Глава 32
Я села на асфальт. Мне было ужасно плохо. Я не знала, что и сказать. У меня с рук Марту забрал доктор. Я плакала. Марта для меня была всем. Она мой ребенок и не важно, что не родной. Баки крепко меня обнимал. Сэм и Джон стояли сбоку и о чем то разговаривали. И тут Сэм направился к заседателям. Главный из них захваливал его. Я оперлась на колесо фургона и смотрела на них.
Баки стоит на коленях возле меня и держит за руку. Я слышу, как он тихо говорит, что все будет хорошо.
— Любимая... Мерри... ей прострелили плече. Все будет хорошо. Она уже в больнице. Когда ты успокоишься мы туда поедем. Хорошо?
Я неуверенно кивнула. Но тут я обернулась и посмотрела на Сэма. Он начал свою речь.
— Я чёрный мужчина в звёздочках и полосках. Чего я не понимаю? Каждый раз, когда я поднимаю этот щит, я знаю, что миллионы будут меня за это ненавидеть. Даже сейчас тут я чувствую это: взгляды, осуждения — и я никак не могу этого изменить. Но я всё ещё здесь. Во мне нет сыворотки, я не блондин с голубыми глазами. Единственная моя сила — это вера в то, что мы можем лучше. Мы не можем требовать от людей быть лучше, если сами к этому не готовы. Вы контролируете банки, чёрт, да вы можете менять границы стран, можете вырубить лес одним письмом, вы можете накормить миллионы людей одним звонком. Но вопрос в том, кто будет рядом, когда вы будете принимать решение? Люди, которых они коснутся, или такие как вы? Эта девочка пожертвовала жизнью, пытаясь вас остановить, и никто не потрудился спросить «почему?». Вы должны быть лучше, сенатор. Вы должны постараться. А если нет, появится новая Карли, а вам это не нужно. Люди настолько её поддерживали, что помогали бороться с самыми сильными правительствами мира. Как думаете, почему?! Послушайте, в ваших руках столько же власти, сколько у сумасшедшего Бога... или запутавшегося подростка. И вы должны спросить себя: «Как я её использую?».
Я улыбнулась. Он прав. Карли не виновата в том, что стала такой. Глубоко дышала. Я посмотрела на Баки и обняла его за шею. Нам предстоит ещё разобраться в себе. Это была вдохновляющая и прекрасная речь. Пора задуматься о переменах. Я выдохнула и встала. Сэм подошел к нам.
— Ну как вам?
— Шикарно. - Улыбнулась я. Баки взял меня за талию и с переживанием посмотрел в глаза.
— Едите к Марте. Вы ей сейчас нужны. Спасибо за помощь
Я кивнула и взяла Баки за руку. Мы двинулись к машине. Там нас уже ждала Шерон.
— О Боже! Ты тоже подстреленная?
— Да, тетушка... - Она улыбнулась.- Не страшно. Было и хуже. Отвезете меня домой?
Я кивнула. Мы сели в машину и молча ехали. Когда мы прибыли к многоэтажки Шерон вышла. Я посмотрела на Баки. Честно я не хотела ехать в больницу. Слишком много плохих воспоминаний. Я взяла телефон и задумавшись посмотрела на Баки.
— Что то случилось? - Посмотрел он на меня.
— Нет, ничего.
Мы тронулись с места. По дороге я смотрела как мимо нас пролетал пейзаж города. Я думала обо всем и ни о чем одновременно. Я положила свою руку на руку Баки. Он посмотрел на меня и улыбнулась. Немного потянувшись он поцеловал меня в щеку и я раскраснелась. Он хохотнул, а я отвернулась к окну. Чем ближе мы были к больнице, тем страшнее мне было. Мы припарковались. Баки вышел из машины и открыл мне дверь. Когда он подал руку я улыбнулась и взяв её я поднялась с сиденья. Мы зашли в это чертово здание и поднялись на нужный этаж. Там нас встретил врач.
— Вы родители Марты Колаган?
Я кивнула.
— Тогда я правильно понял её описание. Хорошо. Состояние Марты стабилизировалось. Она потеряла много крови, но вовремя полученная медицинская помощь спасла ей жизнь. Пуля прошла навылет, не задев жизненно важных органов, хотя повреждение мягких тканей довольно серьёзное. Мы уже провели переливание и обработали рану. Сейчас она под действием лёгких седативных и спит.
Он делает паузу, смотрит на нас с сочувствием.
— Диагноз — огнестрельное ранение грудной клетки с повреждением мягких тканей и риском посттравматического шока. Мы наблюдаем за её дыханием и пульсом — всё в пределах нормы. Есть вероятность, что ей потребуется физиотерапия, чтобы восстановить тонус мышц, и, возможно, курс у психолога.
Врач подаёт папку с результатами.
— В таких ситуациях мы всегда рекомендуем наблюдение у детского психотерапевта. Даже если физически всё будет в порядке, ребёнок может переживать сильный стресс — особенно если он совершил такой героический, но травматичный поступок. - Он опускает голос. - Но она сильная. И у неё есть вы. А это, поверьте, важнее всех медикаментов.
Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Врач говорил спокойно, по-настоящему мягко, но каждое слово будто оставляло ожог. Ранение. Потеря крови. Психолог. Я слушала и не могла дышать.
Баки стоял рядом, сжав кулаки. Его челюсть была сжата так сильно, что я даже услышала, как хрустнуло. Он молчал, но я знала — в его голове кипел ураган. Он тоже винил себя. Мы оба. За то, что не уследили. За то, что допустили это.
— Можно к ней? — спросила я, голос предательски дрожал.
Врач кивнул.
— Только по одному. И ненадолго. Она спит, но может почувствовать ваше присутствие. Это ей поможет.
Баки положил руку мне на спину.
— Иди первая, — сказал он хрипло. — Ей нужна ты.
Я посмотрела на него. Его глаза были полны боли, но и решимости. Я кивнула и пошла к палате. Остановилась на секунду, повернувшись.
— Она наш ребёнок, Баки, — выдохнула я. — И она жива. Она выбрала не просто нас — она выбрала быть героем. Как ты.
Он не ответил. Просто посмотрел на меня с такой теплотой и гордостью, что мне захотелось расплакаться.
Я открыла дверь и зашла к Марте. Она лежала, такая маленькая, такая храбрая. На секунду мне показалось, что сердце не выдержит. Я подошла и взяла её за руку.
— Всё хорошо, малышка... мама здесь. Мы с тобой. Всегда.
Я долго сидела у её кровати, глядя, как Марта тихо дышит. Она была такой хрупкой и такой сильной одновременно. Моя маленькая героиня. Я сжала её ладошку, потом осторожно поцеловала в лоб и шепнула:
— Ты справишься, слышишь? А теперь я пойду... но совсем ненадолго. Папа с тобой.
Я встала, провела рукой по её волосам и вышла из палаты. В дверях столкнулась с Баки. Он смотрел на меня немного настороженно, будто боялся, что я развалюсь прямо сейчас.
— Она спокойна, — сказала я. — Хочет, чтобы ты тоже был рядом.
Баки кивнул. Я погладила его по плечу, мы обменялись взглядом — крепким, как обещание, — и он вошёл в палату.
Я осталась одна в коридоре. Села на стул у двери, обхватила колени и уставилась в пол. Мысли текли вразнобой. Усталость давила тяжело, как мокрое одеяло.
Через пару минут ко мне подошёл врач. Тот же, что говорил с нами.
— Она сильная, — тихо сказал он. — Очень. Всё идёт хорошо, и если что-то изменится — я сразу вам позвоню.
Я кивнула, пытаясь держать лицо.
Он вдруг улыбнулся — по-настоящему тепло и по-человечески.
— Знаете, — добавил он, — может, это и странно говорить, но... воспринимайте эту ночь как шанс. Для вас двоих. Побыть наедине, передышать, пока ваша девочка спит в безопасности. Такие моменты — редкость. Ищите в них оптимизм. Даже в самых тёмных.
Я улыбнулась — чуть-чуть, но искренне.
— Спасибо, доктор.
Он кивнул, отступил на шаг.
— Спокойной ночи, Мерри.
— И вам.
Он ушёл, а я всё ещё сидела у двери, слушая тишину. И зная — я не одна. Ни в этом коридоре, ни в этой жизни.
Баки вышел из палаты тихо, но шаги у него были тяжёлые. Он прикрыл за собой дверь и на секунду просто посмотрел на меня. Я поднялась со стула, и он сразу притянул меня к себе, крепко обнял. Мы молчали.
— Она держится, — сказал он чуть позже. — Уже крепче, чем некоторые взрослые.
— Знаю, — ответила я, прижавшись к его груди. — Моя девочка.
Мы вышли из больницы почти без слов. На улице уже темнело, воздух стал прохладнее, но не резким — скорее, успокаивающим. Баки открыл для меня дверь машины, и мы поехали домой.
Несколько минут ехали молча. Радио тихонько играло что-то ненавязчивое. Я смотрела в окно, а он — на дорогу. Потом он всё же нарушил тишину:
— Она тебя называет мамой... и меня папой. Ты думаешь... она действительно так чувствует?
Я чуть улыбнулась, не отрывая взгляда от огней улиц.
— Думаю, она чувствует, где её дом. И кто её семья.
Баки кивнул.
— И мне это нравится, — пробормотал он. — Знаешь... так по-настоящему.
Я посмотрела на него.
— Мне тоже.
Когда мы зашли в квартиру, было как-то непривычно тихо. Без Марты — непривычно. Но я сняла куртку, потянулась и почувствовала, как он сразу подошёл сзади и обнял.
— Спать? — спросил он.
Я кивнула.
— Только не отпускай.
Он ничего не сказал. Просто повёл меня в спальню. Там мы переоделись молча, но с какой-то нежной заботой — как будто каждое движение было признанием. Он лёг первым, я устроилась рядом и сразу уткнулась носом в его плечо.
Баки обнял меня, укрыл одеялом и погладил по спине.
— Мы справимся, — шепнул он.
— Я знаю, — ответила я. — Ты со мной.
Мы лежали, обнявшись, в тишине. Сердце билось медленно, спокойно. Сон подкрался незаметно — тёплый, как он сам.
И на мгновение мне показалось, что всё будет хорошо. Правда.