Глава 1. Идэн
Октябрь
Лицо Эмми засветилось, когда она на полной скорости побежала к краю воды, преследуя прилив. Мое сердце согрел ее восторженный визг, когда волна догнала ее в ответ. Они двигались назад и вперед, вступая в нескончаемый танец отливов и приливов.
Несколько раз за шесть лет ее жизни я видела ее такой счастливой, беззаботной и подвижной, чем когда-либо. Это само по себе делает этот шаг стоящим. Может быть, нам не придется покинуть это место. По крайней мере, не надолго.
Неустанно маленькие ножки носили ее, бегая по пенистым волнам, песчаная вода брызгала во все стороны от ее шлепающих ног. Я смотрела на ее игру, более удовлетворенная, чем я была на протяжении долгого времени. Может быть, это будет для нее хорошо.
Наконец, запыхавшись, она уже не гонится за волной, а направляется ко мне, врезаясь своим маленьким тельцем в мое, словно крошечная пуля. Я ловлю ее, близко прижимая к себе, чтобы закопаться носом в шею и вдохнуть аромат детской присыпки, свежего воздуха и маленькой девочки.
Когда она отстраняется, улыбка расплывается на ее лице. - " Это было весело, мамочка. Ты видела, как быстро я бегаю? Даже волны не могли поймать меня. "
Ее ярко-зеленые глаза мерцают, а щёчки покрылись румянцем от свежего воздуха. Ее горячее дыхание смешивается с ветром океана, успокаивая мою душу, словно, наконец, веет счастьем и целостностью.
" Я видела! Ты бежала так быстро, что я едва поспевала за тобой. "
Она взволнованно хлопает. - " Можем мы еще прогуляться, пока не уйдем? "
Я смотрю на свои часы. Мы должны встретиться с хозяином в офисе в три часа, но мы должны быть в хорошей форме до тех пор, пока будем возвращаться к машине в течение часа. - " Конечно, но мы не можем оставаться здесь слишком долго. "
Я с трудом закончила свое предложение, прежде чем она выскользнула у меня из рук и умчалась на своих ногах вниз по пляжу. Ее длинные волосы развивались позади нее, словно ночное пламя.
Этот прямой участок пляжа практически пуст, так что я позволила бежать ей так быстро, как она хочет. Есть большая вероятность того, что я должна буду нести ее обратно на руках, но меня это не волнует. Я дорожу любым шансом, что получаю, чтобы держать ее близко к себе, и делать вид, что ничто в мире не может забрать ее у меня. Кроме того, все эти занятия означают, что она, вероятно, заснет у меня на руках сегодня. Она будет вымотана. Я улыбаюсь этой мысли. Идеальный конец того, как должен выглядеть почти идеальный день.
Впереди, Эмми останавливается в нескольких футах, как я сейчас поняла, от построенного кем-то сложного песчаного замка. Я вижу, как она кладет большой палец в рот, поэтому ускоряюсь. Это для нее верный признак недомогания. Это и то, что она стоит, как статуя, не двигая не единой мышцей. Это единственные внешние признаки ее состояния.
Не оглядываясь назад, словно она может ощущать мое присутствие, когда я останавливаюсь с ее стороны, она находит мои пальцы своей свободной рукой, сжимая ее так сильно, как только может.
Я сажусь на корточки, это то, что я знаю, успокаивает ее. Когда она встревожена, она любит чувствовать себя защищенной. В то время, как она обернется вокруг моих ног, пока я стою, она расслабится намного быстрее, если я опущусь вниз, где смогу держать ее.
Она удивляет меня, когда не поворачивается к моей груди и не утыкается в нее, как она обычно делает в таких ситуациях. Вместо этого, она стоит совершенно неподвижно, наблюдая за человеком,который стоя на коленях, строит замок. Он повернут к нам спиной, и я сомневаюсь, что он знает, что мы здесь. Он так увлечен тем, что делает. Очевидно, он подошел к этому со всей серьезностью, что дает мне достаточно времени, чтобы изучить эту сцену.
Замок выше, чем Эмми и имеет, по меньшей мере, с десяток шпилей и башен разных размеров. Это, вероятно, заняло весь день,чтобы построить его. Есть даже деревья на территории замка, которые ведут вниз к краю холма, в котором он сейчас копался. Все это очень впечатляет. Но даже и близко не так впечатляет, как парень, который его строит. Я узнаю это, как только перевожу свое внимание на него.
У него широкие руки с длинными пальцами, загорелые и умелые на вид, как если бы он часто ими работал и, вероятно, огрубевшие. Я следую вверх от них по мускулистым предплечьям, обвитых толстыми венами и сухожилиями, к бицепсам, которые выступают под темно-синей тканью его футболки. Материал обтягивает его широкие плечи, что только еще больше подчеркивает его узкую талию.
Я оцениваю человека точно так же, как и замок - его форму и структуру. Ничего больше.
Это так, до того момента, как он поворачивает свою лохматую блондинистую голову, чтобы посмотреть на меня.
Могу сказать, что его нахмуренный лоб и ярко-голубые глаза говорят о том, что мы застали его врасплох. Обычно, я бы повела себя вежливо и извинилась, но в данный момент мои мысли метаются в растерянности и я не могу их уловить, точно так же, как и свое дыхание.
Он симпатичный, да. Он отлично строит, да. Я уверена, что в другой жизни или если бы я была кем-то другим, он бы очень меня привлек. Только вот меня не привлекают мужчины. Или женщины. Никто. Меня больше ни к кому не влечет.
Тогда почему я не могу дышать? Почему я чувствую, словно я упала в черную дыру, которая высосала весь воздух в мире и закинула горячие камни в мой живот?
Он присел назад на корточки, отряхивая руки почти сердито. Мои внутренности сделали забавное маленькое сальто, когда он взглянул на меня. И это был не страх или смущение; это больше похоже на... осознание. Глубокое осознание.
Эмми пошевелилась,спрятавшись за меня, чтобы выглянуть через мое плечо, и ее движение привлекло его пронзительные глаза. После этого, я думаю, что прекращу свое существование.
Пока он смотрит на нее, цвет покидает его красивое, загорелое лицо, меняясь на хмурое выражение. Его рот приоткрывается, и я слышу его гневное дыхание, прежде, чем он осознает это. Если бы я понимала, что происходит, то сказала, что он выглядит шокированным. Но я просто не знаю почему.
Он глазеет на Эмми в течение нескольких долгих секунд, прежде чем безмолвно отворачивается. Во-первых, он ничего не делает. Не двигается и не говорит. Даже кажется, что не дышит. Просто продолжает стоять на коленях, обращенный в нашу сторону, глядя на песчаный замок. Но потом, через некоторое время, он возвращается к своему холму. Он капает песок так яростно, почти сердито, и я даже удивляюсь,что его пальцы не кровоточат.
Я действительно не знаю, должна ли я что-то сказать или нет, поэтому выбираю ничего не говорить. Он уже не кажется слишком взволнованным нашим присутствием. Другое прерывание может восприняться еще хуже.
Как только я поднялась с Эмми на руках, чтобы отнести ее обратно, парень остановился, его голова повернулась, пока он мельком не увидел пучок маргариток, воткнутых глубоко в песок в передней части замка. Его плечи заметно поникли. Я вижу как его рука начинает тянуться, а затем останавливается, и потом снова тянется. Он достает один цветок, выдергивая его из связки и вертит между пальцами. Я знаю, что должна уйти , оставить его с тем, что он делал и о чем думал, до того, как мы появились, но я не могу. Пока нет. Я не могу, но просто не знаю почему.
Наконец, он бросает взгляд на нас, на Эмми. Его взгляд не слишком пронзительный, как будто он знает, что слишком много внимания доставляет дискомфорт моей дочери. Я смотрю, как он протягивает цветок, его рука немного дрожит, когда он предлагает ей его. Я тянусь к нему, но Эмми удивляет меня, когда сама хватает его, ее тоненькая маленькая ручка осторожно забирает маргаритку из его рук.
Незнакомец дарит ей маленькую улыбку и снова отворачивается. Он не видит, как Эмми мусолит свой большой палец во рту. Он не видит, как она смотрит на него после.
" Спасибо, " - сказала я тихо.
Он замер, повернувшись так, что я могла видеть лишь его сильный профиль с прямым носом, вылепленный рот и квадратный подбородок. Он кивает, а затем возвращается к своим раскопкам, с теми же намерениями, которыми он занимался до того, как мы его прервали.
Озадаченная и взволнованная, я поворачиваюсь и несу свою дочь туда, откуда мы пришли. Запах свежесрезанной маргаритки поддразнивает мой нос, и тихое гудение моего ребенка щекочет мое ухо.