Переплёты

— Ты?! — её голос был сдавленным, вмиг охрипшим, — Как ты?...

Рука всё ещё держала нож у самого горла, но мужская была сильнее и не давала шелохнуться ни на сантиметр. От всего, что происходило, её опухшие красные глаза вновь окропились слезами. Хотелось кричать, рвать и метать всё вокруг, но она продолжала стоять как вкопанная.

— Да это, я, — интонация стала мягче, он медленно опустил её руку, и в этот момент нож звонко ударился об пол, — Я так рад тебя видеть.

Элизабет больше не могла вымолвить ни слова. Грубые мужские пальцы так нежно и с любовью вытирали её дорожки соленых слёз на скулах, а те не прекращали появляться снова и снова, и с каждой секундой становились всё более широкими.

— Тимми... — очень тихим шёпотом, почти не открывая рта сказала она, прежде чем веки опустились, ноги подкосились, а земля под ними исчезла.

— Эй, эй... — он подловил её в нужный момент, — Пойдем присядем и поговорим?

Он спросил её, но не стал дожидаться ответа, по глазам девушки было понятно, что она не будет возражать. Аккуратно придерживая её за локти, они дошли до залы и сели на диван. Тимоти заметил, что подруга покрылась мурашками и без зазрения совести стащил плед с кресла рядом, затем накрыл её почти с головой.

— Как ты? — вопрос словно эхом разлетелся по комнате, а потом резко ударил по ушам, и Элизабет вновь распахнула глаза.

— Как я? — сипло произнесла она, — Как я, — уже более уверенно, — Что?! — её голос вдруг обрел ненавистную интонацию.

— Послушай... — Тимоти попытался взять её за руку, но девушка отмахнулась.

— Нет, это ты послушай! Ты спросил как я, а вот так! — она завела руку за голову и резко вытянула её вверх, имитируя взрыв, — Я ждала от тебя хоть какого-то сообщения два года! Не знала жив ты или нет, искала способ связаться, пыталась найти! Я два года потратила на то, чтобы выйти с тобой на контакт, хотя бы косвенный, но всё было бесполезно! Ты исчез из моей жизни полностью!

— Я...

Она не давала ему оправдаться, закрывая рот своим криком:

— Я думала ты умер, Шаламе. Умер! А ты был жив и здоров, но ничего мне не сказал. Ничего! — Элизабет продолжала вскидывать руками и разрушать невидимые стены, — Каким надо быть извергом, чтобы так поступать?!

— На это была причин...

— Ты самый настоящий предатель!

— Да нет же. Дай мне ска...

— Я тебя нена...

Но она не успела договорить фразу, как парень ловко уловил её руки и загреб к себе в объятия хрупкое тельце. Он обнимал её так сильно, что чувствовал бешеное биение сердца, дрожь по телу и нервное дыхание у своей шеи. Хотелось поглотить собой весь её мир, уйти с головой в тихий омут и насладиться каждой секундой. Воплотить в реальность все то, чего так не хватало всё это время.

— Я безумно скучал, и мне нет оправдания. Но пойми, я хотел защитить тебя, — лепетал он, стараясь сохранить уверенность в голосе, но это больше походило на мурлыканье кота, который очень соскучился по своему любимому человеку, — Всё это было не потому, что я не хотел давать о себе знать, а из-за того, что все это время происходило. Страшные вещи, ужасные люди. Элизабет, они сделали с моим отцом нечто очень плохое, и могли добраться до тебя. Я так боялся этого допустить. Всего одна ошибка, один разговор по телефону, СМС — неважно, всё могло сложиться иначе.

— О чем ты говоришь? Что с твоим отцом? — обеспокоенно говорила она ему на ухо.

Её ураган гневных эмоции утих, следом за ним наступило волнение и нервный трепет от слов друга.

— Сейчас он приходит в норму. Но то, что было... — он закрыл глаза, пытаясь подавить внутреннюю тревогу, — Это так ужасно. Прости меня.

Последняя фраза слетела с его уст моментально, не задумываясь, ведь он действительно искренне сожалел, что причинил ей так много боли. Элизабет всё ещё тряслась, её не покинула обида, но слова парня сумели проникнуть в раскаленное сердце и унять часть того огромного горя. Она не могла заставить себя простить его сразу, но дать надежду вполне.

— Хорошо, — последовал протяжный выдох, — Но дай мне обещание, что завтра мы проснёмся в одном доме, и ты расскажешь все подробности.

— Конечно, — он нежно погладил её по спине, — Мне так этого не хватало.

— Мне тоже, — девушка повторила его действия.

Еще минуту они молчали, наслаждаясь присутвием друг друга. Казалось, он вмиг мог исчезнуть, а Элизабет осталась сидеть на диване в полном одиночестве, и всё вернулось бы на круги своя. Но Тимоти оставался рядом, водил по её спине шершавыми ладонями, размеренно дышал в шею и ласково приобнимал.

— Хочу запомнить этот момент навечно, — произнесла вдруг девушка и прикрыла глаза в подтверждение своих мыслей.

— Так и будет, — прошептал он в ответ.

Но девушка неожиданно отстранилась.

— Что случилось? — недоумевал Тимоти.

— Твоя память. Она вернулась?

Вопрос был таким простым, но парень осёкся и отвел взгляд на пол.

— Что? Тим, говори. Это важно, — настаивала девушка сверля его глазами.

Лицо её выражало волнение, губы были поджаты в тонкую ниточку, длинная волнистая прядь выбилась из заправленных за уши и свисала так беспристрастно, что девушку это раздражало, и она поспешила убрать её обратно. Вместо ожидаемого сложного и грустного рассказа с печальной интонацией парень резко рассмеялся, чем ввёл подругу в полнейшее заблуждение. Она итак пережила за этот день слишком много контрастных событий, и его реакция была столь же неожиданной и странной, как если бы он набросился на неё с кулаками.

— Что смешного? — негодовала она, а тот всё никак не прекращал смеяться, и тогда ей пришлось несколько раз стукнуть его по плечу, — Да что?!

— Ничего, ничего, — он взял её маленькую ладошку в свою и несильно сжал, — Просто день такой колоритный, я не могу больше сидеть хмурым. Да, ко мне вернулась память, — после недолгой паузы добавил он, — Я вспомнил всё, когда был с мамой в отеле полтора года назад. Тогда ночью мне снились кошмары, ей пришлось разбудить меня, чтобы я не кричал больше, а когда мне снова удалось заснуть, то в голове всплывали разные отрывки из жизни. На утро воспоминания осенили меня
как волна сёрфера.

— И что ты сделал, когда всё вспомнил?

— Побежал писать тебе письмо. Но мама остановила меня, сказала, что если я попытаюсь связаться с тобой, то нам всем придется попрощаться с более менее спокойной жизнью, — он запрокинул голову на спинку дивана, не отпуская её руки.

— А где сейчас твои родители? — она села поближе к нему, ей хотелось положить свою голову на его плечо, прикрыть глаза и слушать рассказы, но всё внутри почему-то противилось, боялось, что он вновь обидит её.

— В Нью-Йорке. Папа в больнице, а мама снимает квартиру, чтобы быть поближе к нему. Я не захотел больше оставаться там. Мне хотелось поскорее вернуться, встретиться с тобой и поговорить. Я был уверен, что ты приедешь. Так и случилось.

— А если бы я не приехала?

— То пришлось бы долго объяснять полиции, что я забыл в твоём доме посреди ночи, — усмехнулся парень, и его каштановые кучеряшки сотряслись.

— У тебя ведь был дубликат ключей, точно, — вдруг осенило Лиз.

— Да, валялись дома. Вот и пригодились. Кстати, я полил твой кактус. А то сколько он простоял без воды год? Полгода? — он рассеялся за что получил по коленке смачную оплеуху.

— Я так устала, перелёт, посиделки у Паркеров, твой неожиданный приезд. Ты перевернул мою жизнь, снова, — она всё же приблизилась к нему, хоть и совсем немного, но этого было достаточно, чтобы ощутить тепло, которое от него исходило и уловить едва заметный аромат жжёного воска, которым он скорее всего обляпал свою одежду, когда зажигал свечи.

— У тебя тоже голова кругом идет от всего, что произошло?

Тимоти заботливо переместил свою руку за её спину и протянул к себе за плечо, чтобы светлая голова оказалась на его груди, и волосы ниспадали до самых коленей. Ему всегда нравились её волосы, приятный аромат лавандовый духов, которыми она пользовалась до сих пор, красивые длинные пальцы и тонкие запястья, которые сейчас находились прижатыми к ногам, чтобы вдруг не задеть чего лишнего. Она словно боялась трогать его, но при этом всем сердцем хотела этого, и парень всё чувствовал и понимал.

— Много времени утекло с последней нашей встречи. И я так скучал по нашим обычным посиделкам, — уже серьезно говорил он, сохраняя при этом совершенно спокойное выражение.

— И я скучала, — только и могла добавить Лиз, погружаясь в тихую гавань спокойствия рядом с ним.

Стоило парню прижать её к себе, как внутри разлилось приятное тепло, тело постепенно расслабилось, а мысли и слова отошли на второй план. Она была готова заснуть на его груди, впрочем, так и получилось. Тимоти понял это, когда спросил, не хочет ли она поговорить о чем-нибудь, или рассказать какую-то историю, а Элизабет лишь хрюкнула ему в шею и свернулась клубочком. Он решил больше не докучать ей, поэтому ласково уложил на диван, подложил под голову подушку, накрыл пледом, а сам пошел убирать остатки так и не случившегося ужина.