Видящий Победу

Путешествия на Северный Сентинел были настолько редкими, что от Южного Андамана пришлось добираться на небольшом катере. Из-за этого времени на то, чтобы побродить по острову, оставалось меньше пяти часов. Ступившего на рассыпчатый песок после поездки на древнейшем водном транспорте Никанора слегка покачивало. Ему казалось, что вода до сих пор брызжет в лицо, за спиной гудит мотор, а пол уходит из-под ног. Кучерявая, как он назвал про себя сопровождающую, оказалась не настолько подвержена неприятным ощущениям, связанными с непривычным способом перемещения. Как только лодка причалила к берегу, она разулась, не дожидаясь Ники, соскочила в воду и устремилась в тень от высоких пальм. Пока парень, держась за борт катера и едва не сваливаясь в воду осторожно выбирался, девушка уже сняла верхнюю одежду, под которой скрывался минималистичный купальник, и легла на тёплый песок загорать.

Ступни жгло так, будто стоишь на разогревшейся старой видеокарте огромных размеров и Никанор сосредоточенно, чтобы не наступить на камень или ракушку, пробрался на зелёную лужайку у стволов деревьев. Волны, шурша, нападали на берег, но отступали перед твердью земли. Парень присел на траву и натянул сандалии, выданные ему сопровождающей сразу по прилёту на полуостров. В сравнении с катером, который доставил их на Северный Сентинел, паром с материковой части был чудом современных технологий. Выполненный из строительного полимера надводный корабль с антигравитационными двигателями был скудно обставлен, но не качался на волнах. Передернувшись всем телом, Ники представил, что раньше по всему миру были такие варварские устройства для морских перевозок, как катер, на котором они приплыли. Наверное, тогда люди редко путешествовали и выбирали какие-то более удобные, безопасные и комфортные маршруты. Он глубоко вдохнул, приходя в себя, и насупился. Каждый день, проходя процедуру очищения, Никанор сознательно выбирал аромат «морская свежесть» из всех доступных и думал, что благодаря ему знает как пахнет большая вода. Но сейчас, вглядываясь в бескрайнюю синь океана с изумрудной, прозрачной водой у берега, обоняние ловит совершенно другой аромат — насыщенный, одновременно резкий и мягкий, проникающий не только со вдохом, но и насыщающий каждую частичку кожи. Непривычная смесь запаха травы на рассвете, аромата химической лаборатории и лёгкой сырости, как у озера в раю, кружит голову, расслабляет, а шуршащий прибой умиротворяет и погружает в сон.

Встрепенувшись, парень потянулся и зевнул. Он встал и тенью навис над кучерявой девушкой с красивым именем Сьюзен.

— Сью, я пойду в лес, — сказал он, поглядывая в чащу тропических деревьев.

Лицо сопровождающей было накрыто куском легкой, но светонепроницаемой ткани. Она, не глядя на Никанора, помахала рукой и пробубнила, что у него есть пять часов.

— Еду взял? — крикнула она, привставая и оборачиваясь на лес, когда Ники уже исчез из поля видимости.

— Да! Пять шариков на всякий случай!

— Если не вернёшься, уеду без тебя и скажу, что так и было!

По интонации Ники понял, что она шутит и ответил:

— Я же гений, я не умею быть осторожным!

Во время пути на Сентинел они много беседовали, обсуждали вопросы устройства мира и современной жизни в целом. Сьюзен считала, что напрягаться вообще не стоит и несмотря на бесперспективный потенциал, верила, что при желании могла бы стать хоть гением. Просто она этого не хочет. Бессмысленно брать на себя такие обязательства, люде й в мире много, пусть этим займётся кто-то другой. А то будешь учиться и света белого не видеть, а ведь можно путешествовать по всему миру, получать за это монетки и тратить их на что захочется.

Она сопровождала уже множество людей в разные точки земного шара. Поднималась на вершины гор, спускалась на морское дно и даже провела неделю на космической орбитальной станции. В её обязанности входила помощь путешественникам, снабжение их необходимой провизией, одеждой и инструктаж на случай, если место могло оказаться опасным. Еду в форме питательных шариков она всегда давала с запасом, экипировка печаталась на принтере в управлении транспортом, а опасные территории были настолько редкими, что некоторые поездки обходились даже без разговоров с подопечными. Люди чаще всего хотели ненадолго освободиться от надзора системы, ежедневного списка заданий и обязательств, поэтому Сью обычно не трогала их и занималась своими делами.

Когда Никанор с гордостью рассказывал ей, что он гений, девушка смеялась и кучеряшки из её прически тряслись как одуванчик на ветру. А он хихикал над её стремлением загорать, ведь у неё и так смуглый цвет кожи. Ей почему-то хотелось, чтобы это был не «кофе с молоком», а чистый «кофе», потому что примеси — это не для неё.

Вглубь острова уходило несколько тропинок, расходясь от центральной в разные стороны, и Никанор выбрал ту, что вела прямо. Она была шире остальных и по краям ограждена невысокими камнями. Хотя, если присмотреться, можно было понять, что это не камни, а скорлупа огромных орехов. Весело перескакивая через упавшие ветки, Ники поглядывал на торчащие из земли корни деревьев с гладкой, словно отполированной корой. Их извилистые стволы создавали впечатление, будто растениям, отвоёвывая свое право на жизнь, ежедневно приходится вступать в борьбу с какими-то сильными природными явлениями. По мере отдаления от берега, парень чувствовал себя всё менее уверенно. Он то и дело хлопал себя ладонью по шее, по ногам и плечам, казалось, что он подвергается атаке невидимых вредных насекомых. А иногда чесалось прямо внутри уха или глубоко в носу. Свежий запах моря сменился сыростью, даже в некоторых местах, где крона деревьев была особо плотной, затхлостью. Глядя на забитые грязью ногти ног, Никанор поморщился. С одной стороны, непривычная обстановка делает тебя сильнее, но с другой — так много дискомфорта! Слева послышался подозрительный шорох и парень замер, настороженно вглядываясь в промежутки между листвой. На цыпочках он подошел к одному из стволов и, став боком, спрятался за ним. Если там кто-то есть, наверное, лучше будет увидеть их первым, а потом показаться самому. Если на половине острова живут воинственно настроенные туземцы, то они могут своими тайными тропами попасть и на мирную территорию. «Кстати, — подумал Ники, — мы не видели людей, ни единого человека».

Выглядывая из-за дерева, он всё больше проникался страхом. Казалось, что несмотря на то, что подозрительного звука больше нет, из глубины леса вот-вот выпрыгнет чужеземец и копьём пронзит его насквозь. Тихонько простонав, Ники посмотрел на свои трясущиеся руки. Пальцы заметно дрожали. Он напряг кисти, но это не помогло, теперь тряслись кисти целиком, а не только пальцы. Никанор взглянул на тропу в обратном направлении, в сторону их со Сьюзен временным лагерем, и прикусил губу. В вышине переговаривались птицы. Их глубокие голоса чем-то отдалённо напоминали человеческие. Стало совсем не по себе. Ярко-зелёная листва, до этого радующая глаз, показалась враждебной и тёмной, будто она хочет закрыть мир от солнца и окутать мраком. Парень убедился что вокруг никого нет и достал из нагрудного мешочка прямоугольник электронного устройства. Он задержал палец, разворачивая его в планшет, чтобы запросить у виртуальной помощницы карту острова и его текущее местоположение. И заодно попросить, чтобы она скомандовала гусенице-нейросети внимательно следить за каждым движением через единственную камере на острове. Тогда он сможет предвосхитить угрозу и миновать её. «Да, — подумал Ники и выдохнул, — так будет спокойнее».

Несколько раз прижимая палец к портативному устройству, Никанору так и не удалось преобразовать его в планшет. Единственное условие, при котором подобное могло произойти — отсутствие зарядки. Но этого быть не могло. Он знал куда едет и на какой срок, электроника могла работать без дополнительной зарядки минимум месяц. Нервно постукивая по экрану, Ники надеялся, что это просто шутка синеволосой помощницы и через несколько секунд он будет иметь привычный доступ к планшету. Однако устройство по-прежнему оставалось просто маленьким кусочком пластика, начинённым электроникой. Ладно он не может проложить маршрут и получить данные с видеокамеры, но ведь теперь он не узнает и когда закончится допустимое для прогулки время. Прошипев словно змея, Никанор, прищурившись, всмотрелся в сторону, где за деревьями скрывался белый песчаный берег. Вернуться обратно без результатов тоже не лучшая идея, вряд ли в ближайший месяц он сможет получить ещё такие же длинные выходные дни. Он зарычал, тряхнул руками и покривлялся, морщась и показывая язык тропе, ведущей назад.

— И всё равно не вернусь! — обиженно сказал он, представляя как будет вести себя Кучеряшка, если он не придёт вовремя.

Вернувшись к выбранной тропе, Ники быстрыми и уверенными шагами пошел дальше даже не представляя, что конкретно ищет. Нет, понятно, что Тимура, но где он прячется, где искать? Вполне может быть, что под землей, как и вся организация «Знамение Разума». Отбросив лишние мысли, он решил просто идти вперёд. Представляя возмущение сопровождающей его девушки, Никанор бубнил под нос возможные варианты ответов, которые объяснят его отсутствие. «И вообще, твоя жизненная позиция — это то, что делает мир хуже, — сказал он вслух, будто Кучеряшка стоит прямо перед ним, — если ты сам не делаешь мир лучше, то почему другие должны?». Пригрозив пальцем, Никанор рассмеялся тому факту, что уже в реальности разговаривает с воображаемыми людьми. С которыми, он, кстати, даже внутри себя не сумел разобраться. Вместо параллельных личностей его близких и бывшего главного учителя теперь у него в воображении появились двадцать восемь молчаливых незнакомцев. Вернее, доктора Степнова он знает и тот иногда болтает без умолку в голове Никанора, но вот остальные... Парень не знал кто они и что из себя представляют. Если это те, кто стоят во главе фракций, то выходит, что один человек лишний. «Наверное, — предположил он с прищуром, — есть кто-то не вписанный в структуру, тот, кто объединяет все отрасли в нечто единое». Ники покрутил пальцем в ухе, ему показалось, что большая, громко жужжащая, муха ошиблась направлением и залетела прямо туда. К счастью, ему действительно просто показалось.

Он сделал следующий шаг и ногу внезапно пронзила острая боль, будто он наступил на металлический шип, вонзившийся длинным острым жалом до самого бедра. Зажмурившись, он поднял левую ногу и, опираясь ею о правое колено, постарался разглядеть подошву сандалии. Выпучив от боли глаза и открыв в немом крике рот, он увидел тонкую иглу, торчащую из ноги. Она не просто пробила основание обуви, она, похоже, почти дошла до лодыжки. Не до бедра, конечно, но наверняка травмировала ткани и мышцы, а то даже и кость. Начиная с большого пальца, нога резко начала неметь и Никанор с каждой секундой переставал чувствовать всё большую её часть. Недолго думая, он схватился двумя пальцами за иглу и попытался вытащить, но она застряла будто зацепившись за что-то. Он застонал и глаза наполнились слезами, а голова жутко загудела, будто в ней поселился огромный рой пчёл. С мольбой посмотрев на тропинку в обратную сторону, Ники, снова повернувшись вперёд, от ужаса чуть задохнулся, захлёбываясь болью и страхом.

Пока он метался взглядом и подвывал, пытаясь избавиться от причины травмы, перед ним, не издавая ни единого звука или шороха, появилось три человека с копьями и луками за спиной. Двое темнокожих мужчин и один белый, но сильно загоревший. Все трое в набедренных повязках и с красно-белыми поясами из крупных бусин. Тёмные волосы завязаны в косы, в которые вплетены ярко-красные шарики. Мужчины скалились и утробно рычали, как звери, глядя на Никанора как на свою добычу.

— Тимур, — едва узнав бывшего друга, прохрипел Ники, морщась от боли в ноге, — не убивай меня второй раз, я пришел за Риной.

Не отвлекаться, не смотреть в сторону, не делать резких движений.

— Тимур, — снова обратился к белому парню Никанор, — я пришёл за Риной.

Он крепко вцепился в иглу, торчащую из ноги, и попытался плавно, незаметно для воинственно настроенных туземцев, достать её, чтобы у него появилась возможность перемещаться. Не получится бежать или прятаться от копий и стрел с иглой, торчащей из ступни и впивающейся в ногу с каждым шагом всё глубже. Сцепив зубы, Ники старался не подавать виду, но опорная нога затекала всё сильнее и он начал пошатываться.

Темнокожие, которые были чуть впереди, ничего не поняв из его слов переглянулись и вопросительно оглянулись назад, посмотрев на загорелого парня. Тот презрительно сморщился и пожал печами, потом, выдвинув нижнюю губу вперёд, быстро сказал:

— Албуда копен трива глу ко.

«Л» он говорил будто в нос, а на «р» картавил, что делало и так непонятные слова ещё более бессмысленным набором звуков. Никанор, услышав странную речь, даже забыл про боль. Это не было похоже ни на один из известных в мире языков. Во время учёбы обучению правильной речи придавалось большое значение. На уроках говорили, что у свободных людей, живущих в мире друг с другом, есть только один язык, который объединяет их и делает мир крепче, поэтому иносказательная речь воспринималась как бранная и постыдная.

— Тимур, — изо всех сил держался Никанор, стараясь сохранять спокойствие и не показывать страх, несмотря на звон в ушах, который вот-вот повалит его наземь, — я пришёл за Риной...