На перекрестке миров

Mark Isham — Emma's Song

Утро четверга началось не с кофе. Вообще-то в ее жизни все всегда шло не по общепринятым правилам и канонам, как бы ни старалась она встроить в свою повседневность хоть какое-то подобие режима. Однако сегодня мир явно был настроен против нее.

Едва рассвет забрезжил за серыми крышами, и седое солнце коснулось стен невзрачной, но довольно уютной квартирки, обставленной книжным хаосом, хозяйка берлоги уже сидела за ноутбуком. Безустанный стук клавиш лился рекой. Всюду были разбросаны вещи, рабочий стол зиял многочисленными отпечатками прошлодневных кружек, да и сами кружки толпились аккуратным рядком подле стопок книг и настенных фотографий. Из портативной колонки звучала спокойная музыка. По комнате витал аромат лавандовой аромасвечи. В открытую форточку врывался сладкий осенний ветер, сдобренный запахом прелых листьев. Шум дороги за окном успокаивал своей регулярностью.

Разгребать домашний бедлам времени не оставалось — панически поджимали сроки. Контракт на книгу был заключен давно, но сама книга писаться никак не хотела. Впрочем, волшебная сила дедлайна заставила встать автора спозаранку и выжать из себя хоть что-то, чтобы сдвинуться, наконец, с мертвой точки.

Поначалу работа шла неплохо. И все бы ничего, если бы не внезапный звонок, выбивший Диану из запланированного ритма и без того сумасшедшего дня. Взглянув на экран телефона, девушка вздохнула. Сняла очки и растерла сухие уставшие веки.

— Алиса, сделай тише.

Музыка в комнате плавно убавилась.

Воспользовавшись честной заминкой, Диана отошла от письменного стола и плюхнулась в кресло, закинув ноги на подлокотник. Отдохнуть... Отдохнуть от многочисленных букв, знаков и строчек, расплывающихся перед глазами цифровым пятном, хоть немного.

— Да?

— Ди, дорогая! — залепетал бодрый голос, и Диана поняла, что отдохнуть ей сегодня не удастся. — Я уж и не чаяла тебя лицезреть!

— Бога ради, Мир, — прервала ее девушка, поморщившись. — Не говори как персонаж сказки. Тебе не идет.

— Разве? — также наигранно удивилась та. — А я вот привыкла сравнивать себя с Бишамелль. Такая милая молодая леди! Мне даже коллеги говорят, что я чем-то на нее похожа, особенно, когда завиваю волосы.

Диана больше не могла выносить жизнерадостный щебет своего редактора, и в особенности с утра пораньше, еще до первой чашки кофе. Эта мысль побудила ее скользнуть взглядом на настенные часы. Полуденный солнечный блик выхватил винтажные стрелки, которые подползали к двенадцати. Так быстро пролетело время... А у нее в рукописи даже конь не валялся. Нет, ну что за мир ей достался? Где ангелы, демоны, могучие чародеи, гильдии, опасные подвиги, в конце концов? А тут... Дедлайны, вечера в одинокой пустой квартире и книготорговый бизнес, где нужно угождать продажам. Директорá, один другого сволочней. Тоска! Именно поэтому о магах и приключениях приходилось только писать.

— Кстати о сказках! — спохватилась редактор.

— Ты ведь не просто так звонишь? — Диана устало потерла переносицу.

— Ну раз уж ты сама завела эту тему. Звоню узнать, как там продвигается вторая часть нашей «Связанной мирами»?

Диана едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Нашей! Она выпрямилась и, слегка потянувшись, последовала к окну. Легким движением раздвинула шторы. В глаза ударил неяркий свет осеннего солнца. Внизу, под окнами, бежал шумный проспект, и тянулся бульвар, усеянный людьми. Девушка развернулась и прислонилась спиной к подоконнику, поправив подол шелковой пижамы.

— Ты же знаешь, Мир, — аккуратно сказала она, — вдохновение — штука непростая. Иногда оно есть, иногда его нет...

— И когда же твое наступит?

— Скоро, — заверила Диана, у которой, по правде говоря, дела обстояли не лучше, чем с написанием дипломной работы в последний день перед защитой. Ну не пишется ей осенью! Никак. Необъяснимая тоска пронизывает до краев, и душа просит чего-то иного. Совсем не того, что окружает изо дня в день. А чего именно, Диана никак не могла понять.

В динамике послышался утомленный вздох. Диана оторвала телефон от уха, чтобы проверить, сколько уже висит на проводе. Хотелось бы знать, сколько еще собирается провисеть там ее ведущий редактор.

— Ты ведь помнишь, дорогая? Эдуард Федорович сделал ставку на твое произведение. Нужно постараться не ударить в грязь лицом, иначе...

— Не нужно напоминать мне об этом каждый раз, — раздраженно отозвалась Диана.

— Ну хорошо, тогда подумай о читателях. Они ждут вторую часть. Нам нужно скоро готовиться к анонсу. Всем не терпится увидеть продолжение истории, узнать, как сложится взрослая жизнь Дианы и Алекса! И всех остальных, конечно же.

— Могу дать спойлер хоть сейчас. Скучно.

— Ой, не прибедняйся.

— Я серьезно, Мир. Даже в магическом мире взрослая жизнь не такая веселая и безудержная, как юность. Кому будет интересно читать о том, как Алекс и Диана сражаются с непокорным нравом дочери, желающей унаследовать силу предков-инквизиторов, а Дарина и Сергиус борются с бунтарским характером сына и его нежеланием поступать в магическую академию? В то время как сами друзья давно отдалились, погруженные в тяготы отцовства и материнства, и видятся лишь семьями по редким праздникам О-де Гельсии. Все это уже давно не то...

— По́лно, дорогая, — беспечно отозвалась Мирослава, которая, как заведующая редакцией фэнтези, обожала вплетать в свою речь старинный слог. — Ведь есть и другие персонажи в «Силентиуме».

— Как будто у тех нет взрослых забот. В гильдии уже давно сменилось поколение магов. Да и злодеи все побеждены. Делать там больше нечего. Тоска смертная.

— Зато Федоил какой умничка! — восхищенно подметила Мира. — Мой самый любимый персонаж. Пожертвовать своей жизнью, чтобы весь его дальнейший род мог жить! Не каждый на такое способен.

— Да уж, молодец, — безрадостно подхватила Диана, — благодаря ему я теперь пашу над второй частью. Вообще не понимаю, кому это нужно...

— Читателям, дорогая, читателям.

Диана протяжно вздохнула.

— Если бы знала, что придется нести такую ношу, никогда бы не стала известным писателем.

— Таковы плоды нелегкого бремени славы, которые приходится пожинать всем прослывшим авторам. Твой фэнтези роман стал бестселлером современной подростковой литературы. Ты только представь, как взлетят продажи, когда выйдет продолжение всеми любимой истории! И сколько еще проектов мы сможем создать в будущем. Экранизация, мерч, коллаборации! Всего не счесть.

Диана посмотрела на безликую мозаику крыш. Шум шоссе навевал осеннюю хандру.

— Я начинаю сомневаться в том, что тебе действительно интересно само продолжение.

— Конечно, интересно. Но еще более интересен хлеб насущный, который прокормит нашу сказочную редакцию и не даст ей умереть от фэнтезийного голода на рынке. А пока что твой роман единственный может обеспечить нас им на несколько лет вперед. В общем, не буду отвлекать. Лови, пожалуйста, свое вдохновение и пиши. Чао!

Не дожидаясь гудков, Диана бросила телефон на диван. И, скрестив руки, мрачно взгллянула в окно. Впереди безрадостно сверкал полный жизни и суеты, но будто бы ускользающий от внимания город. Тусклый и невозможно-невыразительный. Дышать стало тяжелее. Грудь сдавила необъяснимая тяжесть, сердце сжала тоска. Словно ей чего-то не хватало в этом насыщенном жизнеутверждающем круговороте. Она ведь до сих пор не могла ответить себе на вопрос: почему она выбрала остановиться именно здесь. Из-за доступности к литературным возможностям? А в них ли дело?

Неужели она всю жизнь мечтала сидеть вот так безвылазно в четырех стенах, изредка спускаться в метро, когда нужно съездить в офис редакции, брать по пути кофе в «Старбаксе» и возвращаться вечером в пустую квартиру, где никто не ждет? Сутками не вылезать из берлоги, потому что снова сгорели сроки сдачи проекта. Бояться даже допустить мысль о том, что вот это вот все — суматошное и расписанное по минутам — не ее. Жизнь в округе была словно соткана из тонких бесцветных нитей. Почему-то стало до страшного одиноко в этой мрачной Северной столице. А что тогда было ее? Уж не от самой ли себя она бежит, ударяясь с головой в работу?

Или все дело в том, что ей совсем не прельщала мысль быть обязанной делу своего деда, который основал собственное издательство? Диана всегда испытывала отвращение к кумовству и всего добивалась сама. Однако, если бы не его старший сын — нынешний генеральный директор, которому перешли все дедовские дела после смерти, — путь в литературный мир был бы ей заказан. Ведь свою мечту она осуществила только благодаря тому, что ее фамилию из почты однажды выхватил цепкий взгляд ее названного дяди. Не то чтобы кто-то помыкал ею. Эдуард Федорович честно сделал ставку на ее работу, а не на кровное родство. Но все-таки она подозревала, если бы не последнее обстоятельство — ее письмо вряд ли бы хоть кто-то открыл.

Он действительно пальцем не притронулся к PR-кампании этой истории — роман «Связанная мирами» сам набрал свою аудиторию и разросся по книжным полкам со скоростью дрожжей в свежевзбитом тесте. И хоть эта книга произвела настоящий фурор в скучных клонированных фэнтези, Диана все равно не могла отделаться от грызущего голоса совести, что сама бы она ни за что не пробилась в крупное издательство. Оставалось только принять эти сомнительные лавры и писать дальше под диктовку рынка. Гордость гордостью, а кормить себя чем-то нужно.

Диана поразилась потоку безудержных мыслей, нанизывающих сомнения одно на другое, точно бисер на скользящие ленты. С чего вдруг ей, вечно занятому автору, у которого в жизни все разложено по симметричным полочкам, вообще думать о подобном? Но, к счастью, ее душевные метания длились недолго — в следующую секунду раздался звонок в дверь.

Девушка мигом пришла в себя. Накинув легкий шелковый халат, она поспешила к прихожей. Теперь ее мысли были заняты тем, кого могло принести к ней в такой час. Сколько себя помнила, никогда никого не ждала в эту дверь. А курьеры всегда звонили, прежде чем подняться на этаж.

Вопреки ожиданиям встретить собеседника ее уровня, хозяйка квартиры, распахнув дверь, столкнулась с пустотой. С секунду она постояла в ступоре. И удивленно опустила взгляд.

На пороге стояла маленькая девочка лет десяти на вид и ростом не выше ее груди. Волосы странного светло-пепельного оттенка были заплетены в замысловатую прическу: два свободных пучка, торчащие из тугой корзинки. В руках она держала мягкую игрушку-облако, контрастирующую на фоне ее голубой куртки, как на пасмурном небе.

Молчание затянулось. Диана непонимающе нахмурилась.

— Э... — не слишком-то учтиво протянула она. — Чего тебе надо?

— Здравствуйте... — Девчонка застенчиво теребила подол куцей юбки, торчащей из-под куртки, и исподлобья поглядывала на хозяйку. — Это вы — Диана Войстрик?

— Да. А ты кто? — Диана все еще никак не могла взять в толк, откуда здесь мог взяться незнакомый ребенок, которого она совершенно точно видела впервые. И он явно не был соседским.

— Меня зовут Лира Кайлестис...

Диана приподняла брови, давая понять, что ей это ни о чем не говорит.

— Я ваша дочь.