Страшные Истории

Это был не просто лес.

Это было особенное место, полное тайн, загадок, странных происшествий и необыкновенных вещей. Это было место, о котором жители окрестных деревень из поколения в поколение передавали сказания на протяжении многих, многих столетий.

Непослушных детей в тех краях пугали не привычными нам Бабайкой или Бабой Ягой, а существами леса, и в особенности самым главным из них. Тем, что все вокруг именовали Тенью, потому что тень – это именно то, на что оно было похоже.

Серое. Переменчивое. Непредсказуемое.

Просто... странное.

То низкое, то высокое. То узкое, то широкое. То неописуемо красивое, то страшно уродливое. То повторяющее силуэты деревьев, то притворяющееся тенью животных, а то и вовсе принимающее странную, непонятную форму, такую, что с какой стороны и под каким углом на него ни посмотри – всё равно не разберёшь, что оно изображает. Или пытается изобразить. Или... может, и не изображает оно ничего? Может, оно такое и есть. Не похожее ни на что, кроме самого себя.

Впрочем, разве кому-то из нас, смертных, дано это узнать? Вряд ли.

Это и не важно.

Какую бы форму Тень не приняло, встреча с ним не несёт людям ничего хорошего. И животным с насекомыми тоже: часть их оказалась съедена или лишь забавы ради убита местной хтонью, а другая часть давно уже покинула лес. Единственные создания, что там остались – нечисть, подчиняющаяся Тени. Ну и, собственно, само Тень.

Люди, по несчастливой случайности или по собственной глупости оказавшиеся в лесу, хорошо не заканчивают. Многие так и остаются там, но не живыми существами, а мёртвыми телами, разлагаясь и кормя собой нечисть. Другим же везёт ещё меньше: выбраться из леса невредимыми у них получается, но рассудок покидает их. Эти люди начинают заикаться или и вовсе теряют дар речи, от каждого резкого звука или движения вздрагивают, перестают обращать внимание на то, что раньше их заботило, большую часть времени проводят, глядя пустыми глазами в одну точку, и совершенно перестают походить на самих себя. Эта участь куда страшнее смерти: не жить, а лишь бесцельно существовать до конца своих дней.

Эти деревенские байки вспоминала Эля, сидя в полупустой электричке и глядя в окно. По стеклу барабанил дождь, и капли стекали вниз, затрудняя обзор. Впрочем, и смотреть было особо не на что. Ни тебе толп народу, ни дорого-богато выглядящих новостроек, ни даже старых маленьких городков вдали. Лишь деревья, ветром заставленные покачивать ветвями и шелестеть листвой. Чем дальше электричка отъезжала от Москвы, тем скучнее становились виды.

Не понимала Эля своих родственников, которые выбрали жить вдали от всех событий, в месте, в котором ничего не происходит и ничего нет. И ненавидела навещать их. Вовсе не потому, что она не любила их – нет, напротив, она их обожала! Но до ужаса не нравилась ей эта непримечательная, старая, временем потрёпанная деревенька с разваливающимися домами и низенькими деревянными заборами.

Их деревня – одна из тех, что весьма странно расположены, неплотным, то и дело прерывающимся кольцом окружая тот самый лес, в котором по местным поверьям Тень и живёт. И не смотря на такую близость к лесу, местные жители остерегались его и старались к нему не приближаться. Даже за грибами, ягодами и прочими лесными удовольствиями ездили в другие рощи, расположенные гораздо дальше.

До переезда в Москву, когда Эля жила со своей семьёй в деревне, лес был единственным её развлечением. Ей нравилось прогуливаться по узкой, практически полностью заросшей тропинке, идущей ровно вдоль леса, которую только она одна и вытаптывала. Вглядываться вглубь, пытаясь увидеть, что же там дальше: есть что-то интересное или всё так же скучно, как возле домов? Осторожно и медленно просовывать ладонь меж ветвей густо растущих деревьев, лишь чтобы тут же её отдёрнуть – когда она была младше и наивней, не была уверена в том, что лесной нечисти не существует.

Сильнее же всего Эле нравилось слушать шум леса. Многие, услышав эти звуки впервые, подумали бы, что это шелест листвы на ветру, но она всегда воображала, что это журчание резвых и буйных ручейков где-то вдали, на цветущих полянах, и в её воображении сами собой рисовались живописные волшебные картины, полные ярких красок и солнечного света. Просто сидеть на мягкой траве, слушать эти причудливые звуки и мечтать было любимым занятием маленькой Эли, верящей в сказки и чудеса.

Жители всех окрестных деревень предостерегали девочку и говорили ей, что никакие это не ручейки. Это Тень шелестит. Согласно местным байкам, именно с таким тихим и невнятным звуком странное существо передвигалось. Эля не верила.

Сейчас и веры в красивые ручейки у неё не осталось. После шума большого города лес кажется тихим, молчаливым, абсолютно беззвучным. Скучным. Даже к нему Эля потеряла интерес.

А остальной народ прилесных территорий так и верит в Тень. Это лишь служит доказательством того, как сильно эти места отстают от окружающего мира. Жить в двадцать первом веке и до сих пор верить в мистических существ, что в зависимости от настроения лишают людей или жизни, или разума? Жесть какая.

Затерявшись глубоко в собственных мыслях, сначала о деревнях и поверьях, а затем и обо всём остальном, Эля и провела всю дорогу, все четыре часа. Из-за бесконечного потока как умных, так и не очень фраз в своём сознании даже чуть не пропустила собственную станцию, опомнившись только тогда, когда скучающим и отвлечённым тоном голос машиниста уже произносил: "Осторожно, двери закрываются."

Вздрогнув и быстро схватив с соседнего сидения свою сумку с вещами, Эля успела выбежать из вагона.

Одной из ног, обутых в тряпочные белые кроссовки, тут же наступила в грязную мутную лужу на станции, при этом забрызгав свои практически новые джинсы. Вздохнула и полезла в сумку за телефоном. Нужно позвонить отцу, у него была машина. Пешком от станции до деревни по просёлочным дорогам добираться пришлось бы часа три, а на машине – не больше сорока минут. Отец мог бы её подвести. Было бы хорошо, а то в такую погоду пешком идти не очень хотелось, тем более такое расстояние...

Пошарив рукой во всех карманах сумки, а затем и в карманах толстовки, Эля поняла: телефон она забыла в электричке.

Чёрт. Ну что ж, можно даже не надеяться его вернуть. Придется покупать новый.

Вздохнув, Эля по бетонным ступенькам спустилась со станции.

Не видно было ни одного человека: не у кого попросить телефон, чтобы позвонить. Из электрички сейчас вышла только Эля. Впрочем, это и не удивительно. В подобное место мало кому хочется приехать.

Не было другого выбора, кроме как идти пешком.

Может, стоило бы пройти не по давно существующей просёлочной дороге, а вдоль леса? Так можно очень даже хорошо срезать путь. Это было бы гораздо быстрее, чем обходить лес и идти далеко от него, как тут принято. Не на много быстрее, но всё же не три часа. Может, два.

И ни на секунду не задумавшись об опасностях, что могут подстерегать в лесу, Эля направилась в его сторону.

Раньше этот лес казался ей таинственным и волшебным местом. Сейчас он кажется просто мрачным. Высоченные сосны в перемешку с берёзами, которые уже начинали сбрасывать с себя пожелтевшую листву несмотря на то, что было ещё только начало сентября. Деревья там растут очень близко, поэтому лес тесный и тёмный. И как Эля только могла в детстве интересоваться этим местом...? Сейчас она не понимала. Он абсолютно скучный и ни капли не привлекательный.

И вот, подойдя к лесу вплотную, Эля вздохнула. Ей придется весьма долго идти, а обстановка такая... ужасная, если честно. С правой стороны лес, а с левой - пустое поле. Эля без понятия, что здесь росло летом, но сейчас это что-то с поля уже убрали, и на много, много километров в сторону простирался кусок голой земли, сырой и тёмной от дождя. Скукотища. А так как телефон потерян, даже музыку в наушниках она включить не могла. Придется думать о чём-нибудь. А о чём можно думать, когда перед тобой такие виды...? Только о чём-то таком же скучном.

И вот Эля шла вдоль леса минуту, две, три. Десять. Двадцать. Тридцать. Она уже начинала жалеть, что вообще решила вновь сюда приехать. Немного прибавила шаг, чтобы дойти до деревни поскорее - обратно к железнодорожной станции уже не повернёшься, следующая электричка отсюда до Москвы будет лишь завтра.

Однако вдруг из леса послышались крики.

Эля остановилась.

- Кто-нибудь! - Кричал голос. - Кто-нибудь слышит меня? Помогите! Прошу, помогите! Я заблудилась!

Голос был очевидно женским, но при этом низкий и слегка хриплый, очень напоминающий голос самой Эли. Один в один - интересно сложилось. В любом случае, там, похоже, другая молодая девушка.

- Я тебя слышу! - Крикнула Эля в ответ, настолько громко, насколько могла. - Иди на мой голос!

Девушка из леса, однако, продолжала, словно бы не слыша Элю:
- Я заблудилась! Кто-нибудь, помогите мне!

- Иди на мой голос! - Эля повторила. - Иди на мой голос и сможешь выйти из леса! Я не в лесу, я возле! Просто иди на мой голос и выйдешь!

Но заблудившаяся девушка всё так же по какой-то причине не слышала Элю и продолжала кричать, прося о помощи.

Эля всегда знала, что её голос весьма слаб, и она не может кричать слишком громко, поэтому ничего подозрительного в том, что она слышала девушку, а девушка её - нет, она не увидела. Вероятно, голос неизвестной был просто сильнее голоса самой Эли.

И Эля, раздражённо вздохнув, шагнула в лес, да ещё и так уверенно, словно точно знала: с ней там не случится ничего плохого. Она лишь подойдёт поближе к девушке, чтобы и та её услышала. Но, конечно же, не станет отходить слишком далеко от края леса и будет на таком расстоянии, с которого может его видеть, чтобы не потерять выход.

Сделав ещё несколько шагов вперёд, она вновь кричит:
- Просто иди на мой голос!

Ответа не последовало.

Эля зовёт ещё раз, и ещё, и ещё... Ответа всё ещё нет.

Эля честно пыталась помочь, но раз уж так, что она могла сделать?

Пожав плечами, она развернулась, чтобы выйти из леса, но вдруг поняла, что выхода она не видит. Как так? Она ведь не отходила далеко!

Она снова повернулась в противоположную сторону и на этот раз увидела то, чего там не было, когда она смотрела в прошлый раз.

Труп.

Под деревом, прислонившись спиной к толстому стволу, сидит разлагающееся тело. Ни мух, ни их личинок, ни других насекомых рядом не было - не было совсем никого живого - просто в некоторых местах опухшая и почерневшая плоть, а в некоторых уже слезла кожа и было видно мясо.

От неожиданности Эля закричала и отбежала на несколько шагов назад, зажмурив глаза, и открыла их только тогда, когда врезалась спиной в один из множественных высоких стволов, окружавших её со всех сторон. Она почувствовала резкое жжение на задней стороне собственной шеи и инстинктивно приложила туда ладонь: по коже стекает что-то тёплое и липкое. Кажется, она поранилась о ветвь дерева. Сильно поранилась. Ручеёк крови весьма сильный. И это весьма больно...

Взглянув на пальцы, измазанные в собственной крови и почему-то в земле, Эля поморщилась. Главное, чтобы в ранку не попало всякой гадости - а ведь она, эта самая гадость, вполне могла туда попасть. Деревья, всё-таки, не стерильные.

Эля вытерла руку краем чёрной толстовки. Всё равно она уже старая, её не очень жалко.

Нехотя Эля подняла глаза туда, где лежало тело. Но больше его там не было.

Несколько раз тяжело вздохнув и придя к выводу, что это ей померещилось от стресса, Эля вновь обернулась: нужно было искать выход из леса. Кажется, он был в той стороне.

Но кто-то толкнул её сзади, и она упала на траву, отчего-то сырую и склизкую. При падении она выставила вперёд ладони, чтобы хотя бы не ударить в землю лицом. Послышался хруст. Запястье пронзила острая боль. Неужели сломала?

Обернулась назад. Никого не было видно. По крайней мере, никого живого там точно нет.

Но труп был там!

Тот же самый, который Эля видела до этого.

Но в этот раз она не закрыла глаза и не попыталась убежать. В этот раз она его рассмотрела.

Это девушка. Длинные тёмно-каштановые волосы со слегка отросшей чёлкой, бледная кожа, хрупкое телосложение...

Это же сама Эля!

Но каким образом это вообще возможно?!

Здоровой рукой Эля закрыла рот, чтобы не закричать.

Быстро поднявшись на ноги, Эля посмотрела по сторонам, вновь пытаясь понять, куда ей стоит идти или куда можно бежать. Но нигде всё так же нет выхода. Опять повернувшись к тому месту, на котором лежала другая - мёртвая - Эля, девушка трупа уже не увидела. Он ещё раз пропал.

За спиной вдруг громко каркнула ворона. Эля обернулась. Никакой вороны там не было. И не могло быть. Ничего живого тут не могло быть.

"Неужели я схожу с ума?" - такова была единственная мысль Эли, когда она уселась на траву возле одной из старых сосен и закрыла грязными ладонями лицо, рыдая. Боль от раны и в сломанном запястье, липкий страх, животный ужас и множество переживаний смешались в одно крайне неприятное, мерзкое чувство, от которого по потной спине противно бежали мурашки, точно так же, как бежал по ней ручеёк стекающей с шеи крови.

Но вскоре всё кончилось. Глаза закрылись. Боль стихла, страх прошёл.

Эле снилось детство: один из уютных вечеров в деревне, тихий шелест откуда-то из глубины леса, заходящее солнце и алый закат. И Эле вдруг вспомнилось, почему те моменты она так любила. Это было временем мечтаний и любопытства, которое она проводила наедине с собой. И, возможно, даже не понимая этого - с чем-то необъяснимым, таящемся между стволами и листвой, точно там же, куда маленькая Эля просовывала ладони.

Сон оборвался, когда яркий закат резко потух, а из гущи деревьев раздался странный, хриплый и грубый громкий голос: "Не думаешь ли ты, что это было предательством?"

Эля распахнула глаза. Какое ещё предательство...? Имеет ли этот сон значение?

Но задуматься об этом как следует она не успела. Обстоятельства не позволили. Она тонула!

Заснув на траве, прижавшись к стволу сосны, проснулась Эля в середине заросшего озера. После всего, что было сегодня, это её уже не удивило, но плавать она умела дурно. Точнее, практически не умела. Как-то она записалась в бассейн, чтобы научиться, но бросила уже через несколько занятий.

Холодная вода озера была грязной, тёмно-жёлтой, и пахла чем-то застоялым и тухлым, а на поверхности плавали мёртвые насекомые и сухие листья.

С трудом, барахтаясь и несколько раз с головой уходя под эту зловонную гнилую муть, Эля всё-таки смогла отплыть от центра озера, и вот уже вскоре ощутила под ногами дно, обрадовавшись, что плыть больше не придётся и до берега можно будет дойти, но... нет. Дно оказалось илистым и очень, очень зыбким. Лишь Эля одной ногой на него ступила, оно тут же стало затягивать её вниз.

Около получаса прошло, и вот Эля оказалась на заросшем берегу. Один кроссовок так и остался в озере: его затянул в себя ил. Эля лежала, примяв высокую траву, кашляя и отплёвываясь от грязной воды с привкусом гнили. Интересно, можно ли этой гадостью отравиться? Наверное, да. Кто знает, что за ужасные бактерии могут множиться в этой жиже? Или здесь и бактерии не выживают?

В любом случае, Эля была слишком вымотана, чтобы думать о чём-то. Дышать было тяжело. От непривычного напряжения плечи болели. А стоило ли вообще так их напрягать? Может, стоило позволить себе утонуть там? Эля ведь понятия не имеет, как выйти из леса. Она же и о существовании в лесу озера-то не знала. Что, если она так и не сможет выбраться, и, спасшись, лишь продлила свои страдания?

Как только Эле показалось, что она начала приходить в себя, её вырвало грязной водой из озера с несколькими трупами мух. И какой только мерзости она наглоталась...? Теперь помимо шеи и запястья болит ещё и живот.

С того момента, как Эля зашла в лес, прошло уже много времени. Часов, может, пять или около того. Начало темнеть.

Эля с трудом подняла неожиданно тяжёлую голову, чтобы увидеть, в каком состоянии сейчас небо, но помимо заходящего солнца увидела... что это вообще? Тень?

Кривое тёмно-серое пятно извивалось и покачивалось из стороны в сторону, издавая странные звуки, отдалённо напоминавшие шелест листвы. Тот самый шелест, который Эля слушала в детстве и о котором деревенские старушки так любили рассказывать разные байки. Где-то за пятном, вдали, меж деревьев, зловеще сверкало множество пар ярких жёлтых и красных круглых глаз. Лесная нечисть.

Эля смогла догадаться, что пятно, оказавшееся прямо перед ней, и есть то самое существо, именуемое Тенью.

Вообще, оно и не выглядело материальным. Оно походило на сгусток темноты - что-то, что нельзя потрогать. Абсолютно неудивительно, что этой ерундовине дали имя Тень. Именно как тень эта штука и выглядит. Только тень не лежащая на поверхности, а по неизвестной причине болтающаяся в воздухе.

Раздался тот же самый хриплый и громкий голос, что и во сне, который Эля видела под сосной, но звучал он теперь немного по-другому. Во сне было очевидно, что голос идёт из леса. Сейчас же голос шёл будто со всех сторон сразу, и точный его источник определить было невозможно. Но почему-то Эле показалось очевидным, что это говорит с ней Тень. Других вариантов в голове и не было.

- Ты была единственным развлечением Леса, - произнёс разнёсшийся эхом голос, - и оставила его. Лес скучал.

Тень придвинулось ближе и продолжило:
- Но теперь ты отсюда не уйдёшь.

- Ч-что вы со мной сделаете? - Заикаясь и всё ещё откашливаясь, спросила Эля.

- Ничего плохого. Ты лишь станешь одной из нас.

°°°

Элю искали долго и искали все: родственники, друзья, полиция, волонтёры. Искали её в успевшей стать её домом Москве, искали у каждой станции из тех, на которых останавливалась её электричка, искали в деревне и искали по дороге туда от станции. Искали и в лесу, но зашедшие туда волонтёры так и не вернулись.

Никто и никогда этого не узнает, но перед своей смертью они видели Элю - жуткое существо, очень похожее на человека, но им не являющееся. Мертветски бледная и зеленоватая кожа, длинные и спутанные тёмные волосы, чёрные глаза, костлявое тело.

Эля стала жить в зарослях рядом с тем самым озером, в котором когда-то чуть не утонула, и теперь научилась отлично плавать. Забавы ради она заманивает в свои воды заблудившихся в лесу людей и топит их.

Иногда она просто бродит по лесу, хвостиком бегая за Тенью. Они поладили.

И Элю, к её собственному удивлению, такая жизнь устраивает. Раньше для неё смысла в существовании не было, но здесь он наконец-то появился. Её смысл в том, чтобы просто быть одной из многих частей Леса.

Это место на самом деле даже интереснее, чем Эле казалось в детстве.