Chapter 1
Озноб пробегает по его спине, как только она входит в класс и в нос ударяет дурманящий аромат. И всё же, сколько бы он ни пытался, Майки не удаётся сравнить исходящий от неё запах с каким-либо другим. Это воспроизводит в его голове ассоциацию с запахом шампуня Эммы, который простирается на всю ванную и коридор, когда та выходит из душа. Вроде понимаешь, что пахнет приятно, но понятия не имеешь, чем именно.
Непонимание всегда вызывает в парне волну раздражения. Он ненавидит ощущение незнания, поэтому всегда недовольно хмурится после долгих раздумий над тем, чем же пахнет его, совершенно не нужный ему, соулмейт. И приходит к неудовлетворительному выводу — он в душе не ебёт, чем она пахнет.
И снова, опять начинается эта пытка, когда её запах заполняет всё классное помещение, и даже открытые окна, которые всегда остаются открытыми по его приказу, не спасают ситуацию. Майки никогда не любил сидеть у окна, так как свет всегда мешал его сладкому сну, однако с появлением соулмейта его предпочтениям пришлось измениться. Пускай открытые окна и на долю не помогают ему избавится от кружащего голову аромата, редкий ветерок поддерживает сознание Майки в норме. И он не представляет, как будет выдерживать целый учебный день в одном классе вместе с ней весной, когда никакого освежающего ветерка из окон парень точно не дождётся.
Его кажущийся безэмоциональным взгляд устремляется в её затылок. Майки успокаивала лишь одна мысль: он был уверен в том, что она мучается так же сильно, как мучается он сам, находясь рядом с ней.
Соулмейты — это самое ужасное, что могла создать природа для человечества. Достаточно редкое явление, которое, по иронии судьбы, выпало именно на его долю. На его и без того злосчастную долю.
Науке всё ещё не удалось распознать суть душевной связи. Она появлялась лишь у тридцати процентов населения земного шара и подразумевала под собой невероятную эмоциональную и физическую тягу к своему соулмейту. Запах, ощущение близости, полное понимание своего партнёра на эмоциональном уровне — это всё было признаками наличия душевной связи с избранным природой человеком. В семьях соулмейтов всегда рождались здоровые дети, никогда не было разводов и измен. Пары были сопоставимы с лебедиными или же волчьими. Полная преданность, поддержка и зависимость друг от друга являлись главными качествами таких пар. Природа сделала всё возможное, дабы избранные ею люди жили благополучной и счастливой жизнью. Но люди не были бы людьми, если бы приняли это дарование с распростёртыми объятиями.
Если в начале человеческой истории соулмейты считались детьми божьими, то в настоящее время понятие «связанных душ» подрывало понятие демократии. У человека обязан оставаться выбор, поэтому никакая природа не заставит его создавать семейную идиллию с выбранным Всевышним человеком. С каждым годом сторонников этой идеи становилось всё больше, и Манджиро Сано уверено приписывал себя к данной группе «реформаторов». Никто и ничто не заставит его покорно следовать за волей судьбы.
По той простой причине, что он и так уже слишком долго плетётся за ней, насчитывая на кладбище всё больше и больше могил дорогих ему людей.
Смерть соулмейта знаменуется полной потерей самоконтроля, психического равновесия и упадком жизненных сил. В основном это всегда заканчивалось самоубийством или провалом в кому.
Главе «Токийской Свастики» и без того хотелось поскорее прожить эту жизнь. Воспользоваться машиной времени и отправиться в будущее, где перед его глазами промелькнут последние моменты его жизни. Парень уверен, что его, скорее всего, убьют, и был не против такого конца. Уйти из жизни в драке, перестрелке, погоне — его мечта. Уйти так же, как он и вошёл в самый счастливый период своей жизни — в составе Тосвы, рядом с Дракеном, с Мицуей, с Па-чином и, возможно, Казуторой. Уйти туда, наверх, и наконец-то по душам поговорить с Баджи; это было самым заветным желанием Майки в его восемнадцать.
Эми чувствовала на себе взгляд своего соулмейта так, будто бы у неё внезапно выросли глаза на затылке и она этими глазами смотрела в глаза Сано. Девушка задыхалась от его аромата, до боли вдавливалась в спинку стула из-за его прямого взгляда и мысленно избивала саму себя за то, что с ранних лет мечтала о соулмейте.
Ведь в каждой сказке принцессу из заточения в замке спасала её родственная душа. Ведь в каждом мультике пара соулмейтов, пройдя через все путешествия и сразив всех врагов на пути, счастливо заканчивала историю своих приключений фразой: «И жили они долго и счастливо».
Ещё в те столь незрелые годы Эмилия верила, что жизнь без душевной связи никогда не закончится счастливым концом — так же, как и не закончилась у её родителей. Будь они связаны красной нитью судьбы, они бы по ночам не кричали друг на друга. Папа бы не покидал дом на недели в попытках успокоиться после очередной ссоры с мамой. Они бы не развелись. Они бы точно не разлюбили друг друга.
Она досконально помнила тот день, когда самый отшибленный хулиган, как всегда, ленивой походкой вошёл в класс; как все вокруг внезапно замолчали из-за его появления, боясь и слово лишнее произнести или как-то неправильно посмотреть на него; как её лёгкие наполнились чарующе-соблазнительным ароматом, и всё тело как будто стало полыхать в огне; как она уставилась на него, а он уставился на неё, и оба ошеломлёнными взглядами бурлили дырки друг в друге.
Она не хотела верить в то, что он её соулмейт, а он не хотел верить в то, что у него вообще есть соулмейт.
Именно в тот день её жизнь наполнилась каждодневными мучениями. Находиться рядом с ним было невыносимо. Хотя, нет: скорее, находится столь далеко от него — вот что действительно невыносимо. И, пока душа и тело ломились от вожделения быть рядом и вдыхать столь сладкий аромат его тела, разум кричал о том, что это, чёрт его дери, до безумия опасно! Это же дьявол в человеческом обличии, тот, о ком ходят непрекращающиеся слухи о его жестокости, силе и криминальных делах.
Мозг и чувство самосохранения были явно правы, однако душа и тело ныли как суки, не в силах справиться с желанием приблизиться к родственной душе. И этот ад повторялся каждый учебный день. Эми уже «переболела» всеми возможными болезнями, дабы оставаться дома и не ходить в школу. Десятки раз перессорилась с мамой из-за участившихся причин, по которым ей не следовало и сегодня посещать занятия. Она старалась делать всё возможное, лишь бы не находиться рядом с Манджиро Сано, не ощущать на себе его пристальный взгляд, не делать глубокие вздохи, не в силах противостоять желанию заполнить его запахом все свои лёгкие.
Звенит звонок с урока — спасательный и одновременно губительный звонок для них обоих, — так как одна и та же надоедливая мелодия оповещает как о конце, так и о начале урока.
Майки резко поднимается со стула. Внешне он спокоен, а вот внутренне проклинает тот день, когда его сестра Эмма уговорила его пойти в старшую школу. И, если два последних года действительно оправдали нахождение в старшей школе тем, что тут он смог пополнить ряды Тосвы довольно неплохими бойцами из старших школ, то последний год перечёркивал все заслуги двух предыдущих лет. Дракен спокойно поднимается со своего места, находящегося рядом с Майки, и выходит из класса вслед за ним.
***
— Кен-чин, мы правда не можем перевестись в другую школу? — Майки лежит на бетонном полу и смотрит на небо, лениво провожая взглядом огромное пушистое облако. Дракен, опираясь спиной на стену из белого кирпича и сидя рядом с главой «Токийской Свастики», кидает на того раздражённый взгляд. Парню надоело каждый день отвечать на один и тот же вопрос его дорогого друга.
— Сколько раз тебе надо ответить, чтобы до тебя дошло? — недовольно произносит блондин, после чего кидает взгляд на всё настолько же безэмоциональное лицо приятеля, и успокаивается. — Да, мы не можем сменить школу. Ни одной школе не нужны такие ученики, как мы.
Дракен запрокидывает голову, но только, в отличие от Майки, который неустанно следит за облаками, Кен наблюдает за редко пролетающими птицами и проводит взглядом по линии, оставленной недавно пролетевшим самолётом. Ему вспоминается момент из детства, когда все те девушки, работающие в массажном салоне с особыми услугами, решили посмеяться над маленьким Рюгуджи, сказав ему, что линии, остающиеся на небе, это следы от ракет, летящих в космос. Он помнил, как взволновано рассказал об этом ребятам, после чего Мицуя, покрутив пальцем у виска, открыл ему страшную правду: линии на небе оставались от прилетающих мимо самолётов, а не от ракет. Хорошее было время.
— Может, тебе всё же следует с ней поговорить. — Нет, это не предложение для Сано. Это просто озвученные вслух мысли блондина, и каким-то невероятным образом Майки это прекрасно понимает, поэтому даже не отвечает на эти слова.
Майки ещё какое-то время неподвижно лежит на бетонной крыше школы, однако его умиротворяющее уединение прекращается после того, как в нос снова ударяет её запах. Кулаки сжимаются, а ноги напрягаются из-за внезапного желания подобраться поближе к источнику запаха. Даже на грёбаной школьной крыше, куда всем школьникам вход воспрещён, он не может скрыться от манящего зова природы.
И снова разум застилает раздражение. Он уже в который раз за сегодня не контролирует ни ситуацию, ни себя, что выводит Майки на какой-то совершенно новый уровень нервозности.
Хочется кому-нибудь врезать. Однако из претендентов на избиение рядом находится лишь Кен-чин, что само-собой означает: на данный момент ни одного претендента нет.
Сано, внезапно для Дракена, встаёт на ноги и направляется к сетке, отделяющей его от свободного падения со школьной крыши. Он без особых усилий находит взглядом своего соулмейта. Девушка, кажется, слегка сбившая дыхание из-за бега, полной грудью вдыхает свежий воздух, и её глаза тут же округляются, когда она опять же ощущает жар на коже и совсем не отдалённый аромат уготованного для неё Всевысшим суженого.
Она мгновенно осознаёт, где он находится, и ни в коем случае не хочет поднимать голову наверх, дабы не увидеть его, однако тело девушки живёт своей жизнью, поэтому её взгляд сцепляется с его взглядом. Эми задерживает дыхание. Руки парня сжимаются в кулаки в карманах его чёрных брюк, как только зрительный контакт между ним и его соулмейтом оказывается прерван вмешательством извне. Какой-то молодой человек выбегает во двор школы вслед за Эми и берёт её за руку. Майки начинает ненавидеть всё вокруг ещё сильнее обычного, осознавая, что прикосновение к девушке со стороны другого человека вызвало в нём злобу.
В какой-то момент в его голове пролетает мысль снести к чёрту эту сетку и спрыгнуть со школьной крыши, но не для того, чтобы покалечить себя, ох, совсем не для этого. У главаря Тосвы появляется бешеное желание вырубить парня, находящегося рядом с его соулмейтом. Однако он гасит в себе этот порыв, проклиная теперь мысли, пронесшиеся в его голове. Майки последний раз ловит на себе взгляд одноклассницы, после чего разворачивается и отходит от сетки.
Эми дышит настолько глубоко, что стоящему рядом однокласснику, а, по совместительству, и ближайшему соседу по квартире, кажется, будто бы девушка сейчас задохнётся. Он уверенно держит её за руку, даже не подозревая, что, если бы не расстояние в пять этажей, он бы, возможно, сейчас получил удар ногой такой силы, что всё его нутро перевернулось бы верх тормашками, а мыслительный процесс остановился бы на неопределённый срок.
Эми даже не ощущает, что её ладонь сейчас кто-то держит, как и забывает о том, что рядом с ней кто-то находится. Она дрожит. За короткий визуальный контакт девушка почувствовала больше отрицательных эмоций, чем за все прожитые ею дни вместе взятые. Соулмейты способны ощущать те же эмоции, что и их вторые половники, и сейчас Эмилия убедилась в этом на собственной шкуре. Она не понимает, как он вообще может оставаться в здравом уме, поглощённый столь большим объёмом злобы, тоски, раздражения и ненависти.
Однако она не просто ощущает эти эмоции. Она даже не замечает, как сама наполняется ими и, отойдя от заставившего её дрожать страха, резко вырывает свою ладонь из ладони друга. Тот недоумевающе смотрит на неё, ловит взгляд её ставших ледяными глаз. Под раздавшийся звонок на урок всё тем же недоумевающим взглядом провожает её фигуру, пока та не скрывается за входной дверью.
***
На огромной парковке, за заброшенным недостроенным магазином, собралось огромное количество молодых парней в возрасте от четырнадцати до двадцати лет. Повод их собрания прост: узнать, кто же в итоге будет заправлять одним из токийских районов. На эту бойню пришли посмотреть многие, ибо покушающаяся на занятую территорию банда — «Токийская Свастика» — за последние пару лет стала для всех известной тем, что ещё ни одного боя так и не проиграла.
Теперь каждый район Токио был под угрозой захвата, что заставляло остальные банды объединяться, дабы противостоять хорошо зарекомендовавшим себя новичкам. В особенности известен был глава банды — старшеклассник Манджиро Сано. Его удары ногами называли «ядерными», и для многих банд стало важным одно — узнать, действительно ли основатель Тосвы был настолько силён. Отталкиваясь от этого, многие лидеры банд могли бы начать принимать решения относительно нужды объединения и поглощения других банд.
Битва началась полчаса назад, и каждому смотрящему, да и участвовавшему, было понятно, что «Токийская Свастика» прихватит себе в пользование ещё один район. И, скорее всего, поглотит побеждённую банду.
Силы соперников оказались несопоставимо разными. Настолько разными, что главный герой, ради которого сегодня собралось так много зрителей, спокойно стоял в гуще сражения, однако никто не посмел замахнуться на него. Стоило оппоненту подойти, как он сразу же делал несколько шагов назад. Аура, окутывающая Майки, отпугивала даже самых смелых и самых старших ребят данной потасовки. Поэтому всё, что ему оставалось, — это стоять в эпицентре сражения и скучающим взглядом наблюдать за тем, как его ребята без особых усилий избивали тех, кто решил им противостоять.
Наверное, это было ещё одной причиной, по которой Майки потерял интерес к жизни. Ему крайне редко стали встречаться достойные противники, хотя их и раньше было немного. Но в те времена с ним хотя бы пытались бороться. А сейчас, когда его прозвище «Непобедимый Майки» грозно звучало по всему Токио, жить стало очень скучно, ибо больше никто даже не пытался составить ему конкуренцию. Он чувствовал себя хорошо распиаренным продуктом — несомненно, высококачественным, но имеющим большой процент продаж скорее из-за рекламы, нежели качества. Да и вообще, не имело смысла даже объяснять эту ситуацию, раз во время столь массовой драки всё что ему оставалось делать, — смотреть, как дрались другие вместо того, чтобы получать удовольствие от драки самому.
Майки одним лишь чутьём ощутил, что кто-то находится за его спиной, поэтому без промедления развернулся и снёс противника одним из своих коронных ударов ногой в висок, заставляя незаметно подкравшегося бедолагу отлететь от себя на два метра. Это был далеко не самый сильный удар, поэтому придурок, решивший напасть исподтишка, должен будет обязательно поблагодарить Майки за такую милость с его стороны.
Внезапно Сано разворачивается в направлении недавно отлетевшего оппонента и не верит собственному обонянию. Он, блять, снова ощущает её запах, даже здесь, посреди пыли, крови, грязи и пота он уловил волну её аромата.
Однако не может же его соулмейт находиться где-то поблизости. Это место — на границе Токио, в только застраивающемся районе. Она точно не может в этот час находиться тут. Тогда откуда?..
Майки переводит свой взгляд на парня, которого он отшвырнул минутой ранее, и его взгляд натыкается на белую ткань, выпавшую из кармана начавшего приходить в себя оппонента. Манджиро не может понять, что именно представляет из себя эта ткань, но ему становится не до неё, как только он идентифицирует личность напавшего на него смельчака. На губах Майки появляется сдержанная улыбка, обычно не предвещающая никому ничего хорошего.
— Тогда нас разделяли ёбаная сетка и пять этажей, а сейчас я имею право выбить из тебя всё дерьмо, — Сано произносит это тихо, и ему искренне плевать, слышит его этот придурок или нет.
За секунду до нанесения следующего сокрушительного удара у парня перед глазами проносится образ его соулмейта. В носу ощущается её запах, в памяти всплывает её взгляд. И он в который раз делает для себя вывод: в его и без того прогнивающей с каждым новым днём жизни ему нахуй не сдался ёбаный соулмейт.