S.2 Ep.2. «Чо ж так серьезно?»*
*«Why So Serious?»
Пик. Пик. Пик....
Чугунная голова, чугунные веки. Мозг, погруженный в вату бесконечного космоса. Сквозь солнечные протуберанцы, кольца планет и свернутые тугой спиралью вселенные до меня доносятся голоса.
Это древние Боги?
Сначала еле слышно, я даже не понимаю, человеческий ли это язык, или ангельский, потом я начинаю различать слова, но не могу пошевелить ни единым мускулом тела. Как будто сонный паралич.
— ...Ну и зачем она Вам?
— Мне интересно.
— Во имя Осириса и всех Богов Нила, что в ней такого интересного?
— Не юродствуйте.
— И в мыслях не было! У нее что, сверхспособности? — голос мужской, и какой-то знакомый, только я не могу вспомнить...
— Не передергивайте... — Второй голос как будто намного моложе, мягче, с еле уловимым акцентом. — Ни у кого из людей нет сверхспособностей.
— Тем более! Тогда в чем смысл? Толку от нее нет практически никакого. Ни нам, ни этому юному ирландскому уголовнику... Ну, ладно, допустим, ему может и есть какой-то смысл... Удовлетворить свои... потребности. А Вам-то что с нее?
— А Вам?
— Бро-о-осьте, — гудит тот, что постарше. — Мы не в дурацком дамском романе, где за одной девицей охотятся трое... Или в романе?
— У меня есть теория...
— Да у Вас на все есть теория. Куда ни посмотри – сплошные Ваши теории и эксперименты. Вы только эксперименты ставите, а остальные за Вами пробирки моют.
— Не правда. Вы не моете.
— Да Вы поняли о чем я говорю... Ладно, допустим... Эм-м-м... Ну, допустим. Ладно, я предлагаю пари.
— Меня сложно назвать азартным человеком...
— Да Вас в принципе сложно назвать человеком, точка! — и такой смешок, как от удачной собственной шутки.
— А Вам, по всей видимости, снова скучно. Заняться нечем? Хотите, я найду Вам работу? Интересную, увлекательную...
— Вот спасибо, работы у меня и так по горло.
— Не захлебнитесь.
— Да вашими молитвами!
— Я бы не стал просить у Вас помощи, но... Мы должны выяснить все первыми, до того, как у нас потребуют выдать убийцу Леонарда Росси. Мы должны принять меры.
— Вы серьезно думаете, что это была она?
— Я не исключаю такой возможности, точнее, я думаю, что это была не совсем она.
— Раздвоение личности? Доктор Джекиллл и Миссис Харт?
— Я думаю, она слишком хорошо притворяется.
— Она сказала, что ничего не помнит.
— Вы ей верите?
— Она сказала, что не помнит убийство Росси, но кроме того.... Она не помнит собственную свадьбу.
Руку пронзило что-то острое.
— Еще образцы?
— Материал лишним не бывает.
— Ну, я думал, Вы взяли все, что Вам нужно еще в допросной.
— Теперь мне нужен чистый образец.
— У Вас какая-то странная маниакальная любовь к стерильности.
— Вовсе нет, просто мне нравится все держать под контролем. Это Вы у нас – чистый хаос.
— И с кем из них двоих Вы бы хотели поговорить?
— Мне более интересна Миссис Харт.
Голоса вдруг замолкли, только писк оборудования сообщал о том, что я не оглохла. Вселенная зависла, разбившись внезапно о ледяной шепот на ухо.
— И кто же из них двоих нас сейчас подслушивает, м?
В нос ударил едкий запах хлорки и пороха, и меня снова затянуло во тьму.
Там я и осталась.
* * *
Знаете, есть такие раскраски по номерам? В свое время моя маман ими очень увлекалась. Был у нее период, где-то между картой желаний и лекциями Тони Роббинса. Кстати, это было одно из ее самых безобидных увлечений.
Сами посудите. Ты выбираешь, любой шедевр мировой живописи, скажем собак, играющих в покер, или «Лилии» Моне. Заказываешь на Амазоне специальный набор для рисования, и считай – ты художник. Тебе приезжает схема, поделенная на сектора с циферками, которые нужно закрашивать, краски определенных цветов, кисточки и образец того, что у тебя должно получиться в итоге, чтобы ты смотрел, и вдохновлялся... В общем – полный набор. Тебе даже думать не нужно. Ты начинаешь медитативно закрашивать каждый сектор картины своим цветом, и это как бы должно успокаивать. Теоретически, ты знаешь, что должно получиться в итоге, и стремишься к этому в меру своей криворукости. Даже если на оригинального Моне ты не потянешь, то эту картинку не стыдно будет повесить над камином. И хвастаться ей при случае перед девочками из книжного клуба. Вроде как просто, и довольно прилично.
Но стоит только перепутать цвета...
И вот уже «Лилии» Моне превратились в кровавое месиво.
В такие моменты я думаю, что лучше бы моя мамочка продолжала раскрашивать картинки по номерам...
К чему это я? А к тому что, даже если у тебя есть образец, все краски, кисточки, и даже схема с номерками, и ты сто процентов уверен в результате – всегда есть вероятность объебаться.
* * *
— Тук-тук!
Я открыла глаза. Белый потолок. Белый пол. Белое постельное белье, белый монитор с черным экраном и зеленой лампочкой, белый телевизор на стене, беззвучно показывает какое-то телешоу.
Белые широкие кожаные ремни удерживают мои руки у поручней кровати.
Мило.
— Кто не спрятался, я не виноват!..
Дверь открылась, и сначала в комнату вплыл по воздуху пакет из пекарни в даунтауне. Потом показалась рука. Рука покачала пакет в воздухе.
Манжет зеленой сорочки. Блестящие запонки. Фиолетовый пиджак рукава.
— Служба доставки «Джестер Джет»! Я пришёл с дарами.
Молодой, стройный как танцовщик, мужчина. Русые волосы зализаны назад.
Он повел носом в воздухе, и улыбнулся одними уголками губ.
— Вы не курьер, — притворяться спящей было глупо, поэтому я мрачно наблюдала это представление.
— Определенно не курьер!.. — Бровь его кокетливо дернулась. — Ну, не дуйтесь на Агнесс, она просто выполняла приказ.
Он торжественно внес коричневый пакет в палату, остановился у изножья моей койки и широко улыбнулся.
Длинный, как хорек, азиатский мальчишка, с нарочито небрежным хвостиком блондинистых волос из-под форменной бейсболки, и в куртке курьерской службы проскользнул следом. Аккуратно повернул защёлку на замке двери, сложил руки на груди и подпер спиной косяк.
Широкий бомбер слегка оттопыривался по бокам, ненавязчиво намекая, очевидно, на два ствола подмышками.
Ясно. Еще один «не курьер».
«Хорек» проследил за моим взглядом, и лениво наклонил голову, не открывая от меня черных глаз.
Если это продолжение кошмара — кто-нибудь! Разбудите меня!
— Евангелина...
Мистер Улыбка так мягко растянул это слово, отвлекая меня от мыслей о калибре стволов под мышками у этого «сайд-кика», что я совершенно не поняла, что у него за акцент, и есть ли он вообще.
— Как мне лучше вас называть? Ева?.. Или мисс Кэвена, полагаю? — Улыбчивый в фиолетовом костюме вздернул бровь. — А может миссис Харт?
— А Вы кто? И как мне лучше Вас называть? Джек Напиер или Джозеф Керр? Нет? Джонни Трейп?
— Отнюдь. Александр Герберт. Я ваш адвокат, если позволите. — И легкий поклон.
— Отличный карьерный рост от посыльного до адвоката. Наверное, много заказов разнесли.
— Так я и сейчас не с пустыми руками! Синнабончик? — Он поднял пакет из пекарни и снова встряхнул им. По палате распространился запах имбиря и корицы, так неуместный здесь.
— Униформа курьера Вам идет больше.
— Это еще что. Видели бы Вы меня в платье горничной!
— Слушайте, я... — Клянусь, мои глаза укатились куда-то к затылку. — Серьезно... Что вам нужно?
— Элвис Кэвена ... — Он как будто смаковал мое имя. Пробовал его на вкус. Как кровь. — Вас же Элвис зовут? Можно и мне вас так называть?
— Зовите меня как угодно, только не «сладик».
— Слушайте, Элвис, давайте разберемся со всеми вопросами по-быстрому, и все поедут домой спать, или... Чем вы обычно занимаетесь? М? — «Адвокат» бросил быстрый взгляд по сторонам, очевидно в поисках поверхности, куда можно было бы пристроить пакет с выпечкой.
— Или Вы планируете тут до утра торчать, м, Элвис?
— А вы планируете убить Бэтмена? — Это кошмар. Это просто дурной сон. Сейчас я проснусь!
Улыбка на клыкастой физиономии, и костюм злодея из комиксов. Сайд-кик в яркой куртке, скрывающей сбрую с двумя стволами подмышкам. Боже, какое клише... Но было в этом клише что-то... Неправильное.
Знаете, вот так иногда смотришь на человека, и не можешь понять, что он из себя представляет. Мелкая ли сошка в офисе, или большой начальник. Кинозвезда ли скрывающаяся от папарацци, или домохозяйка, изображающая светскую львицу. С этим «Джокером» было все наоборот. Он не орал, не топотал ногами, не давил на мозг, но было сразу понятно, то ли по его вальяжной позе, то ли по этой улыбке — хозяин тут он. Начальник, царь и бог. И все здесь зависит исключительно от его настроения. А создавалось впечатление, что настроение у этого психа было всегда расчудесное.
Пакет с выпечкой аккуратно приземлился на больничное покрывало, прямо рядом с моей правой ногой, а мой новоиспеченный адвокат – на стул, который он выудил откуда-то из угла – прямо напротив меня. Изящным жестом расстегнул пуговицу на своем вырвиглазном пиджаке, закинул одну бесконечную ногу на другую, а локоть - на спинку стула.
Улыбка растянулась еще шире. Еще немного, и она превратится в огромную красную рану от уха до уха. Жуть просто.
— Шутите, да?
— Да куда уж мне до вас...
— Продолжайте в том же духе. — Он чуть наклонился на стуле в мою сторону. — Так вот... Элвис... Я спросить хотел, как же это вас, в сущности, неглупую девушку угораздило так вляпаться? — Как же заразительно он улыбался.
— Так - это как? Ну... Если Вы – мой адвокат... Можно спросить, в чем меня обвиняют?
— Пока ни в чем. И мне бы очень хотелось, что б так и продолжилось. Мы приложим к этому все наши усилия! Файтин! — Мистер Герберт вдохновенно встряхнул кулаками в воздухе.
Клянусь, я слышала, как хмыкнул мальчишка-курьер у двери.
— Итак, для начала. Скажите же мне, — лицо «адвоката» стало заговорщицки-заинтересованным, — Кто же убил Леонардо Росси?
Знакомый алый всполох хлестнул меня по лицу.
— Я уже говорила... Я не понимаю...
— Пожалуйста, подумайте еще раз как следует. Кто убил Леонардо Росси? Вашего бывшего приятеля? Кто? Кто из вас двоих снес ему голову?
— Я уже говорила Вашему ручному очень специальному агенту, что не помню абсолютно ничего. Я вырубилась. Просто, — я выдала звук, похожий на сдувшийся шарик. — Провал в памяти. Не знаю, приступ ретроградной амнезии. Меня укусили, и дальше – я очнулась... В допросной. Это все.
— Вот так значит...
Мистер Герберт разочарованно откинулся обратно на спинку стула, задумчиво пожевал губы и уставившись в пол.
— Будете синнабончики? Они свежие.
— Эм-м-м...— Я звякнула наручниками, которыми была пристегнута к кровати. — У меня руки скованы.
— Это у меня руки скованы, потому что Вы совершенно ничего не хотите дать мне для Вашей защиты, Элвис!
Господи, если это дурацкий конкурс остроумия, можно я просто сдамся и пойду домой, спать?
— Скажите мне, что это сраное реалити-шоу...
— А Вам бы этого хотелось, мисс Кэвена? — Он сцепил пальцы в замок и вскинул бровь, не отрывая от меня взгляда.
— Мне бы сейчас хотелось оказаться в двенадцать лет. За школьной спортплощадкой, с Билли Коганом и пачкой ментоловых «САЛЕМ», которые он спер у своей матери. И единственная моя проблема была бы — пиздюли от родителей за курение.
— Справедливо, мисс Кэвена... Дети хотят поскорее встать взрослыми, чтобы выйти из под гиперопеки родителей, наивно полагая, что во взрослой жизни они наконец будут делать то, что хотят они, ложиться спать после полуночи, есть шоколадные торты на завтрак и принимать самостоятельные решения... Но став взрослыми они снова хотят вернуться в садик, с дневным сном, мультиками по выходным и решениями, которые принимает за них кто-то другой. Человеческие существа... Несовершенные, и вечно неудовлетворенные машины. Так, мисс Кэвена? Или лучше миссис Харт?
Алый всполох в моей голове дернулся сильнее. Готовясь снести дверь клетки с петель.
Жестом фокусника «Джокер» расстегнул свой фиолетовый пиджак и извлек из внутреннего кармана яркий неплотный рулон.
На больничное покрывало, разворачивая обложку, словно крылья, шлепнулась желтая картонная папка.
— Спасибо, я уже видела эти картинки.
— Спорим, таких не видели? Это новые.
Мистер Герберт потянул за тугой узел термоядерного галстука, слегка поморщившись, прикоснулся невесомым жестом к запонкам, от чего красные камни на них блеснули на мгновение. Казалось, он завис на долю секунды, наблюдая, как гаснет алый всполох в рубине, и снова поднял на меня свои блеклые глаза.
— Элвис... Я же могу вас называть Элвис? К черту формальности, верно? Мы тут уже практически друзья. Так вот, скажите мне Элвис... Не могу назвать вас недалекой. Вы довольно изобретательно нашли способ поправить финансовое положение... Так почему же Вы, за все те девять с половиной недель, пока вам пришлось так не сладко, пока убивали вашу подругу, пока маньяк Леонардо Росси пытался уже вас убить, да и мистер Кейн приложил к этому множество усилий, пока ваши родители так стремились к разорению собственного бизнеса, за все это время... Элвис, почему вы ни разу не обратились за поддержкой к человеку, который бы всегда Вам помог. Никогда бы не отказал, всегда поддержал, выслушал... К человеку, который был всегда для Вас самым близким... К Вашей лучшей подруге?
Последние его слова упали, словно камни в стоячую воду, образовывая на поверхности омута памяти длинные круги.
— Тина...
— Нет, я не о Тине сейчас говорю. Я о той подруге, которую вы вспоминаете каждый раз, когда вам грустно, весело, тяжело, хочется плакать или смеяться. Той подруге, которая всегда поддерживала вас в вашей карьере стилиста. Кто держал ваши волосы над унитазом, когда Вы блевали после студенческой попойки, кто прикрывал Вас перед родителями, когда вы сбегали на ночные свидания, м? — Он задумчиво потер подбородок. — Кто был с вами в самый важный день для любой девушки - в день свадьбы... Той, кто был вашей подружкой невесты? Кто стоял у алтаря, и держал ваш букет, пока вы зачитывали свои клятвы... Вы же помните свой брачный обет? «Пока смерть не разлучит нас!» — Он пафосно сложил руки в молитвенном жесте, и воздел глаза к потолку.
— Той, кто всегда принимал вашу сторону, и готов был выручить в любой ситуации? Элвис.. — Он по-птичьи склонил голову. — Я говорю про Шону. Про вашу кузину. Вашу самую близкую подругу на всем белом свете.
Розовая полоса рассветного солнца выглянула из-за плотных жалюзи и отбросило на его лицо тени, похожие на прутья решетки.
— Шона, которая научила вас пить, и возила на концерты своих друзей на своем старом «Тандербёрде». Шона, которая подарила вам вашу первую помаду. «Кровь Дракулы», если я не ошибаюсь.
— Откуда... Я не понимаю...
Губы мои пересохли, а этот клоун даже не повысил голоса.
— ... Шона, которая доверяла свои волосы любым вашим экспериментам. Шона. Вы же помните ее? Вы общались даже с собственной матерью, которая всю вашу жизнь занималась тихим абъюзом, но!.. Почему за все это время, вы ни разу не набрали номер Шоны, которая примчалась бы по первому вашему зову? Но Вы не послали ей ни одной смски? М? Элвис?
— Я...
Алый всполох бился внутри моей головы, разрывая в клочья ирландское пенное кружево свадебного платья, и оставляя багровые брызги на стенах.
— Может потому что...
Багровая горячая кровь на руках с идеальным маникюром, и золото обручального кольца на пальце...
— Потому что звонить было некому? Элвис... Миссис Харт?
Последние слова ударили в голову, и заметались там, как язык колокола, заставляя черепную коробку гудеть, и причиняя адскую боль.
Я дернулась в кандалах.
Желтая картонная папка раскрылась и на покрывало, словно листья, полетели цветные фото. На них был самый счастливый день в жизни любой девушки.
Я видела незнакомку в белом свадебном платье, а вот, она в обнимку с женихом, в строгом костюме. И с подружкой невесты. Все в лавандовом, и только одна – в черном кружеве с букетом из фиолетовых цветов с бледно зелеными листьями.
Два улыбающихся лица, щеками прижатые друг к другу. Черное тонкое кружево, белое ирландское. Лавандово-зеленый венок в волосах невесты, и тяжелая серебряная заколка с рубинами в форме капель в прическе лучшей подруги. Рыжеватые локоны невесты переплелись с малиновыми прядями волос сестры.
На глянец фотографий упала горячая капля.
Малиновый демон вырвался на свободу.
Под ворохом свадебных фото были другие.
Это были фото с места преступления, сделанные криминалистом.
Тело, бледная кожа, перерезанное горло, и разметавшиеся малиновые волосы с одной белой прядью.
Окровавленное свадебное платье, руки, практически по локоть в крови.
Лицо невесты с расширенными зрачками. Брызги крови на щеках.
Это было мое лицо.
— Вы не звонили и не писали своей лучшей подруге, потому что вот уже больше года, как ваша кузина Шона Эбигейл Мур мертва. Она была убита на вашей свадьбе. И после приезда полиции невеста сбежала. Невеста – это вы. Вы сбежали с собственной свадьбы.
Уши заложило ватой. В голове, в абсолютном вакууме бил колокол.
— Вы помните это? Помните, как бросили своего нового мужа, банкет, гостей, и исчезли в неизвестном направлении? — Мистер Герберт говорил, даже не повышая голоса, но мне казалось, что его голос заполнил все пространство вокруг, вытесняя кислород. Мне было нечем дышать.
— А ваши родители? Неужели они не интересовались, как вы себя чувствуете? Или ваш муж? Неужели он не хотел приехать и забрать вас отсюда, ведь вы все-таки женаты? А вы не хотите знать, КТО же все-таки убил Шону на вашей свадьбе? Присмотритесь к фотографиям. Не желаете? Ваша кузина пришла на свадьбу не одна. Ее сопровождал очень интересный молодой человек. Они с ним встречались больше года. И не просто встречались... Но, разумеется, вам было не до этого.
«Джокер» снова откинулся на стуле, слегка дернув губой, и посмотрел ан собственные ногти с идеальным маникюром. Качнул длинным носком лакированной туфли, словив ранний солнечный зайчик.
— Вы были настолько увлечены своим собственным маленьким счастьем, что даже не обратили внимания на того, с кем встречается ваша кузина. И я Вас совершенно не осуждаю. Это в человеческой природе. Вы были так заняты своей личной жизнью, что не заметили, как на ее пальце появилось обручальное кольцо. О, да, она совсем не хотела перетягивать на себя внимания. Бедная милая Шона, — он снова придвинулся ближе, и протянул свои бесконечные пальцы к ярко желтой папке. — Шона хотела, чтобы праздник всецело оставался вашим.
Глянцевые фото влажно шлепали перед моим носом, сменяя друг друга. Фото гостей на моей свадьбе. Шона. Ее обнимает за талию темноволосый молодой мужчина. Он целует ее куда-то за ухо, она хихикает, смешно морща нос, и прикрываясь букетом. Шона смотрит в кадр, а ее спутник, внезапно отворачивается, как будто его кто-то окликнул. Виден только его затылок. И темные волосы, кольцами спускающиеся на воротник белоснежной сорочки.
Следующее фото с другого ракурса.
Он держит ее за руку. На ее пальце кольцо белого металла с красным камнем. На его руке – перстень с таким же кровавым рубином. Запонки. Черный рукав костюма, острые скулы, чувственные губы, трепетные ноздри, веснушки, и глаза, наполненные зелеными бесами.
Мой вампир.
Поверх глянцевого кровавого карнавала фотографий легла невзрачная ксерокопия свидетельства о смерти.
«Шона Эбигейл Кейн»
— Хотите, открою тайну? На самом деле – это не ваша история. Вы – всего лишь дублерша. Главная героиня была мертва еще до начала нашего представления, и вы просто оказались в нужное время в нужном месте. Вы – всего лишь замена.
Разгерметизация салона произошла давным-давно.
Самолет уже вечность пикирует в океан.
Мы зависли в этой секунде времени и пространства.
За одно мгновение до катастрофы.
TO BE CONTINUED...
Джек Напиер, Джозеф Керр, Джонни Трейп — имена одного и того же персонажа комиксов, на которого так настойчиво намекает Элвис – это альтернативные имена Джокера. Давнего противника Бэтмена. Антагонист вселенной DC.