Создатель

«теперь ТЫ – создатель» - это почти единственное, что она помнила после пробуждения в уже закрывшейся школе.
                                       ***
Она бредёт домой, еле передвигая ноги, одна из них похоже сломана, но это уже не важно. Холодно, но это неважно. Её лёгкое голубое платье без рукавов разорвано где – то снизу, но это не важно. Она чувствует, как медленно восстанавливается её выколотый ножом правый глаз. В крови лицо, руки, она медленно стекает по ногам. Всё тело в глубоких порезах, но они все затягиваются, причиняя лишь малый дискомфорт. Сломанные кости хрустят, восстанавливая должный вид, скрипят вновь режущиеся зубы. Она сильно изменилась за последние несколько часов: кожа белая, сердце, кажется, больше не стучит, лицо украшает огромный шрам, начинающийся от роста волос на лбу и до верхней губы, проходя глаз. Рана затянулась, но именно от этой остался шрам, остальное тело было чистым. Волосы стали другого цвета, вместо волос розового цвета, на плечах теперь лежали окровавленные патлы тёмно - фиолетового цвета.
   Шёл снег, но холодно почему – то не было. Под босыми ногами хрустел свежий снег. Она лишь частично осознавала, что происходит и куда она идёт, казалось, что тело двигалось само по себе. В груди нарастало чувство гнева, и гнев её был направлен в сторону её «отца». Она и её братья называли его отцом просто так, чтобы создавать видимость семьи, но был ли в этом смысл?
   Все и так знали, что эти ребята не его дети, а существа, которых он создал искусственно, и все знали, как он с ними обращался. Он ставил на них опыты и всячески издевался, давая им понять, что они существа неполноценные и вряд ли такими будут. Сансат разрешалось выходить из дома только в школу, где над ней смеялись одноклассники, и большая часть ненавидела её, ведь она была похожа на людей, из – за которых они все были вынуждены жить под землёй – все просто хотели на ней отыграться. Она была слишком мягкой и доброй, чтобы давать кому-то отпор, поэтому часто возвращалась в место, что приходилось называть домом, с синяками, царапинами и даже серьёзными порезами. Но по приходе домой она получала от отца вдвойне за свою мягкотелость. Он всегда хотел видеть в ней ужасающее чудовище, что будет убивать без колебаний кого ему было бы угодно, но сколько бы экспериментов над её душой и телом он не проводил, всё было безрезультатно.
   Её братьям, что имели вид скелетов, вообще не разрешалось покидать дом, они всё время сидели в маленькой комнатке, которая закрывалась отцом на ключ снаружи. В ней не было ничего, кроме двух старых кроватей без подушек. Отец мог их кормить, мог сажать на непонятные им диеты, а мог и вовсе прекратить давать им еду. Они целиком и полностью принадлежали ему, причём больше как вещи, нежели живые существа. Он так же ставил над ними опыты, цель которых узнать никто не мог.
   Раньше, когда они жили на поверхности, опыты были почти безобидными, ведь «мама» за этим следила, потому что любила этих маленьких созданий. После её смерти на войне, между людьми и видом существ, называемыми «монстрами», отец перестал видеть грань между безобидными экспериментами и откровенным насилием над живыми существами.
                                      ***
Сансат было 3 года, она ещё выглядела как её будущие младшие братья, жизнь была простой. Отец не причинял вреда, мама любила как родную, и они втроём были похожи на семью. Но в один день всё закончилось. Малышка развивалась под наблюдением отца очень быстро, была смышлёной и ловкой. Но она казалась ему слишком скучной, не вызывала толком никакого интереса. Тогда им было принято решение испытать на ней скрещивание разных видов существ. Ариэль была естественно против, она видела в этом лишь насилие над чем-то беззащитным, но отец сумел её убедить, что это лишь ради безопасности, что б у неё было больше возможностей обороняться от недоброжелателей, ведь люди всё менее и менее доверчиво смотрели в их сторону. И тогда Ариэль всё же согласилась. Но сансат ещё не понимала до конца, что к чему и не видела угрозы ни в отце, ни в этой затее.
   Отец выбрал для скрещивания гены паука, какого-нибудь крупного животного из семейства кошачьих и гены так ненавистных ему людей. Естественно, это всё было не ради защиты и безопасности. Ему просто было интересно посмотреть, что будет. Его больной разум позволял творить подобное с живыми, не взирая на чужие страдания, и собственные создания, что он называл своими детьми, не были исключениями. Процесс для Сансат был максимально болезненным, но благодаря хорошей звукоизоляции лаборатории, криков бедняги не слышал никто, кроме её отца, а он откровенно наслаждался этим.
   С металлического стола, к которому малышка была прикована ремнями, она встала уже в абсолютно другом обличии. У неё была кожа, под кожей кровь и плоть, стучало новое сердце. Но не всем она была похожа на человека. На макушке, из новых, пока ещё не очень длинных, розовых волос торчали серые кошачьи уши, а позвоночник продолжал серый, достаточно длинный хвост с белой кисточкой на конце. Глаза были зелёные с жёлтым белком и зрачком кошки. Каждый шаг давался с трудом и отдавался болью во всём теле. Отец подхватил падающую девочку на руки, будучи поражённым успешностью, проделанной им работы. Но девочка продолжала плакать, и слёзы обжигали совсем нежную кожу её лица.
                                           ***
Наконец ноги принесли её к дому, она так и продолжала чувствовать себя будто в трансе, но теперь это чувство ей нравилось. Она чувствовала, как сила разливается в венах, переполняя неокрепшее тело. Открывает дверь тихо, как только может. Она ещё помнит, что последнее время отец занят лишь одним – созданием портала в пустоту их мира, в место, где можно создать ещё миллионы миров подобных этому, нужно лишь найти способ попасть туда. Подходя к двери в подвал, в котором и находилась его лаборатория, она замечает, как из дверной щели справа от входа в подвал, на неё смотрят две пары измученных детских глаз. Она прикладывает указательный палец к губам, убеждая мальчиков быть ещё тише обычного. Они немного пугаются её нового вида, но слушают старшую сестру и почти бесшумно закрывают, почему-то незапертую дверь своей комнаты. Сансат открывает скрипучую дверь подвала и медленно, наслаждаясь каждым своим шагом, спускается вниз по лестнице. Отец стоит к ней спиной перед большим механическим порталом, у неё больше нет перед ним страха, лишь чистая ненависть. Момент попался как нельзя лучше, это был день его прорыва, сегодня портал должен был открыться, но об этом никто кроме него и, стоящей прямо позади него Сансат, не суждено было узнать. Он был так окрылён своим достижением, что не замечал абсолютно ничего вокруг, спуск рычага. Комната наполняется шумом и портал медленно преобразуется из маленькой точки посередине механической конструкции. За порталом была лишь темнота, оттуда дул несильный ветер, отец не успел почувствовать настоящую гордость за себя перед тем, как ощутил сильный толчок в спину. Спотыкаясь о провода перед массивной конструкцией он с криком падает в неизведанную тьму. Он успевает повернуть голову прежде, чем окончательно пропасть за рамками портала, но видит лишь кончики чёрных кошачьих ушей.
На лице нет ни одной эмоции, она берётся за большой рычаг и что есть сил тянет его на себя, он поддаётся не сразу, но применив немного новых сил, он таки принимает исходное положение. Портал закрывается. Что бы никто и никогда больше не смог открыть окно в пустой мир, неважно, что будет их там ждать, она вырывает рычаг с корнем из установки. Свет немного мигает, но всё приходит в норму. Она вынуждена воспитывать младших братьев совсем одна. Отца больше нет, но это больше не важно.