Created [Сотворённые] 18+ (Редактируется)

Конец января, 2005 год

- Я не пойду в колледж с таким лицом! – заявила Вики матери, придирчиво рассматривая в зеркале своё отражение.

Старшая сестра Эмили три дня назад вернулась из больницы, и все это время она не выходила из комнаты. Пусть её состояние было уже значительно лучше, но следы побоев ещё были заметны, поэтому девушка стыдилась показываться на людях. Всё её тело было покрыто желто-фиолетовыми пятнами – признак рассасывающихся синяков и гематом. Нижнюю губу пересекал шов с тоненькими нитками, а на скуле красовалась уже покрытая корочкой ссадина.

Анна, сидящая на кровати Эмми, проворчала что-то о том, что Вики следует больше уделять времени учёбе, но всё же спорить не стала: ей самой не хотелось, чтобы её дочь увидели такой. Тогда все непременно поймут, что в семье Бехтер определённые «сложности». Начнутся перешептывания, поползут слухи, на них будут направлены сочувствующие или, быть может, осуждающие взгляды, и этого всего Анна не вынесет. Это же такой позор! Всё грязное белье семьи будет выставлено на всеобщее обозрение. Нет. Этого нельзя допустить.

Даже тот факт, что большинство жильцов подъезда не могли не услышать того, что происходило несколько дней назад на лестничной площадке, не изменял ситуации в глазах матери семейства. Она предпочитала думать, что всё осталось незамеченным: никто не вышел помочь, даже не выглянул посмотреть, что происходит – очевидно, никто ни о чем не знает. Такой вот самообман.

Взгляд матери был прикован к старшей дочери, наполненный грустью, сожалением и виной за то, что не смогла остановить всё это. В уголках её глаз блестели слёзы, и от этого вида у маленькой Эмми сжималось сердце. Она уже научилась распознавать любые оттенки настроения Анны, и этот ей претил больше всего. Казалось, будто весь мир перенимает состояние мамы. Поэтому если грустно ей, то и всё вокруг выглядит серым и тоскливым.

- Он вернется сегодня сразу после работы? – спросила Вики. Она старалась говорить равнодушно, словно мысль о возвращении отца домой её не пугает. Но голос всё равно дрогнул.

Анна опустила взгляд:

- Я не знаю. Сегодня пятница, и он, как обычно, может уйти со своими ненаглядным дружками-собутыльниками.

- Значит, я могу...

- Нет, не можешь! – звонкий голос Анны заставил вздрогнуть Эмили. – Ты хочешь снова испытывать его терпение? Мало он тебя оттаскал по подъезду?

- Я уже совершеннолетняя! – также громко закричала Вики. В этом доме разговоры на повышенных тонах давно уже вошли у всех в привычку.

- Ты живешь здесь, - тоном суровой учительницы наставляла Анна, стуча пальцем по дивану, - под одной крышей с ним, и хочешь ли ты или не хочешь, - но тебе придется считаться с такими условиями! Тебе придется возвращаться домой до десяти вечера! Тебе придется меньше шляться непонятно с кем...

- Непонятно с кем?!

Негодование Вики было ожидаемым. Пусть те, с кем она общалась, и не соответствовали компании, которую Анна желала дочери, но тем не менее, это её друзья. Таковыми она их считала. Да, среди них не было занудных и до тошноты правильных зубрил, и они часто баловались алкоголем и сигаретами, и ещё кое-чем посерьезнее... Но это всё-таки те люди, которые её понимают, с которыми ей хорошо. Только с ними Вики могла расслабиться и отвлечься от всего, что происходило дома. Главное, чтобы родители не узнали всё, чем они занимаются. Девушка не могла этого допустить. Она не хотела потерять свою единственную нить к нормальной жизни. Тем более, что в этой компании был тот, из-за кого она так поздно приходила домой, готовая рискнуть своей головой.

- Именно так! Я знаю их всех поголовно, я учила некоторых из них, и я точно знаю, что тебе не следует с ними общаться.

- А давай я сама решу, с кем мне общаться!

- Не выросла ещё твоя решалка. Решальщица нашлась, тоже мне. Я устала уже защищать тебя перед отцом! И сдерживать его всякий раз, когда он порывается понюхать, курила ли ты.

- Ну и не надо меня защищать! – словно обиженный ребенок пропищала Вики. – Пусть делает, что хочет. Пусть хоть убьёт меня. Тогда то уж его точно посадят.

- Да вы меня все в могилу свести решили что ли? – дрожащим голосом запричитала мать. Её глаза уже наполнялись слезами, и Эмили прижалась ближе к Анне, надеясь, что ей станет легче. – Ты совесть-то имей, подумай о матери...

Вики стояла лицом к зеркалу, и Эмми увидела в отражении её пристыженный вид. Девушка старалась не встречаться глазами с матерью, и начала ещё активнее проводить расческой по светлым волосам.

- ...и никогда не смей больше такого говорить. Иначе – она произносила это слово с ударением на первый слог, - вы и правда меня хоронить скоро будете.

В голосе Анны стояли невыплаканные слёзы, убедив старшую дочь больше не спорить на эту тему.

Повисло молчание.

- Это всё из-за того парня? – спросила вдруг Анна.

- Какого ещё парня?

- Не знаю, ты мне скажи. Наверняка ты не просто так убегаешь по ночам из дома.

- Мам, когда это я убегала по ночам из дома? – с видом несправедливо обвиненной Вики развернулась к матери, оживленно жестикулируя с расческой в руке.

Анна глубоко вздохнула, запрокинув голову. Это её неизменная привычка – признак того, что она готовится к спору или серьезному разговору.

- Я ухожу к друзьям днем или вечером!

- А возвращаешься около полуночи.

- Ну да, и что? Я уже не ребенок.

- Так, мы уже это проходили. Не хочу больше этого слышать. Лучше скажи, что за парень.

Вики начала все отрицать, но вышло не убедительно, и в итоге ей пришлось сознаться. Девушка с сокрушенным видом плюхнулась на свою кровать слева от трельяжа, подогнула под себя ноги и начала рассказывать, избегая сурового взгляда Анны.

Малышка Эмили мало что понимала в любовных делах, но осознавала, как это важно, поэтому внимательно, затаив дыхание, слушала каждое слово сестры, чем изрядно её смущала. Вики было и так непросто рассказывать матери о парне, а тут ещё и мелкая сестра, любительница задавать неудобные вопросы, на которые девушка постоянно огрызалась, за что тут же получала выговор.

Из разговора сестры и мамы младшая Бехтер уловила, что парня зовут Родион. Ему 21. По словам Анны, он обычный хулиган, не лучше и не хуже остальных. Ещё у него есть прозвище Лимон. Ему его дали из-за разреза глаз: кажется, что они постоянно прищурены, будто он ест лимон. Но, несмотря на это, он довольно симпатичный, и явно не обделен женским вниманием. Учился в школе он плохо, колледж (как и Вики) часто прогуливал, сейчас работает там, где придется.

Для Эмили было очевидно, что мама не одобряет выбора Вики. Но повлиять ни на что не сможет. Сестра всё равно не послушает и сделает всё по-своему. Хотя это довольно удивительно, потому что обычно она во всем ищет маминого совета или даже позволяет решать за себя.

- Так, ну это всё понятно, любовь-морковь ваша, детские глупости - с серьезным видом начала Анна. – Ты мне лучше вот что скажи: вы уже спали?

- Ма-а-а-а-м! Я не... тут же Эмили! И что за глупые вопросы вообще? – Вики замахала руками, красная как помидор от смущения.

- Эмили пусть здесь, ничего страшного. Она не понимает этого, да и мы ни о чем таком не говорим...

- Ну мам! – еще больше покраснев и не зная, куда деть руки, конючила сестра. – Ну-у-у, может, один-два раза это и было.

Анна тяжело вздохнула и покачала головой:

- Этого я и боялась. Ох ты Божеш тмой! За что мне всё это? Господи, я надеюсь, вы хотя бы предохранялись?

- Эм, я... мы... эм, ну сначала да, потом нет, - совсем тихо закончила Вики.

- Ну ты в своём уме? Вики? Ты же знаешь, что может случиться! Господи, ты еще не...

- Нет, мам! Я же не такая глупая

- Глупая – не глупая, а приключений на свою пятую точку ты всегда находить умеешь. Только успевай бегать за тобой, вытаскивать тебя с твоих гулянок...

- Всё! Ну хватит уже, мам! Мне девятнадцать лет, я взрослая!

- Сопля ты зеленая ещё! – тяжело вздыхая, возразила мать.

Неожиданно раздался тихий, но твердый голос Эмили:

- Он идёт.

Анна и Вики разом повернулись к малышке, мгновенно затихнув. Для Вики эта фраза из уст маленького ребенка показалась слишком зловещей, холодные мурашки уже побежали по её телу. И то, каким образом Эмили способна раньше всех уловить приближение отца или кого бы то ни было, тоже вводило в беспокойство старшую сестру. Девушка никогда не была близка к сестренке, её пугала и смущала холодная отстраненность Эмми. А малышка всего лишь любила тишину. Она умела прислушиваться к ней. Тишина несла в себе ответы и успокоение. Но иногда и тревожные сигналы. Такие как сейчас.

Все трое напряженно прислушивались к звукам в подъезде: тяжелые шаги и металлический звон ключей становились все ближе. Словно ожидая неизбежного приговора, семейство Бехтер внутренне сжались. Эмили отползла в угол дивана, ближе к письменному столу, - так из коридора её не будет видно. А остаться незамеченным отцом семейства в этом доме – большая удача.

Раздался скрежет металла о металл – он вставил ключ в замок; шаркающие звуки, эхом разносящиеся по лестничной площадке и в голове у домашних; тяжелое дыхание с его мерзким прокашливаем – ужасные звуки, которые Эмили слышала тысячи раз, и с каждым разом всё больше ненавидела.

Он внутри. Вики села к спинке кровати, частично спрятавшись за шкафом, который примыкает к её изголовью. Её кровать – первое, что видно в комнате из коридора. Незавидная участь.

- Что за сходка? – рявкнул ОН с порога. – Шабаш устроили? Бабье выродство.

Каждую фразу он заканчивал ругательством, а голос периодически делался таким скрипучим, отчего вся его речь казалась ещё более мерзкой.

Никто не потрудился ответить на вопросы. Все давно уяснили, что любой ответ может оказаться неверным. Но и постоянное игнорирование тоже может оказаться опасным.

- Вы оглохли, мля? Я с кем разговариваю?

- Мы тебя очень даже хорошо слышим, - твердо произнесла Анна. – Поменьше ругательств пожалуйста. Тут дети.

- Где здесь дети, мля? – гаркнул он, разуваясь, и уже принялся снимать куртку. – Вон та лошадь? Шалава конченная.

При этих словах Эмили заметила, как Вики резко выдохнула и сжала руки в кулаки.

Терпение Анны тут же испарилось. Она вскочила с дивана и перегородила проем в комнату:

- Следи за языком! Кто давал тебе право оскорблять всех? Тем более это твой ребенок! Побоялся бы Бога!

- Я могу делать всё, что хочу, поняла, мля? – он кинул ключи в вазочку в прихожей и прошёл мимо Анны в гостинную. Обе сестры заметно расслабились, поняв, что он пока не зайдет в их комнату.

Константин взял пульт от телевизора, включил нужный канал – трансляцию хоккейного матча – и прошаркал в их с женой комнату, продолжая уже оттуда трепать всем нервы:

- Это мой дом, я здесь хозяин, и я буду устанавливать правила!

- Оскорблять свою семью – такое правило ты установил?

- Рот закрыла! Я смотрю хоккей, мля. Пожрать разогрей быстро.

- Тебе не стыдно, свинья ты неблагодарная? Перед Богом не стыдно? Гореть ты будешь в аду за свой язык поганый.

Невероятно, но отец семейства лишь что-то пробурчал в ответ и не начал махать кулаками. Видимо, Анна правильно нащупала рычаг, которым можно охлаждать его пыл, - воззвания к совести и ответу перед Всевышним. Чудо, что у этого монстра осталось хотя бы это.

Около шести вечера Константин ушёл из дома. «Отдохнуть от баб с мужиками». Так он сказал. В переводе на привычный для всех домашних язык это означало: напиться с мужиками-алкоголиками как тварь, чтобы дойти до дома можно было только с чужой помощью. И это ещё один удар по образу идеального семейства, который пытается создать Анна в глазах окружающих.

Вики, как и задумывала, улизнула из дома, радуясь тому, что отец ещё не скоро вернётся. Ей повезло, что мать была занята готовкой вместе с Зои и не перехватила её при побеге.

Возможно, в другой раз Эмили не упустила бы возможность напакостить старшей сестре и предупредила Анну о планах Вики, но сегодня она была слишком предана своих мыслям и фантазиям и не хотела вырываться оттуда.

Девочка сидела, склонившись над столом, и рисовала неведомые пейзажи. Те, что она видела в своих снах. По крайней мере, она пыталась их изобразить, но выходило совсем не так, как ей хотелось. Да и в реальности сложно было припомнить все детали, теперь они всплывали в её памяти размытыми пятнами, а во сне всё было таким натуральным. Но она продолжала пытаться, будто от этого зависела вся её жизнь.

Мама называла её выдумщицей и фантазеркой, восторгалась способностью дочери претворять в жизнь что-то совершенно новое, хотя Эмми упорно повторяла, что это никакие не выдумки.

- Ну конечно, - ласково отвечала мать, соглашаясь с дочерью, - это твой фантастический мир, который теперь стал реальным, когда ты его нарисовала.

- Нет, мама. Этот мир реален уже давно. Я точно знаю.

- Ах, детка. Как скажешь, тебе лучше знать, - снисходительно кивала она, - ужин скоро будет готов, не засиживайся.

Никто не воспринимал всерьез то, что говорила Эмми. За исключением старшей сестры. Правда, Вики не определилась как относиться к этому, иногда она считала сестренку ужасным гением, а иногда сумасшедшей. И то, и другое её больше пугало, чем радовало, поэтому она старалась держаться подальше от малышки. Очевидно, отношения у сестер складывались не очень. Они редко разговаривали о чем-то, а если и разговаривали, то скорее всего это была ссора. Насколько возможно поссориться девятнадцатилетней девушке с пятилетним ребенком.

Хотя скоро малышке Эмми уже исполнится шесть лет, и она ждала этого с нетерпением. Ещё плюс один год. Ещё на один год старше. Ещё ближе к взрослению, а значит, к возможности быть с отцом на равных и заставить его заплатить за всё.

Девочка чувствовала, как сгущаются тучи. В ней росло ощущение неизбежной беды, которая случится сегодня. Что-то плохое должно произойти, но этого будто никто не замечает. Куда все смотрят? Анна уже обнаружила, что Вики сбежала из дома, и не удивилась этому. И ничего не стала делать. Не стала загонять её домой.

Часы тикают. Отца ещё нет. Сестры тоже. Тревожность в доме растёт. Вскоре Анна не выдержала, и стала собираться на поиски Вики. Будет беда, если отец вернется раньше и не застанет её.

- Господи, давно пора было купить ей телефон. У многих уже есть эти мобильники. Как было бы удобно, - причитала мать, натягивая сапоги.

- Может мне тоже пойти? – проскрипела Зои, сидя на диване перед телевизором.

- Куда ты пойдешь?

- Искать эту негодницу.

- Да ты даже не знаешь, где они собираются обычно. Ты не найдешь, - отмахнулась Анна. – Тем более кто-то должен быть дома с Эмили, если всё-таки Бехтер раньше вернётся.

Мать часто называла мужа по фамилии.

- Ну ладно, - согласилась бабушка.

Эмили уже лежала в кровати и засыпала, когда в тишине ночи услышала писк открывшейся двери домофона, а затем быстрые шаги в подъезде. Она вскочила на ноги и стала ждать мать с сестрой. Зои всё это время сидела на кухне и караулила в окно, поэтому тоже знала, что те вернулись, и вышла в коридор встречать их.

- Не приходил? – шепотом спросила Анна, войдя в квартиру.

- Нет покамест.

- Хорошо. Вовремя успели. Вот негодница-то, - пробурчала мать, - совсем домой идти не собиралась. Ходи ищи её! А если бы отец узнал? Эмми, а ты чего не спишь?

- Вас услышала.

- Давай быстро в постель.

Анна и Вики ещё возились в коридоре, освобождаясь от зимней одежды, когда в подъезде раздался такой грохот, что задрожали стены.

- Это он, - сообщила Эмили и полезла обратно в уже остывшую кровать. Её сердце бешено колотилось. «Сейчас будет плохо. Очень плохо» - думала она.

- Вики, быстро залезай в кровать, и чтоб ни звука! – она впихнула дочь в комнату и всунула тряпку в проем двери, чтобы та плотно закрылась. Девушка забралась под одеяло прямо так, в одежде, что на ней была, и сделала вид, что спит. Слышно было, как мать и Зои суетятся в коридоре, убирая лужицы растаявшего снега с обуви. Он не должен заподозрить, что они только что пришли.

Лязг его ключей в замке заставил всех затаить дыхание. Все его движения были медленнее обычного. Сразу понятно, что он пьян. А его пыхтение и топот, казалось, слышно всему дому.

- Опа! Вот и бабье выродство, мля. Встречают хозяина, - он с грохотом ввалился в коридор.

Эмили могла по звукам в точности представить, что там происходит, не видя этого.

Глухой удар и шуршание куртки – это он пошатнулся вперед, а мать не дала ему упасть. Поднять его с пола намного тяжелее, чем довести до комнаты. Бывало, его приводили домой друзья-собутыльники, и он растягивался прямо на полу в коридоре. Анна, Зои и Вики втроем не могли даже сдвинуть его с места, не говоря уже о том, чтобы донести до кровати. И он просыпался под утро в коридоре, обмочившийся и грязный, как свинья. Хотя намного хуже, если он так заваливался на полу в гостинной. Там лежал один огромный, на всю комнату, ковёр, который потом очень проблематично было отчищать от мочи, грязи и, иногда, рвоты. Тогда Анне прибавлялось много хлопот.

Было слышно, что она пыталась его успокоить и заставить пойти спать.

- Уйди, дрянь! Я сейчас поговорю с этой шалавой.

У всех женщин в доме сердце ушло в пятки. Эмили вся сжалась на кровати, как и Вики. Во рту пересохло.

Резкий толчок в дверь заставил её отлететь и с треском врезаться в шкаф. В комнату просочился свет из коридора, который лучше всего освещал кровать Вики.

Господи! Он сейчас увидит, что она лежит в одежде.

- Она спит! Оставь её в покое! – кричала Анна, удерживая мужа в проеме комнаты. Зои тоже подскочила и начала оттаскивать сына назад.

- Вы меня не поняли, суки? Отошли, мля!

Он отшвыривал их, пресекая все попытки его остановить. Даже под одеялом Эмили чувствовала, как от него несёт перегаром. Вики уже тряслась от страха. Ей никуда не деться. Она не сможет никуда убежать. Он в коридоре, и мимо него не прошмыгнуть. Он такой огромный, что занимает всё пространство. Запереться в туалете или ванной тоже не получится. Он стоит там. И даже если бы она заперлась там, это его ещё больше разозлило, и в таком состоянии он бы с легкостью снёс дверь.

Глухой удар об стену, тихий всхлип Анны – у Эмили замерло сердце, а внутри всё похолодело. «Он её ударил! Ей больно!» - только успела подумать малышка, как он ворвался в комнату. Вики уже не могла сдерживать рыданий. Он подлетел к её кровати и с силой стащил одеяло, в которое девушка вцепилась как кошка, будто это её последняя надежда на спасение. Зои пыталась тянуть его назад, но это было всё равно, что двигать гору.

- Снова шароебилась, тварь? Где была, мля? – он уже стягивал свой ремень с пояса. Вики сжалась в комок и забилась в самый угол кровати, между шкафом и стеной. Её дико трясло от страха и рыданий. Так, что это передавалось и Эмили.

- Где была, я спрашиваю? Отвечай! – он с силой ударил её ремнем. Она завопила ещё громче. Анна уже оправилась и влетела в комнату, чтобы защитить дочь.

- Оставь её в покое! Иди спать! – кричала она, повиснув у него на руке с ремнем. Но это только ещё больше разозлило монстра. Он откинул мать и жену с такой силой, что они повалились на пол. На Вики обрушились ещё два удара ремня. Но этого ему показалось мало. Он грубо схватил её за волосы и скинул с кровати. Она отчаянно пыталась отбиваться руками и ногами. Все попытки Анны и Зои оттащить его были тщетными. Пьяный урод продолжал зверски истязать дочь, и остановился, только когда заметил кровь, и что она перестала сопротивляться.

- На цепи будешь сидеть, шавка! Передвигаться только по моему разрешению, поняла, мля?!

С этими словами, он ушёл в свою комнату, и все подумали, что всё закончилось. Но вдруг снова раздались шаги. Он возвращался, и что-то металлическое звенело у него в руках.

- Господи, это цепь. Он и правда её на цепь собирается посадить, - ахнула Анна, которая успокаивала всхлипывающую дочь.

- Разошлись все, мля! По местам! А ты, дрянь, к батарее!

- Да что ты за зверь такой? Что ты делаешь? Это же твой ребенок! Опомнись!

- Я воспитаю её как надо! Заткнись, сука!

Ни слёзы, ни уговоры не помогли. Он приковал Вики к батарее с помощью наручников и цепи и отправился спать.

Анна пол ночи хлопотала над дочерью, обрабатывая рассеченную в нескольких местах кожу. У обеих тихие слёзы ручьями стекали по лицу, а редкие всхлипы матери заставляли до боли сжиматься сердце Эмми. Она видела всё, смотрела на это сквозь просвечивающую ткань одеяла, не в силах чем-то помочь. Она смотрела на раны сестры, залитый кровью глаз мамы, в котором от удара головой об стену лопнули сосуды...

«Когда-нибудь. Когда-нибудь я смогу заставить его ответить. Когда-нибудь он почувствует всю боль сполна».