Переплёты

Машина подъехала к месту назначения, и водитель с облегчением вздохнул. Он повернулся в сторону Тимоти, и немного напрягся, потому что тот был похож на бездыханное мёртвое тело, которое во время поездки трясло от каждого колебания.

– Эй, парень! – мужчина потряс его за плечо, но парень всё ещё крепко спал, – Проснись! – он специально склонился к нему ещё ближе и крикнул в самое ухо, тогда Шаламе дёрнулся и наконец открыл глаза, – Мы приехали. – проговорил водитель всё ещё ему в лицо, затем отстранился и как обычно устроился в своём кресле.

– Что? Куда? – брюнет бегал глазами по пейзажу за стеклом, и когда увидел свой пустующий дом, вспыхнул, словно спичка, – Вези меня в другое место! – он постарался сделать максимально грубый голос, но из-за алкогольного опьянения, выглядел очень смешно.

– Куда ещё? Платили только за один адрес. – спокойно отвечал уставший водитель. Ему не хотелось таскаться с этим «телом», потому что оно могло в любой момент испортить чистенький красивый салон.

– Вези меня к Лиз! Нам нужно поговорить! – кричал Тим, раскидывая руками в стороны.

– Сперва заплати. – отрезал мужчина в надежде, что у того не окажется денег.

– На. – он протянул ему свою карточку, и в этот моменты все мечты водителя о конце смены развалились в пух и прах.

Тимоти еле выговорил адрес своей подруги, водитель тяжело вздохнул и вновь завёл мотор своего чёрного старого BMW. Они двинулись в сторону одного из самых красочных переулков города, где проживали в основном семьи с детьми и пожилые пары. Там и тут в двориках росли густые кусты, красивые цветочки и аккуратно подстриженные деревья. Горели жёлтым светом круглые фонари вдоль дороги, и стояли всевозможные дома в приоритетном бежевом и зелёном оттенке. Тимоти наблюдал за этой картиной из затонированного стекла и расплывался в детской улыбке, он словно вновь вернулся в детство, когда они с отцом катались по ночному городу.

flashback
Мы сидели с папой и мамой на кухне, они о чём-то переговаривались, а я же витал в своих мыслях, представляя себя в роли известного писателя – вот, мои книги продают по всему миру, а уже через несколько лет, я стою на съемочной площадке и смотрю, хорошо ли играют подобранные актёры свою роль. Из размышлений меня прервал голос отца:
– Тим, не хочешь прокатиться перед сном?
– Что? Куда? – это идея меня несказанно приятно потрясла.
– По городу. – улыбнулся папа.
Я почти спрыгнул со стула и побежал надевать штаны потеплее и осеннюю куртку. Мама посмеялась надо мной, когда я пытался застегнуть замок, а его, как назло, заело.
– Не нужно было так спешить! – она игриво ткнула пальцем мне в нос, отчего я поёжился и весь сморщился, это только ещё больше позабавило её.
Папа впервые разрешил сесть за переднее сиденье, и я был безумно рад. Впервые, я ощутил себя таким взрослым!
Мы ехали по дороге, и казалось, проехали все кварталы по нескольку раз, я всматривался в каждый дом, каждый фонарик и куст, а когда мы проезжали центр, то я просто не верил своим глазам - отовсюду сверкали вывески, приглашая нас в кафе, рестораны и торговые центры, они были настолько яркими, что мне пришлось несколько раз проморгаться, чтобы привыкнуть. Отец что-то рассказывал, но я не особо слушал его, ведь все моё внимание было приковано к виду за стеклом.

– Мы на месте. – проговорил водитель, протягивая карточку хозяину обратно.

– Спасибо! – Тимоти быстро забрал пластинку и почти выскочил из машины, только тогда он вновь осознал, что пьян. Тело не хотело слушаться, ноги подкашивались, а руки бились в судорогах.

Ему с трудом удалось постучаться, ведь звонок давно не работал, но ничьих шагов не послышалось. Тогда он ещё, на этот раз сильнее, ударил кулаком в дверь несколько раз. К его счастью, свет в гостиной загорелся, а за стеной послышались быстрые шаги.

– Тим?! – поразилась сонная девушка, она явно не ожидала его здесь увидеть.

– Элизабет, прости меня! – увидев её, эмоции перешли все границы и высвободились из тела за считанные секунды. Он упал на колени, вцепившись в худощавые женские ноги руками и прижавшись к ним кудрявой головой. Из глаз невольно прыснули слезы, но он не пытался сопротивляться своим чувствам, поэтому ещё через пару мгновений, все его лицо было мокрым от нескончаемого потока рыданий, – Прости меня, прости, прости, прости! – шептал он ей, не выпуская из своих цепких пальцев, и неосознанно вжимая их в тонкую кожу.

– Ай, Тим, мне больно! – вскрикнула девушка и попытался отойти от него, но чуть не потеряла равновесие, успев схватиться за косяк двери, – Встань сейчас же! – строгим голосов приказала брюнетка, смотря на него сверху вниз.

– Лиз, – он поднял на неё свои заплаканные красные глаза, – Что мне сделать? – из-за подступившей пьяной истерики, у него тряслись и поджимались губы, говорить было тяжело.

– Для начала встать. – уже более спокойно ответила девушка.

Брюнет с трудом поднялся на ноги, всё его тело било мелкой холодной дрожью, лицо враз стало опухшим и красным. Он потянулся своей трясущейся рукой к лицу Элизабет, отчего та застыла на месте, не понимая, что он собирается сделать.

– Тим, нет! – наконец очнулась от оцепенения она и отвернулась от него.

Но Шаламе и не хотел делать ничего плохого для неё. Он как можно аккуратнее провёл холодными пальцами по её щеке и заправил выпавшую прядь за ушко. Элизабет почувствовала, как по спине бегут мурашки, она хотела отойти от него, но тело предательски не слушалось, и вместо этого, застыла, словно статуя, всё ещё смотря в сторону.

Парень принял это за холодный жест, и от этого стало ещё хуже, по щекам с двойной силой потекли новые слёзы, он припал к подруге всем телом, обнял её так, будто она в любой момент может исчезнуть, и уткнулся носом в её оголенную шею.

– Я люблю тебя, люблю тебя, Лиз! – шептал он ей, всхлипывая после каждого слова.

Его горячее дыхание обжигало кожу. Девушка вздрогнула и отошла на пару шагов назад. Все её мысли разбежались в разные стороны, она не верила собственным ушам и искренне хотела, чтобы это был всего лишь ночной кошмар. Брюнетка оглядела его с ног до головы и столкнулась с серыми потускневшими глазами. Парень стоял, опустив руки, все ещё находясь на улице, и боясь заходить в дом.

– Тим... – она не могла связать и двух слов, – Я... – тяжело было принимать такие резкие заявления, стоя посреди ночи в своей потрепанной пижаме, и смотря на пьяного в хлам друга.

– Хорошо, я... Я уйду! – он обхватил себя обеими руками и нервно забегал глазами по сторонам.

– Нет, подожди! – одним резкими движением, она схватила его за руку и затащила в дом, затем закрыла дверь и вновь глянула на парня уже более осознанным взглядом, – Сегодня ты очень пьян и скорее всего не понимаешь, что говоришь. Давай лучше обсудим это завтра. – спокойно пояснила девушка, отпуская его из хватки.

– Завтра? Ты снова сделаешь вид, что ничего не было, Лиз! Как в тот раз! – он кричал на весь дом, даже не предполагая об этом, потому что уши заложило, как только он зашёл внутрь.

– Какой раз? О чем ты? – растерялась девушка.

– Ты поцеловала меня! А на следующий день вела себя так, будто ничего не произошло! А я уже третий год не могу выкинуть это из головы, и постоянно думаю, что же произошло... – сказав последнюю фразу, он обессиленно плюхнулся на диван. От прежней истерики не осталось и следа, её сменила дикая слабость во всём теле.

– Мы были пьяные подростки! Это ничего не значит! – казалось, всё её нутро в этот момент разрывалось на кусочки. Она противилась всем словам друга, считая их пьяным бредом, но понимала, что это правда, и от всего осознания происходящего становилось ужасно неприятно внутри.

– Не значит? – он грустно посмотрел на неё.

– Нет. – подтвердила девушка, отчётливо зная, что делает ему очень больно этими словами.

– И я для тебя ничего не значу? – он закусил губу, подавляя новый поток слез, и прижался к спинке дивана.

– Тим, с чего ты взял? – ей было очень стыдно за все свои обидные слова, и она поспешила успокоить друга.

Брюнетка села рядом с ним и осторожно взяла его холодные ладони в свои. Они вновь встретились взглядами, Тимоти выглядел подавленно, его лицо больше не выражало никаких эмоций, лишь предательская слеза начала скатываться по горячей коже, Элизабет ласково убрала её подушечкой пальца.

– Я люблю тебя, Тимоти, но как друга. Понимаешь? – она старалась не отводить взгляда, но с каждой секундой это становилось всё тяжелее, парень словно прожигал её взглядом, забираясь в самые закрома сознания, и давая понять, что теперь до конца жизни она будет помнить его серые пустые глаза.

– Не понимаю. – наконец выпалил он и отвернулся в сторону, внутри всё ныло и скулило от отчаяния, но на лице не выражалось абсолютно ничего, кроме равнодушия.

Элизабет выпустила его руки и поднялась с дивана. Поправив скомканные шорты своей сиреневой хлопковой пижамы, она глубоко вздохнула. Очень хотелось вновь лечь спать и поскорее обо всём забыть, но она не могла оставить Тима в таком состоянии одного.

– Пойдём, я постелю тебе постель. – устало произнесла девушка, после чего парень удивлённо посмотрел на неё, – Не отпускать же тебя в таком состоянии пешком домой, о Ромео. – улыбнулась она и протянула другу руку в знак примирения.

– Хорошо. – коротко ответил брюнет и спустя пару секунд раздумий, всё же пожал её худощавую ручонку.

Когда постель была приготовлена, Лиз вручила Тимоти пару таблеток и стакан воды, чтобы завтра он чувствовал себя чуть лучше, и на всякий случай поставила рядом с ним пластиковый тазик.

– Ну всё, а теперь можешь спать. – улыбнулась она, словно укладывала не взрослого парня, а маленького немощного ребёнка. Впрочем, в данный момент Шаламе был как раз в таком состоянии, – Спокойной ночи. – пролепетала девушка и уже собиралась уйти, как парень окликнул её.

– Лиз, посиди со мной, пожалуйста. – полусонным голосом выговорил он и лениво похлопал по месту рядом с собой.

– Тимми, я... – брюнетка замялась, но в конце концов подумала, что ничего плохого, если она побудет со своим другом немного, тем более, вскоре он должен уснуть, и она сможет спокойно пойти к себе, – Хорошо. – улыбнувшись ответила девушка и прилегла рядом с ним.

– Спасибо.

Парень придвинулся к ней поближе и уткнулся головой в плечо. Девушка увидела, как его бьёт сильная дрожь, а руки покрываются мурашками, и заботливо укрыла брюнета по самую шею. Он дышал так глубоко и размеренно, что Элизабет, заслушавшись, незаметно для себя начала засыпать. Вскоре они оба провалились в глубокий сон.