47. Наконец-то
Дожить до той поры, когда исчезнет тревога и страх! Увидеть, как поднялась и рассеялась туча над головой – та самая туча, лежавшая на сердце, из-за которой возможность счастья обратилась было в воспоминание! Это одно из немногих чувств, известных всем без исключения.
Ричард Адамс. Обитатели холмов (Перевод Т. Чернышевой)
Гиневер с Витой и несколько ниссе сидели за завтраком, как вдруг в дверях появился Гильберт Серохвост. Усы у него дрожали, чего за сдержанной крысой, вообще-то, не водилось. У Гиневер перехватило дыхание. Задачей Гильберта было следить за передатчиком.
– Оно у них! Перо!
Вита пролила кофе на бутерброд с джемом, а Гиневер вскочила так резко, что ниссе попадали со стульев.
– Но… Гильберт! Остался всего один день! А им только лететь…
– Гиневер Визенгрунд! – резко оборвал ее Серохвост. – Дослушай сообщение до конца! Перо прибудет драконьей почтой!
Гиневер и Вита удивленно переглянулись.
– Драконьей почтой? Но Лунг ведь…
– Гиневер! – воскликнула Вита. – Что же ты стоишь! Беги скажи Анемосу!
И правда.
Гиневер пулей вылетела из дома, опрокинув грибовников, толкавших ей навстречу тележку сена, и осмотрелась. Пегаса нигде не было видно. Только бы он не улетел с тучеворонами патрулировать границу! Она побежала к фьорду. Никого. Но тут летучая свинка рассказала ей, что видела Анемоса у заброшенной пещеры Зубцеборода.
Пегас стоял там, где любил отдыхать старый дракон.
Пол пещеры в этом месте до сих пор был теплым, как будто камень нагрело солнце. Заслышав шаги, Анемос обернулся. Гиневер так запыхалась от бега, что не могла произнести ни слова. Но в этом не было необходимости. Анемос прочел радостную весть по ее лицу.
На мгновение он замер, не сводя с Гиневер глаз. А потом подошел и прижался лбом к ее плечу.
– Садись, дочь людей! – Он вынес ее из пещеры, на ходу расправляя крылья.
Они полетели над лесом и лугами, и Гиневер чувствовала, как бьется сердце пегаса.
Добрые вести уже разнеслись по Мимамейдру. Перед стойлом собралась толпа сказочных существ, но тучевороны никого не пропускали внутрь.
Гусыни, сидевшие на гнезде, разумеется, тоже были в курсе. Они так возбужденно гоготали, что даже забыли возмутиться, когда Гиневер сунула руку им под перья. Она осторожно вытянула первое попавшееся яйцо. Уранос лежал в нем, свернувшись в клубок из ног и крыльев.
– Все будет хорошо, – прошептала Гиневер и поцеловала скорлупу в том месте, где несчастный жеребенок прижимался носом к тесной скорлупе. – Все будет хорошо. Скоро вы все будете меня катать и летать наперегонки со своим папой!
Она осторожно положила яйцо обратно. Анемос встал рядом с ней. Гиневер обняла гусынь – хотя они не любили этих дурацких человеческих излияний – и улыбнулась Анемосу:
– Вот видишь! Мой отец всегда выполняет свои обещания!