Пробуждение из сети прошлой жизни. (Глава 1)
"Aeternum vale, o misera creatura.
Nec lex, nec pietas, nec superest spes."
Моя смерть началась с запаха мёда. Тяжёлого, удушающего, такого сладкого, что от него першило в горле, будто в лёгкие заливали горячий сироп. Я лежала на холодном мраморе, чувствуя, как тёплая, липкая лужа подо мной медленно растекается, впитываясь в трещины между плитами. Где-то рядом капала вода — ровно, размеренно, как часы в доме, где только что умер человек. Я попыталась пошевелить пальцами, заставив их скривиться в немом усилии. Один. Два. Три... Четвёртый не слушался. Он болтался, как сломанная ветка, держась лишь на лоскуте кожи, и я чувствовала, как с каждым слабым движением боль прокатывается по руке, будто кто-то медленно выдёргивает из неё нервы.
"Надо встать. Надо дотянуться. Надо..." — судорожно и почти панически подумала я, глотая рваными легкими воздух. Но тело больше не слушалось. Оно было разбито, разорвано, и каждая его частица кричала от боли, словно мне под кожу залили раскалённый металл.
— Мия... — сдавленный хрип капитана Реннера донёсся сквозь туман в голове, глухой, еле понятный, но всё ещё твёрдый.
"Нет. Нет, не сейчас. Не так. — Я отчаянно пыталась что-то изменить, ощущая, как паника охватывает меня целиком, заставляя страдать ещё больше. Э
Я медленно, с усилием, словно преодолевая сопротивление самой смерти, повернула голову. Он был пригвождён к стене, как бабочка, которую кто-то решил сохранить на память. Стальной прут пронзил его насквозь, но его пальцы всё ещё сжимали пистолет, судорожно, с последней силой.
— Возьми... — кровь пузырилась у него на губах, тёмная, почти чёрная в тусклом свете. Он произнес это на последнем выдохе и устало прикрыл посиневшие глаза.
Я не хочу брать. Я не хочу, чтобы ты умер. Я не хочу умирать сама.
Но я послушно протянула руку, чувствуя, как каждый мускул рвётся, как кости скрипят, словно вот-вот рассыплются в прах. И тогда Оно засмеялось. Этот звук не должен был существовать. Он был как скрежет ножа по стеклу, смешанный с детским смехом — таким же чистым и таким же жестоким. Я подняла затуманенный и пьяный взгляд, смотря на монстра пустыми и невидящими глазами.
Оно сидело на потолочной балке, свесив ноги — слишком длинные, слишком гибкие, как у паука, который только притворяется мёртвым. Его кожа переливалась, как нефть в луже, а там, где должно было быть лицо, зияла дыра, и в её глубине мерцали звёзды.
— Сколько раз ты будешь повторять этот танец? — он играюче картавил, смакуя каждую букву, в особенности гласные. Он поизнес эту речь голосом моего брата. Моего мёртвого брата.
Недолго раздумывая, я выстрелила, вкладывая в это действие остатки всех своих сил. Больше я уже ничего не могла сделать. Пуля прошла навылет, не оставив ничего, кроме ряби в воздухе.
Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно.
Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев и упал на пол с глухим стуком. Оно га мгновение исчезло и тут же появилось передо мной.
— Ты сломала правила! — яростно пропел хищник, и его лапа впилась в моё лицо, пальцы пахли ладаном и медью, как церковный алтарь после бойни. Он крутил моё лицо как хотел; надавливая на раны и вытирая об них грязь. Я никак не реагировала, у меня не было сил пошевелиться. Нижняя часть тела то ли окончательно онемела, то ли оказалась разорванной и отброшенной в сторону. Я точно этого не знала. Сначала было тепло. Потом — огонь. Я почувствовала, как кто-то рвёт мою грудь изнутри, выдёргивая рёбра одно за другим, медленно, намеренно, будто хотел, чтобы я запомнила каждое мгновение. Я закричала. Или это кричал Реннер? Или это кричал мой брат, когда Оно забрало и его?.. Тьма накрыла меня, мягкая и безжалостная, как море, утягивающее на дно. Я ощутила укол облегчения, в глазах потемнело, и я опустилась на землю, обмякшая в объятьях монстра.
Но я не умерла.
---
Холодный воздух ворвался в лёгкие, обжигая, будто я вдохнула струю ледяных игл. Тело казалось лёгким, будто я хрупкая снежинка, летящая в порыве метели. Я лежала на слишком мягкой кровати. Шёлковые простыни, пуховые подушки — всё это кричало о роскоши, которой у меня никогда не было. Голова нещадно кружилась. Зрение плыло. Вдруг удар фантомной боли словно онлушил меня.
"Рёбра? Где рёбра?" — я, задыхаясь, коснулась груди. Она была целой, но боль, которую я испытала, была настоящей. Из меня как будто снова вытаскивали клубок раскаленной проволоки.
— Эй, глядите! Очнулась! — чужой, слишком бодрый голос привел меня в чувства. Он врезался в сознание, как нож. Я мысленно задалась вопросом где Реннер, но поняла, что его больше нет. Я резко села и из-за этого спонтанно закашлялась тихим и неразборчивым тоном.
"Где я?" — единственный вопрос, успевший проскользнуть в моем помутившимся рассудке, неспособном воспринимать сейчас что-либо.
Комнаты не было. Был лишь купол... высокий, словно небо в миниатюре, усыпанное фресками с золотыми прожилками.
— Наследница проснулась! — ещё один писклявый, радостный крик вынудил меня раскрыть глаза ещё сильнее в немом удивлении.
"Наследница? Что за чёрт?" — я напряженно впилась пальцами в простыни. Кости болели так, будто меня переехал каток. Но это не имело значения. Потому что что-то здесь было не так.
А значит я ещё не умерла. Или это было что-то похуже обычной смерти.