Кодекс Истинности

Что есть любовь? Безумье от угара.Игра огнём, ведущая к пожару.Воспламенившееся море слёз,Раздумье — необдуманности ради,Смешенье яда и противоядья.  ©Уильям Шекспир

По коридору стал слышен отчётливый топот новеньких туфель, купленных на ярмарке, что проходила пару дней назад. Вместе с этим топотом от каменных стен богатой усадьбы лорда Пака эхом отдавался заливистый смех омеги, что бежал на выход. 

 — Ахах, няня, поймай меня, ну же! Или возраст уже не тот? — омега продолжал хохотать и убегать от своего гувернёра. 

 Заворот за угол, выход в огромный холл, отлично подходящий для приёма гостей, который родители частенько устраивали, так как того требует высокое положение господина Пак Канхёна, как главы этого семейства, что с давних времён имеют чистую родословную и незапятнанную репутацию. 

 — Чимин, вернись сейчас же! Иначе я тебя выпорю, — продолжал причитать престарелый бета, охая от скорости этого несносного мальчишки, с самого детства не знающего, что такое послушание и хорошее поведение. 

 — Папа тебе этого не позволит, — кричит Чимин, обернувшись к лестнице. Он взмахивает своей блондинистой чёлкой, разворачивается и распахивает огромные двери, прямиком выбегая во двор. 

 Как только Чимин оказывается на улице, то сразу же вдыхает дивный запах цветов самых разных сортов, за которыми его папа Джин кропотливо ухаживает. Особенно за тюльпанами, любимыми цветами Чимина. Всплеск цветовой гаммы в глазах омеги перебивает яркое солнце в небе. Сегодня довольно жарко, поэтому Чимин оделся попроще, всего лишь лёгкие брюки кремового цвета и белая рубашка с таким небрежным воротом, что отлично видны ключицы. Сокджин такое не одобряет, ведь он как омега понимает, что его старший сын в подобном одеянии выглядит соблазнительно для альф, поэтому он жутко переживает за него. Простому народу было запрещено пользоваться более дорогими тканями, чем хлопок. Знать носила разные цвета, яркие считались детскими и омежьими, а спокойные — подходящими для взрослых альф. Обычным людям было запрещено носить белое, но можно было надевать бледные оттенки других цветов в праздники. Чимин любил носить одежду и светлых, и ярких тонов. 

 Папа его постоянно предостерегает, чтобы не болтался, где попало, и не так часто бегал на базар, потому что кого там только нет. Но Чимина это никогда не волновало, он всегда гулял там, где хотел, и даже если его наказывали, сажали под домашний арест, он находил самые разные способы, чтобы сбежать на прогулку с друзьями, но своего отца слушался беспрекословно. 

 Сейчас же он не слушает причитания своего няни о том, что ему нужно сидеть дома и ждать отца из поездки. 

 — Стой, кому говорят! — громче рявкает седовласый мужчина. 

 Чимин цокает и останавливается исключительно из жалости к зрелому мужчине, который с младенчества воспитывает его. Бета, запыхавшись, догоняет несносного мальчишку и хватается за сердце. 

 — Ну что ещё? 

 — Твой отец сегодня возвращается из Арэма. Останься дома, — еле дышит от такой пробежки бета. — Ты же знаешь, как он злится, когда ты где-то бегаешь без его ведома. 

 Омега кусает нижнюю губу, смотрит на носки своих новых туфелек, а потом поднимает такой щенячий взгляд, который действует на всех безотказно, что бета зажмуривается изо всех сил. 

 — Минхо-хён, пожалуйста! Я всего на пару часиков, — начал канючить Чимин, надувая губки и дёргая рукав рубашки няни. 

 — Ох, я ничего не вижу и не слышу! 

 — Пожалуйста, пожалуйста! Не говори папе, что я убежал. Обещаю, я успею вернуться до приезда отца. 

Бета открывает один глаз, но как только натыкается на румяное личико своего подопечного, снова закрывает: 

 — Айщ! Что мне с тобой делать?! 

 — Ты лучший хён, — Чимин чмокает драгоценного гувернёра в щёку. 

 — Минни, пожалуйста, только успей до ужина. 

 — Обязательно! Я скоро, — напоследок кричит омега и мигом убегает за пределы усадьбы. 

 Спустя двадцать минут бега Чимин добирается до деревянного домика-магазинчика господина Хана, что торгует амулетами и различными украшениями, а также предоставляет Чимину и его друзьям возможность безопасно переодеться. 

 — Добрый день, господин Хан, — кланяется Пак и улыбается самой лучезарной улыбкой. 

 — Здравствуй, Чимин, — седовласый альфа отвлекается от перебирания разноцветных камней. 

 Омега подходит к высокому столу и с интересом разглядывает камни. 

 — Уже новые привезли? 

 — Угу, в южной части Чосона нашли древнюю скалу, там в пещерах оказалось много таких камней. Смотри, этот очень редкий. Его нигде не сыщешь. 

 — Айгу! — блондин вытаращил глаза и осторожно взял пальчиками необработанный камень фиолетового цвета. — Аджосси, он очень красивый! 

 — Когда я сделаю из него амулет, то подарю тебе на свадьбу. 

 — Какая свадьба, о чём вы, — омега засмущался, услышав такое, и его щёки неумолимо покраснели. 

 Он всегда смущался, когда речь заходила об альфах, о свадьбе. Все омеги в его окружении только и говорили о том, как это здорово принадлежать кому-то, быть как за каменной стеной. Чимин в свои восемнадцать лет был очень красивым, с каждым днём со дня первой течки он распускался словно роза и в итоге превратился в дивный цветок, что сводил с ума даже зрелых женатых альф, как только чувствовали запах спелой груши, который исходил от него. 

 В этом мире ценились только альфы и омеги, как продолжатели рода с высшими возможностями. Если альфы были сильные и отважные, то омеги умели дарить ласку и любовь, заботиться о детях. Однако, и у них было социальное неравенство, исходя из титула, материального положения семьи и древности рода. 

 Беты — низший сорт людей, они всегда были либо очень бедными, либо были слугами у альф и омег. Они не чувствуют запахи, но вполне могут заводить детей от себе подобных (у некоторых из них была матка для вынашивания ребёнка).

В Чосоне один из многочисленных законов говорит о том, что, если стало известно, что альфа или омега вступил в половую связь с бетой, то тот может лишиться титула, звания и всех привилегий от государства. Возможно, находились те, чья любовь не знала границ и рамок законов, но чаще альфы и омеги наслаждались друг другом, бет они считали недостойными такой чести. 

 Что насчёт Чимина, то ему конечно же нравились альфы, но все они не дотягивали до героев рассказов, что читал ему на ночь Сокджин. Хотелось кого-то особенного и самого единственного. Того отважного героя, что защитит в беде. Но... у Чимина была проблема... о которой родители настрого запретили говорить кому попало. 

 — Ты... не встретил ещё?.. — тихо спрашивает господин Хан, забирая камень обратно, а затем осторожно берётся за запястья омеги, обнажая светлую кожу большими пальцами, задрав рукава белой рубашки. 

 Чимин отрицательно мотает головой и опускает грустный взгляд в пол. Ком застревает в горле, но он сдерживает слёзы, которые вот-вот польются. Мужчине так жаль этого юного омегу, он с горечью рассматривает запястья с небольшими шрамами. 

 — До сих пор не могу понять, почему они на обоих запястьях, — задумчиво произносит старик. — И всё же не грусти так. Это дар небес! Ты ведь знаешь, что истинность в наше время весьма редкое явление. И если тебе уготован предначертанный, то твоя жизнь кардинально изменится, как только ты его встретишь. 

 — Мне все это говорят. А... любовь между истинными, какая она? 

 Альфа задумывается, окунаясь в далёкие воспоминания о своём покойном муже, который был его истинным: 

 — Это... когда ты взлетаешь, не чувствуешь почвы под ногами, но на земле тебя держит он. Твоё сердце скачет, как конь галопом. И кажется, будто воздуха не хватает. 

 Чимин с улыбкой убирает руки и закрывает свои запястья рукавами одежды, смахивая непрошенную слезинку. Да, всё же одну он выронил. Не смог. А как же иначе? Когда все уже обзавелись своими альфами, а Чимин всё ищет свой идеал, но так и не может найти того, от которого будут дрожать коленки. Да ещё и эти запястья... Всем известно, что в последний день первой течки на запястье омеги появляется шрам, как ознаменование существования истинного. Это считают высшим благословением Господа, так как издавна считается, что и на земле, и на небесах истинные будут вместе в вечной любви. У каждого омеги, у которого появилась такая редчайшая возможность, шрам вполне одинаковый и он всегда на одной руке. Каково же было удивление Джина, когда мыл своего омежку и увидел оба его запястья в шрамах, как от порезов. Глубокие и толстые рубцы выделялись на светлой коже Чимина, чем вызвали панику и слёзы его папы. Так нельзя. Так не должно быть! Это неправильно! Но лекари ничего не смогли сделать, только сказали: «Ждите истинного, тогда будет ясно». Отец Чимина строго-настрого запретил рассказывать малознакомым людям о таком недуге сына и тем более показывать запястья, поэтому Чимин часто носил одежду с плотными длинными рукавами. Однако, не смог утаить это от своего хорошего друга господина Хана, доброго старика с рынка, что с самого детства Чимина угощал его леденцами. 

 Чосон приближался к пику своего процветания. Его столицей был славный город Ханъян, процветающий вот уже тринадцатое поколение. Во главе этого могущественного королевства стояла сильнейшая и могущественная из всех семей — династия Чон. На протяжении многих лет Чоны правили Чосоном и прославляли его. 

 Собственно говоря, в королевстве Чосон существовал всем известный Кодекс Истинности. Это был закон, имеющий высшую силу над всеми законами, и даже король Тхэджо из великой династии Чон не мог идти против него. Так повелось ещё тысячу лет назад, когда Совет рыцарей-истинных принял его, написав закон не обычными чернилами, а кровью степных волков. Говорят, что именно от этих животных появился такой редчайший феномен у людей, как истинность. 

 Обычные люди, не приближённые к короне, не имели права читать этот кодекс. Все знали о нём, но лишь крупицы информации продавали за большие деньги и хранили в строжайшем секрете. Никто не понимал, почему Королевский Совет не даёт людям знать правду. 

 Чимин только одним глазком успел прочитать несколько строк из копии этого кодекса, что лежал в закрытом отсеке библиотеки школы, где он обучался грамоте. За это его наказали уборкой класса в течение недели. Он легко отделался, потому что он был сыном уважаемого человека знатного рода. 

 Статья 10 Кодекса Истинности, как узнал Чимин, гласит: «... взявшись за предплечья и глянув друг другу в глаза, можно понять, тот ли это истинный. Шрам убирается истинным альфой путём проведения языком по шраму у омеги, тем самым подтверждая, что альфа принимает свою омегу. На месте шрама появляется рисунок, как знак альфы, принявшего омегу. У каждого альфы этот знак свой, как правило, они уникальны и не повторяются. В противном случае шрам остаётся навсегда». 

 Сначала Чимин был очень рад, что у него есть тот, кто одарит его заботой и вниманием, возьмёт его сердечко и убережёт от всех горестей. Но видя растерянный взгляд родителей, это уже переставало казаться счастливой сказкой, в которую хотелось попасть. 

 — Когда ты встретишь своего предназначенного, то будешь самым счастливым омегой, поверь, — старик одаривает юношу улыбкой и сменяет тему разговора, чтобы не заставлять омегу грустить. 

 Спустя несколько минут в магазин вваливается друг Чимина, рыжеволосый омега Ыну, держащий в руках мешок с одеждой: 

 — Надо напрячь Фэя, чтобы приносил нам одежду. Какого лешего я таскаю такую тяжесть! 

 Пак тут же подлетел к другу и стал помогать ему затаскивать вещи в комнатку за ширмой, которую господин Хан оборудовал под склад для своих украшений. Ыну здоровается с владельцем магазина, а потом они вместе с Чимином скрываются за шторкой, начиная переодеваться. 

 Уже около трёх лет Чимин тайком от родителей бегает на базар, переодевается со своим другом в одежду подешевле, как у простых людей, надевает маску на лицо и устраивает на торговой площади уличные танцы с мечом. Ему с детства нравится танцевать, а когда отец Канхён начал учить его, как обращаться с оружием, несмотря на то, что он омега, то Пак решил совместить танцы с боевым искусством. Да, этим больше занимались омеги из дома кисен, которых считали дорогими соблазнителями бедняки на рынке, которые не могли позволить себе такую роскошь, как оказаться в объятиях хорошо обученного омеги, способного скрасить альфе вечер, а то и ночь. Они в основном обучались тому, как вести беседы в светском обществе, как найти подход к каждому, будь то альфа или омега, некоторые из кисен при желании оказывали интимные услуги. Дом кисен не считали благородным учреждением, однако, Чимина это не остановило. Он естественно не мог пойти туда и попросить, чтоб его обучили танцу с мечом, поэтому приходилось тайком подглядывать за тренировками кисен на заднем дворе, а затем в саду фамильной усадьбы оттачивать навыки.

Вскоре, Чимин и Ыну набрали популярность среди людей, которым очень нравились музыка на барабанах Ыну и танцы Пака, даже не подозревая, что эти двое из знатных семей Чосона.

***

Карета останавливается у входа на рынок, лошади перестают бить по пыльной дороге копытами и замирают, ожидая команды. 

 — Ваше высочество, это крайне опасно, — глядит из-за шторки на улицу парень в дорогом фраке с белым воротничком. — Вы ведь знаете, что народ Вас побаивается и недолюбливает. 

 — Хм, мягко сказано. Они меня ненавидят, — сквозь зубы рычит сидящий рядом молодой альфа. 

 — Ваше высочество, прошу Вас... вернёмся во дворец, пока не поздно. Если Его величество хватится Вас, то нам всем несдобровать. 

 — Не бойся, Жан, — парень хлопает камергера по плечу. — Если что, меня Чонгук прикроет. 

 — Ох... 

 Не слушая советов Жана, который был альфой, принц надевает на лицо платок с вышитыми на нём узорами, завязывая его концы на затылке, и выходит из кареты. Он давно не гулял по местам обычной людской жизни. В столицу он приехал только месяц назад, и всё никак не находилось времени, чтобы вдоволь погулять без стражи, побыть наедине со своими мыслями. 

 Жан выбегает вслед за ним и пристально смотрит по сторонам, ведь всё-таки главная его обязанность, это оберегать принца, как зеницу ока, иначе поплатится своей жизнью и жизнями всего своего рода. 

 — Ваше высочество, будьте аккуратны, прошу Вас, — в сотый раз за сегодня причитает Жан, поравнявшись с принцем. 

 — Я не такая важная особа в королевстве, как например, мой дорогой брат Чонгук. До бастарда, вроде меня, никому нет дела, — выдыхает Тэхён, завидев лавку с тканями и прямиком направляясь туда. 

 — Зачем Вы так говорите, ваше высочество? Ваш отец безмерно ценит Вас и любит. 

 — Если бы любил, не отсылал бы меня на границу с Арэмом. 

 Тэхён подходит к лавке, где омега преклонного возраста поправляет ткани ярких розовых цветов, и спрашивает почём за метр. 

 — Восемь тысяч вон. 

 — Сколько? Почему так дорого? — возмущается Тэхён сквозь платок на лице. 

 — Айщ, господин, так а что же я могу сделать?! Налоги поднялись, вот и цены подскочили. Я и так по дешёвке продаю, — уперев руки в боки, отвечает омега. 

 — В связи с чем поднялись? 

 — Говорят, казна пустеет из-за войны с севером, вот и обдирают простых смертных. Давно бы уже положили конец этим распрям, да только король Тхэджо никак не хочет мир в нашей стране. 

 — Йя, ты что такое говоришь, а? — возникает Жан. — Как ты смеешь так говорить о Его величестве, ты, пёс?! 

 Тэхён рукой останавливает пыл друга, пока этот недотёпа сам их личности не раскрыл. Тэ уводит камергера подальше, в сторону лавки со сладостями, у которой столпились дети. 

 Спустя час скитаний по рынку Тэхён видит недалеко от главной площади лавку с амулетами. Зайдя внутрь, в нос тут же попадает запах древесины, который идёт то ли от стен, то ли от пожилого альфы за прилавком. 

 — Добрый день, меня зовут господин Хан. Чем могу помочь, господа? — кланяется старик, завидев молодых людей в дорогих одеяниях. Такие носила только знать, поэтому владелец магазина сразу смекнул, что этих покупателей лучше обслужить по высшему разряду. 

 Тэхён огляделся в небольшом домике, а затем обратил внимание на поверхность стола, покрытого бархатом, на котором располагались самые разные камни, некоторые были вставлены в кольца, медальоны и браслеты. 

 — Никогда не носил амулетов, — задумчиво говорит Тэхён, не поднимая глаз. 

 — Могу помочь с выбором, — подскакивает альфа, бегло поправляя седину на висках. — Знаете, я умею читать по лицам. Если откроете своё лицо, то подберу Вам амулет, который точно убережёт Вас от всего плохого. 

 — Ха-х, думаю, амулет мало чем поможет мне, в отличие от меча. 

 — Я не говорю о физической расправе, я говорю о горе, печали... душевной боли. 

 Тэхён поднимает серые глаза на старика и видит в нём то, что альфа явно знает, о чём говорит. Его мудрость подтверждают морщинки вокруг глаз и добрая улыбка. Тэхён всегда осторожен, но чаще доверяется, обжигается, и снова доверяет. Эту черту в себе он всем сердцем ненавидит. 

 — Господин Хан, может, Вы и так найдёте необходимый амулет, — встаёт рядом Жан. — Или Вы хотите проблем? 

 — Прекрати, всё в порядке, — выставляет руку Тэхён. 

 Он смотрит на старика в упор и всё же стягивает платок вниз, показывая своё лицо. Господин Хан естественно не узнаёт наследника короля, однако, всматривается внимательнее, упираясь руками в стол. Серебристые волосы с редкими чёрными прядями отлично сочетаются с серыми глазами молодого человека. Его веки разные, что является редкостью, но это никак не портит его красоту, которую подчёркивают аккуратные губы. Он похож на волка, думает господин Хан, такая внешность должна убивать сердца омег. 

 Хан ещё с секунду вглядывается в самую бездну этих глаз и говорит: 

 — Эм... что ж, полагаю, я знаю, что Вам поможет. 

 Старик уходит за шторку и возвращается с бархатным мешочком, откуда выуживает золотую цепочку с кулоном в виде бордово-красного камня. Альфа демонстрирует на ладони амулет молодому человеку, который уже надел платок обратно на лицо. 

 — Что это за камень? 

 — Гранат, господин, — с улыбкой отвечает Хан. — Этот редкий камень обладает магическими свойствами. В древности поверья гласили, что камень гранат даёт силу и власть, здоровье и энергию. Амулет из граната будет счастливым для страстных натур. В Ваших глазах я вижу страсть, которая проявляется редко, так как отнимает у Вас много сил, я прав? А гранат сможет не только дать Вам энергию, но и Вы сами сможете делиться ею с другими. 

 Тэхён с выдохом берёт в руку цепочку, потом поднимает глаза на старика.

— Так что? Берёте?

— Сколько? 

 — Сорок пять тысяч вон. Но для Вас сделаю скидку, и продам за сорок. Идёт? 

 — Идёт, — отвечает Тэхён и кивает своему камергеру, чтобы тот отдал мешочек золотых продавцу. 

 — Кстати, у нас на площади скоро начнётся представление. Советую сходить, — говорит Хан, когда молодые люди движутся к дверям. 

 На выходе принц застегивает амулет у себя на шее и прячет его под одеждой. Быть может, в его жизни будет хоть что-то искреннее. К нему выбегает Жан и спрашивает, куда они пойдут дальше. 

 — Давай сходим на площадь. Посмотрим, что у них там такого особенного устраивают, — Тэхён смотрит на сгущающиеся тучи и понимает, что жарило так перед дождём, который вот-вот нагрянет. 

 Они приходят на площадь в тот момент, когда подросток-бета дует в рог, разнося по улице громкий звук, дабы привлечь внимание зевак, что столпились вокруг площади. 

 — Слушайте все! Перед вами сегодня выступит лучший танцор нашего времени. Встречайте! 

 В центр выходит парень в белом платье с длинной до земли юбкой, что при прокручивании напоминает блюдце; белые рукава полностью закрывают тонкие руки, а на лице у парня маска какого-то тотемного животного, что обычно надевают актёры в театрах. Но эта маска совсем не закрывала светлые волосы, которые выглядели как свежие колосья пшеницы. Этот цвет напомнил Тэхёну детство, когда они с папой частенько бегали по полю и играли в догонялки. Принц трясёт головой и пытается выкинуть болезненные воспоминания из головы, сосредотачиваясь на танце омеги. А он понял, что это омега, ведь такие наряды, подчёркивающие стройную фигуру, носят исключительно омеги. Беты чаще одеваются как альфы. 

 Юноша начинает свой танец с плавных движений, взмахи рук как взлёт птицы зачаровывают всех присутствующих, что несомненно хочется взлететь вместе с этим парнем. Движения его тела заставляли прерывисто дышать всех присутствующих альф. Парень бегает по площадке, крутясь в восхитительном танце, и неосознанно забирает всё внимание Тэхёна, что наблюдает за ним, стоя за спинами людей. Однако ему отчётливо виден каждый прыжок омеги, каждый изгиб его тела, а потом танцор берёт из рук беты катану. Острый клинок вздымается высоко ввысь, после резко «танцует» в руках омеги. Блондин орудует мечом так, словно с молоком папы впитал боевое искусство. Так держат меч только альфы в военном корпусе при дворе короля Тхэджо. Тэхён не видел ни одного омегу, который бы мог так ловко танцевать с оружием и не поранить себя. 

 Блондин поднимает руку и касается катаной своей одежды на уровне плеча и шеи так, словно надевает шёлковый шарф. Это было так грациозно, что Тэхён не заметил, как начал дышать с открытым ртом, словно ему не хватало воздуха. Барабаны всё громче звучали, были слышны улюлюканья людей и вздохи неприкрытого восхищения, но в голове принца была лишь скрипка. Та самая мелодия, которую любил играть его папа. Она такая грустная и волнующая одновременно, что дух захватывает. Сердце пускается вскачь, как только омега делает завершающее движение, в последний раз взмахивая клинком над головой. 

 И с неба тут же пошёл дождь... 

 Сильный, что все люди начали разбегаться в разные стороны, дабы не простудиться от внезапно возникшего холода. Только Тэхён остался на площадке. Он не боится холода, он боится другого — пустоты внутри себя. 

 — Ваше высочество, бежим! — кричит над ухом Жан. 

 Тэхён смаргивает наваждение и видит, как танцующий недавно омега бежит в сторону таверн, так как там большие крыши и можно спрятаться от дождя. Тэхён не думает... Он чувствует. И бежит вслед за ним. 

 Он догоняет омегу, как только они забегают под крышу дворика, откуда по дорожке можно прямиком добежать до двери, ведущую в таверну. Принц хватает за локоть блондина, который всё ещё не снял маску. 

 — Отпустите, — протестует омега, пытаясь высвободить свою руку из захвата. 

 — Стой, я... ты здорово танцевал, — Тэхён впервые не знал, что сказать. Мысли спутались в один клубок. 

 — Спасибо. Теперь отпустите? 

 Парень всё ещё хотел освободиться, дёргал рукой, но стальная хватка Тэхёна не давала сделать и шагу. 

 — Сними маску. 

 — Что? 

 — Сними маску, — повторил принц, не зная, почему ему вдруг сильно захотелось увидеть лицо этого омеги. Прорезей в картонной маске, через которые на него глядели голубые глаза, было недостаточно. 

 Он хотел большего. 

 — Да что ты себе позволяешь?! — вопит светловолосый. — Сам то тоже маску носишь. 

 — Я покажу тебе своё лицо, если ты покажешь своё. 

 — Да на черта мне нужно твоё лицо?! Отпусти! 

 Омеге удаётся вырваться. Он разворачивается на пятках и делает шаг, но его снова дёргают, но уже за рукав, отчего ткань на запястье рвётся. Парень ахает, видя, как незнакомец с платком на пол лица заворожённо смотрит на его шрам. Не надо. Не смотрите. Это интимно! 

Тэхён не моргает, разглядывая шрам на тонком запястье. Он точь-в-точь, как на груди у Тэхёна. Крест на крест. Такой же, чёрт возьми! А может... 

 — Нет! — кричит омега, как только альфа быстро обнажает свою руку и хватает чужое предплечье. 

 Глаза в глаза. Судорожный вздох. Словно зелёный свет бьёт в глаза, а тело покрывается мурашками. Омега не удерживается на ногах и падает на сухую землю. Тэхён всё ещё крепко держит его за предплечье. Он наклоняется к юноше и свободной рукой грубо снимает с него маску, откидывая её подальше. Перед ним вдруг появился безумно красивый омега. Его глаза... как звёзды в небе, сияют так ярко, что не передать словами. Розовые пухлые губы, нежные как персик, а этот носик... такой милый. На щеках румянец то ли от смущения, то ли от холода на улице. 

 — Ах, прости, — выдыхает Тэхён, осматривается по сторонам. Видит, как за пределами крыши идёт проливной дождь, нагоняя холодную сырость. Кстати, куда-то его камергер запропастился. Однако, сейчас Тэхёна заботит это милое создание, что застыло в немом ужасе. 

Они размыкают руки, альфа тут же снимает с себя дорогой пиджак тёмно-синего цвета с вышивками и заботливо накрывает им плечи омеги, усаживаясь рядом и согревая горячей кровью, что течёт в его жилах.

— Как тебя зовут? — тихо спрашивает Тэхён, смело обнимая омегу сзади. 

— Чимин, — так же тихо отвечают ему. 

 Альфа нагло склоняется к изгибу омежьей шеи и вдыхает аромат спелой груши. Такой сладкой, словно её ещё и в мёд окунули. Тэхёну кажется, что он ничего вкуснее в своей жизни не нюхал. Он слышал про истинность, он знает по рассказам старших о том, что запах своего омеги всегда кажется чем-то невероятным. Он вдруг заменяет тебе воздух, и ты дышишь только им. 

 Тэхён не верил во всё это до первого гона. В последний день этой муки, когда выворачивало все суставы и нереально хотелось трахаться, потому что узел на члене приносил жуткую боль, альфа увидел в зеркале, как на его груди на уровне сердца появляется шрам. Отец тогда сказал, что гордится им. Ведь сам Бог поцеловал его, даровав такую возможность великой любви. 

 И сейчас объект этой любви дрожит в руках Тэхёна, как кленовый лист. Он весь напряжён и смотрит в никуда. 

 — Не бойся, Чимин, я не наврежу тебе, — пытается его успокоить альфа, ещё раз вдыхая чудесный запах из всех. Он знает, что поступает грубо и невежественно. Так лапать и нюхать омегу, пусть даже такого нищего как он, судя по дешёвому наряду танцовщика, считается крайним неуважением. Но принц не может от него оторваться. 

 — А тебя как зовут? — робко спрашивает омега, чуть повернув голову к альфе. 

 — Эм... — нельзя говорить, нельзя. Если он узнает, что он Тэхён из великой династии Чон, сын короля Тхэджо, то случится катастрофа. — Ви. Меня зовут Ким Ви. 

 — Ви, — протягивает Чимин и неосознанно кусает пухлую губу, что не ускользает от взгляда альфы, который вдруг отчаянно хочет сам укусить её. Омега тянет руку к платку и своими короткими пальчиками стягивает его с лица альфы. 

 Тэхён следит за его реакцией. Он знает, что вполне неплох собой. Крепкий, с красивой мордашкой, судя по разговорам омег, с которыми он спал. Они всегда твердят, что хотят за него замуж. Но Тэхён как настоящий альфа всё ждал своего истинного. И вот он... перед ним. Сидит и дрожит в его руках. Смотрит на него своими волшебными глазами и молчит. 

 — Надеюсь, не разочаровал, — усмехается Тэхён, ведь для Чимина должно быть подарком судьбы, что его истинный не урод какой-нибудь, который беспробудно бухает и спит под кустом. Чимин отводит взгляд и не знает, что сказать. Вкусный запах лесных ягод, что исходит от этого парня, кружит голову. 

Чимин незаметно прикрывает веки и концентрируется на этом запахе. Такой сладко-кислый аромат с нотками леса не свойственен для альф. Они, в основном, пахнут чем-то резким и тяжёлым. А тут... такая лёгкость в груди, что хочется вдохнуть ещё. Кроме того, Чимину приятно быть в его руках, ощущать его объятья, словно если альфа отпустит его, тот рассыплется. 

 Оглядевшись вокруг, альфа говорит: 

 — Пойдём в таверну. Тут холодно, а там согреемся и поедим. 

 — Нет, — с ужасом в голосе вздрагивает Чимин. Знает он эти таверны, если прийти туда с альфой, то в итоге его положат на лопатки в пыльной комнате, которые снимают на час. А если встретил истинного альфу, так тем вообще крышу сносит и накидываются на омег, не заботясь об их чувствах. 

 — Тшш, тише, — снова обнимает его Тэхён. — Я тебя и пальцем не трону, обещаю. Я просто не хочу, чтобы ты простудился. Со мной тебе нечего бояться. 

 — А может, мне стоит бояться тебя. Я же тебя совсем не знаю. 

 — Вот и узнаешь. 

 Альфа поднимается на ноги и тянет омегу за руку с порванным рукавом. Когда Тэхён это делал, он не слышал голоса разума. Только зов сердца. Инстинкт, который заставил проверить, его ли истинный перед ним. И инстинкты не подвели альфу. 

 Чимин робко поднимается на ноги, придерживая пальчиками края пиджака на своих плечах, и идёт за сероволосым альфой, позабыв про свою маску. 

Они заходят в шумную таверну, где полно людей. И альф, и омег. И даже бет, которые находятся на низшей ступени социальной лестницы. К ним подбегает работник и провожает к столику подальше от шума, как просит Тэхён. Чимин послушно следует за ним, опуская взгляд в пол, стараясь не обращать внимание на похотливые взгляды альф, что учуяли в нём лакомый кусочек. Конечно, нетронутый омега с чистой душой ощущался всеми без исключения. Пак поднимает глаза на Ви и мысленно ахает, когда альфа прижимает его к себе, закрывая собой от чужих взглядов. Чимин инстинктивно схватился за рубашку парня, прося защиты. Феромоны альфы подавляли его волю, а на других действовали угрожающе. 

 Тэхён дышал полной грудью, поджав губы, чувствуя, как на его омежку поглядывают грязные оборванцы. Некоторые даже облизываются, что несомненно бесит Тэхёна. Это только его омега. И больше ничья! Пусть только сделают шаг, и он всех тут на части порвёт. Глотки перегрызёт. 

 Принц видит, как этот милый комочек жмётся к нему, совсем не контролируя себя. Конечно, когда наступает осознание истинности, бьёт по мозгам так, что всё вылетает нахрен из головы. Остаются только инстинкты. И нужно время, чтобы прийти в себя. Как Тэхён вообще догадался согреть и накормить омегу вместо того, чтобы и дальше обнюхивать его, словно изголодавшийся волк поймал зайчонка. 

 Работник таверны предлагает сесть на мягкие стулья с короткими ножками. Тэхён усаживает рядом с собой Чимина, делает заказ на двоих и не перестаёт прижимать к себе дрожащего от страха омегу. 

 — Тебя здесь никто не тронет, слышишь меня? — обращается альфа к нему, поглаживая плечи блондина. 

 — Угу, — кивает Чимин, сам себя не узнаёт. Он всегда обходил таверны стороной, но прекрасно мог за себя постоять, ведь мечом и кинжалами он владеет мастерски, что любому нападавшему глотку перережет. Но в эту самую минуту... что-то внутри кричит... не даёт стать увереннее, держит в тисках, заставляет подчиниться альфе, что обнимает его сейчас и смотрит волчьим взглядом на остальных посетителей. Кажется, будто никто, кроме этого альфы, не защитит Чимина. 

 Боже, какой абсурд! Они же только познакомились. Знают только имена друг друга и то, что они истинные. 

 — Ваш заказ, — приносят им две чашки с рисом, и одну тарелку с кимчи. А из напитков Ви, похоже, выбрал горячий чай.

Чимин ведёт носиком, а потом смотрит на альфу. Чего он ждёт? Разрешения? О боже, Чимин, да что с тобой такое?! 

 — Держи. Только осторожно, не обожгись, — говорит Ви, когда протягивает ему кружку. 

 Пак благодарно принимает горячий напиток и пьёт маленькими глотками, облизывая губы, чтобы не оставить ожогов. Краем глаза он замечает, как Ви тоже пьёт из своей кружки, а потом протягивает омеге палочки для еды. 

 Они едят молча, не говоря ни слова. Чимин витает в собственных мыслях, он не понимает, что он тут вообще делает и куда делся Ыну. Неужели ему всё равно, куда пропал его друг? Вот же предатель! Но Чимина удерживает от побега не дождь на улице, а нечто другое. То, что он сам себе пока не может объяснить. 

 — Ты красиво танцевал на площади. Кто научил тебя так искусно владеть катаной? — спрашивает Тэхён, взирая на блондина. 

 — Отец, — отвечает Чимин, встречаясь с его глазами. 

 — Кто твой отец? 

 — Он фермер. 

 Чимин почти не соврал. Правда, его отец владелец нескольких огромных ферм, рассредоточенных по всей столице. Омега не хочет раскрывать сейчас свою родословную. Ещё не ясно, что у этого Ким Ви на уме. Чимина всегда пугала неизвестность. И сейчас он в подвешенном состоянии. Шаг сделать не может и не понимает, где земля. 

 — А твои... родители? — спрашивает Пак, отправляя в рот кусочек капусты. 

 — Мой папа умер, когда я был маленьким. Отец воспитывал сам. 

 — Прости. 

 — Всё в порядке, — улыбается альфа, не акцентируя на этом внимание. — А почему ты надеваешь маску во время танца? 

 Чимин молчит, но потом отвечает: 

 — Не хочу, чтобы кто-то из знакомых моих родителей увидел меня. 

 — Они не знают, что ты здесь? 

 — Н-нет, — отвечает Пак, а потом мысленно ругает себя, ведь опасно так говорить малознакомым людям. Теперь альфа будет думать, что может делать с омегой всё, что ему вздумается, ведь родители не знают, где их искать. Чимин сегодня нарушил очень много запретов отца. 

 После острого кимчи чуть остывший чай всё же обжигает горло, зато пробирает жаром до костей, что омега вмиг согревается и уже не нуждается в чужом пиджаке, однако, в глубине души совсем не хотелось его снимать. Омеге вдруг захотелось пропитаться запахом лесных ягод, который впитала ткань. 

 В таверне шумно, мужчины с бородами, играющие в нарды за столиком у окна, поглядывают в сторону симпатичного омежки, что тут же чувствует Тэхён и одаривает их таким колким взглядом, от которого кровь стынет в жилах. Ему уже плевать, что его лицо открыто и его могут узнать, но пока никто не падает на колени с криком «ваше высочество, помилуйте!». 

 Его отрезвляют от неминуемой ярости короткие пальчики омеги, который поглаживает его руку с зажатыми в ней палочками для еды. Он и не заметил, как сильно сжал столовые приборы, пока испепелял взглядом ненавистных альф. 

 Чимин забирает у него палочки и откладывает на стол, продолжая успокаивающе поглаживать руку альфы. Тэхён смотрит на его тонкие ручки, а затем целует ту, на которой увидел желанный шрамик. Он трепетно касается губами костяшек и прикрывает на миг глаза. Для него не существует никого вокруг. Только этот восхитительный блондин. Его омега. Его истинный. Его судьба. Его любовь, которую он так отчаянно хотел встретить все эти годы. 

 — Ви, — шепчет Чимин, близко придвинувшись к нему. 

 — Я не буду сейчас этого делать. Знаю, что обряд принятия должен быть взаимным. 

 Чимин так благодарен ему за эти слова, потому что, если Ви сейчас будет давить, станет только хуже. 

 Тэхён пытается прийти в себя, но это чертовски трудно. Он продолжает целовать руку парня и задаётся вопросом, откуда такие прекрасные омеги берутся. Такой маленький, такой аккуратный, с нежными, почти детскими, ладошками, мягкими щёчками, которые так и хочется смять, покусать, расцеловать, прижаться к ним тёплыми губами, ощущая жар сладкой кожи. Хочется снова сжать нежного омегу в руках, как там, на улице, почувствовать трепет юного тела, закопаться лицом в шею и вдыхать, вдыхать, вдыхать. 

 Принц был готов к любому истинному омеге, да, в глубине души боялся, что он будет старше него и возможно страшный до невозможности, но он был готов, потому что ему было плохо и одиноко, будучи в постели с миловидным омегой, когда шрам на груди противно ныл. И это странно. Потому что шрам обычно не доставляет проблем, если только в период гона без истинного. У брата Тэхёна такое тоже происходит, ведь у того тоже есть шрам, но он не болит в обычное время. Всё у Тэхёна не так, всё необычно, всё странно, как постоянно говорит ему отец. 

 Чимин молчит, не знает, что сказать. Когда дело касается общения с альфами, у него всегда дар речи пропадает, не знает, как себя вести. Он позволяет Ви целовать его руку, и сам при этом получает удовольствие. После осознания истинности чувства стали острее. Губы альфы на коже ощущаются, как лепестки тюльпанов, что выращивает папа. Такие нежные и гладкие. 

 Резкие звуки в помещении привлекают внимание, и Чимин ёжится. Ему некомфортно здесь находиться. Он смотрит в окно и видит, что дождь уже закончился. 

 — Дождь закончился. Мы можем пойти погулять, — предлагает омега. 

 — Да, хорошо, — кивает Ви. 

 Альфа расплачивается по счёту, слава богу, у него был небольшой кошель на поясе с золотыми монетами, несмотря на то, что большая часть бюджета для удобства находится у Жана. 

 Они вышли из таверны и в нос ударил свежий влажный воздух. Чимин хотел вернуть пиджак его владельцу, но Тэхён сказал, что на улице всё ещё сыро, поэтому сказал, чтобы омега не снимал его. 

 Из-за туч снова показались лучи солнца, и люди начали выходить из своих домов и прилавков. На улицах вновь стало оживлённо. 

 Истинные гуляли без цели, идя по главной дороге. Но вдруг Тэхён заметил бегущего к ним Жана. 

 — Ваше... — увидев указательный палец принца на губах, он остановился. — Эм... ваше благородие, — поправил он себя, стараясь не выдать секретов. Он посмотрел на Чимина и по одежде узнал в нём того танцора с площади. — Я Вас везде ищу. Думал, Вы побежите к карете вслед за мной. Божечки, я уж подумал, что с Вами что-то случилось.

— Всё хорошо, Жан, — Тэхён указал на стоящего рядом омегу. — Познакомься, это Чимин. Чимин, это мой... помощник Жан. 

Чимин и Жан поклонились друг другу в знак уважения. Альфа оценил взглядом скромно стоящего омегу, усмехаясь, ведь на сцене часом ранее этот омега был более раскрепощённым. 

 — Видел Ваш танец на площади. Мне очень понравилось. 

 — Спасибо, — одаривает Чимин его улыбкой. 

 — Мы ещё погуляем, — говорит Тэхён, берёт омегу за руку и ведёт дальше. 

 Жан уступает им дорогу, отскакивая назад. И идёт теперь за ними в нескольких метрах позади. 

 Спустя некоторое время Чимин чуть расправил плечи и стал уже свободнее разговаривать с альфой. Они гуляли по базару, Чимин, узнав о том, что Ви только недавно приехал в столицу, тут же начал ему рассказывать об интересных местах, которые можно посетить. Омега со своими друзьями много районов уже успел оббегать, поэтому с энтузиазмом рассказывал о небольшом озере в лесу неподалёку, о старом брошенном доме, в котором водится нечисть по рассказам мальчишек. 

 Тэхён мало что рассказывал о себе, предпочитая и дальше скрывать своё происхождение. 

 — Подскажите пожалуйста, сколько времени? — спрашивает Чимин у торговца выпечки, когда уже стало смеркаться. 

 — Половина восьмого часа. 

 — Сколько?! — поражённо выдыхает омега. Он совсем забыл про время, его ведь ждут к ужину. Папа будет ругаться, а Минхо достанется, будь здоров. Чимин быстро снимает с себя пиджак и отдаёт Ви. — Мне пора бежать, отец хватится, будет плохо. 

 Блондин хватается за длинный подол белого, уже немного запыленного платья и убегает с рынка. Если он опоздает, то его запрут на неделю в комнате, а это для Чимина хуже смерти. 

 — Стой, — кричит ему вслед Ви, пытаясь догнать. 

 Вскоре они останавливаются около огромного участка усадьбы. Тэхён поражённо выдыхает: 

 — Ты здесь живёшь? 

 — Да... — замешкался юноша. — Мой отец работает на хозяина усадьбы, мы живём всей семьей у них в домике для прислуги, — Чимин и сам не до конца понимает, зачем врёт своему истинному. — Мне пора. 

 Но убежать ему не даёт альфа, прижавший его к себе спиной. Его сильные руки обвили тело омеги, а нос коснулся чувствительной кожи за ухом. Тэхён вдыхает запах груши и теряется в пространстве, прикрывая глаза. 

 — Я так ждал тебя, — горячий шепот опаляет шею, а руки так крепко держат. Тэхён боится расставания, он вдруг осознаёт, что очень боится потерять своего истинного, больше не увидеть этого сказочного и такого лучезарного омежку. 

 — Ви, мне нужно идти, — еле дышит блондин, чувствуя, как ноги подкашиваются. 

 — Скажи ещё раз. 

 — Ви... 

 — Да, — выдыхает Тэхён и чувствует, как собственный член наливается кровью. Он и не знал, что истинный такую бурю эмоций может в нём вызвать. Так хочется прижаться пахом и потереться об эти сочные бёдра, но он сдерживает себя, чтобы не напугать бедного омежку. — Я приеду снова. Давай встретимся через три дня, в полдень на той же площади? 

 — Х-хорошо, — быстро закивал Чимин. — И спасибо, что не воспользовался. 

 — Я не такой, как другие альфы, — Тэхён тут же отодвинул свой таз подальше в подтверждение своих слов. Хотя рядом с этим омегой трудно сдерживаться. 

Чимин нехотя высвобождается из тёплых объятий, дарит на прощание нежную улыбку и скрывается за воротами.

***

Омега успел на семейный ужин. Минхо-хён хватался за голову и быстро натирал Чимина влажными тряпочками, чтобы хоть как-то сбить с него запах лесной ягоды, который был смешан с альфьими феромонами. Бета не мог чувствовать запах, но Чимин ему рассказал и решил предусмотрительно помыться, чтобы остальные члены семьи не учуяли. Чимин сказал няне по секрету о том, что встретил своего истинного, и взял с беты слово, что тот никому не проболтается. Благодаря гувернёру омега смог быстро переодеться в нормальную чистую одежду, привести свои волосы в порядок и выйти ко всем в столовую как ни в чём не бывало. 

 Канхён был рад снова вернуться к своей семье, рассказывал, что он видел в соседнем королевстве Арэме. Там уклад жизни почти такой же как в Чосоне, однако, их король не намерен соединить страны, ибо свой трон уж точно не отдаст королю Тхэджо. Отношения глав двух государств напряжённые, на границе то и дело вспыхивают восстания. Но открытой войны, слава богам, нет. Чосон и так много теряет, пока пытается утвердить свою власть на севере, где дикие племена совсем не желают отдавать свои земли для построения государственности. Поговаривают, там живут настоящие варвары, не щадят своих омег для продолжения рода, устраивают постоянные бунты и не пресекают воровство. Одним словом, дикари. 

 Чимин внимательно слушает рассказы отца, но иногда всё же проваливается в сладкие мысли о Ви. Всё так внезапно произошло с этой истинностью. Чимин боялся, что этот день никогда не настанет. 

 У Чимина был младший брат Джихён, который тоже был омегой, но ещё пока мал для замужества, лишь испытал течку два раза. У него не оказалось заветного шрама, поэтому его течки проходили вполне терпимо. А вот у Чимина... Джихён всегда помогал старшему в эти непростые дни. Каждая течка омеги без истинного, который у него должен быть, проходила так, словно все боялись, а доживёт ли он до утра. Головокружение, зуд между половинок, откуда из розовой дырочки текла смазка в огромном количестве, сильный жар в теле, крики боли и отчаяния заставляли Сокджина страдать и лить слёзы днями напролёт, не имея сил помочь своему сыночку, хоть как-то облегчить его муки. Спасали и немного приглушали боль лишь отвары лекарей из листьев редких растений, которые растут только в лесу. Каждый раз для Чимина как последний, но теперь... 

 — Ты проведёшь следующую течку со своим истинным, — улыбается Джихён, лежа на животе в своей кровати. 

 — Тише, мелкий! Родителей разбудишь, — шикает на него Чимин, укрываясь одеялом в своей постели. — Зря я тебе всё рассказал. 

 — И ничего не зря. Мы договорились, что у нас нет секретов друг от друга.

Они спят в одной большой комнате. Им давно так удобно. Братья заботятся друг о друге, поэтому родители не стали их расселять по разным спальням, которых в усадьбе было около десятка. 

 — Я ведь его ещё совсем не знаю, — прикладывает омега пальчик к губам и задумчиво глядит в потолок. 

 — Да главное, что твой истинный красивый и молодой, как ты говоришь. Он тебя полюбит, потом вы поженитесь, будете жить в одном доме и нарожаете кучу детишек. Это так здорово, хён! 

 — В каком доме? Я даже не знаю, где он живёт. Кто его отец, чем Ви сам занимается. Он только сказал, что ему двадцать два года. Ещё я видел только дорогую одежду на нём и всё. А я вот как нищенка был одет. 

 — А я тебе говорил, хватит бегать на свои эти танцы. Теперь он подумает, что ты какой-то оборванец. 

 — Я позже ему расскажу, — Чимин бурчит себе под нос, надувая губки. — Он сказал, что приедет снова через три дня. Прикроешь меня перед папой? — омега поворачивается к своему братцу. 

 — Конечно, Минни-хён. Ты же знаешь, я для тебя всё-всё сделаю. 

 — Спасибо. Ладно, давай спать, спокойной ночи. 

 — Спокойной ночи. 

Джихён гасит свечу на столике, но Чимин ещё долго не может уснуть, вспоминая крепкие объятия Ви и его дыхание на своей шее.