Что, если бы все получили сверх способности?(часть 88). Ремейк
Яркая вспышка — и Иван оказывается на коленях уже не на арене, а в своей клетке высоко в небе. Металл под ним холодный, звенящий. Закрытое пространство. Эхо собственного дыхания.
Он не поднимает голову. Он не вытирает слёзы.
Он просто сидит. Руки дрожат. Взгляд в пол.
Не пытается сказать ни слова.
Сбоку — лёгкое щёлканье.
Справа и слева проявляются две другие клетки.
Тринити.
Фиолетовые глаза, огромные, покрасневшие, чёрная тушь расплылась. Она тянется к прутьям так резко, что пальцы белеют.
Майкл.
Без эмоций. Но глаза — напряжённые, алые, почти светящиеся.
Он смотрит на Ивана.
Сущность разносится над всем небом — спокойная, бесчеловечная:
"Следующий бой. Последний раунд третьей фазы. Тринити Бейлз против Майкла Питерсона. Начнётся через тридцать минут."
Перед клетками проступает дорога — словно из света. Энергетическая мостовая соединяет камеры плавными переходами.
Сущность продолжает:
"В перерыве участники могут перемещаться между камерами, чтобы поговорить. При желании оба собеседника могут перейти в город, стоит лишь подумать об этом."
Дорога исчезает — остаётся только мост.
Повисает тишина.
Тринити и Майкл почти одновременно бросают взгляд друг на друга.
У неё — холодная злость, обида, напряжение во всём теле.
У него — сдержанная ярость, разгорающаяся под поверхностью.
И оба думают одно и то же:
«Я разорву тебя.»
Но ни один не двигается. Оба ждут другого.
А вот Иван...
Он не смотрит ни на них, ни на дорогу.
Он просто сидит на полу, спина согнута, плечи дрожат. Пальцы сжимаются в кулаки. Губы дрожат.
Он молча роняет голову вперёд, прижимая лоб к своим коленям.
Он пустой.
Тринити же прижимает ладонь к прутьям.
Пальцы дрожат.
Она смотрит вниз, на Ивана. И всё, что она чувствовала до этого — всплывает снова.
Её ярость. Её страх. Её паника перед началом фазы. Её ошибки.
И— чувство, которое она ненавидит сильнее всего: ВИНА.
«Я потеряла Ники... даже не знаю, жив ли он... Я заперла его в подвале... я ранила его, когда он нуждался во мне... Он считал меня лучшей подругой... а я?..»
Она сжимает зубы так сильно, что скрип слышен.
Её первые слёзы падают на пол клетки.
«Он говорил, что не держит обид... Но правда ли?»
Она не знает.
А потом — мысли об Аароне. Чёртова путаница в чувствах. Неловкость. Страх казаться глупой. Сожаление за каждую ошибку.
Но сейчас её взгляд снова упирается в Ивана.
В его опущенную голову.
В его дрожащие плечи.
И злость на Майкла, что она копила, вдруг становится ледяной.
«Он выбил Ники. Он ранил Аарона. И... теперь он заставил Ивана пройти через это.»
Она сжимает кулаки.
"Я..."она шепчет еле слышно.
"...я покончу с ним."
Её глаза горят фиолетовым холодным пламенем.
Майкл в этот момент стоит, опираясь рукой о прутья.
Он не двигается.
Он не моргает.
Но его мышцы напряжены.
Он смотрит на Ивана.
И впервые за долгое время... его глаза дрожат.
Иван плачет.
Он слышал это. Каждый вздох. Каждый надломленный звук.
И это... ломает его.
Он стискивает зубы, пытаясь выровнять дыхание.
Смотрит на землю.
Он ненавидел бой. Ненавидел сущность. Ненавидел себя — теперь это очевидно.
Но он знает:
Тринити сейчас мечтает снести ему голову.
И он отвечает ей таким же взглядом.
Ему больно. Не физически.
Внутри.
Иван поднимает взгляд. На секунду.
Его глаза — красные, пустые, стеклянные.
Он смотрит на дорогу перед собой.
Потом на Тринити.
Потом на Майкла.
И снова опускает голову.
Он не хочет говорить.
Он не хочет идти.
Он хочет только одного:
... чтобы Делрой снова был рядом.
И сейчас — он не знает, сможет ли он пережить следующий бой.
Сможет ли он... ещё раз потерять кого-то.
Он сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу.
Он делает вдох.
Но не говорит ни слова.
"... я хочу чтобы это закончилось."-бормочет он, непонятно кому.
Может он ожидал, что сущность соизволит исполнить желание уже сейчас? Либо это было простым словом на воздух? Сам Иван не знал.
Но он знал одно... он устал. Он не хочет продолжать. Он насладился только одним боем в этом турнире, против Абананте. Но бои против Мёрто и Делроя, двух самых близких для него людей, оставили сильные шрамы.
Он самолично вывел их...
Тут он услышал знакомый звук. Вспышка. Прямо из камеры Тринити.
Он без всякого сомнения понял, что произошло.
Ему нужно последовать за ней...
Мир мигнул — и Иван оказался на мостовой.
Тёплый воздух. Тишина. Звук далёкого моря. Солнце, будто слишком спокойное для того, что творится наверху.
Рядом стояла Тринити — всё такая же растрёпанная после боя, с размазанным макияжем, но собранная, вдохнувшая так глубоко, будто заставляет себя не плакать.
Она даже не оборачивается — сразу шагает вперёд, к пустой площади между домами.
Иван автоматически следует за ней.
Удобно... когда чтобы идти за человеком, нужно только подумать.
Но вот он ступает на мостовую, и ноги подкашиваются. Он спотыкается, едва удерживаясь.
Тринити мгновенно поворачивается.
"Эй. Эй, Иван..."-мягко, почти шёпотом.
"Идём."
Он не отвечает.
Он только сжимает зубы и едва заметно качает головой — мол, продолжай.
Они доходят до центра этой странной, пустой городской площади.
Ни души — ни людей, ни машин, ни звука.
Тринити разворачивается и, не успев ничего сказать, видит, как Иван закрывает лицо рукой.
Его плечи вздрагивают так сильно, будто ему холодно... или будто его снова прорвало.
Он вжимает ладонь в глаза, будто пытается удержать слёзы там, где они есть.
Но — не получается.
Он тихо, сорванно, хрипло всхлипывает:
"О... он... в этой... красной... штуке..."-слова выходят рваными.
"И я... я не могу... я ничего не могу сделать..."
Он садится. Просто падает на каменную мостовую, теряя опору.
Тринити приседает перед ним, почти сразу кладёт руки ему на плечи.
"Иван..."-голос её тихий, хрипловатый.
"Посмотри на меня."
Он поднимает голову. Глаза красные, опухшие, словно у малыша, который потерял всё.
И это... ломает её.
Она присаживается рядом, обхватывает его плечи, притягивая ближе — не как сестра, не как мама, не как лидер... как человек, который понимает боль друга.
Иван не сопротивляется.
Он просто падает на неё, как будто всё это время держался только за мысль, что кто-то рядом.
"Иван..."-она тихо гладит его по спине.
"Я знаю. Я знаю, что больно. Я знаю... как ты его любишь. И знаю, что это... всё случилось слишком быстро."
Иван вжимается в её плечо сильнее.
"Я... я должен был... я мог... если бы я..."-он захлёбывается.
"Я должен был быть сильнее..."
"Стоп."-Тринити мягко, но твёрдо берёт его за подбородок, заставляя поднять взгляд.
"Ты был сильнее. Ты стоял. Ты довёл бой до конца. Ты сделал всё, что мог, Иван. Всё."
Он мотает головой, упрямо, по-детски.
"Это... ничего не изменило..."
"Изменило."-она смотрит прямо в его глаза.
"Делрой жив. И ты всё ещё можешь его вернуть. Он верит в тебя. Он буквально сказал тебе это, Иван."
Юноша стискивает ткань её куртки. Пальцы дрожат.
"Но я... я не знаю... я не смогу..."
"Сможешь."-отвечает она шёпотом.
"Ты много раз думал, что не сможешь. И каждый раз выдерживал. Ники бы сейчас сказал тебе то же самое... Аарон — тоже.тИ Делрой бы сказал тебе: «ботан, соберись»."
Уголок её губ дрогнул в попытке улыбки.
Иван коротко, болезненно хрипит — то ли всхлип, то ли смешок.
И снова утыкается в её плечо.
Она обнимает крепче.
...
Сверху — взгляд Майкла
Он стоит у прутьев клетки.
Тонкие пальцы сжаты в металл.
Он смотрит вниз.
Долго.
Не отводя взгляда.
Он ненавидит себя за то, что... завидует. Завидует, что Иван плачет в чужих руках, что не один.
Он ненавидит боль в своём животе, ненавидит дрожь в пальцах.
Он ненавидит, что у Ивана есть поддержка. И ненавидит, что ему самому — никогда.
Он хочет спуститься. Хочет поговорить. Хочет... тоже быть человеком.
Но он знает, что если сойдёт вниз — Тринити переломает ему всё, что есть.
А он ей — тоже.
Поэтому он остаётся там. Молча.
...
Внизу:
Тринити вдруг замирает.
Она медленно, очень медленно поднимает взгляд наверх.
И видит клетку Майкла — а в ней два светящихся, внимательных, сложных глаза.
Она понимает: он наблюдал всё.
От первого слезинка Ивана — до последнего слова.
Её лицо моментально темнеет.
"Ладно..."-она встаёт, поднимая Ивана за руку.
"Пошли отсюда. Не хочу, чтобы кое-кто пялился."
Иван почти шёпотом:
"Майкл... смотрит?"
"Ага. И я ему сейчас рожу разобью, если не скрыться."-бурчит она, пытаясь вернуть ему хоть каплю лёгкости.
Он чуть всхлипывая фыркает. Встаёт.
Тринити берёт его за локоть и ведёт в сторону — к переулку, где виден вход в одно из зданий.
Белая дверь. Стеклянный фасад.
Она толкает её плечом — и дверь открывается.
Они входят внутрь — и только тогда город с шумом захлопывается за ними.
Теперь их не видно.
Не слышно.
Нет никого, кроме двух друзей — и их боли.
Помещение, куда они зашли, оказывается пустым офисом — прозрачные стены, серые столы, пыль, будто его недавно "создали", но ни разу не использовали.
Мир вокруг — подделка.
Живая только их боль.
Иван сидит на полу, прижавшись лбом к коленям Тринити, его руки дрожат, словно он болен.
Она сидит рядом, обнимая его за плечи, и чувствует, как он то вздрагивает, то обмякает, будто тело уже не может решать, что чувствовать.
"Я..."-Иван захлёбывается.
"... я не... я не должен был... я не хочу... сражаться с ними... никогда... я..."
Он почти не может говорить — слова рвутся, ломаются. Голос хриплый, сорванный.
"Я вывел... Мёрто..."-он стискивает зубы, вспоминая.
"Я вывел Делроя... своими руками... своими... руками..."
Он дрожит сильнее.
Он будто теряет связь с реальностью — от слишком большого, слишком тяжёлого.
Тринити глубоко вдохнула.
"Иван... посмотри на меня."
Он поднимает взгляд — глаза покрасневшие, как будто их режет изнутри.
"Это турнир."-тихо сказала она.
"Он был создан, чтобы ломать. Чтобы сталкивать нас лбами, чтобы мы уничтожали тех, кого любим. Это... не твоя вина. Это его игра. Его правила."
"Но..."-Иван сжимает рубашку на груди так, что костяшки белеют.
"Я же... я всё равно это делаю... я же всё равно... продолжаю!"
"Потому что ты хочешь вернуть всех."-мягко отвечает она.
"Ты дерёшься не ради победы. Не ради силы. Ради них. Ради Делроя. Ради нас всех."
Он снова утыкается ей в плечо, зарываясь в ткань.
Его голос совсем ломается.
"Если... если ты... если ты победишь Майкла..."-его дыхание сбивается.
"Мне всё равно придётся сражаться с тобой... Я не... я не смогу... Трин... я не смогу ударить тебя... я не смогу ранить тебя... я..."
Он закрывает лицо руками — словно хочет исчезнуть.
"Я... я не выдержу."-прошептали его губы.
"Я больше не могу терять людей. Я... у меня больше никого не осталось..."
Эти слова хлещут по Тринити сильнее любого удара.
Она прижимает его голову к своему плечу, гладя его волосы, словно маленького брата.
"Эй..."-она шепчет.
"У нас осталось куда больше, чем ты думаешь."
Он чуть поднимает голову.
Она смотрит прямо в его глаза:
"У нас есть... мы. Мы есть друг у друга."
Иван моргает, не понимая.
Тринити продолжает.
"И у нас есть надежда. И у нас есть любовь."
Иван дергается, будто от удара — не ожидал услышать это так прямо.
"Ты думаешь, что у нас ничего нет."-тихо говорит она.
"... но это ложь. У нас всегда было то, что спасало нас снова и снова."
Она загибает пальцы:
"Когда Ники потерял себя — ты спас его. Когда Мёрто, Джей и Луанна исчезли — ты искал путь вернуть их. Когда Делрой был на грани — ты всегда держал его эмоциями, не силой."
Она слегка улыбается сквозь усталость.
"Иван, ты — не ломатель. Ты — восстановитель. Ты всегда был тем, кто собирает нас обратно."
Его губы начинают дрожать снова.
"А теперь..."-она берёт его за руку — тёплую, трясущуюся.
"Теперь мы должны сделать это вместе. Ты не один. И я не одна. Мы вытащим всех. И будем драться не друг против друга — а ради друг друга."
Она наклоняется ближе.
"Ты был той надеждой, которая спасла всех нас столько раз. Теперь дай нам... хотя бы один раз... спасти тебя."
Иван режуще втягивает воздух — будто на мгновение перестал дышать.
Слёзы снова катятся, но теперь мягко, тихо.
"Я... я правда... правда не хочу тебя потерять..."-выдыхает он.
Тринити улыбается, тёплой, почти материнской улыбкой.
"И не потеряешь. Даже если нам придётся драться в финале — я найду способ. Ты найдёшь способ. Мы всегда находим выход."
Она обнимает его крепче.
"Потому что мы — не враги. Мы — семья."
Иван вжимается в неё так, будто она единственная точка опоры во всём мире.
И они сидят так долго, пока его дыхание не выравнивается, а руки не дрожат чуть меньше.
Он почти успокаивается... почти.
И вдруг — вопрос, который он боялся озвучить, всё же вырывается:
"Трин... но как ты собираешься победить Майкла? Он же... уделал Ники. И Аарона."
Иван поднимает голову — и мгновенно понимает, что что-то в ней изменилось.
Очень сильно.
Реакция Тринити — как удар током
Она сидела спокойно. Прижимала его. Утешала.
Но стоило произнести имя Майкл — мышцы на её лице слегка дёрнулись.
Пальцы, которыми она держала Ивана, чуть сжались.
А затем — её взгляд.
Он стал... тёмным. Узким. Резким. В нём не было страха.
Там была ярость. Сдержанная. Ледяная. Опасная.
Иван замирает.
Он никогда не видел у Тринити такого выражения.
Медленно. Плавно. Словно хищник, который наконец нашёл цель.
"Как?"-повторяет она.
Голос спокойный... даже слишком спокойный. Чрезмерно ровный.
Иван сглатывает.
Тринити смотрит куда-то в пустоту перед собой — будто уже проигрывает предстоящий бой в голове.
Её глаза сияют фиолетовым. Не мягким. Не тёплым. Нет...
Это — опасный, хищный блеск.
"Я разорву его в клочья."
Слова падают, как камни.
Холодные. Тяжёлые. Непоколебимые.
Иван дёргается — будто температура вокруг упала.
"Тринити..."-он тихо зовёт.
"... он... всё же человек..."
Она медленно поворачивает голову к нему. Иван на секунду чувствует, как его пробивает морозом.
"Человек?"-она усмехается, но глаза остаются пустыми.
"Он почти убил Ники."
Её кулаки дрожат.
"Ники, Иван. Он. Чуть. Не. Убил. Мою. Любовь."
В голосе — стеклянная злость.
И Иван вдруг вспоминает: он случайно прочитал её мысли.
Там было имя Аарона тоже...
И да — это делает всё только хуже.
"Ники кричал, когда упал. А Майкл улыбался."
Она сжимает зубы.
"А Аарон... Аарон за него вступился, хотя сам был весь в крови. И всё равно..."
Она делает вдох... и выдох — как будто пытается удержать себя от взрыва.
"Майкл наслаждался этим. Его аура... ты её видел. Она не просто злая. Она... гниёт. Как будто он получает удовольствие от боли других. От боли Ники и Аарона."
Иван моргает.
Он понял, что её агрессия — не бездумная.
Это — обида. Боль. Страх потерять ещё кого-то.
И жажда возмездия за тех, кого она любит.
"Ники — моё сердце. А Аарон..."
Тринити замолкает.
Иван, осторожно:
"...Ты... тоже... его любишь?"
Она моргает, слегка краснеет... но не отступает:
"Да. По-своему. Не так, как Ники. Но... да. И мне плевать, кто что думает."
Она выдыхает.
"Поэтому..."её глаза снова становятся опасными.
"Майкл не уйдёт из этого боя, как из прошлых."
Иван дрожит — не от страха за Тринити. От страха ЗА Майкла.
Он впервые видит в ней... жестокость.
Настоящую.
Холодную.
Иван делает шаг к ней.
"Трин... стоп... Ты... ты не в себе..."
Он осторожно касается её руки — а она жёсткая, напряжённая, как сталь.
"Ты хочешь... причинить ему боль. Ты не хочешь просто победить — ты хочешь... отомстить."
Тринити опускает взгляд. Её дыхание тяжелее, чем должно быть.
"Да."-признаёт она.
"Я хочу, чтобы он почувствовал хоть часть того, что почувствовали Ники и Аарон."
Иван открывает рот — и закрывает.
Потому что знаете что? Он её понимает
Он сам чувствовал нечто подобное, когда увидел, как Мёрто рухнул. Когда Делрой исчез у него на руках.
Но... Когда он смотрит на Тринити сейчас — он видит, что она уже на грани.
Иван тихо говорит:
"Тринити... Я боюсь... Не за себя. За тебя."
Она моргает — впервые за весь разговор смягчаясь.
"Боюсь, что если ты пойдёшь в бой вот с этим в голове... ты сама себе навредишь больше, чем ему."
Её плечи слабо дрогнули.
"Ты не монстр."-говорит Иван.
"Ты не такой человек. Даже если сейчас чувствуешь обратное."
Он кладёт руку на её плечо.
"Не дай Сущности превратить тебя в то, чем она хочет нас сделать."
Тишина. Долгая. Очень долгая.
И лишь затем Тринити тихо, ослабленно:
"...Я... постараюсь."
Она опускает глаза.
А когда снова поднимает — в них меньше ярости.
И больше боли.
"... спасибо, что прислушалась."-лишь говорит Иван.
Тринити выдавливает улыбку на своём лице:
"Хэй. Как не прислушаться к самому гению?"
Иван сидит рядом с Тринити. Она продолжает говорить — но его мысли ускользают вверх.
Он чувствует дрожь.
Тонкую. Едва заметную. Но он точно знает: это — Майкл.
То самое напряжённое, скованное, подавленное чувство, которое мальчик тщательно прячет за маской «идеального».
Иван закрывает глаза.
Представляет лицо Майкла, и тихо посылает импульс:
«Майкл?»
Тишина. Пара секунд.
И затем — резкий, раздражённый, почти испуганный отклик:
«...Что? Ты серьёзно? Ты правда лезешь в мой мозг?»
Иван делает вид, что это случайность:
«Я... просто услышал, что ты нервничаешь.»
Майкл мгновенно закрывает эмоции, будто захлопнул дверь:
«Пф. Я? Нервничать? Смешно. Я — совершенство. Я — оригинал. Я не... эмоционирую.»
Иван:
«Но ты всё-таки ответил.»
Его присутствие в мыслях Майкла мгновенно меняет оттенок.!Где-то под колючей поверхностью — удивление.
Тонкое. Скрытое. Болезненное.
«Зачем ты вообще пытаешься говорить со мной?»
Голос Майкла металличен. Холоден. Но дрожит, если прислушаться.
«Ты думаешь, что можешь меня «исправить»? Что можешь изменить? Как я уже говорил... Ты тратишь своё время, Торре.»
Иван мягко:
«А я думаю, что ты просто одинок.»
Секунда.
Две.
Три.
И затем:
«...Заткнись.»
Но не сердито. Скорее — испуганно.
Иван специально не упоминает то, что слышал раньше — ту тревогу, которая исходила от Майкла, когда объявили бой с Тринити.
Он играет осторожно, аккуратно, не давя:
«Я просто хотел поговорить. Ты... выглядишь взволнованным.»
«Я НЕ взволнован.»
Но мысль за словами:
«...боюсь... я знаю, как она дерётся... она же тогда...»
Он мгновенно её глушит.
Иван решает не показывать, что он уловил фрагмент.
«Понимаю. Ты сильный. Просто... подумал, что тебе может быть тяжело после того, что сказал мистер Питерсон.»
«Стоп.»-резкий психический всплеск.
«Этого не трогай.»
Иван мягко:
«Он обращается с тобой как с инструментом. Даже не пытается притвориться. Он... не видит в тебе человека, Майкл.»
Ответ — смех. Глухой. Кривой. Полный боли.
«Потому что я им и являюсь.»
Это он проговаривает без маски. Почти по-детски тихо.
И сам пугается собственной честности.
«Забудь. Я не... Ты ничего не слышал.»
Иван, мягко давя:
«Знаешь, ты очень стараешься казаться равнодушным. Но я вижу, что ты человек. Что ты чувствуешь. Что тебе больно.»
Майкл:
«Я не хочу твоего сочувствия.»
«Я не предлагаю сочувствие.»-отвечает Иван.
«Я предлагаю... шанс.»
Майкл зло, но тихо:
«Ты не понимаешь... Я должен быть сильным. Я должен быть идеальным. Я... я должен доказать, что я — не ошибка.»
Иван:
«А кому? Теодору?»
Пауза.
И затем Майкл впервые за разговор говорит честно:
«...Себе.»
Иван чувствует, как у него сердце сжимается.
«Послушай, Майкл... Ты не обязан быть один.»
Майкл с горькой усмешкой:
«Я ОБЯЗАН. Это единственное, что у меня есть. Это единственное, что я умею. Быть сильнее. Быть лучше. Быть над вами. Иначе... что во мне останется?»
Ответ оседает на их мысленной связи, как пепел.
Иван тихо:
«Остаться собой. А не чьим-то инструментом.»
Майкл резко обрубает связь:
«Хватит. Я не хочу этого слушать.»
Но Иван успевает сказать последнее:
«Майкл. Я не считаю тебя монстром. И я не перестану пытаться достучаться. Ты — не один. Как сказала Финч, не важно откуда ты, клон ты или оригинал... важно, кто ТЫ. Чего ТЫ хочешь. Кем ТЫ являешься.»
На другом конце — долгий, долгий, долгий молчаливый импульс.
Потом — очень тихий отклик, почти не слышный:
«...Иди к чёрту, Торре.»
Но мысль, которую он СЛУЧАЙНО выпускает вместе со словами:
«...Спасибо.»