IV
даша с неким волнением стучится в квартиру, где живёт возлюбленная и её подруга, слегка раскачивая пакет, что находится в руке, дабы он тоже "стучался" в дверь.
- что такое, даш?? - виолетта не ожидала увидеть девушку, что ни с того, ни с сего приехала к ним в гости, потому сразу надумала всевозможные плохие варианты. стремная привычка.
- ты сама сказала, что у тебя температура под сорок, и что сдохнешь сейчас - каплан разувается, отбрасывая обувь в сторону, и быстрым шагом направляется на кухню, - вот я купила парацетамол и ибупрофен, а ещё по пути захватила пару компотов с булочками, а то не кушаешь ничего.
малышенко с нежностью смотрела на девушку, разбирающую пакеты далеко не только с компотами и булочками, а в голове крутится только «как же я тебя люблю», и она без сил для сопротивления чувствам обнимает дашу, которая пахнет так по родному, со спины и мягко целует в щеку.
без киры город значительно опустел, так же как и виолетта. она периодически прокручивает в голове, как стоило объявить об их паузе, как им было хорошо вместе, как она дорожила девушкой, и самое главное - страх утерять ту боль, которая осталась единственным, что оставило ощущаемый и практически материальный-потому что виднеется в шрамах-след от старшей. в памяти обнажённое тело киры и невероятная грация, не присущая ей, которые сильно сбивают с мысли, заставляют шмыгать и утирать слезы рукавом. с семи утра девушка стоит у аптеки и тупо залипает в снег, на который падает свет фонаря. зимой темнеет достаточно поздно, потому он - единственный источник света на улице. она хотела купить какого-нибудь триган-д или ремантадина, дабы хоть час провести время вне раздумий о том, какие её действия разрушили их отношения.
без неё город стал намного грустнее, хотя, вроде, наоборот должно быть - новогодние украшения еще не убрали, дети гуляют, снеговики налеплены, но что-то не так... виолетта отдаёт 300 рублей монетами продавщице и берёт свою причину не повеситься через час, которая сегодня представляется перед ней таблетками. пока она идёт до дома, девушка написала алтын, чтобы та приехала домой и забрала свою долю. а по пути в её голове продолжают всплывать образы полуголой и такой сексуальной киры, что вызывают далеко не те ощущения, что должны.
в квартире девушка всё же, упав на диван, попробует сделать то, что всегда делала на подобные фантазии. ощущения такие же, кадры в голове такие же, те же квартира и поза, но руки на шее принадлежат ей же, ублажает она сама себя же, да и нужного человека и подавно нет рядом. мастурбация потеряла смысл, а образы в голове не отпускают, будто демоны, что заставляют дрочить без возможности кончить, но зато с возможность задушить себя в порыве страсти, чтобы почувствовать хоть что-то. в дверь постучались, а девушка мигом вскочила с дивана, натягивая шорты. зеркало в коридоре напоминает о том, что красота в глазах смотрящего, потому виолетта сейчас безумно уродлива - может ей и вправду не идут эти татуировки и стоило бы их свести? может ей больше шли засосы?
в такие моменты ей хочется перемотать жизнь немного вперёд, на лет пять. найти где-нибудь на чердаке дома машину времени, разобраться в управлении и отправить себя смотреть своё будущее, которое, наверное, ничем не отличается от настоящего, просто ей уже под тридцатку, а может труп девушки гниёт под землёй уже как пару лет. а может даже не под землёй.
хочется просто лежать. жить в обыденности уже наскучило, а менять что-то нет сил, и твои годы превращаются в дни сурка, которые бессмысленно пролетают, не оставив никакого следа о себе, ведь после Киры эти дни не будут иметь никаких воспоминаний. хочется отказаться от такого привычного устроя жизни: от работы, от друзей, от моральных устоев. быть бомжом, например, или уехать с первым встречным, но, главное, чтобы не так, как сейчас. чтобы вилка не выполняла все действия по инерции и привычке, превращая свой мозг в ежедневник, который ей всегда подскажет, время для какой задачи сейчас, ведь девушка уже давно ничего не ощущает, не говоря уже о каких-либо желаниях. сейчас приехала алтын, вместе с которой малышенко снова закинется и тогда этот день не будет казаться ей таким бессмысленным, ведь девушка сделала хоть что-то - она провела время с подругой, а не просто пролежала и жалела себя весь день.
девушку ужасно раздражает видеть киру теперь с другими людьми, счастливую, выспавшуюся и не хотящую вернуться в родные объятия виолетты. её настолько душила-сейчас это не особо возбуждает-эта мысль, что девушка старалась манипулировать: то бегала перед глазами, стараясь привлечь на себя всё внимание людей в квартире, то "счастливо" проводила время наедине с кем-нибудь, вовсе не обращая внимания на киру, но на самом деле поглядывая на реакцию старшей. это, конечно, не увенчалось с успехом, от чего малышенко кроет еще сильнее, чем в тот момент, когда она собственным ртом предложила поставить отношения на паузу. ощущение, будто из неё вываливаются органы, а кости выворачиваются при виде практически бывшей девушки, которой вовсе неплохо. ужасно бесит, что медведева счастлива. ужасно бесит, что ей не больно.
если виолетта подавала признаки жизни и каких-то амбиций тем, что размышляла об увольнении и работала доставщиком еды, то это ей приносило считанные рубли. стыдно ходить в этом ярко-жёлтом костюме с огромным рюкзаком, от которого ужасно болит спина, будто ты беременна, так ещё и приносит это по 500 рублей в день, из-за чего это выглядит так, будто девушке самой нравится эта работа и она гордо носит звание «виолетта малышенко-доставщик еды по санкт-петербургу».
"её" новая девочка теперь с виолетты вовсе не слезает, из-за чего случилось то, чего она так долго боялась - ей наскучил секс и даже пришла мысль «зачем я это делаю?», пока она-уже не впервые-держала пальцы в вагине своей пассии. нынешняя рони склоняет всё к сексу, когда малышенко хочет просто полежать на её груди, ощущая, как она вздымается и опускается, и размышляя о том, как она отреагирует, если в какой-то момент дыхание девушки рядом остановится. тыкать в бока пальцами, чтобы девушка издавала смешные звуки, ругалась и извивалась под виолеттой, а после поцеловала и исподтишка отомстила бы тем же, но, увы, её руки используются не так.
сидеть на подоконнике, поглощая «мотор» из ларька рядом и морщась от каждого глотка, пока её недо-девушка рассказывает, как круто проведет следующий день. виолетта постарается побороться с мыслью, что было бы лучше, если бы рони не вернулась с завтрашних дел, но не получится, и она притянет её, дабы поцеловать, чтобы хоть как-то подавить чувство вины в себе перед нелюбимой девушкой.
рони, конечно, хороший человек, с ней приятно пить кофе, слушать её стоны и спать вместе, но что-то не так. каждую ночь, ощущая, как девушка рядом вздрагивает от страшного сна, виолетта представляет, как признается ей в нелюбви и в нежелании переводить их вышедшее за рамки дружбы общение в отношения, как лицо той сменяется и начинают дрожать губы, и как рони произносит «да, хорошо, спасибо за время вместе», пытаясь скрыть дрожь в голосе, но слезы её сдадут.
забавно, что виолетта стала одним из тех абьюзеров, от которых в своей жизни пыталась избавляться. забавно, что ей ещё не разбили лицо, хотя на месте других людей она бы так и сделала.
виноваты в этом ни родители, ни прошлые отношения, а, так, несерьёзные недо-мутки с девушкой в девятом классе. звали её вроде даша, была точно на несколько лет старше вилки, ведь ни раз покупала ей алкашку, отчислилась со второго курса колледжа и практически сидела на шее у родителей, работая продавщицей за копейки скорее из-за имения некоторого количества совести. девушка, с которой малышенко сначала жила просто по соседству, за два года разрушила её личность в пух и прах. убеждения, что виолетту никто не полюбит сильнее, чем она, что она вывозить может только внешностью, что она хорошее отношение к себе должна суметь заслужить, а саму дашу должна ценить как никогда. всё это закончилось грустно - каплан бросила девушку, узнав, что она набила татуировки на лице. дав пощёчину вилке и прикрикнув, что младшая навсегда изуродовала себя и разрушила их отношения, даша навсегда ушла из жизни девушки, не давая никаких шансов что-то изменить.
неприятно, обидно, больно, но это - ценный опыт, от которого, честно, вилка бы с радостью отказалась. она не держит ни на кого вину, ведь даша сама человек, полностью состоящий из травм, но окончательно простить девушку она никогда не сможет, хотя первые полгода она пыталась даже заставить себя постараться помириться с ней.
девушка давно поняла для себя, что она не хочет повторения подобного сценария, и лучше она будет одна, нежели вся её жизнь будет состоять из травм и комплексов, которые каждый день будут прогрессировать и принимать новую форму, а сама малышенко посвятит все свои годы их лечению. и если виолетта каждый день убита дорогами порошков, то завтра наконец перерождение, и это ее последний шанс на респаун.
секс - сегодня лучшее чувство за всё время, такое живое, сильное, настоящее. он заполняет рот вилки языком, а её руку чужой грудью, от чего пустота внутри не ощущается. это как фраза «всё хорошо» другу после того, как всю твою семью убили - по факту пиздеж, и ты держишься из последних сил, чтобы прямо сейчас не начать рвать на себе волосы, но вроде всё и неплохо, поэтому ты хихикаешь с его шуток. ей даже ничего не нужно особо делать, она как раз выполняет ту роль, которую обычно называют бревном, ведь её пассия любезно сделает всё за двоих. виолетта любит секс, а её взаправду не любит никто, от чего даже чувствуется некоторое облегчение.
в достаточно прохладный пятничный день виолетта снова выполняет роль белки в колесе, доставляя на дом заказ, который, судя по звукам, уже давно развалился в выданном ей рюкзаке и летает по нему. но сейчас не о том, как у девушки плохо получается справляться со своими обязанностями, а о взгляде киры, проходящей мимо, который малышенко давно уже не видела, от которого её ноги подкашивались, но от которого при этом её выворачивало. по ощущениям ей будто выломали локти и коленные чашечки, в позвоночник вбили тысячу гвоздей, а пальцы отрезали садовыми ножницами, предварительно сломав их, но девушка гордо проглатывает эти чувства, устремляя взгляд вниз. и слегка радуясь - она нашла нужный дом,
но сердце, увы, потерялось.