Души

Этот пригород провонял табаком и алкоголем насквозь. Днём здесь всё было совершенно обычным. Суета, пробки, забитый общественный транспорт, полные кофейни. Ночью же город преображался: на полупустых дорогах стояли продажные девушки, нередко можно было услышать выстрелы, где-то даже зарождалась новая жизнь, свободных мест не было уже в дешёвых барах.

Сейчас же вечерело. Первые сумерки спустились на это гадкое место, плавно укутывая его в свои объятья. Джессика, войдя в старенькую квартирку, поморщилось: снова несло перегаром. С каждой такой отцовской встречей она всё меньше удивлялась тому факту, что мать бросила их, пусть и оставалась обиженной на женщину.

Джесс хотела лишь одного: как можно скорее выбраться из этой дыры. Ей надоело все выходные драить полы и убирать, чтобы квартира была больше похоже на жильё, чем на дешёвый притон. Только стремление к лучшему поддерживало её все те последние годы, в которые девушка сделала акцент на учёбу. Она не считала вариантом надеяться на удачное замужество, поэтому вариант получить стипендию для неё был главной целью.

Внешне Джессика не была супермоделью, но и страшной её назвать было сложно. Она была самой обычной девушкой для своих семнадцати лет не только внешне, но и в манерах. Густые русые волосы, едва касающиеся плеч. Большие серо-зелёные глаза, тонкие тёмные брови. Стройная фигура, небольшая грудь, рост выше среднего. Гардероб был заполнен старыми джинсами, большая часть обуви – того же возраста кеды и кроссовки.

Денег всегда не хватало. Отец девушки зарабатывал копейки, которые сразу же пропивал. Сама она по мере свободного времени рисовала на заказ. Денег с натяжкой хватало на еду и предметы первой необходимости. Иногда на горизонте появлялась мать, подкидывая какие-либо копейки или одежду, которую сама она носить не собиралась. Естественно, Джессике места в её жизни не было.

Девушка, переодевшись, прилегла отдохнуть. Еда только она закрыла глаза, как уснула. Разбудил же её какой-то грохот.

Джесс встала с кровати, подтянулась, пошла к отцовской комнате. Отца там не было, а вместо освещения был только старенький компьютер. Девушка подошла к нему, присела. И усмехнулась.

– Серьёзно? – с трудом не засмеялась она, взглянув на запрос в поисковике и открытые вкладки. – Ты уже за бутылку душу хочешь продать?

Вновь что-то упало и разбилось. Испугавшись, девушка подскочила на ноги. Грохот доносился явно с кухни, куда она и направилась. Непонятно было, что снова мог учудить отец и в какую сумму его буйство могло обойтись. Если это были окна, то проще было сразу повеситься: на новые деньги Джессика не смогла бы найти. Всё было проще, если он поранился сам или разбил бутылку со своим пойлом. Девушке неприятно было признавать, что такому исходу она бы была рада.

Однако, зайдя на кухню, Джессика удивилась. Напротив её отца стоял приличного вида молодой человек. Высокий, темноволосый, в идеально начищенных туфлях и чёрном костюме. На собутыльника он явно не был похож. Быть может, сосед? Тоже пришёл на грохот. Логично. Но в двери-то никто не звонил.

– Что здесь происходит? – девушка встала в дверном проёме и смотрела то на отца, то на незнакомца.

– Оформляем договор купли-продажи, – брюнет посмотрел на Джесс и хитро улыбнулся, после чего перевёл взгляд на мужчину. – Здесь не должно было быть посторонних.

– Не будем же мы отменять сделку из-за такой мелочи? Что мы как дети малые.

Джессика ничего не понимала. Она захотела подойти ближе, но резко остановилась. Рука отца была перевязана полотенцем. Её полотенцем, любимым детским полотенцем. Этой самой рукой он хотел, как бы по-дружески, дотронуться до плеча незнакомца, но тот увернулся.

– Не будем, – подтвердил брюнет. – Мы лишь изменим условия.

– Но мне больше нечего дать, – мужчина опешил.

– Как это так, – улыбка незнакомца приобрела зловещий окрас. Он вновь посмотрел на Джессику. – У тебя есть она.

Каждый шаг брюнета отдавался звонким эхом у девушки в голове. Парализованная собственным страхом, она замерла на месте. Чем ближе был незнакомец, тем жутче он казался. В руках он держал бумагу, весь текст на которой был написан чем-то красным. Джессике не сложно было провести параллель между листом и отцовским порезом.

– Твоя душа стоит ровным счётом ничего, а вот она... – брюнет, стоя рядом с девушкой, вдохнул её запах. – Она мне подходит. И пока ещё она принадлежит тебе.

Мужчина, дослушав брюнета, будто потерял на какое-то время связь с внешним миром. Он что-то пытался обдумать, но воспалённый от недостатка алкоголя мозг всё сделал сам:

– Пусть так, – заключил он. – Забирай.

– Обе души.

– Пускай. Плевать.

Брюнет довольно усмехнулся. Он подбросил контракт, заключённый с мужчиной, после чего клочок бумаги сразу же воспламенился и за считанные секунды сгорел, не оставив после себя абсолютно ничего.

– Согласно нашей договорённости, отныне и последующий двадцать один год ты можешь жить во своё удовольствие, а потребность в заработке средств не будет тебя казаться, – молодой человек посмотрел на отца Джессики, после чего перевёл взгляд на неё саму. – А тебя я найду завтра. Запомни, можешь даже записать: твоя душа благодаря твоему жалкому родителю теперь, по человеческим меркам, в вечном рабстве.

Девушка так и стояла на месте, пытаясь даже не вздрогнуть. Ситуация казалась ей настолько абсурдной, что приходила в голову одна лишь мысль: это всё сон. Как только незнакомец направился к выходу, она обернулась и спросила:

– И кто ты? Дьявол?

– Хуже. Я его сын.