Видящий Победу

Всё перевернулось с ног на голову. Серые стены ВПД-школы, где Ники пробыл девять лет своей жизни, казались чем-то таким далёким, странным и неправильным, в сравнении с чудесными садами РАИ, что о них хотелось забыть. Изолятор мальчик решил называть «рай», как в рассказанной когда-то Риной истории о доконвенционных людях. Он каждый день гулял среди деревьев, общался с другими детьми и ничего не учил. За мальчиком не следил электронный браслет, не говорил чем ему заниматься и куда идти. Если Никанору хотелось, он и вовсе мог весь день не приходить в общую столовую, а делать что взбредёт в голову — наслаждаться наблюдением за насекомыми, лежать на мягкой траве и даже плавать в озёрах, которых на территории изолятора было около двадцати.

Через каждые три-четыре километра на пересечении тропинок стояли боксы с едой. Не просто шарики с полезными микроэлементами, а настоящая, вкусная еда, при взгляде на которую ты уже получаешь удовольствие. Горячая кукуруза цвета солнышка, разноцветные леденцы на палочках, разных форм и размеров, сосиски с зажаристой корочкой, обернутые мягким хлебом и приправленные аппетитными соусами. Даже каши в таких боксах были особенными — разных оттенков зёрнышки неизвестных Никанору круп, некоторые слегка сладковатые, некоторые иногда чуть терпкие, но все насыщенные и вкусные.

Единственным обязательным ритуалом, для всех без исключения жителей Рая, был приём лекарств в воскресенье перед сном. Но даже эта процедура не вызывала отвращения и неприязни. Ложишься на мягкую кушетку, которая подстраивается под изгибы твоего тела, и дышишь каким-то особым воздухом. А потом плавно засыпаешь, наблюдая яркие круги перед глазами, постепенно приобретающие форму диковинных зверей. Открываешь глаза — уже понедельник и можно снова гулять и веселиться. Погода всегда солнечная и тёплая. Даже если за прозрачной шторой-стеной бывают бури, ночные холода или особенно сильный зной, то на территории изолятора такого нет. Всё так спокойно и... бессмысленно.

Первые две недели Никанор каждый вечер принимал лекарства под заботливым надзором Главного Врача и поэтому практически всё время проспал. Но потом она с искренней и светлой улыбкой, способной развеять любые страхи и сомнения, объявила, что теперь он может гулять с остальными ребятами и взрослыми, а лекарства будет принимать лишь один раз в неделю.

Дети в Раю были разного возраста, но как только кому-то исполнялось пятнадцать лет, его начинали обучать простым вещам, вроде ухода за растениями или обработки почвы полезными минералами. После года учёбы они становились обслуживающим персоналом и помогали ухаживать за следующим поколением воспитанников.

С «большой земли», как называли жители изолятора остальную территорию планеты, они не получали ничего, кроме технологий и лекарств. Например, Ники узнал, что раньше здесь была высокая толстая стена, которая, несмотря на свои габариты, пропускала запахи и некоторых опасных насекомых. Прозрачная сетка, которой окружен изолятор сейчас, на самом деле состояла из миллионов пирамидальных столбов, на три километра уходящих в землю и на десять вверх. Они не отличаются от полотна визуально, но имеют другую, более прочную кристаллическую структуру.

Продуктами питания и одеждой Рай обеспечивал себя сам. Лишь изредка, раз в полгода, приезжал проверяющий, чтобы убедиться, что всё производимое в изоляторе соответствует общемировым стандартам. В подвале гловного корпуса размещался большой 3Д-принтер старой модели для печати ткани. Он выдавал только рулоны материалов разнообразных расцветок и узоров, из которых вручную приходилось кроить и сшивать нужный элемент гардероба. Детям разрешалось отрезать любые куски и самим придумывать что они будут носить. Можно было попросить взрослых создать что-то, если не хотелось заморачиваться самому, но веселее было придумывать нечто новое, такое, чего нет у других.

Прошло семь месяцев с момента прибытия Никанора в Рай, а он до сих пор носил серую одежду из ВПД-школы. Здесь новую не выдавали, поэтому раз в несколько дней приходилось отправлять брюки, рубашку и жилет на очистку. В эти дни он и сам проходил дезинфекцию, которая была не обязательной, но желательной. Если кто-то из детей долго не посещал камеру очищения, от него плохо пахло и с ним никто не хотел общаться. Не то, чтобы Никанору хотелось, чтобы вокруг него стайками кружили дети и взрослые, но как-то раз к нему подошла красивая девочка, на несколько лет старше его, и позвала играть в догонялки. Ники увидел, что другие дети не хотят бегать с ней, а только смеются и показывают на них пальцами. Не придав этому значения, он согласился и тут же пожалел о своём решении. От неё пахло так, будто она искупалась в озере с отходами для удобрения земли. Поморщив нос, он взглянул ей в глаза и сказал, что от неё воняет и перед игрой ей лучше бы пройти дезинфекцию. Девочка обиделась и ушла, вздёрнув нос. После этого она всегда специально проходила мимо Никанора и цепляла его плечом, но, похоже, к рекомендации мальчика всё же прислушалась, потому что теперь за ней всё время тянулся шлейф морской свежести.

— Ник, пойдешь одежду шить? — спросил мальчуган с угольно-черными волосами у Никанора, медленно выходящего из озера.

Закатив глаза, Ники посмотрел на десятилетнего Тимура, который увязался за ним на третий месяц жизни в Рае. Сначала он утомлял и раздражал, потом смешил и вызывал жалость, а теперь Никанор ловил себя на мысли, что скучает когда этого надоедливого одногодки нет рядом. У Тимура было устойчивое убеждение, что они должны быть лучшими друзьями, ведь волосы Никанора белые, с парочкой тёмных волосинок, а у него черные, с несколькими седыми. Он говорил, что они части чего-то целого, дополняют друг друга и создают единую полноценную энергетическую структуру. А иногда Тимур даже придумывал стишки про их дружбу, например: «Тим и Ник по лесу идут, бабочки мимо летают, вдвоём они кукурузу найдут, вдвоём они не скучают» или «Лучше друга в мире нет, чем Тимур для Ники. Будем вместе есть обед из одной клубники».

— Пойдём, я уже второй комплект себе сделал на той неделе, а у тебя до сих пор, — Тимур двумя пальцами приподнял и бросил обратно потрёпанную серую рубаху Никанора, раздевшегося до трусиков перед купанием, — вот это... — он развернул жилетку и повертел с разных сторон, будто не зная как её надевать.

Из нагрудного кармана выскользнул жёлтый платок и мягко опустился на землю, свернувшись калачиком.

— А это что? — ехидно усмехнулся мальчик, поднимая кусочек шелковистой ткани.

— Отдай! — крикнул Ники и стремительно выскочил из воды, не обращая внимания, что наступает на острые, неотёсанные волнами камни на дне.

— Тум-турурум-тум, тум-турурум-тум, — запел неизвестную мелодию Тимур и поднял руку над головой, размахивая платком.

Стая птиц, напуганная резким окриком Никанора, с треском вспорхнула ввысь и улетела в поисках нового спокойного места.

— Отдай. — серьезным тоном, но уже более спокойным голосом, повторил Ники, не пытаясь забрать платок, — Это важно.

— Ладно, — пожал плечом Тимур и опустил руку, — друг ты мне или кто?

Руки были всё ещё мокрыми от воды и Никанор показал пальцем на жилетку, чтобы мальчик положил жёлтый клочок материала туда же, откуда взял. Удостоверившись, что его драгоценность возвращена на место, и разглядывая мелкие капельки воды на ладошках, Ники вдруг усмехнулся. А ведь раньше, в школе для великих, он совсем не понимал, что в воду очень приятно погружаться, там ведь были только камеры для очищения воздухом с дезинфицирующими средствами...

— Ты чего лыбишься? — спросил Тимур, присаживаясь на траву.

Он вытянул ноги, опёрся на согнутые в локтях руки и в полулежачем положении рассматривал Никанора.

— Да в школе..., — начал объяснять Ники, — не было воды. — он поджал губы, — и мне, кажется, она нравится.

— А что с платком? — Тимур подался вперёд и почесал глаз, — зачем он тебе? Ну тряпка и тряпка.

Мимо пролетела большая зелёная стрекоза с переливающимися радужными крылышками. Слегка обидевшись, что подарок Рины назвали тряпкой, Ники бережно поднял свою одежду с земли и натянул брюки. На них тут же проступили влажные следы от плавок, которые, впрочем, высохнут не дольше, чем через пятнадцать минут, если оставаться на солнце.

— Да ладно, мы же друзья, расскажи, — продолжал уговаривать черноволосый мальчик, — друзья могут рассказывать друг другу что угодно.

Надевая жилет на голое тело, Ники взял в руку рубашку и бережно приложил руку к нагрудному карману.

— Не друг ты мне, — сказал он, пристально глядя на одногодку сверху вниз, — ты просто таскаешься за мной и сочиняешь дурацкие стишки. — Ники прошел мимо и, не оборачиваясь, устремился к центральному зданию Рая.

Вопреки ожиданиям, Тимур за ним не побежал, не догнал, а направился в какую-то совсем другую сторону, о чём Никанор нисколько не сожалел. Темноволосого мальчика Ники не увидел и на следующий день. Не нашёл взглядом ни через неделю, ни даже через месяц. Он будто испарился, спрятался где-то. Гуляя между деревьев, Никанору иногда казалось, что за берёзой мелькают тёмные волосы Тимура, но когда он приближался и выпрыгивал из-за ствола дерева, желая его напугать, оказывалось, что там никого нет. Чувствуя себя глупо, он озирался по сторонам и брёл дальше, уныло глядя в землю.

Не находя себе места из-за исчезновения до этого надоедавшего мальчика, Ники решил спросить о нём у Главного Врача. Маму, как она просила себя называть, всегда можно было найти в миниатюрном саду, в холле главного корпуса. Рядом с женщиной частенько вились дети. Девочкам она заплетала косы, мальчикам рассказывала какие-то интересные истории из жизни прошлых поколений Рая. На вид она была молодой, но скорее всего, внутренние органы были пересажены несколько раз, а кожа подтянута, благодаря хирургическим вмешательством. Когда к Маме приходил кто-то за советом, она отправляла других гулять во внешнем саду и внимательно выслушивала ребёнка.

Неуверенно подбираясь между растениями, Ники увидел разноцветный платок Главного Врача, выглядывающий из-за стойки. Бегая глазами и не решаясь подойти ближе, он всё же собрался с силами. Зная импульсивный характер Тимура, убеждал себя Никанор, стоит всё же убедиться, что его знакомый в порядке. Наступив на какую-то палочку, Никанор замер, а женщина подняла голову и улыбнулась.

— Ники! — воскликнула она, — я знала, что и ты когда-то придёшь ко мне поиграть.

— Я не играть, — буркнул он, — мне... — мальчик насупился, но продолжил, — нужна помощь.

— Подходи, — сказала она и разогнала руками окруживших её детей, — присаживайся, — она указала на невысокий табурет.

— У нас есть мальчик, — Ники почесал нос, — Тимур, с тёмными волосами, — он погладил свою голову, — я не видел его уже тридцать четыре дня, а раньше он ходил за мной по пятам.

— Значит он где-то гуляет, у нас очень большой сад. — пожав плечами, ответила женщина.

— Нет, — помотал Ники головой, — мне кажется, он в беде.

— Ну какая у нас может быть беда? — Мама отклонилась назад и улыбнулась шире.

Поджав губы, Никанор разочарованно вздохнул. Он поелозил на неудобном стуле, который был слишком узким и низким, и снова взглянул на женщину.

— Я тебя уверяю, Ники, — она погладила мальчика по плечу, — с ним всё, — выделила особой интонацией слово «всё», — в порядке. В полном порядке.

Мальчик кивнул и встал. Мама какое-то время держала его за руку и внимательно смотрела в глаза, потом спросила, нравится ли ему в раю и, дождавшись утвердительного кивка, отпустила, проводив взглядом до двери.

Озадаченный беспечной реакцией Главного Врача на исчезновение ребёнка,, Ники решил отвлечься чем-то и пошел в сторону городка шалашей, где жили некоторые дети. По вечерам они водили хороводы и под музыку неритмично дрыгали всеми частями тела, называя это танцами. Как выглядят настоящие танцы, никто из них не знал, потому что в раю напрочь отсутствовала какая-либо связь с внешним миром и уроки посмотреть было невозможно, оставалось только самим что-то придумывать.

Где-то на дереве громко заухал филин и Ники остановился, чтобы разглядеть птицу внимательнее. «Уху» — раздалось прямо над ухом, мальчик подпрыгнул от неожиданности и испуганно проскочил вперёд. Когда он обернулся, то увидел Тимура. Солнце уже садилось и из-за теней на его лице показалось, будто черноволосый стал на несколько лет старше во время отсутствия.

— Где ты был? — спросил Ники и не дожидаясь ответа неожиданно для себя выпалил, — Платок мне подарила подруга в ВПД-школе, до того как её увезли в неизвестном направлении, а главный учитель сказала, что её убили. — он выдохнул, почувствовав облегчение.

— А я знааааю, — протянул Тимур, потом насторожился и спросил, — ты, надеюсь, не искал меня?

— Ну..., — Ники поковырял землю носком мокасина, — я только что ходил к Маме и сказал, что не видел тебя тридцать четыре дня.

— Арррх, — зарычал темноволосый, — всего день не дождался. — он подошел ближе к Никанору и прошептал ему на ухо, — я взломал базу данных РАИ.