Хрустальное сердце: Паладин

Когда Хранитель попытался ранить, то невиданная сила подсказала Клео отступить в сторону, пригнуться и поставить блок. Откуда ей были известны все эти сложные приёмы, блоки и выпады? Словно всю жизнь занималась боём на мечах. И откуда в ней такая сила? Объяснений на счёт навыков фехтования у неё имелось два: возможно, Ветон сменила гнев на милость и открыла тайную завесу памяти, с другой стороны этот навык стал сродни умению ездить на велосипеде, и она использует его примерно так же.

Ледяное лезвие пронеслось мимо щеки Клео, но та вовремя успела уклониться от выпада.

— Объясни мне, — прокричала Клео, — чего ты хочешь?

— Разве ты не поняла?! Это же так очевидно, — изумился Хранитель и снова попытался её ранить. — Я уничтожу всех и буду править этим миром!

Клео сумела увернуться от атаки и отойти в сторону. Она смотрела на Данталиана и пыталась изложить ему всю нелепость ситуации в лице, но за неимением чувств это плохо получалось.

— У меня вопрос, — заговорила Маклейн, переводя дух и выбирая наиболее удобное для боя место: — если ты всех уничтожишь, то кем править-то будешь? Во логика у злодеев нынче пошла!

Данталиан вскипел, чего Клео и ожидала. Самое главное вывести противника из равновесия, лишить его трезвой головы, чтобы победить такого, если сил не хватит. А у неё точно не хватит. Не укрылся так же и блеск в глазах Данталиана, выходит с самого начала у него был некий план, который Клео благополучно упустила из вида. Маклейн уже давно поняла, что с тёмным не все так просто, но раз за разом просчитывала это.

Уклонившись от очередной атаки, Клео сумела зажать копьё Данталиана у себя за спиной, но физических сил попросту не хватило, и её отбросили в сторону. Она отползла в сторону.

Посторонняя энергия заставила насторожиться и Клео и Данталиана. Они одновременно повернули головы в направление к источнику силы. Огромная огненная волна обрушилась на них. Данталиан вскричал, Клео успела поставить барьер, но и он не справлялся. На Лунном щите появлялись крупные трещины, что было в новинку. Клео обратила внимание на цвет пламени. Осенью в разговоре Рич упоминал, что у него сила огня имеет цвет кармин, однако это было намного темнее и насыщеннее, ближе к тёмно-красному оттенку. И энергия... всепоглощающая энергия. Точно такая же, как та, которая обратила в пепел Андреса Клиффорда и того парня, вроде Дориана.

Когда Клео смогла выбраться из-под обрушенного на неё огня, то увидела, что это был Рич. Он с трудом стоял на ногах, его страшно шатало от слабости, но его сила вырывалась из вскинутой вверх ладони. Позади него Корнелий едва держал ледяной кокон, дабы не попасть под горячую руку в буквальном смысле.

Щит громче затрещал, и Клео решилась. Она не спорила с собой, а просто сделала: поднявшись с трудом на ноги, Маклейн ухватила тот момент, когда Рич на время прервал поток огня, и схватила Данталиана за руку.

В миг все переменилось. Снова картина из воспоминаний предстала перед Клео. Это была огромная толпа по обеим сторонам улицы, состоящей из невысоких деревянных или каменных зданий с покатой соломенными или черепичными крышами. Толпа горожан в средневековой одежде кидала камни и тухлые овощи вслед уходящим детям. Это были мальчик и девочка. Оба с молочно белой кожей, голубыми глазами и серебристыми волосами.

— Дети дьявола! — кричала толпа.

А те худые и бледные жались друг к другу. Девочка захлёбывалась в слезах, мальчик держался храбро. Он крепче сжимал руку сестры.

Вдруг кто-то из толпы бросил камень, да так сильно, что булыжник попал в висок девочке. Та упала, отпустила руку брата. Толпа стихла. Все затаили дыхание. Ребёнок опустился на колени перед родным человеком и горько заплакал, сжимая хрупкие плечи сестры.

Клео тут же отпустила Хранителя. Это и так было ясно с самого начала. Вот, что мог оставить Хранитель своим «сосудам» – одну лишь ненависть и презрение. Никакой заботы или любви – только боль и страдания. И одиночество.

И вдруг Клео засияла. На ней оказалось короткое черное платье без рукавов, высокие практичные сапоги и перчатки до локтей.

— Вот ты и показала себя, Богиня! — усмехнулся Хранитель. — А значит, и до полного пробуждения недолго осталось. Придёт день, Клео, когда ты захлебнёшься в слезах отчаянья. И будешь молить меня о смерти!

— Сомневаюсь, — совершенно спокойно сказала Клео.

Ей было не до пафоса. Она была готова к черту послать всё, только бы это прекратилось. Не сказать, что устала или надоело. Ей это было не нужно. Только крепче сжала в руках рукоять меча и глубоко вздохнула.

— Вот ты как? — нахмурился Данталиан, поднимая выше копьё. — Ты всё-таки намерена драться?

— Я намерена победить! — твердо ответила Клео и спросила: — Почему ты говоришь, пошло не по плану?

— Потому что Богиня полюбила того, кто не был ей обещан. Это считается грехом. Она должна была просто подождать и найти ту заблудшую душу, которую бы исцелила своей любовью. Твоё прошлое перерождение влюбилось в мужчину, которому запретили любить, а эта дрянная девчонка влюбилась в того, кто сам отказался любить, а не в того, кто нуждался. Вот в чем проблема. Она предпочла того, кто проклял любовь, а не того, кто был готов к ней.

— Ты ошибаешься! Тот, кто отказался и проклял любовь, как никогда нуждался в помощи. И его полюбили, потому что он был несчастнее того, кто был готов любить. Возможно, и другой погряз в несчастьях, но он не запирал своё сердце. Зачем женщинам тот, кто открыт? От этого теряется азарт. Женщине интереснее попытать свои силы в загадках, чем читать пошаговую инструкцию к готовке омлета.

Сила из прошлого дала о себе знать. И Рич подоспел вовремя. Огненная атака заставила Хранителя отвлечься, а следующий выпад Клео вышел неожиданным. И Данталиан пропустил удар клинка в грудь. Его красные глаза расширились от неожиданности, а когда Клео резко выдернулся меч, и кровь хлестнула из раны, ноги тёмного мага подкосились, и он рухнул на колени перед победительницей.

Клео позволила себе отвлечься. Она увидела, почему так долго не было помощи от парней: одежда Рича заляпана кровью и кое-где распорота, а вот Корнелий сильно повредил ногу, и теперь ему приходилось опираться на подставленное плечо друга.

Тяжело дыша, Хранитель посмотрел на подошедших парней и жалобно прохрипел, строя из себя жертву:

— Корнелий, сынок, я умираю... — произнес он, хотя Клео прекрасно слышала в его голосе фальшь.

— Мог бы и поднапрячься! — огрызнулся Корнелий, но ближе не подошел, да и Рича тянул за собой, всем своим видом показывая, что не поверит и не поведётся на очередную уловку.

— Жестоко ты с отцом! — попытался пожурить «сына» Хранитель, на что Корнелий только фыркнул.

— Мой отец давно мертв. Ты всего лишь занял его тело, как паразит, — эти слова Корнелий словно бы выплюнул.

Клео заметила, как Хранитель шарит рукой по земле, будто бы что-то ищет, поэтому среагировала моментально, осознавая весь масштаб последствий.

Ей хватило сил снести голову одним ударом.

Когда его голова коснулась с глухим звуком земли и покатилась под откос, облегчения Клео не почувствовала. Теперь их ожидало самое худшее, что есть на свете – перерождение зла. Она наблюдала за Корнелием, но он был спокоен и холоден – как всегда.

Можно ли так просто смотреть на то, как твоего родителя убивают? Даже если он сотворил вселенское зло, разве сердце не дрогнет, когда кто-то отрубает ему голову? Даже если это просто тело, просто внешность твоего отца?

Почему-то Клео думала, что не сможет спокойно, как Корнелий, за этим наблюдать. Возможно, из-за того, что Говард гораздо ближе, возможно потому что он – единственный родной человек, способный поддержать в трудную минуту на правах родителя. И даже если на месте Донована стояла Джоклин, то...

Клео знала ответ. Просто знала. Она посмотрела на парней. Оба невозмутимы, но в глазах Рича заметен ужас.

— Всё в порядке? — спросила она очень осторожно.

— Да, — буркнул Корнелий и отвернулся.

— Сейчас я тебя подлечу, — сказал ему Рич и аккуратно опустил на ближайший валун. Сам Картер опустился на корточки и положил руки на окровавленную штанину друга. Из ладоней полился мягкий теплый свет, и Корнелий перестал корчиться от боли.

— Как? — все, что смог выговорить он.

— Не знаю, — пожал плечами Рич, продолжая исцелять друга. — Последние месяцы мои силы как-то стали меняться... очень странно... И цвет пламени изменился...

Клео вспомнила, что поцеловала его душу в Царстве мертвых. Возможно ли, всё это оттуда пошло? Это ли заставило его силы пробудиться?

— Он стал ближе к красному, — заметил Корнелий.

— Скорее к тёмно-красному, — поправила Клео.

Рич бросил взгляд на валяющееся тело без головы и взмахнул рукой. Вспыхнул огонь, уничтожая следы борьбы и следы зла.

Корнелий вздохнул с облегчением.

— Знаете, ребята, вы как хотите, а я хочу домой, — сказала Клео.