Изначально

Август 1965 года...

Шесть лет. Именно в этом возрасте Сириус Блэк впервые понял — магглы для его семьи не просто чужие. Они — недостойны.

Он запомнил этот день в мельчайших деталях: жаркое солнце, припекающее спину, звонкий смех и мяч, катящийся по брусчатке Клермонт-сквер. Мальчик из дома номер девять — Робби — учил его пинать этот странный маггловский шар, объясняя правила игры под названием «футбол». Сириус смеялся, чувствуя, как ветер свистит в ушах, когда он бежал за мячом. К ним присоединились другие дети, и на мгновение он забыл, кто он, забыл про «благородный дом Блэков»...

— Сириус!

Голос отца прозвучал, как удар хлыста.

Мальчик резко обернулся. Орион Блэк стоял на пороге дома номер двенадцать, его пальцы сжимали косяк двери так, что суставы побелели. Лицо было непроницаемо, но в глазах — лёд.

— Внутрь. Сейчас же.

Сириус поспешно попрощался с Робби, даже не успев объяснить, почему убегает. Дом Блэков, как всегда, возник из ниоткуда между одиннадцатым и тринадцатым — маглы этого не заметили. Они никогда не замечали.

Не успела захлопнуться дверь, как тень отца накрыла его.

— Этот мальчик — магл.

— Я знаю, — Сириус подпрыгнул на носках, всё ещё полный энергии. — Он учил меня играть в футбол! Это потрясающе, отец, мы только начали...

— Он магл, Сириус, — Орион произнёс это так, будто говорил о чем-то гнилом. — Мы не общаемся с грязью.

— Он не был грязным...

Отец резко развернулся и жестом велел следовать за ним. Гостиная, как всегда, была холодной — даже в августе. Сириус сел на край чёрного честерфилда, а Орион остановился перед ним, заслонив свет от камина.

— Сириус, мы — волшебники. Ты понимаешь, что это значит?

— У нас есть магия...

— А у них — нет, — Орион медленно выдохнул, словно объяснял что-то очевидное глупому щенку. — Магглы — ничтожества. Они ползают в грязи своих машин и технологий, потому что не способны ни на что больше. Они как насекомые. Ты стал бы дружить с тараканом?

Сириус нахмурился. — Но Робби был добрым...

Удар.

Отец даже не повысил голос, просто резко двинул рукой. Сириус отлетел на пол, щека горела, а в глазах помутнело. Он не плакал. Блэки не плачут.

— Маглы — грязь, — Орион наклонился, и теперь его лицо было в сантиметрах от сына. — Ты не будешь играть с ними. Не будешь учиться их жалким забавам. И уж тем более не притащишь своего брата в это болото. Ясно?

Сириус медленно поднялся, чувствуя, как слезы предательски подступают. Он не заплачет.

— Кто такие маглы?

— Маглы... Это грязь.

— Смотри на меня.

Сириус поднял голову. Его серые глаза — точно такие же, как у отца — встретились с ледяным взглядом Ориона.

— Маглы — это грязь.

Отец выдержал паузу, затем кивнул.

— Иди в свою комнату. И подумай о том, что ты сделал.

Сириус не побежал — Блэки не бегают. Он поднялся по лестнице медленно, с прямой спиной. Только когда дверь спальни закрылась, он вцепился в подоконник и вдохнул, чтобы не закричать.

Внизу, во дворе, Робби и другие дети всё ещё играли. Их смех долетал до него, лёгкий и свободный.

— Маглы — это грязь... — Прошептал он.

Но впервые в жизни не поверил своим словам.