ГЛАВА I
Сентябрь, Австрия, пригород Вены. Копыта стучат по отполированному сотнями и тысячами ног и колёс карет камню, который даже матовой поблёскивает под тяжёлым, тёмно-золотым, вечерним осенним солнцем. Мимо плывут изящные дома, окружённые садами, люди, бродячие собаки... Но вот дома начинают всё больше уплотняться, появляются и другие кареты – присутствие города чувствуется в воздухе...
"Как давно я в последний раз его видела?.."
За видами, расстилающимися за небольшим застеклённым окошком внимательно наблюдают глаза. Мягкие, нежные, похожие по цвету на орех или карамель... Или даже на шоколад глаза. В них горит золотистая искорка – это любопытство, это – волнение, это – предвкушение радости предстоящей встречи...
"Ведь это по сути было так недавно... А кажется, что прошла уже целая вечность... Каким он стал? Ох, наверное совсем взрослый..."
Аккуратные персиковые губы трогает лёгкая, чуть нервная улыбка – непонятно, правда, откуда это волнение...
"Вдруг у меня не тот адрес? А вдруг за то время, что я добиралась в Вену из Зальцбурга, он сменил дом? Ох, он же такой импульсивный, это вполне в его вкусе..."
Но глупое волнение тут же отметается – ведь поводы просто-напросто надуманы...
"Всё будет хорошо... Я это чувствую. Когда меня обманывали мои чувства?.."
Глубоко вдохнув носом, путешественница постаралась расслабиться, откинувшись спиной на плотную спинку сиденья и прикрыв свои чудные глаза...
"Осталось совсем чуть-чуть..."
Вскоре дорога чуть сузилась – карета въехала в город. Пара пятнистых коней уже не могла скакать так резво и перешла с умеренной рыси на шаг. В городе карет стало попадаться больше – и иногда кучер вежливо просил своих коллег притормозить – выспрашивал о нужном адресе... Пассажирка кареты наблюдала за этим из-за шторки с тайным волнением... Её снова начинали мучить безосновательные сомнения и страхи, которые, правда, тут же давились...
"Только бы ничего не напутать..."
Несмотря на периодические остановки, карета медленно, но верно продвигалась по улицам Вены – девушка уже давно потеряла ориентировки и полагалась лишь на своего опытного слугу... Наконец, после очередной тихо улочки, карета проехала через арку и остановилась с небольшом, аккуратном дворе...
-Фройлен, мы приехали,– тучный высокий кучер спрыгнул с козел, постучал в дверцу кареты.
-Вам следует отыскать вашего брата, фройлен,– мужчина услужливо подставил ладонь, помогая путешественнице выбраться,– а я следом занесу ваши вещи...
-Разумеется, Георг...
***
-Вам шах, герр Сальери.
Большая, светлая, изысканно обставленная была комната залита светом. Он яркий, насыщенный – похож на перезрелое яблоко, если можно применить подобное сравнение. Если смотреть от дверей, то первое, что бросается в глаза – клавесин, стоящий у большого, в человеческий рост окна. Окно находилось напротив входа, но чуть левее. У одной из стен стоял большой круглый стол на резных ножках в окружении мягких маленьких кресел, чуть поодаль располагалалась софа¹, на которую небрежно накинули зеленоватое покрывало. Так же в комнате присутствовал книжный шкаф, но чуть больше, чем наполовину, он забит нотами – это можно было заметить лишь приглядевшись.
У другого окна стоял небольшой столик, на котором лежала большая шахматная доска, судя по всему, из мрамора. Фигуры на ней тоже были непростыми: чёрные были выполнены из тёмного нефрита, белые – высечены из хрусталя... Радужные быстрые блики начинали скакать по стенам, когда один из игроков вертел фигурку в руках...
Казалось, что сами игроки для этой партии были подобраны для напускного символизма. Белыми шахматами играл молодой, очень молодой человек – в данный момент он даже казался скорее мальчиком. Светло карие, кажущиеся янтарными глаза были полны насмешки, пьяного веселья и даже ехидства – казалось, этот юноша знал, что он прекрасен и нисколько не стеснялся этого, а скорее даже немного выставлял напоказ. Крупные, смелые черты лица, нос с небольшой горбинкой не выглядели грубо, а скорее очаровывали своей простотой. Картину довершал крайне развязный вид молодого человека – взлохмаченные светло-русые волосы (на них не было парика), растрёпанная, помятая рубашка, не заправленная в кюлоты², мюли³ на босых ногах – его явно не заботило, что о нём может кто-нибудь подумать... Юноша напоминал какого-то языческого бога – дикого, буйного, весёлого, вечно опьянённого, чувственного...
-Не уходите от темы, герр Моцарт. Вы уже в четвёртый раз пытаетесь меня отвлечь от нашего диалога, но получается у вас, как, думаю, вы понимаете, не очень-то хорошо.
Взгляд янтарных глаз натыкается на другой взгляд – взгляд почти чёрных, холодных глаз. Про такой взгляд говорят – острый, колючий, тяжёлый... Кажется, таким взглядом можно убить, если очень постараться.
"Я скоро своими руками придушу этого мальчишку..."
Если светловолосый шахматист был похож на юного бога, то его соперник – скорее на демона. Выглядел он старше – лет на тридцать, но возраста добавляли и его необычные глаза. Бледное лицо с тонкими, как будто немного собранными к середине чертами казалось ещё бледнее из-за цвета одежды и волос – чёрные волосы, гладко зачёсанные назад в низкий хвост, чёрная одежда – и аби⁴, и камзол⁵, и кюлоты. Идеально выглаженная белая рубашка была украшена лишь небольшой брошью из чёрной ленты и крупного драгоценного камня, которая аккуратно собирала пышное жабо. Несмотря на то, что этот человек наверняка довольно странно смотрелся на фоне разодетых в модные светлые оттенки дам и господ, он выглядел не менее изысканно и утончённо, чем они...
-Итак, вернёмся к нашему разговору, герр. Вам шах,– бледные губы чуть улыбнулись холодной, презрительной, но еле уловимой улыбкой... Молодой человек поджал губы и закатил глаза, совершенно не стесняясь своего собеседника, выпрямился на стуле, чуть подался вперёд, кажется, собираясь ответить какой-то резкостью...
И именно в этот момент с улицы раздался какой-то грохот, тихий вскрик, а после – крайне крепкое непечатное выражение. Оба мужчины встревоженно повернулись к окну, блондин быстро привстал, отодвигая лёгкую занавеску и выглянул в окно...
***
-Георг, боже мой!– девушка испуганно нагнулась к сидящему на земле кучеру, который держался за ногу и явно еле сдерживался, чтобы не выругаться ещё раз,– Ты в порядке? Зачем ты потащил этот сундук!?– Нахмурив светлые бровки, она указала на лежащий на земле большой, тяжёлый приоткрывшийся сундук, который слуга обронил себе на ногу и который и создал тот грохот...
-Он же мог ногу тебе спокойно сломать! Так, давай руку, я попробую тебе помочь подняться... Да подождёт сундук, мы сначала с тобой разберёмся давай и с твоей многострадальной ногой...
***
-Господи, я чуть не забыл!– юноша ахнул, буквально отпрыгнул от окна, выбежал из гостиной, вернулся через несколько мгновений, уже надев аби и теперь прыгая по полу в попытке натянуть чулок. Данное зрелище поразило даже брюнета – тот стоял у окна, непонимающе глядя на молодого человека и только изредка моргая...
-Герр Моцарт, позвольте...
-Сальери, давайте окончим наш столь затянувшийся спор чуть-чуть попозже, хотя бы завтра,– оборвал его блондин, который наконец справился с чулками,– из моей дурной головы совершенно вылетело одно крайне важное событие... Нет-нет, не смейте никуда уходить!– Он схватил за рукав уже собравшегося было уйти мужчину,– Подождите здесь, умоляю. Это... Это приехала моя сестра. Вы просто обязаны с ней познакомиться, она... Она действительно чудо! Если моя любимая жёнушка не смогла растопить ваше ледяное сердце, то у неё это выйдет, это я вам гарантирую.
Тот, к кому обратились "Сальери" ещё более удивлённо посмотрел на юношу, однако ничего не сказал, молча отошёл и уселся за тот, столик, за которым они играли в шахматы... Удовлетворённо кивнув, блондин кое-как застегнул ворот рубашки и вылетел из гостиной, было слышно, как за ним хлопнула входная дверь...
***
-Нанни!
Девушка вздрогнула, выпрямилась, обернулась – и тут же буквально взвизгнула, как ребёнок, кидаясь навстречу юноше, который выбежал из дверей дома...
-Вольфганг! Боже мой, Вольфганг!
Он без особого труда подхватил тонкую девушку, закружил её, чуть приподняв над собой... Та рассмеялась чистым хрустальным смехом, ещё сильнее взъерошила светлые волосы...
-Боже, Вольфганг, опусти меня на место немедленно и... Боже мой, ты так вырос!
-Ну не вечно же тебе меня дразнить: "Коротышка, гномик, ничего, к старости вырастешь!"– пропищал Вольфганг, подражая манере речи девушки и её голосу,– А теперь вон, снизу на меня смотришь, даром, что старшая...
После взаимных расцеловываний, обмена новостями и нескольких едких шуток Моцарт решил, что стоит подниматься в квартиру. Галантно предложив руку сестре, он потянул её наверх, несмотря на протесты...
-Потом разберёмся с твоими платьями, если хочешь, я тебе сотню таких новых куплю! Мне тебя сейчас надо кое с кем познакомить...
В квартиру они буквально ввалились, громко смеясь. С напускной, шутливой торжественностью распахнув дверь в гостиную, Вольфганг изобразил звук трубы и легонько втолкнул девушку в комнату.
-Герр Сальери, спешу представить – моя ненаглядная, любимая, чудесная и прекрасная, единственная в своём роде сестрёнка, Мария Анна Моцарт. Прошу жаловать и очень крепко любить...
Примечания:
¹Софа – мягкий диван, у которого спинка и подлокотники одной высоты, либо вообще отсутствует спинка.
²Кюлоты – короткие штаны, бриджи, которые в XVIII веке являлись частью мужского костюма.
³Мюли – обувь без задников, по сути тапочки, которые некоторое время считались модной выходной обувью, но постепенно превратились в обувь домашнюю.
⁴Аби – верхняя одежда, часть придвороного костюма. То, что мы привыкли называть "камзолом".
⁵Камзол – на тот момент камзолом являлась по сути расшитая жилетка, которую надевали поверх рубашки, под аби.