Безымянная могила
Ее звали Клара, и я был одержим ей. Даже после того, как убил ее.
Я не чувствую сожаления, закидывая ее толстым слоем земли. Не чувствую злости, вспоминая, как она пыталась кричать с замотанным ртом и как она вырывалась, пока я волочил ее за волосы по земле. Однако что-то все-таки заставило меня улыбнуться — ее ошеломленное, вытянутое выражение лица. Тогда, сидя перед ней на корточках и поглаживая ее по лицу, я сказал, что следил за ней одиннадцать лет.
Клара была прекрасной девушкой. Каждый день приветствовала всех в классе, включая меня, улыбалась. Даже в первый день нашей встречи. Она прошла в кабинет, вымокшая от ливня, но все равно улыбалась. И она улыбнулась мне. Первому из всего класса.
Тогда то я и сказал себе, что ни за что не потеряю ее. И вот мы здесь. Оба. Лежим под дождем, как и в нашу первую встречу. И мне даже не грустно, что она больше не улыбается.
Или улыбается, только я этого не вижу.
В порыве паники и интриги я откапываю ее тело, это занимает больше времени, чем я думал. Сметаю землю с ее бледного лица и проверяю, насколько она довольна мной. Но она так и не улыбнулась. А я только что испортил ее вид. Земля смешалась с дождем и поплыла по ее лицу. Стерлась даже помада.
Теперь я расстроился.
Я отпустил ее тело и то с грохотом упало в лужу грязи, скопившуюся за минуту. Блондинистые волосы стали тусклыми, запутавшимися и непривлекательными, но я не тратил на это время. Мне было все равно, какой Клара была снаружи. Хотя, все-таки, я любил помаду вишневого цвета на ее губах. И я пробовал это на вкус. Правда, Клара об этом и не знает.
Я выслеживал Клару несколько дней подряд и в один момент выяснил, что ее бабушка постоянно забывала закрывать дверь. Как и выяснил, что сразу после того, как старушка протирала веранду, несколько минут слушала про сгоревший холодильник от ее пожилой соседки, страдающей деменцией, затем поливала все цветы на подоконниках, — а у нее этих кустарников было достаточно, — она засыпала от переутомления.
И я воспользовался этим.
Комната Клары была очень маленькой, но этого было достаточно. Я просмотрел каждый коллекционный комикс на ее книжных полках. Она любила хорроры. И постельные сцены.
Я просмотрел также каждую вещь в ее шкафу, прочувствовал сладких запах духов и даже думал, украсть что-то из вещей ради этого запаха. И я украл. Фенечку, которую ей подарил Эд на День Святого Валентина. И хоть Клара его отшила, подарок приняла.
Я сделал глубокий вдох, пронизывая легкие мерзлым влажным воздухом и чем-то еще. Непонятным для меня. Что-то приторное, но в то же время горькое и оседающее на гортани.
Я сделал еще несколько вдохов. Только через несколько минут до меня дошло, что запах шел от Клары. Это был запах отчаяния.
Мысли настоящего перебил скрип двери из прошлого. Тогда открылась входная дверь. Я услышал, как Клара тихо прошла в дом, также зная, как и я, что бабушка спит. Я спрятался в шкаф за вещами и пробыл там до самой ночи.
Мне повезло, что в этот день после школы она сразу повалилась на кровать, даже не переодеваясь. В ее сумке я заметил комикс в целлофановой обертке. Но Клара так и не открыла его. Она заплакала. Вернее, нет, она не плакала. Она рыдала. Я точно помню то, как девушка говорила, что устала. Устала от масок, чтобы нравится всем. Устала от жестокости некоторых людей. Устала от своего смеха, который всегда казался ей фальшивым.
Позже бабушка заходила в ее комнату еще пару раз, верила в картину, что ее внучка спит, и также тихо уходила. Только внучка не спала. Она притворялась, что спит, лишь бы от нее все отстали.
Клара прорыдала до самой ночи и только к четырем утрам заставила себя заснуть. В этот момент я и попробовал вишневый вкус ее мягких губ. Впервые в своей жизни. По сей день я виню себя за то, что не так подробно запечатлел это ощущение в своей памяти. Теперь я уже ничего не чувствую.
Наверное, будучи на небесах, Клара ненавидит меня. Как никак, я только что вспоминаю о том, как целовал ее, пока она спала.
Сбросив тело обратно в яму, я зарыл его густой землей. Из-за дождя копать было в разы тяжелее, но я справился.
Простояв возле взрыхленной земли еще около часа, меня посещали много мыслей. В особенности я запомнил одну из них — это положить на взрыхленную землю, которая уже стала лужей, цветы. Ландыши. Я даже нарвал букет, уже было потянулся с ним к могиле, как разум отдернул меня и мой жест доброй воли. Хотя, вряд ли его можно было бы называть жестом доброй воли. Я, как никак, убил ее.
Раскопав еще небольшую яму, я сбросил туда ландыши и закидал землей. Мне больше не было ничего сказать Кларе. Я молча ушел, наслаждаясь мыслью, что к утру мои следы растекутся из-за дождя и станут незаметными.
Это было четырнадцатое убийство по моему счету. За все свои девятнадцать лет, я так и не научился нормально прощаться с жертвами.
— Теперь мы всегда будем вместе, Клара, — тихо сорвалось с моего рта, и от последнего слова мои губы треснули. Пошла кровь. Я посчитал это кармой, но меня это даже позабавило, потому что это, наверняка, была затея Клары. Если бы у нее было больше власти, она бы точно убила меня, стрельнув молнией или вразумив психопата-убийцу в этом лесу пойти в мою сторону. Наверное, она быстро поняла, что второй вариант, вероятно, не сработает.
Я широко улыбнулся, чем разорвал трещину сильнее. Рассвет был прекрасным. Прекраснее дней, когда я был один.