Хроники Кровавого меча

      Хильнард не мог спать.

Измученный долгим пребыванием в темнице, он давно не видел ничего, кроме испещрённого камня стен подземелья. Слезящиеся глаза скользили по серому камню, который на протяжении многих месяцев били копыта и царапали когти узников. Много кто побывал в этой темнице, но узникам, которые сейчас находятся в других многочисленных подземельях Зверополиса, несть числа. Там, среди угнетаемых хищников, были и травоядные, сторонники Хильнарда, которые находились от него на значительном удалении. Даже в опасные для их жизни мгновения они остались ему верны, но сколько из них были сейчас живы, Хильнард не знал. Он, уже давно теряющий надежду, был уверен, что они мертвы. И никто не мог ему помочь, сейчас Хильнарду оставалось надеяться лишь на самого себя. Напряжение его истощало, лишало его сил. И в то же время не давало забываться. Давящее одиночество и сумрак темничной камеры окружали его, резали и убивали его душу. Словно каждая деталь кричала Хильнарду о его положении и усугубляла его душевные терзания. В воображении, которое давно пребывало в тесных кольцах отчаяния, порождались страшные картины, когда Хильнард смотрел на решётку и стены. Он каждый раз ждал, что раздадутся в темноте гулкие шаги стражника, что откроются скрипящие и крепкие двери-решётки, что на пороге встанет посланный Карлундом убийца и пронзит грудь копьём. Когда он смотрел на стены, ему чудилась на них кровь тех, что раньше метался здесь и кричал, тщетно зовя на помощь. В ушах и сейчас звучали их стоны и вопли.

Хильнард не мог спать.

Подняв мощную голову к потолку, на котором плясали отблески слабого пламени факела, Хильнард закрыл глаза. «Зачем ты оставил меня, Небесный Страж?» — в отчаянии шептал он чуть слышно. Слабый шёпот был равносилен истошному воплю его души, но за всё это время, за все эти дни, ночи, недели и даже месяцы молитвы не доходили до небес. Казалось, что весь мир изменил Императору Анималии, казалось, что от него отвернулись все. Некогда могучий император стал жертвой страха, который змеями расползался из дворца по городу и по близлежащим землям. Престол, который он унаследовал, обернулся против него, и теперь Хильнард не мог сделать ничего для своего города и своей страны. Он не мог избавить своих подданных от кровавого торжества того, на кого некогда возлагал надежды. Немного времени понадобилось Карлунду, чтобы войти в доверие Хильнарда и вскоре предать его, связавшись с наёмниками. Немного времени понадобилось, чтобы создать свою личную армию, натравить травоядных на хищников и ввергнуть город на долгие годы в пучину кровавого безумства. Самое страшное, что посреди этого кошмара мог оказаться только что родившийся сын Хильнарда, его кровь и наследник. Миэррис родился глубокой ночью, в тесной комнате, куда был заключён Хильнард и его жена Диона. Каким-то образом она смогла скрыть беременность от узурпатора.Совсем немного в замке и во всём Зверополисе оставалось верных Хильнарду зверей, к рождению Миэрриса почти все из них гнили на дне реки Восточный Путь. Карлунд казнил даже травоядных, верных короне Императора. Каждый раз в кошмарах Хильнарду являлся его преданный кузен Фродмар. Каждый раз Хильнард видел одно и то же.

— Идём со мной, — в который раз просил носорог, держа в одном копыте факел, а другое протягивая брату. — Я выведу вас за стену, и мы можем спастись. Ты и Миэррис с Дионой должны жить!

Исхудавший за время плена Хильнард покачал головой.

— Я не могу бросить город, — прошептал он.

— Хильнард, города больше нет, — с горечью произнёс Фродмар. — Карлунд творит всё, что заблагорассудится. Хищников сгоняют в выделенный для них район, их заключают в темницы, продают в рабство! Семья медведей с другого конца Большой улицы лишилась почти всех родных, у пятерых братьев казнили жён, дочерей продали в рабство, убили самого младшего из братьев! Думаешь, Карлунд тебя не тронет? Когда он узнает, что у тебя родился сын, он убьёт вас всех троих! Что ему стоит прийти сюда и сделать это? Твой сын — будущее страны!

Хильнард знал о творящемся в Зверополисе из редких слов Фродмара, который лишь изображал верность Карлунду. Фродмар прекрасно понимал, что это ненадолго, поэтому решил действовать.

— Хильнард, идём со мной! — почти взмолился Фродмар. — Я отправлю вас к Джаин Бериародской. В тридцати милях севернее вас будет ждать корабль, там ждут вас. Плывите на Север, Джаин поможет!

Видя, что брат до сих пор колеблется, Фродмар выдал последний аргумент:

— У меня есть несколько помощников, они будут ждать у стены. Решайся, брат — сейчас или ни...

— Тихо! — прервал брата Хильнард. — Слышишь?

Откуда-то издалека доносился топот, крики и лязг оружия. Фродмар на миг переглянулся с Хильнардом, а он — с ещё слабой после родов Дионой. Малыш Миэррис не кричал и не плакал — на счастье родителей он был тихим младенцем. Медлить было нельзя.

— Уводи их, Фродмар, — велел Хильнард.

— Хильнард, бежим с нами! — Диона ухватила носорога за локоть. — Не оставайся здесь! Спасайся с нами!

Отвечать было некогда. Фродмар схватил брата за плечи и вытолкал из помещения в мрачный коридор. Диона, словно не чувствуя слабости, двинулась за мужем. Кто-то мчался по коридору с другой стороны.

— Быстрее! — крикнул знакомый высокий голос.

— Валгил, — догадался Фродмар. — Бегите быстро!

— Беги, — велел Хильнард жене. — Быстро!

Слабое протестующее «нет!» было заглушено топотом сразу четырёх носорогов и двух буйволов, вооружённых мечами и копьями. Хильнард по привычке схватился за бок, но оружия при нём не было давно. Фродмар выхватил из ножен меч.

— Ну, бегом! — приказал он.

Словно почувствовав тревогу, проснулся и заплакал Миэррис. Плач младенца наверняка услышали Валгил и бегущие с ним стражи. Дважды повторять Фродмару не пришлось — к ним мчалась несомненная смерть. Валгила боялись все узники до единого, даже некогда ожидавшие своего суда слоны испытывали перед мрачным носорогом трепет. Выходец из бедных районов Зверополиса, он быстро заработал пугающую репутацию, пробившись в Императорскую стражу при отце Хильнарда. Особенно Валгил славился жестокими пытками, что далеко не в первую очередь повлияло на то, что Карлунд настолько сильно приблизил его к себе. Поэтому Хильнард представлял себе, что с ними станется, если его поймают. Если схватят Диону с Миэррисом... нет, ни в коем случае нет! Нельзя так думать.

Хильнард поклялся себе, что никто не тронет его жену и малыша, даже если ему придётся заплатить за это собственной жизнью. Он велел Дионе с Миэррисом бежать впереди него, Фродмар замыкал маленькую цепочку бегущих. Пробежав по длинным извилистым коридорам и узким лестницам около двухсот ярдов, носороги оказались на развилке. Фродмар поспешно запер дверь, которой заканчивался длинный коридор. Крики и команды Валгила становились ближе, но они были заглушены захлопнувшейся дверью, которую Фродмар тут же припёр массивным засовом.

— Если оторвёмся, то ненадолго, — пробормотал он себе под нос.

Диона шептала Миэррису:

— Тише, мой маленький, скоро всё закончится!

— Ещё немного, — обронил Хильнард, знающий подземелье вместе с Фродмаром как свой внушительный рог. Но не успели они сделать несколько десятков шагов, как на их пути выросли два мощных буйвола и толстый зубр. Факелы, горящие на стенах, освещали их мохнатые морды и их выражения. Они не предвещали ничего хорошего.

— Аллай, Римар, Локсин, — нахмурившись, коротко кивнул Фродмар, обращаясь сначала к буйволам, потом к зубру. — Отойдите по-хорошему!

— У нас приказ! — прорычал Локсин.

Молчаливый Римар шагнул к Хильнарду. Все трое стражников обнажили мечи и подняли щиты, Фродмар поднял своё оружие. Но он был без щита. Хильнард понял, что это ловушка, задуманная Карлундом, и что при таком раскладе им живыми не уйти.

Локсин, получив от Аллая утвердительный кивок, метнулся к Дионе с Миэррисом с мечом на изготовку. У самого Императора не было оружия, но он с рыком всё равно надвигался на врага, скрывая страх за любимых. Хильнард в любой миг ожидал, что на его голову может опуститься остро заточенная сталь, но думал он сейчас только о семье. Локсин увидел Хильнарда и сменил цель, замахнулся тяжёлым мечом на него. Ростом зубр был немного ниже Хильнарда, но силы в нём было немало. Хильнард увернулся от одного удара, и меч ударился в стену, чудом не задев Диону. Миэррис заплакал ещё пуще. Диона могла проскользнуть вперёд, но вместо этого отшатнулась, плотнее прижимая к груди малыша. Выругавшись, Хильнард уклонился ещё от одной атаки и вцепился обоими копытами в щит Локсина. Зубр фыркнул и вновь занёс меч для атаки. Хильнард рывком поднял щит вверх, и сталь глубоко вгрызлась в дерево. Хильнард потянул щит на себя, но Локсин успел вытащить меч из дерева. Теперь у него не было прикрытия, как у Хильнарда не было меча. Но и щитом он решил пользоваться как оружием, несмотря на то что он был мал для носорога. Локсин тщательно намечал свои удары, пытаясь атаковать те места, которые Хильнард мог не защитить. Но он предвидел каждый манёвр врага и быстро закрывал то ноги, то живот, то голову и грудь.

— Диона, беги! Беги! — рявкнул Хильнард. Крупная фигура на этот раз смогла пробежать мимо вооружённого Локсина.

— За ней! — скомандовал кому-то Локсин. Но кому?

Сбоку послышался крик, стремительно перешедший в хрипение. Краем глаза Хильнард увидел, что один из буйволов, Римар, заливаясь кровью, упал с мечом в животе. Блеснула окровавленная сталь, вытащенная Фродмаром из тела. Но Хильнарду некогда было отвлекаться. Когда Локсин в очередной раз поднял меч, он отскочил в сторону и нанёс тяжёлый удар щитом по колену. Хруст возвестил о том, что кость сломалась, Локсин заревел от боли, но не опустил меч.

— Хильнард!

Бьющийся с Аллаем Фродмар, окликнув кузена, бросил ему меч Римара. Опираясь на стену и подпрыгивая на одной ноге, Локсин приближался к Хильнарду — раненый, но всё ещё опасный. Любой враг опасен, когда у него меч, это Хильнард знал с детства. Но теперь он был вооружён. Стражники — защитники Императора, они клянутся защищать своего повелителя до последнего вздоха. Но Локсин защищал врага, он принёс присягу ему. Невзирая на боль, он не намерен был сдаваться. Хильнард же был готов защищать жизни жены и сына, не думая сейчас о своей. Но он слишком поздно заметил, что Локсин оказался у настенного факела. Перед глазами промелькнуло пламя, а затем Хильнарда пронзила боль — Локсин факелом ткнул носорога в плечо рядом с шеей. От сильного жара и пламени толстая шкура не защитит от ожогов.

Попятившись и инстинктивно выставив вперёд локоть, Хильнард вдруг осознал, что левая лапа больше не держит щит. Хильнард выронил его, когда его поразила боль ожога. Теперь носорог почувствовал новую боль. Меч вонзился в предплечье, пронзив его насквозь, пол оросили струйки крови. Обоими копытами Локсин поднял меч, на конце которого блестела в слабом свете оставшихся факелов кровь. Хильнард схватил меч Римара и отразил удар, забыв от боли, поднял щит. Следом посыпались ещё удары, они сыпались, как частые капли ливня. Хильнард видел, что Локсин сильно хромает, поэтому старался атаковать его со стороны травмированной ноги. Локсин нападал на Хильнарда с удвоенной яростью, чем вначале.

Сбоку вдруг мелькнуло что-то большое, и сильный пинок под колено опрокинул Хильнарда наземь. Это Аллай, улучив момент, атаковал Хильнарда со спины.

— Оставь его! — крикнул Локсину Аллай. — Убей мать с ребёнком!

Оборачиваться назад Хильнард не мог — отвлечься хотя бы на миг значило рискнуть безопасностью, а то и жизнями жены и сына, и в то же время Хильнард опасался за брата, который с утроенными силами напал на Аллая. Сразу же Хильнард расслышал отдалённый треск. Коридор наполнился криками, но финал стычки решили несколько мгновений и неожиданное появление Дионы. Как и Локсин, она сняла со стены факел и опустила зубру на голову. Мех между его круто загнутыми рогами вспыхнул, запахло палёной шерстью. Меч выпал из его копыт. Локсин схватился за голову, беспорядочно мечась от боли и грязно ругаясь. Колотя копытами по голове и пытаясь сбить пламя, он повернулся к Дионе и вслепую пошёл, хромая, на неё. Огонь охватил почти всю голову зубра вместе с загривком, почти переместившись на глаза, в воздухе тяжело запахло горелой плотью. Запах её смешивался с пролитой кровью.

Хильнард в самый последний момент вспомнил, что коридор круто поворачивал, образуя острый угол. В нём и оказалась Диона, у которой не было никакого оружия, кроме факела, да и тот она уже использовала для попытки спасения мужа. Локсин сумел как-то забить пламя и, рыча от ярости и боли, достал из-за пояса длинный кинжал. Эти мгновения толкнули Хильнарда на единственно верное решение. Оружие зубра взвилось вверх... но ещё быстрее взлетел меч Хильнарда и обрушился на голову врага. Удар разрубил Локсину голову напополам до самой шеи, чёрная кровь вместе с мозгами потекла по телу на пол. На холодный пол подземного коридора Локсин упал уже мёртвым.

— Беги, быстро! — крикнул Хильнард Дионе.Тяжело дышащий и залитый кровью Фродмар подбежал к Хильнарду. Он был серьёзно ранен. На плече, почти от шеи и до локтя, зиял глубокий разрез, из которого ручьём стекала кровь. Однако с Аллаем ему удалось справиться — буйвол уже не угрожал им. Дёргая ногами, он с разрубленной шеей лежал на полу, утопая в собственной крови, в десяти ярдах от них.

— Всё в порядке, — мотнул головой Фродмар в ответ на немой вопрос Хильнарда. — Надо идти, быстрее.

— Где малыш? — спросил Хильнард у жены, потом запоздало возмутился: — Я велел бежать, а не возвращаться!

Ничего ответить Диона не успела — позади них раздались крики, которые заглушил голос Валгила:

— Фродмар, тебе не уйти!

— Бегите прямо и налево, — шёпотом приказал Фродмар.

Всего несколько секунд бега — а Хильнарду казалось, что всё внутри него напряжено и натянуто, как струны на эллюде*. Его терзала тревога за Фродмара, который прямо ослушался приказа Карлунда и бросился спасать родных.

— Это выход наружу. Идти долго, больше двух миль, но это единственный шанс на спасение, — произнёс Фродмар, когда компания остановилась рядом с ещё одной дверью. Высокая, выкрашенная чёрной краской, она вела к спасению, но точно ли к спасению? Этого никто не знал, но был ли у Хильнарда другой шанс.

— Идём с нами, брат! — Хильнард уже схватил брата за локоть, но Фродмар оттолкнул его. Он по пути запер ещё несколько дверей, но разве могли они устоять против злобного Валгила и его стражников-убийц?

— Они близко, я их задержу.

Вдруг Диона закричала, глядя Фродмару за спину. Было поздно, и он не успел даже повернуться — выскочивший из одного из потайных ходов носорог вонзил меч ему глубоко в спину. Крик, наполненный болью и мукой, эхом разнёсся по подземелью, и Фродмар рухнул на пол, истекая кровью. До Хильнарда только сейчас дошло, что он сжимает меч, отнятый братом у сражённого Римара.

— Сюда! — позвал стражник, вытащив меч из тела смертельно раненного Фродмара.

И больше крикнуть ничего не успел — резким прямым ударом Хильнард вогнал широкий и длинный клинок прямо в раскрытую пасть сородича. Страшно булькая льющейся кровью, носорог рухнул на колени. Хильнард мельком заметил блеснувший окровавленный меч, вышедший из затылка врага, и тут в воздухе раздался свист. Диона вскрикнула, пригнувшись от летящей стрелы. Хильнард увидел Валгила с внушительным арбалетом, ещё один был у кого-то из его спутников.

— Беги, брат... — прохрипел с пола Фродмар. В тот же миг один из арбалетных болтов вонзился Хильнарду в левое плечо. Если ещё на миг задержаться...

«Я не должен был его бросать!» — билась в голове Хильнарда мысль, когда он бежал по тёмному коридору к спасению. Фродмар выбрал более далёкий путь для спасения брата и его семьи, но никто не гарантировал, что там они будут в безопасности. И никто не обещал, что Фродмар вырвется живым, Небесный Страж иначе распорядился его судьбой, призвав его к себе. «Не останавливайся, родная!» — хотел кричать Хильнард, подталкивая жену, но Диона в этом не нуждалась. Страх и горе мужа передавались ей, она, всхлипывая, мчалась в полутьме, ударяясь о стены. Раны Хильнарда болели, кровь продолжала покидать тело через них, но ещё сильнее была душевная боль — боль из-за гибели брата, который рисковал жизнью.

— Я больше не могу... — прохрипела Диона и остановилась. Она тяжело дышала, а Миэррис всё это время плакал. — Хильнард, твоё плечо... — Дрожащим копытом носорожица указала на деревянный черенок болта. Боль становилась всё сильнее.

— Мы должны... бежать... милая, давай!

Хильнард не помнил, как они добрались до запертой решётки, которая выходила наружу. Каждый миг спешки отдалял их от смерти, каждый миг промедления сокращал шансы спастись. Предсмертный шёпот брата словно толкал Хильнарда в спину, жёг его душу и сознание. Они пробежали почти три мили, чтобы оказаться у пути к спасению. Диона на бегу пнула решётку. Она заскрежетала, с неё посыпались куски ржавчины, но не поддалась. Вдруг раздался голос:

— Вырвать решётку!

«Спасибо, Фродмар!» — мысленно поблагодарил Хильнард погибшего брата. Два медведя и три волка вырвали решётку из прохода, и Хильнард с Дионой и малышом оказались в лесу, почти вплотную подступающему к стенам Зверополиса. Хильнард осмотрелся кругом, потом устремил взгляд на город, который сейчас закрывал лес. До ближайшей башни было около восьмисот ярдов. Спасшиеся полной грудью вдыхали свежий воздух.

— Ваше Величество, — склонились медведи перед Хильнардом — законным Императором.

— Ваш брат смог передать весть владычице Джаин, — сказал один из волков. — Она прислала нас.

— Нам некогда спорить! — оборвал их Хильнард. — Надо бежать. Фродмар сказал, что в тридцати милях отсюда ждёт корабль. Нужно успеть до рассвета! Бегите, спасите моих родных.

Диона повернулась к мужу.

— Что ты сказал?

— Беги, милая, — велел Хильнард. — Спасайтесь!

— Не смей! — закричала Диона. Словно в ответ её панике малыш заплакал ещё сильнее.

— Ваше Величество! — обратился к нему медведь. — Вы не можете здесь оста...

— Выполняйте приказ! — рявкнул Хильнард.

— Хильнард! — закричала Диона, бросившись к мужу. Медведи с трудом удержали словно обезумевшую носорожицу. Хильнард взял её за копыто, но она крепко обняла его и поцеловала.

— Останься, — плача, выдавила она. — Иди с нами!

— Всё будет хорошо, обещаю, — прошептал он. Прошептал — и отпустил, а чувство такое, как будто он теряет жену и сына навсегда. Как потерял Фродмара. Чувство падения в бездну...

— Нет, прошу! Иди с нами, нет! — Диона почти кричала. Союзники с Бериародского Севера уводили жену и сына прочь, крики Дионы, смешиваясь с плачем её и ребёнка, затихали вдали.

Что двигало Хильнардом в тот момент — он сам не мог внятно объяснить. На его глазах убили Фродмара, последними его словами был призыв спасаться. Он хотел мести тем, кто устроил весь этот ужас и кто вверг в него весь город. Главное, что жена и сын будут в безопасности.

«Это мой город!» — прорычал Хильнард, почувствовав, что боль вернулась удесятерённо сильная. Она вызвала ярость. Хильнард ухватился за черенок арбалетного болта и потянул.Плечо словно взвыло, ощущение было такое, что в плоть вонзился раскалённый стальной прут.

«Моя страна!»

Ещё усилие... боль становится неимоверной.

«Мой брат, который помог моей семье!»

Ещё рывок — и из пасти носорога вырвался рёв боли, которая, казалось, заполонила весь свет. Хильнард сжимал окровавленный болт с маленькими кусками плоти, а кровь хлестала из раны на землю, исчезая в траве. Хильнард упал на траву, рядом с отверстием в земле. Он уже утратил ориентацию в пространстве и времени, не видел усеянного крапинками звёзд неба, не видел деревьев, не слышал голосов Валгила и его стражников, которые приближались. Значение имело лишь одно — боль. Боль и всепоглощающая злость. Злость металась в душе Хильнарда, пытаясь вырваться наружу, но её тут же сдерживала боль, которую причиняли не только раны, но и удары мощных кулаков Валгила.

Хильнард временами терял сознание, беспомощно барахтаясь в бескрайнем океане боли. Приходя в себя, он чувствовал, что безвольно обвисает на плечах тащащих его носорогов, а его ноги волочатся по полу. Знакомый коридор маячил перед его взором, но глаза готовы были закрыться вновь.

— Закрой дверь! — словно издалека, донёсся голос Валгила.

Удар дверью на миг заставил Хильнарда вынырнуть из небытия. Он посмотрел вниз и почувствовал, кроме боли, холодок, пробежавший по нутру и по спине. В нескольких шагах лежало окровавленное тело Фродмара, глаза носорога, ярко-голубые при жизни, начали стекленеть и теперь казались мрачными. Такими бывают они, когда из них уходит жизнь, мелькнуло в голове Хильнарда. Жизнь из тела Фродмара не ушла сама, её отняли силой.

Взгляд Хильнарда задержался на теле брата. Мёртвые глаза смотрели в одну точку куда-то в стену, но Хильнарду казалось, что их взгляд устремлён прямо на него. В голове зазвучал голос брата: «Не оставь это так, брат!»

— Ты за это ответишь... — прорычал Хильнард.

За это он сразу получил два удара в живот и один по морде. Пасть наполнилась привкусом крови, боль растеклась по туловищу... хотя казалось, что для боли в теле больше нет места. Последовали новые удары, они продолжали сыпаться, пока Валгил не утолил свою жажду жестокости. Хильнард уже не слышал чужих голосов, не знал, кто потом остановил Валгила. Но в голове звучало только одно: «Не оставь это так, брат!» Эти слова держали Хильнарда в сознании, пока его, безвольного и окровавленного, волокли по сумрачным коридорам и подземельям темницы, они служили ему светом во тьме, кажущейся теперь бесконечной. Хильнард с трудом замечал взгляды мучимых сограждан — травоядных и хищников.

«Никогда... Никогда не оставлю!» — это было первой мыслью Хильнарда, когда он очнулся.

Хильнард не мог спать.

Те редкие часы, когда ему удавалось забыться, сразу превращались в сущий ужас, затягивающий Хильнарда в свой омут склизкими щупальцами. Он видел перед собой маленького сына, которого мог потерять в любой миг, свою жену, которую Карлунд мог отдать на потеху стражникам-носорогам. Страх за них вновь заставлял Хильнарда обратиться за помощью к Небесному Стражу, но немые призывы оставались без внимания. Прошло очень много времени, которому Хильнард уже потерял счёт. Всё тянулось однообразно — мрачно, тяжело и без надежды на изменение. Пока не пришёл Карлунд, в окружении своей свиты — Валгила, командира стражи Десницы, и нескольких носорогов.

— Что тебе надо? — прохрипел Хильнард.

Самым страшным и суровым испытанием для него теперь было видеть обрюзгшую широкую морду бегемота. Карлунд пытался подавить настроение Хильнарда событиями в городе, рассказывая о том, что происходит по вине хищников, и виня в этом Хильнарда. Он подробно описывал кровавые пытки и истребление хищников, и тогда на Хильнарда накатывала ярость. Она побуждала наброситься на Карлунда прямо сейчас, как и в первые недели плена. Но тогда Хильнарду очень сильно досталось от Валгила и остальной стражи, вдобавок он чуть не умер от лихорадки, охватившей его после ранений. И каждый раз перед этими тяжёлыми моментами морда Карлунда озарялась насмешливым выражением, но на дне его глаз, мерцающих огнями в свете факелов, таилась злоба и ненависть.

— Что тебе надо? — повторил Хильнард.

— О, совсем ничего, уверяю, — процедил Карлунд. Он подал знак Валгилу открыть камеру.

Хильнард сидел в углу, одетый в рубище, свисавшее с исхудавшего, но всё же огромного тела лохмотьями. Несколько долгих месяцев он здесь провёл, лишённый заботы о внешнем виде, и запах от его тела исходил соответственный. Карлунд с напускной брезгливостью поморщился, посмотрев на темневший в углу камеры зев трубы, куда уходили под замком остальные нечистоты, затем посмотрел на свергнутого им Императора, которого поклялся оберегать и править вместо него.

— Ты знаешь, мне давно плевать на твою семью, — заговорил Карлунд. — Последнее, что я слышал — это то, что она сбежала с какими-то странниками с Севера на корабле, который потом попал в шторм.

«Одной заботой для тебя меньше, мразь!» — пронеслось в голове Хильнарда.

— Но шпионы у меня есть везде. Есть кое-что поважнее. — Карлунд приблизился к Хильнарду, но потом, вдохнув, отступил назад. — Ты меня услышишь с такого расстояния, ибо твой аромат не позволяет подойти ближе.

— Не скажу тебе ни слова! — прорычал Хильнард. Карлунд повернулся и коротко кивнул Валгилу. Носорог грузно вошёл в камеру, игнорируя тяжёлый запах немытого тела и испражнений. Схватив за рог Хильнарда, он с лёгкостью поднял его с пола; кулак, одетый в железо, врезался Хильнарду в живот. Хильнард закашлялся. Последовало ещё несколько ударов.

— Валгил, хватит! — остановил его Карлунд. Стражник послушно отступил, морщась от запаха.

— Слушай меня, — процедил Карлунд, — мерзость. Мне мерзко находиться здесь, мерзко смотреть на тебя. Мне стоит подать знак Валгилу, и он снесёт тебе голову и отправит вслед за твоими испражнениями! Я в любой момент могу с тобой покончить. Ты жив только по той причине, что я к тебе добр!

— Ты уничтожил весь город, уб... — Глаза Карлунда расширились. Хильнард с трудом удержался от оскорбления. Каждое бранное слово влекло за собой сильные побои и жертвы среди населения Зверополиса. Карлунд с видимым удовольствием рассказывал, как его стража лично убивала хищников, топила их в реке, пытала в темницах, продавала в рабство на рудники...

— Вижу, ты усвоил уроки, — без улыбки вздохнул Карлунд. — Теперь слушай меня — внимательно, без резких слов и ненужных реакций, и тогда кто-то из твоих сограждан мирно проживёт ещё пару дней.

Хильнард услышал из речи Карлунда только одно имя. Имя друга детства, друга, с которым он был разлучён расстоянием в тысячи миль, но они виделись раз в полгода каждый год. Всегда, из года в год. Но, услышав планы Карлунда, Хильнард не удержался от срыва.

— Не смей его трогать, Карлунд!

Валгил уже без приказа с силой пнул Хильнарда в пах. Карлунд рявкнул на носорога:

— Я сейчас приказывал его трогать, Валгил?

— Нет, государь, — рычащим тоном пробасил Валгил.

— Либо ты поможешь мне, — Карлунд повернулся обратно к Хильнарду, — свести старые счёты с Акарнаном, либо я на самом деле убью тебя. Потом отыщу твою семью и отправлю её следом за тобой. Поверь, у меня хватит власти и могущества отыскать Диону с твоим Миэррисом и предать их мечу или огню!

Всё в сознании Хильнарда смешалось. Он теперь боялся за каждого из жителей Зверополиса, что были ещё живы или в городе, за своих родных, которые не подавали никаких известий, за Акарнана Медведковски, своего верного и преданного друга. Но лишь последние слова Карлунда дали Хильнарду надежду:

— Этот Акарнан плывёт сюда. Ты сделаешь так, как я прикажу.

Хильнард только злобно сжал губы. Видимо, Карлунд ожидал этого. И он окликнул Валгила. Тот ввёл за собой маленького львёнка семи лет. Мальчик дрожал и плакал от боли, носорог крепко держал его за ухо.

— Это будет для тебя стимулом, Хильнард, — рыкнул Карлунд. — Сейчас умирают даже дети.

«Больше ты не тронешь ни одного ребёнка! — подумал Хильнард, пока слуги одевали его в императорские одежды, а Карлунд стоял и смотрел. — Небесный Страж, если ты не отверг меня окончательно, сбереги жизнь Акарнану!»

Время пролетело стремительно, и вот сейчас Хильнард обнимал своего лучшего друга. Все окружавшие его звери — стража, Карлунд и свита — знали о происходящем, но не Акарнан и его спутник, молодой и крепкий лев с красивой тёмно-рыжей гривой. В эти мгновения, до того, как распахнулись двери дворца, Хильнард ловил от кого-то ободряющие взгляды из обитателей дворца.

«Будь сильным, Хильнард!» — сказал он сам себе.

«Будь сильным, милый», — теперь в его голове звучал голос Дионы. Жива ли она?

Акарнан, плотный и могучий пожилой медведь, широко улыбался, глядя на друга. Хильнард, одетый в лучшие одежды, по настоянию коварного Карлунда, развёл копыта в стороны и крепко обнял прибывшего. Он изо всех сил прижал друга к своему мощному животу, пытаясь без слов передать все его страдания за минувшие месяцы. Он украдкой лишь шепнул Акарнану на ухо:

— Мы справимся!

Теперь оставалось лишь верить в это. И Хильнард остатками надежды ещё жил в этом мире, ставшем ему чужим, в этом городе, почти полностью ставшем ему враждебным из-за одного предателя. Почти. У Хильнарда ещё остались верные звери в замке, с которыми он общался тайно, стараясь изо всех сил, чтобы об этом не узнал никто из стражей темниц, ни тем паче Валгил или Карлунд.

«Передай Джаин, чтобы от моего имени написала Акарнану письмо, чтобы прибыл сюда. У меня не осталось больше никого, кому я могу доверять, кроме неё и Акарнана. Передай Джаин, чтобы готовила войско. Пусть оно идёт сюда».

«Все, кто верен мне, будьте готовы на пути к темнице и ожидайте там, когда Валгил поведёт нас».

«Жителям у Северных ворот сообщите, чтобы открыли их, когда Джаин прибудет».

Акарнан со своей свитой из одного лишь молодого льва, которого он представил как Капрем, вошёл внутрь дворца и остолбенел, когда услышал приказ Карлунда: «В темницу обоих!» Но события стали развиваться совсем не так, как наверняка рассчитывал Карлунд.

— Откройте двери! — закричали снаружи.

Карлунд повернулся, когда стража открывала огромные дубовые двери замка. Внутрь вбежал покрытый пылью и весь мокрый от бешеного бега гепард-скоробег.

— Государь! — выпалил гепард, задыхаясь. — Государь, к северным стенам подходит войско с Севера!

— Что?! — взревел Карлунд. Он стремительно подошёл к гепарду и схватил его обоими копытами за горло. — Что ты сказал?

— В Северные ворота проходят бериародиты! — прохрипел скоробег. — Жители сами открыли им ворота!

Карлунд грязно выругался и приказал:— Быстро вооружайте всех! Принести мои доспехи! Стража, вперёд! Все к Северным воротам! Валгил, Рагнук, Геттон, — этих, — Карлунд указал на Акарнана и Хильнарда, — отведите в темницу! Вперёд, к воротам!

Поднялась суматоха. Все, кто был на страже во дворце, унеслись исполнять поручение владыки, которому, как подметил про себя Хильнард, осталось быть таковым совсем немного. Он видел, как Карлунд помчался наверх с такой скоростью, какую позволяла его мощная туша. Он мчался по ступеням, тряся огромным брюхом, обтянутым плотной одеждой.

Когда закрылись двери, ведущие в темницы подземелья, звуки беготни, криков и прочей колготни словно отдалились на далёкое расстояние. Хильнард шёл спокойно, подталкиваемый, как и Акарнан, Валгилом и его братом Рагнуком. Он дожидался лишь условного знака. И вот он последовал.

Один из стражей, пожилой буйвол, заходился в судорожном кашле. Он знал его, как и бизон по имени Геттон.

— Сарром, что такое? — подошёл к нему Геттон.

— Я устал здесь находиться! — хрипло выдохнул Сарром. — Давно пора сменить стражу.

— Закроем этих, — отрезал Валгил, — и пойдёшь.

— Мне... надо на... воздух! — упрямо прохрипел Сарром.

Хильнард уловил знакомый тошнотворный запах крови, но его явно не чувствовали братья Валгил и Рагнук. Геттон, подходя к задыхающемуся и кашляющему почти до рвоты Саррому, только сейчас сообразил принюхаться. Но догадаться, что это так пахло, не успел. Сарром резво выпрямился и всадил острый кинжал в подбородок Геттону, пробив голову так, что клинок вышел через левый глаз. Подземелье быстро наполнилось взявшимися буквально из всех углов зверями. Двери темниц распахивались одна за другой, оттуда выбегали вооружённые кто чем пленники. Акарнан выхватил из ножен свой длинный меч и оттолкнул Хильнарда в сторону, оказавшись морда к морде с одним из стражников. Валгил с рёвом помчался на Хильнарда, но тот был уже готов к бою — уклонившись от удара мечом, Хильнард ухватился за прочную решётку. Собрав все силы, он подпрыгнул, оторвав от пола свои мощные ноги, согнул их и заставил себя почти выпрямиться параллельно полу. Одно могучее движение — и Хильнард лягнул обеими ногами Валгила в грудь, так что тот отлетел назад, ударившись затылком о стену. Нейтрализовав особенно опасного врага, Хильнард вновь собрался с силами — на него уже мчался Рагнук. Но добежать не успел — кто-то могучий и огромный взмахнул мечом снизу и отрубил носорогу обе ноги. Страшный крик его потонул среди воплей сражающихся не на жизнь, а на смерть пленников, тёмные потоки крови разлились по полу. Хильнард только увидел свалившегося на бок Рагнука и безвольно покатившиеся по полу отрубленные до самых колен ноги. Меч, так страшно искалечивший Рагнука, взвился снова и пронзил его мощное брюхо, прибив тело носорога к полу. Убивший стражника выпрямился, и Акарнан увидел огромного слона. Тот коротко кивнул ему и, расталкивая остальных, помчался вперёд. Через совсем немного времени всё было кончено. Теперь Хильнард знал, куда бежать. Ещё один из многочисленных подземных ходов вёл к Северным воротам, а выход из него находится в доме одного из лучших воинов Зверополиса.

— Вперёд, за мной! — крикнул слон. — Ваше Величество!

— Я следом, — отозвался Хильнард.

Акарнан, забрызганный кровью, опустил меч, Хильнард, тяжело переводя дыхание, осматривался по сторонам. В измотанных пленом хищниках и травоядных проснулись огромные силы, чтобы справиться с мучителями и врагами. Три или четыре медведя одолели Валгила и заключили его в ту же камеру, где сидели сами. Оставшихся в живых, помимо Валгила, двух или трёх стражников, заключили в отдельные камеры и заперли накрепко. Геттон хрипел на полу, заливаясь кровью. Сарром, ругаясь сквозь зубы, вытаскивал из бедра кинжал, принадлежавший кому-то из врагов. Акарнан скинул с себя свой роскошный плащ.

— Запереть все двери, которые ведут сюда из дворца! — приказал Хильнард. Теперь приказы снова отдаёт он, законный великий Император.

Освобождённые друзьями пленники поспешно заперли двери темницы. Кто-то из них принёс Хильнарду подходящие к его размерам щит, меч и доспехи.Хильнард, облачившись в сталь, обратился к бывшим узникам:

— Мои верные жители, теперь вы вооружены. Теперь вы сильны! Так используйте свою силу и направьте её против настоящего врага!

Спёртый воздух темницы, пропитанный запахом пота и крови, сотрясся рёвом зверей:

— За Императора!

В течение всех этих недель Фродмар тайно собирал по городу сторонников Хильнарда и оружие, которое понадобится для участников переворота. Маленькое войско Хильнарда прошло под землёй по длинным коридорам и выбралось через подвал дома Арнезара Черногрива, одного из самых могучих воинов города. Хильнард видел, что слон по имени Эмхарл, не расставшийся со своим огромным мечом, мчался вперёд. Молодой лев по имени Капрем догнал Хильнарда и Акарнана, держась ближе к нему. Он достал не слишком прочный щит, уже знававший многие битвы, но меч в его лапах явно принадлежал богатому горожанину. Около ста шестидесяти зверей из этой части темницы шли с Хильнардом.

— Где кончается этот ход? — спросил Акарнан.

— Под домом верного зверя и воина, — коротко ответил Хильнард.

Верный зверь и воин Арнезар Черногрив наверняка уже распоряжается своими воинами, жившими в его районе и входившими в состав его ланарра*. Так сейчас всей душой надеялся Хильнард. Эмхарл, не останавливаясь, буквально вышиб двери, и толпа вооружённых зверей буквально наводнила подвал. Вскоре все вместе с Хильнардом заморгали от яркого света, потом в поле зрения оказался уже одетый в доспехи Арнезар. Пуская в действие свой мощный голос, крупный пожилой лев строил воинов. На ветру развевалась его буйная чёрная грива. Некоторые из пленников встретили своего командира приветственными восклицаниями. Арнезар повернулся и чуть не выронил меч, увидев Хильнарда.

— Ваше Величество! — поражённо выпалил он и поспешно опустился на одно колено. Воины тут же склонились перед Императором.

— Где все, Арнезар? — спросил Хильнард.

— Все, кто пришёл и кто остался жив, здесь, — ответил Арнезар, поднимаясь и глядя с плохо сдерживаемым восторгом в глаза Хильнарда. — Всего триста воинов. Но ничего, как только увидят, что всё кипит, бросятся на помощь нам.

Хильнард поднял копыто. Вдали над улицами Зверополиса поднималась пыль. Значит, это силы Карлунда, которые ещё не подоспели к нужному месту. Несколько сторонников Хильнарда и Фродмара расставили на их пути препятствия вроде неустойчивой стены одного из домов. Хильнард, улыбнувшись про себя, повернулся к стене. Северные ворота отделялись расстоянием в полмили, а по улицам уже шагали солдаты Бериародского Севера, не встречая никакого сопротивления со стороны зверополитов. К шагавшим строгим воинским шагом волкам, медведям, львам, леопардам, буйволам, антилопам и многим другим зверям присоединялись простые граждане, вооружившиеся чем попало. Впереди шла с обнажённым кривым мечом одетая в стальные доспехи волчица, которую Хильнард сразу узнал.

Однако Хильнард подозревал, что в столь огромном городе, как Зверополис, будет немалое количество сторонников и у Карлунда. Со своими отрядами он и Арнезар присоединились к армии Джаин Бериародской и, когда подошли к ручью Маланниру, увидели, что из многочисленных улиц выбегают вооружённые солдаты, члены Городской гвардии, личной гвардии Десницы и другие, состоящие на службе Императора. Ложного Императора, гневно подумал Хильнард. Он переглянулся с Акарнаном и заметил, что медведь крепче сжал свой меч. Бордовый плащ Акарнан сбросил с себя ещё в подземелье. Давние друзья молча переглянулись друг с другом и обменялись кивками. Слова им сейчас были не нужны. Врагами командовал Карлунд. Одетый в боевые блестящие доспехи, он вышел вперёд, но не успел бегемот разинуть большую пасть, как над другой стороной Маланниру Хильнард во всю мощь лёгких взревел:

— Именем справедливости и законного Императора — вперёд!

— В бой, воины Севера! — кричала Джаин.

— Смелее! — вторил хору командиров Арнезар.

Сотни воинов бросились на врагов. Воинов со стороны Карлунда было намного меньше, а через Северные ворота продолжала — словно мощный горный поток в долину — течь армия Джаин Бериародской. Поражение узурпатора было неизбежно, но он, как понимал Хильнард, отказывался это признавать. Ну и глупец. Если погибнет — дорога ему в мрачную обитель Подземного Демона.

Хильнард, мчась вперёд с мечом в копытах, запомнил сразу три видения. Несколько десятков воинов Карлунда бросили оружие и скрылись в лабиринте узких улочек; ярость исказила морду Карлунда, когда он увидел бегство соратников; один из его гвардейцев на бегу натянул свой лук, целясь в Хильнарда. Стрела сорвалась с тетивы уже после того, как Хильнард поднял щит. Он надёжно уберёг своего хозяина от смерти.

В самой воде ручья столкнулись между собой две армии. Казалось, что разразившаяся грозой битва доносила свой грохот почти до небес. Бизон-лучник по-прежнему пытался атаковать Хильнарда. Щит Хильнарда, направленный всей его могучей силой, врезался в горло бизону. Булькая кровью и хрипя, он безвольно повалился в пыль и уже не поднялся — удар раздробил ему кости шеи, а самого бизона затоптали бьющиеся. Взлетали мечи, обрушиваясь на противников, ударяясь о щиты, доспехи и разрубая плоть. Кровь лилась с обеих сторон в холодную воду ручья, поток, постепенно становящийся красным, нёс свои воды к Восточному Пути.

Хильнард и Акарнан кричали направо и налево, подбадривая воинов. Их мечи были багровыми от крови врагов, лапы у обоих были окрашены красным по локоть. Огромный меч Императора взлетал над врагами, а глаза замечали многое. Слева Эмхарл просто разбрасывал врагов в разные стороны. Битва всегда была его стихией — одного взмаха его громадного меча, который с трудом мог бы поднять медведь, хватило, чтобы разрубить пополам врага. Эта страшная участь постигла уже по меньшей мере пятерых стражников Карлунда и трёх его сторонников. Справа Арнезаров меч, словно молния, поражал врагов одного за другим, и те падали в воду. Истекающие кровью, звери кричали и стонали, хрипели проклятия своим убийцам. Их трупы обмякали в воде, кровавые вьющиеся дорожки уже не различались в давно покрасневшей воде Маланниру. Среди бушующего грома битвы, вобравшего в себя звон стали о сталь, криков бьющихся, стонов раненых и хрипов умирающих, раздался рёв Карлунда, который подавал кому-то знак. Хильнард увидел быстрое движение в его быстро редеющем ополчении.

— Стрелы! — рявкнул Карлунд.

Около тридцати солдат, вооружённых луками, мгновенно выстроились в ряд. По команде Карлунда три десятка стрел сорвались с тетив. Акарнан, Хильнард, Джаин и ещё несколько десятков сражающихся подняли щиты, пригнувшись. Однако залп дал результат — несколько верных Хильнарду зверей повалились под ноги дерущимся, а Джаин потеряла из своей армии сразу восьмерых солдат. Карлунд дал сигнал снова атаковать врагов стрелами. Сбоку от Хильнарда началось быстрое движение ещё во время залпа. Хильнард не расслышал звуков туго натягиваемых луков, но резкий звон спускаемых тетив и свиста летящих стрел был в его сердце, как и всегда во время битв, музыкой надежды и триумфа. Несколько быстрых залпов со стороны бериародитов — и лучники Карлунда были сражены все до единого.

Прошло всего лишь несколько десятков ударов Хильнардова сердца — билось оно невероятно быстро, — и в нескольких шагах от Хильнарда Джаин что-то крикнула на родном бериародском языке. Смутно знакомое слово «uvir». Это был приказ, как верно понял Хильнард, когда воины начали передавать его на задние ряды армии. Волчица была забрызгана чужой кровью, на солнце сиял её шлем с двумя круто завитыми рогами. В голове Хильнарда промелькнула грустная мысль о кузене Фродмаре. Хильнард знал, что тирания Карлунда окончится битвой, и хотел, чтобы брат был рядом с ним во время сражения. И он словно слышал голос Фродмара: «Не сдавайся! Бей их, рази и не отступай!»

Карлундовых сторонников становилось с каждым мгновением всё меньше, сам бегемот сражался не менее яростно. Но это, как и у многих бьющихся на его стороне, была храбрость и ярость отчаяния. Бесполезный правитель, тиран и убийца даже своих зверей привёл на смерть. Из природного упрямства не умел уступать, это Хильнард знал хорошо. Но тут их взгляды пересеклись. Окровавленный Карлунд обнажил покрытые кровью зубы и с рёвом метнулся было к Хильнарду, но тот, заглянув ему за спину, взревел:

— Остановись, Карлунд!

— Обернись назад, безумец! — крикнул Акарнан.

Услышав слова, воины Бериарода и зверополиты осмотрелись по сторонам. Пришедшие с Джаин северяне быстро пробежали за время битвы по улицам Зверополиса, тогда Хильнард и вспомнил слово «uvir». Это означало «кольцо». Быстрым бегом бериародиты преодолели улицы и зашли войску Карлунда в тыл, окружив его. Некоторые его сторонники переминались с ног на ногу, дюжина самых отчаянных на глазах Хильнарда бросилась к стене воинов. Но тут свою похоронную мелодию пропели приготовленные бериародитами несколько луков, и все двенадцать воинов рухнули замертво со стрелами в груди, животах, шеях и даже в мордах.

После этого оружие бросили уже все. Все, кроме Карлунда, покрытого кровью, чужой и своей — из правого бока у него торчала стрела. Он яростно рыкнул, глядя в глаза Хильнарду. Этим самым он, наверное, хотел сказать: «Я не сдамся!» Джаин подняла лук и всадила в него ещё одну стрелу — в бедро. Меч, обагрённый кровавыми бесформенными цветами, выпал из копыта бегемота и упал на труп одного из воинов. Карлунд с криком боли повалился на окровавленную землю.

— Неужели вы хотите погибнуть по прихоти безумца? — чуть дрогнувшим голосом обратился к жителям города — своего города! — Хильнард. — Какая честь заставляет вас биться за них? Честь погибнуть за узурпатора и убийцу невиновных сейчас? Неужели вы не желаете принести клятву верности истинному Императору и служить ему верой, не боясь смерти каждый день?

Ещё до окончания речи Хильнарда раздался звон оружия — осознавшие своё безнадёжное положение воины один за другим расставались с оружием. Эмхарл набрал воздуха в могучую грудь и испустил трубный рёв, который услышали наверняка в других концах города. Слон сурово смотрел на тех, что были отделены от его меча и свирепости совсем маленьким расстоянием.

— Скольких ваших родных, друзей и близких погубил Карлунд за эти месяцы? — обратился ко всем Хильнард. — Вы хотите присоединиться к тем, что погиб только потому, что Карлунд возомнил себя Императором?

Во время своей речи Хильнард скользил взглядом по телам павших. Он увидел одного из верных ему стражников в темнице, обезглавленного однолапого лиса Манура. Потом Хильнард чуть не вздрогнул — по его нутру потекла ледяная струя, когда он увидел сражённого стрелой Саррома. Даже серьёзно раненный в темнице, он пошёл за своим истинным Императором. Теперь над Маланниру повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и стонами раненых. Акарнан сбоку похлопал по плечу Капрема, у которого было рассечено правое плечо чьим-то кинжалом. Джаин помогала подняться раненному в ногу стрелой мужу. Хильнард двинулся по трупам и лужам крови к Карлунду, что со стрелой в бедре ожидал своей участи. Джаин снова натянула свой лук, готовясь пустить стрелу.

— Нет! — обернулся к ней Хильнард.Волчица опустила оружие. Хильнард остановился перед окровавленным Карлундом. Несколько мгновений, которые для Хильнарда показались вечностью, они смотрели друг другу в глаза, потом Карлунд, видимо, в отчаянии потянулся к мечу, но не смог дотянуться. Ему помешали резко вспыхнувшая боль в бедре и меч Хильнарда, мгновенно поднятый и приставленный к горлу.

— Не вставай, — тихо велел Хильнард.

Но тут сбоку раздались быстрые шаги, и Карлунд, оглушённый тяжёлым ударом по голове, упал на бок. Это Акарнан, по известным только ему и Хильнарду причинам, выместил на нём свою давнюю злобу и месть — всего лишь малую их часть.

После этого все проигравшие сложили оружие. Эмхарл, подойдя к Хильнарду, положил перед ним свой окровавленный меч, грузно склонился на колени. Но даже и так слон был выше носорога.

— Пусть правит отныне и до конца дней своих законный владыка Хильнард! — торжественно проревел Эмхарл. И все повторили эти слова, полные надежды и новой жизни. Хильнард, пришедший в себя после битвы, спокойно и величественно смотрел на тех, кто повторно принёс ему присягу.

Сзади него послышались тихие и медленные шаги. Хильнард повернулся и увидел перед собой волчицу Джаин, которая сдержанно улыбалась, глядя ему в глаза. В душу Хильнарда хлынула рекой благодарность. Он подошёл к Джаин и, опустившись на колени перед ней, крепко обнял за плечи и поцеловал в лоб.

— Спасибо, верный мой друг... — прошептал Хильнард.

— Я такая не одна, Хильнард, — ответила Джаин. Улыбка на сей раз сошла с её серой морды. — Не только я буду стоять за тебя горой.

Когтистая лапа волчицы, покрытая кровью, указала на Акарнана.