, адресованное лично ему. «РЛ» означало «разведка из Лэнгли» и, соответственно, указывало на то, что в операции участвует ЦРУ. «Дельта форс» под руководством ЦРУ? «Это не к добру», — подумал Грег. Подчинение спецназа «пиджакам» из внешней разведки обычно приводило к тому, что одна рука не знала, что делает другая. А еще все это попахивало сверхсекретностью операции. «Детали его прибытия получите позже» означало, что даже командование Тихоокеанской подводной флотилией не посвящено во все подробности операции.

«Это еще хуже».

И в конце сообщения: «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска, Грег». Неформальное обращение по имени было сродни длинной серии восклицательных знаков. В прошлом адмирал произнес ту же фразу на одной из формальных вечеринок, когда в зале собрались подводники из Тихоокеанской и Атлантической флотилий. Офицеры жестоко соперничали между собой во всем, начиная от боевого мастерства во время учений и заканчивая умением показать класс на танцевальном полу. «Держи свои парадные ботинки начищенными до блеска» означало «готовься к заварушке».

Перри повернулся к своему заместителю.

— Коммандер, приказываю отправить весь гражданский персонал с подлодки на «Омегу», а членов экипажа, которые находятся в увольнении на станции, немедленно вызвать на борт.

— Есть, сэр!

— После этого подготовьте «Сентинел» к погружению по моей команде.

Вахтенный офицер спросил со своего поста:

— Значит, мы все-таки плывем в Прадхо-Бей?

Перри всмотрелся в озаренные надеждой лица экипажа, зная, что им не надо направляться в Прадхо, чтобы заняться реальным делом. «Они скоро сами в этом убедятся».

Он похлопал металлическим планшетом по бедру.

— Держите свои парадные ботинки начищенными до блеска, ребята. Сдается мне, что скоро нам придется здорово покрутиться.

11 часов 32 минуты

Кактовик, Аляска

Дженни вышагивала вокруг припаркованного у ангара «оттера», внимательно осматривая самолет в луче фонарика. В одном из крыльев зияли пулевые отверстия, но основные узлы повреждены не были. Дыры можно заделать клейкой лентой, а в целом гидроплан был готов к дальнейшему полету. «Отлично», — подумала она и сделала глоток из пластикового стаканчика с кофе.

Они приземлились на припорошенной снегом взлетной полосе Кактовика полчаса назад. Мэтт и остальные пассажиры сразу пошли в ангар, в одном из углов которого был оборудован небольшой буфет. Сквозь засаленное окно было видно,

как они сидят за столом, пьют кофе и разговаривают с молоденькой официанткой.

Только Бейн остался на улице вместе с Дженни и следовал за ней по пятам, виляя хвостом и высунув язык, пока она занималась дозаправкой и проверкой самолета. Полуволк время от времени останавливался, задирал ногу и оставлял на снегу желтые пятна, помечая территорию.

Дженни поднырнула под хвост самолета и присоединилась к коренастому Бенни Хэйдону, который стоял с топливным шлангом в руке, прислонившись к фюзеляжу. В зубах у него торчала сигара, а на сонные глаза была надвинута бейсболка с эмблемой фирмы «Пулоратор».

— Не боишься здесь курить? — спросила Дженни. Бенни лишь пожал плечами и невнятно пробормотал, пожевывая толстый окурок:

— Жена не дает курить внутри.

Он, ухмыляясь, указал кивком на официантку.

Бенни раньше работал авиамехаником при региональном полицейском департаменте, пока не накопил денег и не переехал сюда, открыв собственную мастерскую по ремонту небольших самолетов. Кроме того, он основал компанию по экскурсионному обслуживанию туристов и пассажирским перевозкам на сверхлегких самолетах над территорией Аляскинского заповедника. Маленькие и шустрые самолетики с двигателем от газонокосилки и размером с дельтаплан были идеальны для полетов на малой высоте над тундрой. Сначала его клиентами были лишь редкие туристы, но с ростом интереса к нефтедобыче в регионе к его услугам стали все чаще обращаться геологи, журналисты, чиновники и даже сенаторы. Его самолетный парк быстро вырос до дюжины машин.

Бенни посмотрел на топливный датчик.

— Оба бака полные, — сообщил он и стал отсоединять шланг.

— Спасибо, Бенни.

— Нет проблем, Джен. — Он потянул шланг в сторону от самолета. — Ну что, может быть, скажешь, откуда эти пулевые отверстия?

Дженни последовала за механиком к ангару.

— Это длинная история, и я сама еще не во всем разобралась.

— Да, как и с Мэттом.

Бенни кивнул в сторону окна, светящегося в полуночном мраке, как маяк.

Дженни вздохнула и потрепала Бейна по шкуре. Полуволк все это время не отходил от нее ни на шаг. Бенни смотрел на нее, сматывая заправочный шланг.

— А ты знаешь, что он бросил пить?

— Бенни, я не хочу разговаривать на эту тему.

Он снова пожал плечами и выпустил изо рта большое облако сигарного дыма.

— Я просто хотел тебе сказать на всякий случай.

— Я знаю.

Дверь ангара со стуком распахнулась. Белинда, жена Бенни, показалась в дверном проеме.

— Вы собираетесь заходить внутрь или нет? Я готовлю яичницу и отбивные из оленины.

— Уже идем, дорогая.

Бейн, почуяв запах жареного мяса, затрусил к двери, бешено виляя хвостом.

Белинда пропустила его внутрь, ласково похлопав по голове, и показала пальцем на огонек сигары в зубах Бенни:

— Собаке в дом — всегда пожалуйста, а этому — нет.

— Да, дорогая.

Он заговорщически взглянул на Дженни, как бы говоря:

«Видишь, с чем мне приходится мириться?» Но Дженни прекрасно понимала, что эти двое по-настоящему любят друг друга.

Белинда захлопнула дверь, сокрушенно покачав головой. Она была на десять лет моложе мужа, но острота ее ума и зрелость делали разницу в возрасте совершенно незаметной. Белинда родилась и выросла в Кактовике. Ее родители — оба из древнего инуитского рода — переехали в Фэрбенкс, когда она была еще подростком. Это было самое начало «нефтя ной лихорадки», когда потоки «черного золота» принесли с собой в этот девственный край деньги, рабочие места и разврат. Многие коренные жители ринулись в города в погоне за своей долей богатства, оставив в забвении родные места и традиции. К разочарованию ее родителей, Фэрбенкс оказался всего лишь грязным городком строителей, погонщиков собачьих упряжек, дальнобойщиков и сутенеров. Колесо прогресса буквально раздавило неприспособленных к городской жизни эскимосов. Белинда стала проституткой в шестнадцать лет, чтобы прокормить семью. Она встретила Бенни после своего ареста, и тот взял ее под крыло. Он показал ей небо над Фэрбенксом и другую жизнь. Вскоре они поженились и вернулись в Кактовик, прихватив с собой родителей Белинды.

Бенни потянулся, сделал последнюю затяжку и ногой затушил окурок в снегу.

— Джен, я знаю, что ты думаешь о Мэтью.

— Бенни...

В ее голосе звучало предупреждение.

— Послушай, я знаю, как тяжела была эта потеря... для вас обоих. — Он снял с головы запятнанную машинным маслом бейсболку и провел рукой по редеющим волосам. — Но ты должна всегда помнить, что вы еще молоды и рождение нового ребенка...

— Прекрати! — резко оборвала его Дженни.

Она тут же пожалела об этом, вспомнив, как Мэтт когдато таким же способом заставил ее замолчать. Но сдержать свой гнев она была не в силах. «Разве Бенни может представить себе, что такое потерять ребенка? По какому праву он пытается давать мне глупые советы?»

Бенни, прищурившись, разглядывал ее. После долгой паузы он тихо произнес:

— Джен, мы тоже потеряли ребенка... Девочку.

Его фраза пронзила ее до самого сердца. Гнев и возмущение мгновенно улетучились.

— О господи, Бенни, когда?

— Год назад... Выкидыш. — Он перевел взгляд на темную заснеженную равнину. Вдалеке сверкали огни деревни на берегу океана. Бенни тяжело вздохнул. — Белинда еле это пережила.

По выражению его лица было заметно, что трагедия оставила в его душе не менее глубокий след.

— После этого нам сообщили, что она не сможет больше рожать. Что-то связанное с рубцеванием. Врачи сказали, что это последствия... — Голос его неожиданно задрожал, и он покачал головой. — В общем, последствия ее бывшей работы.

— Бенни, мне так жаль... Он махнул рукой:

— Мы с этим смирились. Такова жизнь.

Дженни наблюдала сквозь окно, как Белинда смеется, наливая Мэтту очередную порцию кофе. Вокруг стояла мертвая тишина. Только свист ветра временами доносился из тундры.

— А вот ты и Мэтт, — снова заговорил Бенни, — вы еще молоды...

Про себя она завершила его недосказанную фразу: «У вас еще могут быть дети».

— Вы были отличной парой, — продолжил он, стряхивая снег с сапог. — Пришло время кому-то из вас вспомнить об этом.

Дженни по-прежнему смотрела в окно.

— Я всегда об этом помню, — прошептала она скорее для себя, чем для собеседника.

Она познакомилась с Мэтью при расследовании дела о браконьерстве в Брукс-Рейндж. Конфликт разгорелся вокруг федеральных законов о природоохране и прав эскимосов добывать себе пищу, охотясь на территории заповедника. Мэтт сначала представлял интересы государства, но, увидев, с каким трудом коренным жителям приходилось бороться за существование, стал их ярым защитником. Его способность увидеть за сухими строчками официальных бумаг реальных людей и вникнуть в их судьбы, столь редкая среди чиновников, поразила ее до глубины души.

Совместная работа над новым законодательством сблизила их. Сначала они искали любого официального повода для встреч, а потом поняли, что скрывать свои чувства бессмысленно. Через год они поженились. Семья Дженни не сразу приняла Мэтью, «белого человека», в свое окружение, но со временем он смог завоевать сердца ее родственников — даже отца — своим обаянием, общительностью и огромным терпением.

Бенни осторожно промолвил:

— Тогда еще не поздно, Джен.

Она некоторое время задумчиво смотрела в окно, а потом повернулась к нему.

— Иногда уже слишком поздно. Есть вещи, которые простить нельзя.

Бенни посмотрел ей прямо в глаза:

— Это был несчастный случай, Джен, и в душе ты понимаешь это.

Волна гнева снова нахлынула на нее. Дженни сжала кулаки.

— В тот день он выпивал.

— Но пьян-то не был?

— Какая, к черту, разница! Даже капля алкоголя... — Ее начало трясти. — Он должен был присматривать за Тайлером, а не пить! Если бы он не...

Бенни резко прервал ее:

— Джен, я знаю, как ты относишься к алкоголю. Черт побери, мы с тобой достаточно долго проработали в Фэрбенксе. Я знаю, что сделал алкоголь с твоим народом. С твоим отцом, наконец.

Это был удар ниже пояса.

— Бенни, ты зарываешься.

— Кто-то должен сказать всю правду. Я видел, в каком состоянии твоего отца доставили в полицейский участок. Я знаю! Твоя мать погибла в автокатастрофе, потому что твой отец был пьян.

Она отвернулась, понимая, что Бенни прав. Ей в то время было шестнадцать. «Клинический алкоголизм» — так звучал диагноз на медицинском жаргоне. Эта болезнь, как проклятие, преследовала целые поколения инуитов. Насилие, самоубийства, несчастные случаи, жестокие семейные ссоры, неудачные роды, дети, рождавшиеся калеками, — все это было следствием алкогольной зависимости. Будучи шерифом, Дженни сталкивалась со случаями, когда вымирали целые поселения ее соплеменников. «И все из-за проклятого алкоголя!» Ее собственная семья не избежала этой участи.

«Сначала мать, затем — сын».

— Твой отец целый год просидел в тюрьме, — продолжал Бенни. — Потом он вступил в Общество анонимных алкоголиков и больше никогда уже не притрагивался к бутылке — вернулся к старому образу жизни, где и нашел покой.

— Неважно. Я... Я все равно не могу простить его.

— Кого? — Голос Бенни звучал жестче. — Мэтью или отца?

Дженни резко развернулась, сжимая кулаки. Казалось, еще немного — и она ударит его.

Бенни не сдвинулся с места.

— Что случилось, то случилось. Неважно, был тогда Мэтт трезвым или пьяным, Тайлера уже не вернешь.

Его откровенные слова полоснули ее, как ножом. Старые раны полностью не заживали никогда — они оставляли в душе и на теле глубокие шрамы. Но именно они помогали ей пережить страшную трагедию. От нестерпимой боли на ее глаза навернулись слезы.

Бенни сделал шаг вперед и обнял ее. Дженни бессильно обвисла в егоруках. Она хотела опровергнуть его слова, наброситься на него с обвинениями вбездушии, но сердцем понимала, что он прав. Смогла ли она по-настоящемупростить своего отца? Насколько гнев стал частью ее души? Она решила статьшерифом, пытаясь навести порядок в своей жизни после всего, что с нейпроизошло. Служба в полиции привлекала ее своей размеренностью иопределенностью. Там все решали закон, правила и установленные процедуры, а наказание измерялось временными рамками — один год, пять, десять лет. С отбыванием срока прощалась и вина. Но как быть с душевными ранами? Их глубину измерить невозможно.

— Еще не поздно, — прошептал Бенни ей на ухо. Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь:

— Иногда бывает уже слишком поздно.

Она была уверена, что их с Мэттом прошлое никогда не вернуть.

Дверь в ангар снова распахнулась. Изнутри дохнуло теплом и запахом приготовленного ужина. Слышался легкий смех. Мэтт стоял у входа.

— Вам двоим явно нужно уединиться в отдельной комнате, — пошутил он.

Дженни выскользнула из объятий Бенни и поправила волосы. Она надеялась, что слезы на ее щеках уже высохли.

— Самолет полностью заправлен. Мы можем вылететь сразу после ужина.

— И куда же вы все-таки направляетесь? — спросил

Бенни.

Мэтт укоризненно посмотрел на него. Они решили держать свои планы в секрете. Так будет лучше для всех.

— Зря стараешься, Бенни.

— Эй, ничего криминального я в этом не вижу.

— А я вижу. — Мэтт повернулся внутрь ангара. — Белинда, ты знаешь, что твой муж пытается заигрывать с моей бывшей женой?

— Скажи Дженни, что она может оставить его себе! Мэтт снова обернулся и вскинул вверх большой палец:

— Ну, детки, у вас полная свобода. Развлекайтесь, сколько душе угодно!

Он захлопнул дверь перед самым их носом. Дженни покачала головой в темноте:

— И ты хочешь, чтобы я с ним помирилась? Бенни снова пожал плечами:

— Что с меня взять? Я же простой механик.

11 часов 56 минут

На борту «Дракона»

Адмирал Петков смотрел на экраны мониторов в боевой рубке. Яркие прожекторы «Дракона» освещали сплошную пелену льда над корпусом подлодки. Четыре водолаза в термальных гидрокостюмах уже полчаса закрепляли титановую сферу в заранее определенной точке на внутренней поверхности ледяного покрова. Они вкручивали метровые болты в лед, чтобы потом подвесить сферу на специальных зажимах.

Это было последнее из пяти идентичных устройств, размещенных по окружности с радиусом в сто километров от полярной станции «Грендель». Местоположение каждой точки установки рассчитывалось с особой тщательностью. Оставалось только установить детонатор. В самом центре пентаграммы.

Виктор задумчиво вглядывался в темные воды, пытаясь представить огромный ледяной остров и замурованную в нем станцию. О лучшем месте для детонации взрывных устройств он и не мечтал.

В Москве ему приказали изъять со станции все материалы, связанные с исследованиями его отца, а потом стереть ее с лица земли. Но у него были свои, более масштабные планы.

Один из водолазов нажал кнопку на дне устройства, и по окружности сферы побежали синие огни. Виктор вернулся к реальности — последнее из пяти устройств активировано. В голубом свечении на поверхности сферы виднелась аббревиатура Института Арктики и Антарктики.

— И это всего лишь измерительные приборы? — с явным сомнением спросил стоящий рядом капитан Миковский.

— Последнее слово в области измерения морских глубин. Они позволяют с высокой точностью определять изменения уровня моря и направления течений, толщину ледового покрова и соленость морской воды, — терпеливо объяснил Виктор.

Командир «Дракона» покачал головой. Видимо, его все еще терзали сомнения по поводу истинной цели их дальне го похода в Арктику. Перед выходом в море из Североморска Миковский получил приказ — сопровождать адмирала, выполняющего дипломатическую миссию, к русской полярной станции. Но опытный подводник догадывался, что за этим простым заданием должно скрываться что-то более важное. Иначе зачем бы понадобилось грузить на борт все это оборудование и оружие? Петков, кроме всего прочего, не сомневался, что командир подлодки знает о секретной радиограмме из ФСБ и, может быть, даже сумел ее прочитать.

— Вы уверены, что у этих приборов нет какого-нибудь военного предназначения? — продолжал настаивать Миковский. — Что-нибудь вроде прослушивания разговоров американцев?

Виктор посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и только пожал плечами. Пусть капитан поломает голову и сам найдет наиболее правдоподобное объяснение.

— Ах... — кивнул Миковский, оглядывая сферу с большим уважением.

Он был явно доволен собой, веря, что сумел наконец докопаться до истины.

Виктор вновь перевел взгляд на мониторы. «Может быть, со временем молодой офицер и научится разбираться во всех тонкостях игры, в которую играют сильные мира сего».

Десять лет назад Петков лично набрал команду ученых из арктического института и начал работу над секретным проектом под названием «Ударная волна» на Североморской базе. Проект вписывался в программу полярных исследований и не привлекал особого внимания. Необычность его заключалась в том, что о его содержании знали только сами ученые и Петков — тогда еще в звании капитана первого ранга. Даже когда два года назад все шестеро ученых погибли в авиакатастрофе, так и не завершив (по официальной версии) свою работу, никто не забеспокоился. Проект просто списали со счетов как несостоявшийся.

Только Виктор знал, что все исследования в рамках «Ударной волны» были успешно закончены. Сейчас он наблюдал, как водолазы возвращаются на подлодку, закрепив подо льдом последнюю титановую сферу.

Все началось с опубликованной в 1979 году небольшой научной статьи, в которой потепление климата напрямую увязывалось с выбросами углекислого газа в атмосферу. Статья вызвала переполох в научном мире. Ученые предсказывали всемирный потоп, который будет вызван повышением уровня Мирового океана в результате таяния полярной шапки. Проблема сразу заинтересовала и специалистов из Института Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге. В институте находилась самая большая в мире база данных по состоянию ледникового покрова Земли. Ученые из института заключили, что таяние ледников в Гренландии и Антарктиде может поднять уровень Мирового океана на целых шесть метров, а вот полярная шапка в районе Северного полюса такой угрозы не представляет, так как лед в Арктике и так плавает на поверхности океана, вытесняя ровно столько воды, сколько могло бы образоваться при его таянии. Эффект чем-то напоминал таяние кубиков льда в стакане, наполненном до краев водой.

Но в 1989 году один из ученых ИАА предположил, что наибольшую опасность для человечества представляет полное исчезновение полярной шапки, которая является природным

«изолятором» Северного Ледовитого океана, не давая энергии солнечных лучей нагревать водную поверхность. Без нее скорость испарения воды в атмосферу возросла бы во много раз, что привело бы к резкому увеличению количества осадков в виде дождя, снега или града, изменению погодных условий, наводнениям и в конечном итоге к разрушению всей экосистемы Земли. По заключению доклада ИАА, такое резкое изменение глобального климата могло бы вызвать опустошение целых стран и континентов.

Прямым подтверждением выводов ученых стало открытие в 1997 году такого явления, как Эль-Ниньо — длительных температурных колебаний поверхностных вод в Тихом океане. Согласно докладам ООН, ущерб мировой экономике от Эль-Ниньо только за один год составил примерно девяносто миллиардов долларов. Более пятидесяти тысяч человек погибли в результате стихийных бедствий, вызванных этим явлением. Исчезновение же полярной шапки было куда более долговременной и масштабной угрозой для всего человечества. Последствия такой природной катастрофы могли бы длиться десятилетиями и распространиться на все океаны Земли.

Неудивительно, что доклад ИАА сразу же попал в поле зрения военных, которые хотели выяснить, можно ли преднамеренно уничтожить полярную шапку. Дополнительные исследования показали, что даже современных ядерных технологий было бы недостаточно, чтобы растопить такую массу льда. Подобная возможность могла рассматриваться только теоретически.

Вскоре, однако, один из сотрудников ИАА выдвинул интересную гипотезу: а что, если растопить только небольшой кусок полярной шапки, а оставшуюся часть раздробить? С появлением «ледовой каши» солнечные лучи получили бы доступ к водной поверхности океана, нагрели бы воду до температуры таяния льда и ледяной покров исчез бы сам собой. Если шапку раздробить поздней весной, к концу лета от нее не останется и следа.

Но как расколоть толстый слой льда на мелкие кусочки? Ответ был получен в 1998 году, когда другой ученый из ИАА, исследуя кристаллизацию льда в полярной шапке и влияние океанических течений на образование массивных ледяных торосов, разработал новую теорию гармонических колебаний в кристаллических структурах. Он предположил, что лед, как и любой кристалл, может быть разрушен под большим давлением и при определенной частоте вибрации.

Эта теория и стала основой проекта «Ударная волна», который предусматривал разрушение полярной шапки потоком гармонических и тепловых волн со строго рассчитанной частотой и температурой.

Титановая сфера сияла на экране монитора в потускневшем свете прожекторов. Виктор сверился с наручным дисплеем — пять углов пентаграммы пульсировали на маленьком плазменном экранчике. В центре звезды темнела точка, в которой будет установлен детонатор.

«Скоро засветится и она», — подумал Виктор.

Погибшие ученые дали своему детищу поэтическое название «Полярная звезда» в честь самой яркой звезды на северном небосклоне. А вот название ядерного детонатора звучало более научно — «генератор инфразвукового разрушения». Это устройство обладало двойным действием. При подрыве оно сначала образовывало кратер шириной в милю, а потом выбрасывало в толщу льда поток гармонических колебаний. Достигнув одновременно всех пяти сфер, ударная волна провоцировала «цепную реакцию», в ходе которой колебания продолжали распространяться во все стороны с мощностью и частотой, достаточной для разрушения всей полярной шапки.

Виктор протер экран дисплея. В нижнем углу мигал индикатор в виде небольшого сердечка, отсчитывающий его пульс.

«Осталось совсем недолго...»

Он собирался провести остаток ночи, проверяя готовность всех систем.

Этого момента он ждал шестьдесят лет... Подождет и еще один день.

После завершения работы над проектом «Ударная волна» Виктор оттягивал его реализацию целых два года. Обладание таким мощным оружием приносило ему успокоение и уверенность в собственных силах. Теперь он не сомневался в том, что сама судьба удерживала его руку. Забытая всеми полярная станция «Грендель» — ледяная могила его отца — была обнаружена совсем недавно. Для Виктора это был знак, посланный небесами: он найдет тело отца, завладеет сокровищем, спрятанным в самом сердце станции, а потом приведет в действие «Полярную звезду», что навечно изменит судьбу мира.

Прожекторы «Дракона» погасли. Только титановая сфера продолжала светиться в темных водах, как настоящая Полярная звезда в арктической ночи.

Он не случайно выбрал проект «Ударная волна» десять лет назад в качестве оружия возмездия. В самом конце доклада, сделанного сотрудником ИАА в 1989 году, звучало еще одно предупреждение — главная опасность исчезновения полярной шапки заключается не в наводнениях или климатических изменениях, а в том, к чему такая катастрофа могла бы привести в более далекой перспективе.

В докладе говорилось, что в результате испарения части воды Северного Ледовитого океана обильные осадки в виде снега и града выпадут в холодных северных широтах. С годами снег и град превратятся в лед, формируя новые и расширяя старые ледники. Еще через какое-то время огромные ледяные массивы неудержимо двинутся на юг, постепенно завоевывая все новые и новые территории.

И через пятьдесят тысяч лет на Земле наступит новый ледниковый период!

Наблюдая за мерцающей в темноте сферой, Виктор с удовлетворением размышлял о том, как символична будет такая расплата за все, что пришлось пережить ему и его семье.

«Отец погиб, превратившись в ледяную глыбу; теперь та же участь ожидает весь мир».