По следам экзорциста

Чёрная пленка охватила комнатный цветок полностью: его листья, стебли и корни, все они оказались под липким слоем смолы.

— Он жив? — Девушка схватила со стола горшок и принялась рассматривать растение. — Он полностью функционирует! — Она бросилась к двери и, спустившись по лестнице, попала в большой зал, где у окна стоял высокий мужчина с длинной светлой бородой. В руках у него был посох с ярким, жёлтым камнем имеющим неровные края. Длинная мантия мужчины шаркнула по полу, и он обернулся на голос девушки.

— Я говорила, что это можно использовать во благо!

— Готика, я запретил тебе развивать эту порченную форму магии! — Он стукнул по полу посохом, и раздался стеклянный звон.

— Этот цветок жив! Под этим слоем...

— Как это повлияет на разум живого существа? — Гелиодор прервал девушку. — Если я ещё раз увижу это, то выгоню тебя отсюда!

Для Гелиодора существовала лишь магия света, магия солнечной энергии, ничего другого он не признавал. Готика же развернула магию света в обратную сторону, на сто восемьдесят градусов. Яркий, неуловимый луч, вмиг стал склизкой, холодной, чёрной жидкостью. Готика как никто другой понимала законы мироздания, всё живое в его естестве и катаклизмы природы. Преображая жизненную энергию других существ в материю, она создала гнилую магию. Которая итоге стала скверной.

— Гелиодор, помоги мне! — Она упала на колени, которые точно покраснели от удара об стеклянный пол. Она вытянула свои почерневшие руки, покрытые чёрной плёнкой, от которой исходило небольшое фиолетовое свечение.

— Я предупреждал тебя.

— Я больше не буду! Только убери это! — Готика опустила голову к полу.

— Ты была одной из моих лучших учеников, но, нарушив мой запрет, подвергаешься изгнанию!

В один момент она оказалась на улице. В голове звучали слова Гелиодора, эхом бив по ушам. Холодные капли дождя заставляли кожу покрываться мурашками, взгляд помутнел, а солнце неумолимо уходило вниз за горизонт.

За пять лет скверна охватила мир и пропитала всё ненавистью Готики. От неё было не спастись, она поглощала всё живое, уничтожая его разум. Ведьма, танцующая на воде, поднимала волны, что разносили вместе с морской водой скверну повсюду. Выйдя в море можно найти замок, вокруг которого вьются грозы, сверкают молнии, освещая стены чёрного, блестящего замка. Любого, кто окажется слишком близко к нему, поглотят волны.

— Это новая форма жизни! — Готика нависла над волнами, и лишь босые ноги касались воды. — Еда и вода теперь без надобности! Чего же вы так боитесь?!

— Ты безумна, Готика! — Гелиодор взмахнул своим посохом.

— Ты не знаешь того, что теперь знаю я! — Голос девушки разносился вместе с грозами. — Мне доступны знания сердца мироздания! Я смогу преобразить этот мир!

Маг Гелиодор в будущем становится для людей божеством. Были ли шансы у Готики против многолетнего опыта этого старика? Гелиодор заковал ведьму в двадцать серебряных цепей и запер в медный гроб под золотой печатью. Готика ощутила, как её тело сдавило металлическими верёвками, а после глухой удар спины о твёрдую поверхность. Крышка гроба с грохотом захлопнулась, и он плюхнулся в воду, скрывшись под волнами шторма.

Кианит вышел на балкон и внимательно всматривался в образ девушки с цепями в нескольких метрах над морем.

— Оникс, что там? — Император не мог разобраться во всём этом смешении энергий.

— Ведьма Готика! — Оникс чувствовал, как внутри всё переворачивается. Бледная кожа, длинные чёрные волосы, развивающиеся на ветру и такие же чёрные ресницы, что скрывали под собой тёмную радужку глаз: всё это внушало одновременно ужас и странное волнение.

— Она не может вырваться из цепей. — Кианит закрыл глаза и сделал вдох. — Её разум пуст.

— Как это возможно?! Если она призовёт скверну...

Оникс прервался, как только Готика подняла руку к небу. Множество золотистых цепей императора обхватили её тело поверх цепей Гелиодора, и она ударилась об воду, скрывшись в ней. Кианит стоял неподвижно, лишь выставил перед собой руку. На поверхности моря вода стала закручиваться в воронку, вскоре до неба поднялись множество таких же воронок. Готика управляет водами этого мира. Над дворцом и всей столицей навис жёлтый, прозрачный купол с переливающимися линиями, что издавали треск.

— Оникс, ты должен сдержать воду. — Кианит прошёлся рукой по перилам. — Не дай ей выйти из моря.

На шее Оникса звякнула золотая цепь, которая в ту же секунду лопнула. Он, распахнув глаза, глянул на Кианита. На лице императора не было ни единой эмоции снаружи, но то, что было внутри, понять уже не представлялось возможным. По воле Оникса все воронки резко стянулись друг к другу и продолжали раскручиваться, но не двигались с места.

Весь этот шум не доносился до сознания Вайна. Белые песчинки подпрыгивали от ветра и сливались обратно с песком. В небе безмятежно переливалось северное сияние, где отчётливо выделялся зелёный цвет. Готика молча смотрела на Вайна и улыбалась.

— Ты всё ещё не оставила эту затею? — Вайн стоял в полуобороте к ней.

— Я не хочу умирать, Вайн. — Она продолжала улыбаться. — Пусть моё сознание будет жить хотя бы в твоём теле.

— Как эгоистично... — Вайн усмехнулся.

— Однако, я не могу слиться с твоим сознанием. — Готика подняла голову лицом к небу. — И в своё тело вернуться не могу. — Она снова посмотрела на Вайна. — Я в ловушке.

— Я не позволю тебе здесь остаться!

— Ты ведь управляешь проклятиями? Живёшь с ними бок о бок, как и я со скверной. — Готика сделала шаг вперёд. — Мы похожи. Наше мышление отличное от других людей и мы можем управлять тем, чего простой человек опасается, как огня.

— У меня был выбор: умереть или жить так... — Вайн поднял правую руку и снял с неё перчатку, отбросив её на песок.

— У людей всегда есть выбор. — Готика опустила взгляд на почерневшую руку и выставила свои ладони вперёд, вмиг кожа на них покрылась чёрной, блестящей плёнкой от середины локтя до самых кончиков пальцев. — Как я и сказала: мы похожи.

— Только поэтому ты думаешь, что наши сознания совместимы?! — Вайн от чего рассмеялся. — Я не сдамся! Я не собираюсь снова отдавать кому-то своё сознание!

— У тебя есть ради кого жить... — Готика опустила голову. — Получается, всё бессмысленно для меня? — Вдруг она перешла на шёпот. — Вайн, прошу... — Она с улыбкой посмотрела на него. — Убей меня.

Эта улыбка заставила сердце остановиться, а выражение лица ведьмы вызывало лишь жалость: покрасневшие глаза, из которых вот-вот польются слёзы.

— Что? — Тихо произнёс он.

— По-другому мне не выбраться.

— Я не могу!

— Можешь, ведь я сама прошу об этом. — Она протянула ему руку. — Не волнуйся, я ничего не почувствую.

Вайн недоверчиво посмотрел на девушку, подняв одну бровь.

— Я клянусь, что уйду из твоего сознания. — Готика продолжала держать руку навесу. — Если ведьма дала клятву, то никогда не сможет нарушить её. Таков один из законов мироздания.

Вайн неуверенно протянул ей свою ладонь, а затем резко схватил руку Готики, будто провёл пальцами над огнём.

— Сейчас мы очистим твоё сознание, и всё, не принадлежащее ему, вернётся на своё место. — Готика закрыла глаза. — Ты тоже закрой.

Вайн зажмурился и почувствовал тепло, что растекалось по всему телу, но этот жар тут же охлаждал порывистый ветер. Чёрные пятна на песке стали стягиваться к ногам Готики, охватывая её ступни. По небу начали расползаться чёрные нити, создавая паутинку. Вайн не открывал глаза, но чувствовал сильную тревогу, что шла не изнутри, а будто бы переходила от другого человека.

— Вайн. — Услышав своё имя он тут же открыл глаза и увидел лицо Готики, с которого пропала улыбка, а по щекам бежали слёзы.

— Я боюсь. — Тихо прошептала она и закрыла рот ладонью, держа второй руку парня.

— Готика... — Вайн не понимал, что должен делать. Девушка постепенно окутывалась плёнкой скверны, которая, дойдя до руки Вайна, остановилась. Он тут же отпустил Готику.

— Гелиодор, мне так жаль. — Она подняла лицо к небу, как только скверна дошла до её шеи. Вдруг она, словно чёрная капля, ударилась об песок, оставив после себя лишь переливающуюся фиолетовым цветом лужу. Ветер мгновенно стих. Нити с неба посыпались чёрным пеплом, будто пошёл снег. Сознание Готики полностью стёрлось, отвергаясь реальным миром и сознанием Вайна одновременно.

Лиор и Фрея одномоментно открыли глаза и посмотрели на Вайна, что лежал на полу. Фрея нависла нид ним и заметила, как содрогнулись его ресницы, а уже через несколько секунд из под век выглянули бледно-розовые шарики. Он несколько раз поморгал и сфокусировал свой взгляд на девушке.

— Вайн? — Её голос эхом отражался в мыслях, а сам образ был мутным. — Вайн!

На улице раздался грохот цепей и звук разбивавшейся воды. Лиор выглянул в окно, но увидел лишь, как успокаивались волны, а золотистый купол над замком растворился и медленно осыпался пылью.

— Вайн. — Лиор тоже опустился рядом с Фреей. — Как ты? Помнишь что-нибудь? — Атра помахал перед его лицом ладонью, но тот молча наблюдал за его движениями, а после приоткрыл рот.

— Можно мне воды? — Губы парня выглядели сухими, а голос был очень тихим.

— Обезвоживание из-за рвоты. — Лиор посмотрел на Фрею, и та бросилась к столу, на котором стоял кувшин с водой.

Несколько минут Вайн молча сидел на кровати и смотрел в одну точку, его взгляд ни на чём не концентрировался. Его трясло от холода, поэтому Фрея накинула ему на плечи сразу два одеяла, а в руки всучила чашку уже с тёплой водой. Но боялась давать кипяток. Он начал приходить в себя только через час.

— Фрея, кажется мне уже лучше.

Прямо у неё на глазах взгляд Вайна стал осознанным и живым. Он уронил стакан, пролив на себя остатки содержимого. Девушка бросилась к Вайну, но вода уже давно остыла. Хорошо, что она не дела ему кипяток. Фрея осознала это лишь спустя пару мгновений и выдохнула.