Полюбить дьявола.

Дни сменяли недели, недели – месяцы, а месяцы – годы, минувшие после триумфальной победы человечества в войне с кровожадными вампирами. Многие страны, опьяненные мнимым величием, спешили объявить, что именно им принадлежит честь окончательного истребления последнего кровососа. Вслед за этим неизбежно вспыхивали новые конфликты между державами, алчно оспаривающими друг у друга титул «героя», положившего конец этим монстрам.
Время текло, но призрак страха по-прежнему витал над миром. Казалось бы, земля была очищена от нечисти, и люди могли наконец вздохнуть с облегчением, однако никто не мог забыть тот ужас, что пережили обе расы. Глубоко в их коллективной памяти застрял первобытный страх быть высосанными, словно лимон, ради чужой, мерзкой пищи. Правители щедро раздавали обещания и уверяли в полной безопасности, но каждый знал, каждый понимал, что шепчутся и молчат о другом. Они живы. Они лишь затаились где-то. Где-то глубоко, куда не проникает ни один луч человеческого света.
Глубоко под землей, выжившие после страшной войны вампиры разделились на кланы и прорыли разветвленную сеть туннелей, чья протяженность казалась бесконечной. Эти скрытые артерии позволяли им перемещаться в новые города и даже страны. Туннели представляли собой сложнейшие лабиринты подкопов, коридоров и огромных подземных залов, напоминающие гигантские муравейники с их бесчисленными ходами. Масштабы этих подземных построек были таковы, что казалось, будто здания и вековые деревья на поверхности должны вот-вот обрушиться вниз. Но, позаимствовав у людей древнюю идею, потолки и стены логовища были укреплены толстым слоем твердой глины, надежно защищающей от влаги и обвалов.
Разделившись на кланы, каждый из них имел своего вождя и группу охотников, чья задача заключалась в том, чтобы под покровом ночи незаметно похищать людей для пропитания всего клана. На роль вождя традиционно ставили самого старшего вампира, ибо считалось: чем старше – тем мудрее. Затем вождь выбирал самых крепких и уравновешенных вампиров, которым не составило бы труда доставить добычу в логово незамеченными. Множество вампиров теснилось в огромных залах, расположенных в несколько ярусов, разбившись на группы, и каждая из них занималась чем хотела. Но, несмотря на все старания вождей своевременно доставлять добычу, голод был настолько невыносим, что эти монстры нередко пожирали друг друга. Из-за этого дни и ночи проходили примерно одинаково: вампиры, обезумевшие от голода, теряли контроль над инстинктами и бросались на своих же сородичей. Случались инциденты, когда даже вожди оказывались съеденными, словно обычный кусок мяса.

Лондон. Он казался одним из самых красивых городов Великобритании, окутанный ореолом старинных легенд. Именно здесь, как гласило предание, впервые был обнаружен и казнен вампир по имени Кристофер Люциус, на чьей совести лежала гибель около сотни человек. Он был сожжен под палящими лучами солнца, но перед смертью, согласно мифу, успел оставить новых предшественников, превращающих людей в монстров по сей день. Правда это или миф, никто доподлинно не знал, но существовал еще один секрет, который не должен был знать ни один лондонец: глубоко под городом, под шумными улицами, по которым ежесуточно проходили тысячи людей, располагалось огромное логово вампиров. Это логово состояло из гигантского зала и бесконечных коридоров, ведущих еще глубже в недра земли. Все логово было наполнено кромешной тьмой, и единственным источником света были глаза самих вампиров, сияющие зловещими оттенками алого, желтого и оранжевого.
Сейчас в лондонском вампирском логове обитало около сотни кровососов, которые, разделившись на группы, постоянно нападали друг на друга в отчаянной попытке найти хоть какую-то пищу. Но среди всей этой суматохи рыжеволосый Джефф и его кудрявая подруга Джилл прятались в собственноручно выкопанной норе. Джефф был единственным вампиром, который категорически отказался от употребления человеческой плоти, предпочитая набираться сил с помощью глубокого сна. Вскоре ему удалось убедить свою подругу попробовать этот необычный метод. И Джилл, с отчаянием цепляясь за любую надежду, приняла просьбу друга, хотя бы до того момента, пока их вождь Берилл не даст разрешение на охоту за человеческой плотью. К слову, человеческая плоть не была единственным путем к восстановлению вампирских сил. Кровососы действительно могли утолять голод и набираться энергии с помощью глубокого, восстановительного сна. Однако этот метод знали лишь единицы, и немногие из них соглашались на него, предпочитая более привычный и быстрый, но более опасный способ.

— Ты должен сообщить об этом другим вампирам, лорд. Они выслушают тебя! — отчаянно повторяла Джилл после очередного непреклонного отказа от их лидера.

— Я сказал, нет, — отрезал Берилл. Он был строгим и суровым вождем их клана, который отказался от идеи охоты за людьми из-за чрезмерного риска быть пойманными. Он также отвергал любые другие идеи по неизвестной двум друзьям причине, упорно следуя своей линии.

— Лорд, вы поступаете неправильно! — голос Джилл дрожал. — Вы лишаете свой клан единственного способа к выживанию.

«И какой из вас тогда вождь, если так поступаете с собственным кланом?!» — резко, с нотками вызова, протестовал рыжеволосый вампир, шагнув ближе к угрюмому, едва различимому в полумраке силуэту лидера.
— Повтори это еще раз! — Берилл взорвался, его голос взлетел до яростного рыка. Джефф уже не мог сдерживать клокочущую в нем ярость и готовился броситься в драку с Бериллом, но между ними, словно безмолвные стражи, выросла охрана. По приказу Берилла, два мятежных вампира были безжалостно помещены в темницу.
Оставшись наедине с немногими преданными подчиненными, Берилл продолжил попытки составить выгодный им план, но все было тщетно. Каждый из предложенных его слугами планов казался бессмысленнее предыдущего, вызывая в вожде лишь новое кипение злости. Выслушав очередное абсурдное предложение, Берилл с глухим стуком ударил кулаком по столу, отчего все в комнате замерли, как по команде. Лидер глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки: сейчас было не время для срывов.
— Есть еще идеи?!... — Голос Берилла дрожал на грани срыва, выдавая его внутреннее бешенство. Он огляделся по сторонам, и, видя лишь понурые лица и отсутствие свежих мыслей, уже собирался покинуть комнату, как вдруг раздался робкий голос:
— Лорд, может, мы попробуем версию того рыжего вампира? Звучало весьма убедитель... — с напряжением в голосе начал один из подчиненных по имени Джереми, но Берилл резко перебил его, выкрикнув:
— Достаточно! — прошипел лидер, словно змея. — Иди и передай всем вампирам свою «гениальную» мысль. Я после сам пойду собирать твои останки, если и их не сожрут.
После этих слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Берилл опустился в свое кресло, погружаясь в тяжелые раздумья, перебирая в уме каждую возможную идею, которая могла бы прийти ему в голову. «А может, все-таки попробовать?..» — предательская мысль молнией пронеслась в его сознании.

В это время Джилл и Джефф томились в темнице, и, как ни странно, они были единственными заключенными в этой затхлой дыре.
— Нет, ну ты видела?! Да он хочет нас с собой на тот свет забрать! — Джефф, не переставая, размахивал руками в воздухе, его голос звенел от возмущения. Джилл в это время сидела, обняв колени, и молча слушала бесконечные вопли Джеффа. Ее миндальные глаза были частично сужены, в них читалась болезненная смесь страха и глубокой печали. Заметив настороженное, почти застывшее выражение на лице подруги, Джефф умолк. Его карие глаза вопросительно уставились на Джилл, а затем он сам присел рядом с ней. Некоторое время они сидели в угнетающей тишине, уставившись на земляную стену. Было бесполезно ждать помощи от их вождя; он был не из тех, кто способен вытащить их из этой проклятой норы, и уж тем более не желал выслушивать чужие мнения. Берилл категорически запрещал вампирам покидать туннели под любым предлогом. Он опасался, что даже если один из них будет замечен наверху, их тщательно оберегаемому секрету придет конец.
Перебирая в голове все возможные планы, Джефф задумался: каково это — жить свободно? Этот вопрос он задавал себе мучительно часто, ведь последний раз он чувствовал себя по-настоящему свободным, когда был среди людей несколько лет назад. А сейчас он вынужден прятаться от них в этой сырой норе, словно крот. Джефф мучительно размышлял: как же ему освободиться? И как спасти от голода Джилл — единственного по-настоящему дорогого ему вампира? С этими мыслями он погрузился еще глубже в свои раздумья, пока, наконец, не пришел к одной идее, которая, хоть и казалась очень сомнительной, все же была возможна.
— Джилл... — прошептал Джефф, его глаза настороженно поглядывали на подругу. Голос вампира был полон робкой надежды на понимание, он так сильно хотел верить, что Джилл не сочтет его безумцем.
— Слушаю, — нервным голосом ответила кудрявая девушка, теребя свои волосы. Вид у нее был по-прежнему печальным, изможденным. Годы заточения в этом логове, которое все называли единственным ключом к спасению, очень сильно изменили девушку. Когда-то она была такой отзывчивой и яркой, а сейчас ее будто подменили. Она стала более тревожной, и былая дерзость, казалось, осталась далеко позади. Джефф обдумывал, как же преподнести свою новую идею Джилл, чтобы она восприняла ее адекватно, не впадая в панику.
— У меня есть идея... — несмело начал Джефф. Джилл с возрастающим энтузиазмом уставилась на друга. — Давай сбежим... Вместе... — уверенно, но с внутренней дрожью, заявил Джефф. От этих слов глаза девушки расширились, а волосы, казалось, встали дыбом, но Джефф заметил, как по ее лицу медленно расплывается довольная, широкая улыбка. Идея, очевидно, глубоко запала ей в душу.