Created [Сотворённые] 18+ (Редактируется)

Эмили не помнила, как оказалась у дома. Такое часто бывает с людьми, когда какие-то вещи они делают автоматически, не задумываясь. Но сейчас девочка была в растерянности. Она помнила, что с ней произошло нечто странное, но так смутно, будто это был сон или случилось где-то в прошлой жизни. Образы этих событий ускользали от её сознания, оставляя размытое пятно.

Практически во всех окнах её пятиэтажного дома горел свет. Значит, ещё мало кто спал. Странно. Ей казалось, что с того момента, как она вышла из автобуса прошло минимум часа два. Тогда должно быть уже около полуночи. В такое время обычно дом погружен во тьму. Эмми нашла глазами свои окна. Там тоже горел свет. Очевидно, мама ждала её возвращения, не находя себе места. Вот же ей сейчас влетит.

Она поднесла круглый ключ к домофону, услышала писк – дверь открылась – и зашла в подъезд, внутренне готовясь к тому, что сейчас ей долго придется выслушивать нотации о том, что она безответственная дочь, которая совсем не заботится о нервах матери.

Поднявшись на четвертый этаж, она снова достала ключ и тихо, чтобы до последнего оттянуть момент, когда дома заметят её появление, открыла дверь. В коридоре было темно. Мама, к счастью, не стояла у двери, подперев руками бока и грозно сверля её глазами. Кажется, она была на кухне и что-то готовила. Отлично! Есть время собраться с мыслями, чтобы отразить напор.

Эмми не стала включать свет, чтобы не привлекать внимания. Тихо разделась и прошмыгнула в комнату. Там, к её облегчению, тоже никого. Хотя это странно. Обычно Зои в это время уже спала. Значит, она скорее всего дремала в гостиной, сидя в кресле перед телевизором. Вики тоже не было дома, и Эмми всё время забывала, что так теперь будет всегда. Для неё всё ещё было непривычно видеть кровать сестры пустой и жить в комнате только вдвоем с Зои.

Вики уже как три с половиной года назад вышла замуж за того самого Родиона-Лимона. А спустя шесть месяцев родился Матвей – племянник Эмми. Всё это неожиданно поспособствовало налаживанию отношений между сестрами. Эмили часто проводила целые дни в новом доме Вики, немного помогала ей с домашними делами, но в основном нянчилась с ребёнком. Девочка засиживалась там почти до самой ночи, чтобы как можно меньше попадаться на глаза отцу. И, пока сестра занималась готовкой, стиркой, глажкой, в общем, всеми процедурами семейной жизни, она оставляла Эмми наедине с телевизором, видиком и кассетами с ужастиками. Это были единственные фильмы, которые можно было найти в их доме. И девочка пересмотрела их все. Некоторые по три-четыре раза. И её это нисколько не расстраивало. Хотя после увиденного ей и было очень жутко возвращаться по темноте домой, она не жаловалась. Всяко лучше, чем быть в квартире с тем уродом.

Замужество оказалось спасением для Вики от отца-тирана. И Эмили очень завидовала ей. Тем более теперь, когда всё внимание отца и, соответственно, вся его агрессия переключились на неё одну. Хотя так говорить было бы не совсем правильно: когда Константин напивался доставалось всем. После одной такой попойки Зои больше не могла выходить из дома.

Это случилось три года назад, когда Эмми заканчивала первый класс. Анна была ещё на работе. В тот день она должна была поздно вернуться. Отец пришел домой ужасно пьяным. От него разило перегаром за километр. Он немного позадирал Зои и Эмми, но вскоре успокоился и лёг. Все облегченно выдохнули.

Зря.

Через час к ним домой под руки привели младшего брата Константина – Николая, второго сына Зои. Он тоже был пьян, но его поведение в таком состоянии никогда не было агрессивным.

Но в этот вечер что-то пошло не так. Два брата сцепились. Косте не понравилось, что Николай заступался за его жену и их мать и упрекал старшего брата в том, что тот по-свински обращался со своей семьей. На что Константин заявил ему, что «он здесь никто и не в праве учить, как ему обращаться с его собственностью».

Началась драка. Они махали кулаками, не видя ничего вокруг. На пол, брызнув осколками, полетела ваза, пара фотографий в рамках, статуэтки и флакон духов. Торшер, на который завалился один из братьев, едва устоял на месте. Люстра тряслась от грохота. Ещё немного, и они не оставили бы ни щепки.

Мужчины били друг друга с немыслимой жестокостью и ненавистью. У обоих по лицу текла кровь, костяшки были сбиты до мяса. Казалось, они готовы поубивать друг друга насмерть. Зои бегала вокруг них, громко причитала и призывала опомниться. А вот Эмили в глубине души не хотела, чтобы это прекращалось. Она выглядывала из-за угла и наблюдала за дракой с мрачной радостью и надеждой. С надеждой о том, что её отец не победит. Что через несколько мгновений очередной удар что-то оборвет в нём, и он не сможет больше двигаться, говорить, дышать. Его больше не станет. Совсем. Николай прикончит его, и все они наконец вздохнут свободно. Каждый удар, который получал её отец, был сладостным упоением для девочки. А каждый удар по его брату – ужасным разочарованием и сожалением. Она любила своего дядю, и ей не хотелось, чтобы ему причиняли боль. Но ради жизни без того урода она могла бы пойти на сделку с совестью и немного забыть о своем сострадании.

Когда же наступит этот момент? Когда этот зверь, называющий себя её отцом, уже упадет и больше не встанет? Эмили мысленно призывала к такому исходу. Она уже несколько раз прокрутила в голове, как сложилась бы их жизнь, если бы его не стало. И эти мысли были намного лучше реальности. Как же Эмми хотела, чтобы так всё и было.

Но вдруг в руках Кости оказался нож, и он начал замахиваться им на брата. И тогда Зои не выдержала и побежала разнимать сыновей.

Эмми почувствовала разочарование. Не так всё должно закончиться. Чувство неправильности происходящего охватило её. Сегодня ОН не умрёт.

Зои повисла у Кости на руке и, захлебываясь слезами, просила их прекратить. Но это ещё сильнее разозлило её старшего сына. Он схватил мать за шею и с силой швырнул её в сторону. Она с глухим ударом влетела в стену и упала на пол под неправильным углом. Это случилось так быстро, что Эмми даже не успела понять, что произошло. Из глаз Зои брызнули слёзы, и она закричала от нестерпимой боли.

Но драка продолжалась. Костя и не подумал остановиться, хотя брат кричал ему о том, что с матерью что-то не так. Только через минуту, когда вопли женщины стали ещё громче, мужчины разошлись. Старший гаркнул на неё, чтобы она заткнулась и ушел в свою комнату. Но зато младший сын, у которого ещё оставалась совесть, мгновенно протрезвел и стал кружиться над матерью. Эмили тоже подбежала на помощь бабушке. Они вместе пытались её поднять, но ничего не выходило. Да и какая тут помощь от маленького ребенка? Зои только ещё сильнее начинала кричать. Каждое движение приносило ей ужасную боль.

- Ма, что с тобой? Где болит?

- Бедро... бедро болит. Не могу встать, - сквозь зубы процедила она.

- Нужна скорая. Эмми, можешь вызвать скорую?

- Хорошо.

Девочка побежала к домашнему телефону и набрала нужный номер. Вскоре приехали врачи и осмотрели её. Сказали, что есть подозрение на перелом тазовой кости. Нужно было везти её в больницу. Оставалось только поднять её, спустить вниз и погрузить в машину. Нелегкая задача, учитывая, что в ней было около девяноста килограмм, и каждое движение причиняло женщине боль. Коля вместе с врачами – одним водителем и двумя женщинами – не могли справиться с этим. Нужен был ещё один мужчина. Но Константин отказался помогать. Он не пожелал участвовать в этом - как он выразился - «спектакле». Благо, один из соседей откликнулся помочь. Вместе они с трудом дотащили Зои до машины, и её увезли. Николай уехал вместе с ней.

Вскоре Анна вернулась с работы. Коля всё уже ей рассказал. Она собрала необходимые вещи и тоже поехала в больницу к свекрови. Диагноз подтвердился. У Зои был перелом бедренной кости. Больше нормально передвигаться она не могла. Бабушка и до этого ходила только с клюшкой, а теперь даже с ней она не могла выйти на улицу. Четыре этажа стали для неё непреодолимой преградой. Так же как и ванна. Забраться туда она тоже больше не могла, и ей приходилось мыться в тазике. В общем, тот злосчастный вечер сильно изменил её жизнь, а Константин продолжал делать вид, что он не имеет к этому отношения. Ни извинений, ни сочувствия, ни поддержки. Ничего.

Вдруг включился свет, и это вернуло Эмми в настоящее. Она повернулась и увидела маму, которая зашла в комнату.

- Мам, я... у меня просто разрядился телефон...

- Ну так поставь на зарядку. – Она совсем не сердилась. Неужели она совсем не заметила, как долго не было Эмми? – Как прошла тренировка?

Девочка недоверчиво посмотрела на мать, ожидая чего угодно, но не такого разговора.

- Всё... было как обычно. Мы занимались на бревне, на шведской стенке и на брусьях. Только на растяжке тренер немного задержал нас.

- Ну ты ведь успела на автобус?

- Д-да, - заикаясь, ответила Эмми. Она всё ещё не понимала, почему мама так вела себя. Ведь Эмили так поздно вернулась! Но она решила, что не будет говорить правду, чтобы не расстраивать маму, и чтобы впредь ей не запретили возвращаться одной с тренировки.

- Хорошо. Ну ты раздевайся, мой руки и иди ужинать.

- Ладно.

Анна пошла на кухню, а Эмили все ещё недоуменно смотрела ей вслед. Может, мама заработалась на кухне и совсем потеряла счёт времени? Может она совсем не знает, что сейчас уже полночь?

Девочка достала из кармана свой телефон и поставила его на зарядку. Экран мгновенно загорелся. Телефон был включён! И аккумулятор был полностью заряжен. Эмми посмотрела на время на экране и замерла. Половина десятого. Как такое могло быть? Она что, сходит с ума? Она ведь была уверена, что её телефон разрядился! Он не реагировал ни на что. И как могло быть столько времени, если, во-первых, она опоздала на девятичасовой автобус, во-вторых – тот, на котором уехала она, приехал только через пятнадцать минут, в-третьих, дорога до той остановки, где вышла она, занимала минут двадцать – двадцать пять, и в-четвертых, путь домой от той остановки пешком занимал ещё минут десять-пятнадцать. В любом случае, сейчас должно было быть больше времени.

Неужели ей и вправду всё это приснилось? И она всё-таки успела на свой автобус? Чем больше она думала об этом, тем больше это сводило её с ума. Что-то очень важное ускользало от неё, и Эмми знала об этом. Но она не могла собрать эту головоломку воедино, и это её бесило.

На следующий день с утра младшая Бехтер пошла в школу. В учебе она, в отличие от старшей сестры, делала успехи, что очень радовало Анну. Эмили так старалась только ради того, чтобы не доставлять матери лишних проблем. Она понимала, что той и так было очень тяжело. На неё свалилось столько всего: работа, домашние хлопоты, забота о свекрови, из-под которой нужно было долгое время выносить утки, мыть её, кормить и одевать, потому что та сама не могла делать всё это. Ещё она успевала нянчиться с Матвеем, помогать Вики и обслуживать мужа, который ни капли не ценил всего этого, а только продолжал всячески измываться над ней. Да, у неё была совсем не завидная жизнь. Редкими вечерами Эмми не слышала, как Анна тихо всхлипывает на кухне, с трудом выдерживая весь этот кошмар. И девочка не хотела, чтобы мама расстраивалась ещё и из-за неё. Вполне в её силах было получать хорошие оценки и положительные отзывы учителей, если это так радовало маму. Тем более, что все предметы были ей интересны и давались очень легко.

А ещё ей нравилось быть лучшей. Любую сложную задачу она воспринимала как вызов, и стремилась первой разобраться в ней. Это было своего рода игрой для неё. И способом доказать самой себе, что она не такая никчемная, какой считал её отец.

Если кто-то в чём-то обходил Эмми, её это раздражало, но стимулировало к ещё более усердной работе. Разве может у неё что-то не получиться, раз получилось у кого-то другого? Чем она хуже других? Если это под силу её одноклассникам, значит и она сможет. И даже лучше. По-другому Эмили не могла. Такая, в общем-то, Гермиона Грейнджер на минималках. Разве что она, в отличие от маленькой Гермионы, понимала, как может бесить всех вокруг стремление блеснуть знаниями и заносчивость всезнайки (Эмми и саму это бесило), поэтому она старалась не делать так. И все свои порывы занудства «а-ля отличница» держала при себе. Возможно поэтому одноклассники всё ещё не закидывали её тухлыми помидорами.

В любом случае, мало кто в классе решился бы чем-то закидывать её. Или приставать. Или как-то ещё обижать. Все знали, что это плохо кончится для них. Ведь Эмили могла и подраться. А дралась она много и больно. Любой конфликт, любую несправедливость по отношению к кому-то, с которой она не могла мириться, девочка решала дракой. Только такой способ был ей знаком и доступен. В основном её противниками были мальчики, зачастую - старше неё. Строго говоря, только такой язык они и понимали. Их район был не особо благополучным, и контингент был соответствующим. Как и положено в таких местах, здесь издевались над новенькими, смеялись над теми, кто носил очки, заикался, был слишком толстым, или неопрятным, или отличался как-то ещё, унижали и оскорбляли тех, кто был слабее большинства. В общем, жертва находилась легко.

Сейчас была перемена, учительницы не было в классе, поэтому вокруг творился хаос.

- Отдай! – Эмми услышала хнычущий голос своей одноклассницы с задней парты и повернулась посмотреть, в чём дело.

Один из старшеклассников держал в руке пенал девочки. Он поднял его высоко над головой, чтобы Лиза – так звали одноклассницу – не смогла до него дотянуться. Она была изгоем в их классе. Зубрилкой, которая вечно выкрикивала правильные ответы учителям, с короткой мальчишеской стрижкой и чудаковатой манерой разговора. Естественно, её никто не любил, и она быстро стала центральной фигурой всех насмешек.

- Лови! – Тот старшеклассник – кажется, его звали Ильей – бросил пенал через весь класс в руки другому парню. Лиза тут же бросилась за ним, но так и не успела выхватить его, потому что пенал полетел к следующему. Так он и летал по классу, а бедная Лиза металась из стороны в сторону и неуклюже подпрыгивала в тщетных попытках вернуть свою вещь. Её глаза были уже на мокром месте, но всем остальным было плевать, они забавлялись всей этой картиной.

- Данная ситуация показывает лишь то, насколько ваш интеллект отстает от физического развития! – Красная, как помидор, выговорила Лиза. – С точки зрения банальной эрудиции невозможно отрицать тенденций парадоксальных иллюзий, так как каждый неадекватным индивидуум имеет свою точку зрения!

Ни на кого эта тирада не произвела того эффекта, на который рассчитывала Лиза. Все дети стали только ещё громче смеяться над ней.

«Боже, Лиза, лучше молчи. Ты делаешь только хуже» - про себя думала Эмми. «С ними надо разговаривать на их языке».

Маленькую Бехтер раздражало всё происходящее, но вмешиваться она не решалась. Против взбешенной толпы выстоять мало шансов. Она боялась. Да, она очень боялась, что вслед за Лизой станет жертвой.

А Лиза продолжала сыпать заумными фразами, чем ещё больше распаляла своих обидчиков. Эмили было жаль её. Абсолютно никто не торопился проявить к ней сочувствия.

Вдруг один из мальчишек подбежал к парте Лизы и схватил со стола её книгу. Это был не учебник, а фэнтезийное произведение.

- Вы только посмотрите! В этой мусорке ты набралась этих тупых словечек? – Он держал книжку двумя пальцами за переплет, будто она и вправду была мусором. А потом ещё и потряс ею так, что тяжелые страницы грозились оторваться от корешка.

В Эмми всё больше начал закипать гнев. Она знала, что рано или поздно пенал они вернули бы, если бы Лиза перестала бегать за ним. Но теперь они станут гнобить её более жестоко и изощренно.

- Не трогай её! Не надо! – кричала девочка.

- А то что? Ты до смерти замучаешь меня своим занудством? – Под общий гогот её обидчик начал медленно вырывать страницу из книги. При виде этого у Эмили сжалось сердце. Она понимала, как много книги значат для Лизы, потому что и для неё самой они были целым миром. Из Эмми вырвался вскрик, словно это ей причинили боль. Лиза кричала громче всех. Теперь уже не сдерживая слёз.

- Это же подарок от папы! Он еле нашёл эту книгу. Не трогай, пожалуйста-а-а, - заревела она, ещё больше краснея. Все вокруг не переставали смеяться. Их забавляло это представление. И парнишка, чувствуя всеобщее одобрение не мог уже отступить. Ему нужно было до конца разыгрывать «крутыша».

- Да? И что же ты готова сделать ради этого? – спросил её мучитель.

- Пусть попьет из ведра, в котором мы моем мельную тряпку для доски! - Выкрикнул кто-то из детей.

- Нет, пусть задерет юбку и пробежится по коридору, чтобы все видели!

- Или давайте налепим ей на волосы жвачек! Пусть так походит – может, хоть это её украсит!

Предложения сыпались от одноклассников одно хуже другого. Каждое сопровождалось одобрительными возгласами - толпа уже предвкушала незабываемое зрелище. Лиза, слушая всё это, словно уменьшалась в размерах. Отчаяние было отчетливо написано у неё на лице. Но Эмили казалось, что девочка и правда пойдёт на всё это. Лишь бы спасти книгу.

«Какие же они мерзкие» - думала Эмми. Досада и разочарование и гнев расползались по ней тягучим ядом. Нет, больше она не могла смотреть и слушать это.

- Заткнитесь! – Яростно рявкнула Бехтер, поднимаясь. Все мигом смолкли, удивляясь тому, что кто-то посмел выступить в защиту чудаковатой девочки-изгоя. Эмили с презрением посмотрела них. Теперь ей было не так страшно. Она знала, что правда за ней, и ей было уже неважно, что будет дальше. Что бы не случилось, она не пожалеет, что вмешалась. – Трусливые придурки! – Она посмотрела на мальчугана, который всё ещё держал книгу. Его звали Вадимом. – Ну как? У тебя уже появилось ощущение, что твоя писька стала больше, когда ты над безобидной девчонкой издевался? Почувствовал себя крутым, недоумок?

- Ты кого это недоумком назвала? – Вадим набычился, заливаясь краской. Он не мог позволить того, чтобы его унизила девчонка, но и серьезные действия предпринимать боялся. Ведь это была Эмми. Было видно, что он раздумывает, стоит ли рисковать и ввязываться в драку с ней. Но если струсит на глазах у всех, смеяться уже будут над ним.

Краем глаза Эмили заметила, что Лиза застыла, как вкопанная, от шока и облегчения. О ней уже все забыли, и о книге тоже. Вадим небрежно швырнул её на парту и стал надвигаться на Бехтер. Но девочка не стала ждать, а сама напала первая. Схватила его кисти рук, резко заломила их и со всей силы впивалась ногтями в его кожу, вынуждая мальчугана пригнуться к полу, чтобы его пальцы и руки остались целыми. Кто-то захихикал, и Вадим разозлился больше прежнего. Он освободил одну руку и отпихнул девочку, впечатав её в парту. Удар вышел сильным и болезненным. Прямо в бок, под ребро. Но Эмми не подала виду. Даже не поморщилась. Она знала, что нельзя показывать слабость. За это можно дорого заплатить. Тем более что боль она терпеть умела. Отец помог ей выработать устойчивость к ней.

Секунду спустя девочка собралась с силами и, ещё сильнее впечатывая себя в край парты, оттолкнулась от неё и откинула от себя одноклассника. А потом, не давая ему опомниться, ударила коленом в бедро. В самое уязвимое место Эмми никогда не била парней, если это не было крайним случаем. Это было, что называется, «запрещенным приемом», и совесть не позволила бы ей это использовать. Но на теле можно было найти множество других больных точек, и Эмили нравилось это делать. Она получала крохотную дозу упоения, когда её противник испытывал боль. Но только, если он был сильнее неё. Так она приобретала уверенность, что когда-нибудь сможет справиться и с отцом.

Вадим, взбешенный болью, стал ещё агрессивнее. Он пытался лупить её по лицу, и один удар она всё же пропустила. Такой сильный и неожиданный, что её голова дернулась в сторону.

Удивление и шок Эмми перемешались с гневом. Все вокруг разом стихли. Одноклассники Бехтер понимали, насколько для неё это неприемлемо.

КАК

ОН

ПОСМЕЛ?

Аккуратный «гимнастический» пучок на голове Эмми растрепался, несколько прядей выбились и упали ей на лицо.

- Успокоилась, дура? – Вадим заорал на неё, думая, что победа уже у него в кармане.

Всё это было его ошибкой.

Одна из немногих вещей, которую Эмили не могла выносить – когда кто-то переходит эту незримую черту, и покушается на её зону неприкосновенности – лицо и волосы. Никому она не позволяла этого делать. Это недопустимо. Никто не смел рушить её идеально выстроенный образ.

И это вывело её из себя. Гнев клокотал где-то внутри, перед глазами будто появилась пелена и ослепила её яростью. С дикой энергией она кинулась на парня и била туда, куда только могла дотянуться, не забывая до боли протыкать его кожу ногтями. Эмми была похожа на разъяренную кошку. Она рычала и шипела. На руках и шее Вадима уже местами проступала кровь.

- Бешеная овца! С ума сошла? – Вопил парень. Теперь ему уже было по-настоящему страшно. Кто-то пытался влезть и разнять их, но Эмми с невероятной силой откинула его.

- Бехтер! Ражнов! Ну-ка быстро прекратили! – Вдруг раздался грозный голос их учительницы - женщины тридцати пяти – сорока лет. Она была стройной, с коротко стриженными светлыми волосами, в очках с тонкой оправой и звонким голосом. Её звали Лия Станиславовна. Она уже бежала через весь кабинет, чтобы разнять детей. Но Эмми не слышала ничего вокруг. Она была поглощена дракой. И ей казалось, что ещё немного, и что-то тёмное вырвется из неё. Какая-то непонятная сила, которую ей не сдержать. Она словно подначивала девочку не отступать и уже наконец выпустить её. Необузданную. Разрушительную. Смертоносную.

-Бехтер! – Вместе с криком учительницы вдруг неожиданно распахнулось окно. В кабинет ворвался сильный порыв ветра, разметая все листы с учительского стола и парт. Разразился хаос. Поднялся крик. Все бросились ловить свои тетрадки. Только на одну Эмми этот ветер подействовал успокаивающе. Он казался ей теплым и будто живым. Словно он разговаривал с ней и дарил умиротворение.

Правда, было непонятно, откуда он взялся. Никакого урагана не ожидалось. Да и если это был ураган, то он закончился, не успев начаться.

Девочка отошла от Вадима, который тут же скрылся за дверью, что-то бурча себе под нос. Но Эмми он больше не волновал. Её гнев растворился, так и не выпустив то, что рвалось из неё минуту назад.

- Эмилия Бехтер! Как это понимать? – Лия Станиславовна стояла у своего стола, подперев руками бока, и пронизывала девочку суровым взглядом. – Ты снова ввязалась в драку! Мы же уже говорили с тобой об этом!

- Это из-за меня, - раздался неуверенный голос Лизы. Эмили повернулась к ней, удивленно моргая. Она уже и забыла, что всё началось со спасения книги Лизы. И явно не ожидала, что та заступится за неё перед учительницей. – Вадим хотел порвать мою книжку, а Эмми не дала ему этого сделать. Это всё он виноват. Он первый начал.

Женщина переводила взгляд с одной девочки на другую, размышляя.

- Что ж, заступиться за одноклассницу – это похвально. Но это не оправдывает того, что ты снова подралась, Эмили.

- Он по-другому бы не понял! – Эмми была расстроена тем, что учительница не на её стороне. Как она могла не видеть, что это единственный способ поставить на место этого придурка?

- А ты пробовала по-другому?

- Это бесполезно. Я знаю, что ничего другое не подействовало бы!

- Так, Эмили, мне придется поговорить с твоими родителями. Я вызову их в школу.

Что? Нет, нет, нет. Этого нельзя делать. Эмми уже представила расстроенное, опустошенное лицо мамы. Она будет разочарована ею. Ещё плюс одна проблема, свалившаяся на хрупкие плечи Анны. А отец... Боже, Эмили даже не хотела об этом думать! Если кто-то жаловался на девочку, он воспринимал это так, будто он слишком мягок с ней обращается. И тогда начинается ад. Ремень, кулаки, оскорбления и угнетение.

- Нет! Только не это! Пожалуйста, не говорите им ничего. – В её голосе слышался неподдельный страх. – Лия Станиславовна, я обещаю, что больше не буду так делать, только не говорите им!

Женщина недоумевающе смотрела на неё:

- Почему ты так боишься?

Но тут раздался звонок, и Лия Станиславовна предложила продолжить разговор потом. К большому облегчению Эмми. Она успеет придумать какое-нибудь объяснение.

Дети поспешили рассесться по своим местам. Проходя мимо Бехтер, Лиза шепнула:

- Спасибо тебе. Я чуть не умерла от страха. Если бы не ты...

- Не за что. Их давно нужно было проучить.

- Хочешь... хочешь, я дам почитать тебе эту книжку? – Застенчиво предложила одноклассница. – Она правда очень интересная.

Лиза смотрела с такой надеждой на Эмми, что той было неловко отказываться.

- Хорошо, давай.

Так и завязалась их странная дружба. Отличница-драчунья и фриковатая ботаник-изгой. Эмили в итоге перечитала все книги, которые приносила ей Лиза, и они с упоением обсуждали их. Так Бехтер открыла для себя новые вселенные фэнтези, и уже не могла остановиться.

К Лизе, кстати, больше никто не приставал после того случая. Потому что никто не желал связываться с Эмми. Как ни странно, она не стала изгоем вслед за Лизой. Бехтер могла спокойно общаться и находить общий язык со всеми в классе, но все равно была сама по себе, не примыкая ни к одной группе. И её это вполне устраивало. Она чувствовала себя одновременно и своей, и чужой среди них. Эмми не понимала, в чём дело, но ощущала, что как-то отличается от всех. Будто она из другого мира. И всё это до жути неправильно.

Вся её жизнь казалась неправильной. Чужой. Будто это всего лишь сон, и она наблюдала за происходящим со стороны, а не жила сама. Она хотела вырваться из этого сна, но не знала как. Хотела помочь маме понять, что та не должна терпеть всё, что творит отец. Но не знала как. Они с матерью тоже были будто из разных миров. Анна следовала каким-то своим принципам, которые казались Эмми нелепыми. Набожность матери и её вечное смирение часто раздражали девочку. А однажды случилось то, что осталось вообще за гранью понимания Эмили.

Отец поехал на празднование юбилея к другу. Анна не смогла поехать с ним, потому что допоздна работала. Ночью Константина привезли домой, еле переставляющего ноги. Обоссанного и в крови. Таким пьяным он был. Он начал буянить на юбилее, пытался с кем-то подраться, разбил унитаз, и его решили отправить домой. Чтобы теперь это была проблема его жены. Вонь от него стояла такая, словно он месяц не мылся. Эмми поражалась тому, как человек способен напиваться до такой степени.

Как только его друзья ушли, Костя начал показывать, кто в доме главный. Одно неправильное слово, - и понеслось...

Он махал кулаками без разбора. Ему было плевать, куда бить. В живот, в грудь, в лицо. Поднимать руку на женщин или на своего ребенка не составляло труда. Все должны были его бояться и слушаться.

Бежать было некуда. Он достал бы отовсюду. Эмми рыдала, видя, как он швыряет Анну об стену. Она сильно ударилась головой и осела пол. Её глаза были красные от лопнувших сосудов. Теперь его внимание переключилось на дочь.

- Заткнись, мразь! Хватит скулить! – Он орал, но это было больше похоже на рык. Пошатываясь, отец добрался до Эмми, которая пыталась убежать и скрыться в ванной, но не успела. Он дернул её за волосы, и она отлетела назад. Со всего размаха его огромная лапа размером с голову девочки прилетела ей в ухо. Эмили не поняла, как оказалась на полу. Оглушенная. Из глаз сыпались искры. Весь мир будто накренился. Другой удар прилетел уже в ребра. Боль она почувствовала только секунду спустя. Такую, что невыносимо было дышать. А потом...

Потом раздался грохот, от которого сотряслись стены и зазвенели стекла. Эмми открыла глаза и увидела, что отец лежит, распластанный на полу. Из головы у него текла кровь, заливая ковер. А над ним стояла Анна, сжимая в руке тяжелую чугунную сковородку. Мрачная радость охватила Эмили. Неужели это всё? Он мертв! Наконец-то он мёртв! Это всё закончилось!

Прошла секунда. Две. Три. Он не двигался.

- Боже! Я убила его! – Анна с ужасом смотрела на тело мужа. А потом упала на колени рядом с ним и громко зарыдала. – Господи, прости меня! Пожалуйста, только не умирай. Очнись! Костя, прости! Очнись! Господи, прости!

Эмили неверяще уставилась на мать. Что она такое говорит? Как она может извиняться перед ним? Почему так убивается из-за него? Он заслужил это. Она должна радоваться, а не скорбеть по этому ублюдку. Девочка боролась с желанием взять сковородку и ударить ещё пару раз. Чтобы наверняка. А Анна продолжала причитать над ним. Она тормошила его, пыталась поднять, хлестала его по щекам, и поняв, что он дышит, выдохнула с облегчением и ещё пуще заплакала. А он и не собирался умирать. Он спал. Еще и начал храпеть, как свинья.

- Господи, спасибо! Живой! Слава богу! Только не умирай!

При виде этой картины Эмили замутило. Что с матерью такое? Он не сделал ей ничего хорошего в жизни, чтобы так жалеть его. Неужели она настолько любит его? После всей той боли, что он причинил ей? У Эмми это всё не укладывалось в голове. Она пыталась оттащить маму от отца и успокоить её. Но та не желала оставлять мужа.

- Иди спать, - уговаривали её Эмми. – Он никуда не денется отсюда. Проспится и сам встанет.

- Ну как же так? У него кровь идёт.

- Переживёт. Пошли спать.

Но Анна всё же не смогла оставить его так. Она обработала и заклеила его рану и только потом согласилась лечь в кровать.

Эмили испытывала жуткое разочарование. Из-за того, что отец всё ещё дышал и продолжит отравлять их жизнь. И из-за мамы, которая так цеплялась за этого урода. Возможно ли быть настолько доброй и милосердной? Или глупой? Девочка не могла разобраться, какую из этих характеристик приписать матери. Одно Эмми понимала точно: Анна ни за что не уйдёт от него и не причинит ему боль. А значит, ей самой придётся разобраться с ним. Мать в этом ей не помощник.

Ей было десять лет. И она начала обдумывать варианты убийства...