Когда пойдёт снег

С этого момента история посвящается моей покойной матери.

Время 10:15. 16 мая 2038 год. Осадки 10%. Место действия: где-то во Франции.

Толпа людей в общественном транспорте, а день недели воскресенье. Это вообще нормально? Блин, ещё и рюкзак порвался в одном из отсеков. Я хотел бы сейчас надеть наушники, чтобы никого не слышать здесь, но один раз я так не заметил, как у меня украли карточку со всеми карманными, что были. Второй раз уже этого не допущу!

Лучи солнца проникали даже в самую глубь транспорта, из-за чего виднелась вся пыль в воздухе и грязь на окнах. Надеюсь, что я хотя бы вовремя к ней приеду, а то уйдёт, а мне потом вспоминай это до конца жизни с позорным клеймом.

Впереди меня сидела женщина, пролистывающая свою тетрадь, которая чем-то напоминала мою учительницу начальных классов. Тётя ворчливо переворачивала страницы в поисках каких-то значимых записей. Под её глазами были огромные мешки, а лоб будто бы походил на складки тела шарпея. Неужели все взрослые такие? И я тоже буду таким же ворчливым дядей? Ни за что! Я, конечно, не сияю оптимизмом, но не хочу таким же быть, как все они. Наверное, я не первый так рассуждаю, но надежда же умирает последней. Когда-нибудь и моё мнение изменится, точнее его перепишет сама жизнь.

Так, надо продумать свидание. Денег мне хватит на мороженое, надеюсь, что она не захочет зайти в кафе. Блин, ну а что я сделаю? Не воровать же мне у собственной родни! Если ей не по нраву это, то сама потеряет многое. Здорово я себя, конечно, подбадриваю. Вот смотрю в окно, а там люди, их так много, а я будто бы совсем-совсем один. Хотя бы погода сегодня прекрасная, и весенний ветерок даёт вздохнуть полной грудью, конечно, вне транспорта.

Чёрт, зацепил локоть, который ещё не зажил. Смешно: когда домашние поймут, что от количества побоев качество моих знаний останется на том же нулевом уровне. А смысл мне учиться, если я хочу стать иллюстратором? Как знания в математике или физике помогут мне нарисовать портрет? Зато на художественную школу у нас нет ни денег, ни времени. Конечно, ведь я должен...

Стоп! Я вообще-то никому не должен! Не обязан! Прекрасная речь, а теперь пора вернуться с небес на землю, тем более моя остановка. Просачиваясь через толпу людей, а в особенности сквозь ту тучную тётичку, я наконец-то покинул этот душный транспорт.

Солнце светило мне прямо в лицо, а запах цветов проникал прямо в ноздри. Я решил сразу же направится в парк и ждать её на скамейке. Почти уснул, пролистывая новостную ленту в социальных сетях. Резко перед моими глазами показались красивые и стройные ножки, которые торчали из-под короткой юбочки. Эта была она: длинные чёрные волосы, такого же цвета глаза, пышные красные губы. Всё было в ней прекрасно, кроме писклявой интонации, которая издавалась из её голосовых связок:

- Привет, Шарль, - в тёмных глазах я видел своё лицо, из-за чего стало как-то неловко: надо было расчесать получше свои кудри, торчат со всех сторон.

- Здравствуй, - а можно мне ещё более неуверенный голос сейчас? Откуда эта дрожь?

- Я отложила не все свои дела, - мне не нравится такое начало разговора, - Поэтому давай по-быстрому. Тут рядом кафешка, - этого ещё не хватало; остановись, у меня с собой денег только на прогулку, а не походы по ресторанам, - Пошли? – ага, но ты сама за себя не заплатишь же.

- Мы можем и просто же прогуляться, разве нет?

- Шарль, - она улыбнулась, а потом начала смеяться, - Ты сейчас пошутил? Позвал меня походить? Я и без тебя знаю, чем ноги свои занять! – ещё б ты рот свой молчание заняла, - Ладно, ты сейчас пошутил? – усмехнулась, звериный оскал.

- У меня нет денег на кафе.

- А, ну, - она опустила глаза, но продолжала улыбаться, - Позвонишь, когда заработаешь на обед в кафе.

Ну вот и ушла азиатка. Не очень-то и хотелось. На самом деле я и не расстроился вовсе, у меня были в жизни и более серьёзные проблемы, чем эта меркантильная особа. Опять себя утешаю?

Я прошёл вглубь парка, оглядывая огромные и величественные деревья вокруг. В один момент ноги остановились у пруда, и я рухнул всем телом под дерево. Зелёная трава щекотала мне ноги, торчащие из-под чёрных классических штанов. Повсюду шумели насекомые, двигаясь в каком-то своём интимном танце. Перед моими глазами открылся милый вид пейзажа, из-за которого я быстро достал блокнот и ручку из ранца, принявшись быстро изображать на бумаге этот момент, каким его видел именно я. Ветвь цветущий вишни бросилась моему взгляду. Такой приятный розовый оттенок, изящные линии лепестков, ярко-зелёные листья еле-еле колыхались из-за слабого ветерка. Из глубины ветвей всех деревьев доходили лучи солнца, попадая на эту грациозную и хрупкую красоту, не тронутую человеком. Быстро! Надо сохранить это мгновение в памяти, запечатлев миг настоящего на бумаге.

Запах. Я услышал аромат сладко-конфетных духов – это была карамель, тающая прямо во рту. Шелест травы и аккуратные шаги усиливались и становились громче, что я решил обернуться. Там стояла девочка с чудесным лицом: аккуратный и маленький нос, в отличии от моего крючка; большие и зелёные глаза, сливающиеся с листьями деревьев и травы; немного пухлые и такие бледные щёчки; розовый румянец с яркими губами; распущенные светлые волнистые волосы ниже плеч – она была настоящей лесной феей. Чем ближе она подходила ко мне, такая маленькая и хрупкая, тем сильнее я ощущал этот сладкий аромат, из-за которого мне сильнее хотелось забыть обо всё на свете. Она улыбнулась мне и смущённо убрала волосы за торчащие ушки. Недолго думая, я предложил ей сесть рядом со мной, чтобы полюбоваться вместе этим видом. А если будет возможность, то я желал бы нарисовать её. Когда она села рядом, то я сразу захотел выпить сладкого чая с булочками. Затем уши услышали её милый и высокий голосок:

- А что ты рисуешь? – она хлопала густыми белыми ресницами.

- Я? – почему-то мой голос задрожал в восторге, - Веточку вишни.

- Так красиво, - она говорила с небольшим акцентом, который придавал ей загадочный шарм, - И я хотела бы так рисовать. Давно тут сидишь?

- Нет. А как тебя зовут? – я положил все вещи на рюкзак.

- Эстер, а тебя?

- Очень приятно, а я Шарль.

- Взаимно, - мягкая и нежная улыбка, - А ты мог бы нарисовать меня?

- С удовольствием! – не надо так показывать начинающуюся симпатию, идиот, - То есть, конечно, я всё равно не занят, - вот, так лучше, а то спугнёшь.

Вправду, мог её спугнуть. Я чувствовал себя каким-то хищником, а Эстер была безобидным зверьком, как зайчишка. Пока рисовал её, мы познакомились словом за слово. Оказалось, что у нас много общего: мы оба странные и, видимо, не от мира сего. Это, наверное, главное объединяющее нас качество.

Как же приятно её было рисовать, все эти мягкие линии. О, Эстер будто бы вышла из какой-то сказки, чтобы что? Не знаю, но я стал видеть в ней солнце. Осуждаю себя, что полюбил оболочку, но я так люблю жить глазами. Хотя долго корить себя не пришлось, ведь за этой обложкой была очень чувственная и ранимая душа девочки, любящей старый кинематограф, поэзию и балет. Боже мой, я только сейчас оторвался от её лица и начал осматриваться, делая наброски на бумаге. Худенькие ручки с длинными пальцами, немного погрызенные ногти не делали её образ хуже, даже наоборот, они делали его живым. На ней было белое и короткое платье в цветах, а на ногах были туфельки. Когда она запрокинула голову наверх и сделала вдох, то я перестал дышать. Эстер показала пальцем на небо и произнесла: «Даже облачка не видно». Я просто кивнул, вспоминая, как надо дышать.

Время 14:11. 28 сентября 2040 год. Осадки 30%.

Наконец-то я переехал на квартиру к другу, теперь заживу. Пью энергетики уже второй день, галлюцинации пока что не приходят, хотя мне кажется, что инфаркт придёт быстрее. Поругался с Эстер из-за воровства в магазине, но не могу понять, что тут такого? Я же не попался. Иногда она слишком правильная, что меня начинает это бесить, хотя на её личико я не могу долго сердиться, из-за чего сквозь зубы слушаюсь. Этих аниме-фанатов трудно понимать простым людям, ей повезло, что я не быдло, а человек и любые вкусы признаю. Классно тебе, Шарль? Шутишь, чтоб не думать о ссоре. Убегать от проблем – лучшее решение, одобряю. Когда-нибудь я научусь смешно шутить, но не сегодня.

Пришло сообщение на телефон, которое заставило откинуть все дела и срочно побежать. Блин, это оказался друг. Зачем ты мне нужен? «Приду поздно». Да ты можешь и не приходить вообще, я не сильно расстроюсь. Может мне погулять? Мысли совсем бегают из стороны в сторону, надо бы режим восстанавливать, а то сам себя не понимаю.

Оделся во что-то из первого попавшегося в шкафу: чёрное пальто, бутсы и толстовку. Ушёл восвояси, хлопнув дверью. На улице столько туч, видимо, начнётся дождь, а я и зонт даже не стал брать, давно не болел. Направился теперь, куда глаза глядят, осматриваясь вокруг: серые люди, громадные здания, куча машин, удушающие выхлопы и общий гул – всё это резало мне уши. Пройдя мимо магазина, глянул в своё отражение. Мне действительно надо подстричься, а то волосы уже по плечи, так себе смотрится. В определённый момент я услышал тихий крик среди этого безумия. Ноги сами отправились на поиски этого шума.

В закоулке между магазинами сидел парень, который затягивал жгут на руке, а рядом валялась ложка с зажигалкой. Он нервно посмотрел на меня и замолчал, так и переглянулись, пока я не услышал его хриплую речь:

- Эй, парень, - я даже договорить ему не дал и перебил.

- Не буду я ничего пробовать.

- А тебе предлагают? – он посмеялся, - Можешь мне помочь?

- Прицелиться?

- Шоколад есть? – его просьба мне показалась странной.

- Не-ет, а зачем?

- Очень надо, а фольга? – понять бы, что он имеет в виду.

- Срочно? – после моего вопроса он кивнул, а я вздохнул и направился в магазин.

Двери передо мной отворились, а я глянул на камеры. Только сейчас заметил, что был во всём чёрном. Прошёл вглубь магазина, дойдя до отдела со сладостями, остановился и начал щупать шоколадки, чтобы услышать звук фольги. Наконец-то нашёл! Оплатить её, конечно же, было нечем, моих сбережений в кармане хватало только на бесплатный воздух. Зачем шоплифтеру деньги?

Вдруг я услышал, как запищала во весь магазин рамка, и быстро пошёл наблюдать за происходящем. Охранник начал осматривать детей, попросив снять верхнюю одежду, всё показать, а затем снова пройти через раму. Увы и ах! Рамка не переставала пищать, оказалось, что она сломалась. Ну и хорошо, а то я уже думал начать выдумывать легенду и тайник дырявить. Хотя если такая удача, то зачем останавливаться только на этом? А теперь безразличный взгляд и не скованные жесты, а главное ещё что? Правильно, ловкие руки и абсолютное мошенничество. В одном рукаве шоколадка, а в правом кармане сигареты. А вот у кассы я взял жвачку, на которую нашлась безнальная банковская мелочь. На кассе стояла молодая девушка, которая мило и приветливо мне улыбалась и спросила нужен ли мне пакет. Действительно, а нужен ли? Я приподнял бровь и улыбнулся ей в ответ, отказавшись от пакета.

Через мгновение я был на улице. «Идеальное преступление», - пришла такая мысль в голову, но за мной вышел охранник. На лице каким-то образом появился оскал. Меня остановили и попросили вернуться в магазин, чего я делать не хотел и не собирался. В качестве охранника они поставили достаточно щуплого парня чуть старше меня.

- Какие-то проблемы? – спросил я.

Жестом руки меня так и манили зайти внутрь, я оглянулся вокруг: понял, что людей мало и побежал, помахав рукой на прощание.

Забегая в закоулок, я заметил отсутствие кряхтящего молодого человека. Ладно, подарю эту шоколадку Эстер. Кстати, может мне наведаться к ней и извиниться, пообещать чего-нибудь, чтоб она успокоилась, моя тихая и правильная мышка. Она как раз должна прийти из своего учебного заведения домой, заварить чаю, к которому я принесу шоколадку. Звучит шикарно.

Стоило мне определиться с дорогой, как пошёл сильный ливень. Ну...этого стоило ожидать. Жалко, что зонт в карман не засунешь. Я сразу же побежал вперёд, сталкивая всё со своего пути: женщин, кошек, детей, дедов и бабок. На взрослых мужчин не очень хотелось нарываться, мне ещё бегать надо на этих ногах, а не ковылять. В один момент я врезался в столб, потому что не смог затормозить. Весь промок до нитки, надеюсь, что меня впустят в дом хотя бы из жалости.

Где-то через полчаса весь промокший я стоял у порога её квартиры и яро стучал по двери, потому что звонок у девушки не работал. Через пару минут мне приоткрыла дверь сама Эстер, которой я мило улыбнулся:

- Привет.

- Шарль? – она потёрла глаза, видимо, я разбудил её, любящую спать в дневное время, - Ты весь промок?! Заходи быстрее!

Я как дурак улыбался, пройдя вперёд. Гениально! План «Жалость» сработал. Она сняла с меня пальто и откинула его на пол, а затем принесла тёмно-зелёный халат её отца и сказала мне снять одежду, что просушить её. Уговаривать меня раздеваться не надо было, мне достаточно лишь предложения.

И вот я уже сидел за кухонным столом в халате и тапочках, держа в руках её шоколадку. Через время она подошла, заплетая свои волосы в две косички, села рядом и вздохнула:

- Ты дурачок? А если заболеешь? Голова совсем перестала соображать?

- Ты милая, когда злишься, - улыбнулся и сделал глубокий вдох, - Я тебе сладость принёс.

- Ой, спасибо, - она взяла шоколадку в руки и начала осматривать, а затем серьёзно спросила, - Ты её купил?

- Эстер, - она не дала мне договорить.

- Шарль! Хватит воровать! Ты можешь быть груб к окружающим, ввязываться в драки, проявлять безразличие ко всему, но не надо нарушать закон. Я многого прошу? Ты мне люб таким, какой ты есть, но если тебя посадят, то сам представляешь, что будет?

- Прости, виноват, вот такой я дурак, - виноватая улыбка сама натянулась на моё лицо ещё сильнее, а из её глаз пошли наигранные слёзы.

- Моро, я не смогу быть с тобой, если ты не остановишься, мне родители голову оторвут. Ты это понимаешь? Если ты отказался от своей семьи, то я так не поступлю. И не вздумай от меня требовать этого.

- Я и не думал, Эстер. Как же я стану разлучать тебя с людьми, которые вырастили тебя и заботились всё это время? Слушай, это последняя сворованная шоколадка будет, - я открыл и разломил её на две части, - Если ты её разделишь со мной, Эстер, - она мягко улыбнулась, закатила глаза, но всё-таки приняла моё подношение.

- Ой, Шарль, попадись твоя пятая точка, если я ещё раз тебя поймаю на воровстве.

- То есть поймаешь? – я притянул её к себе и усадил на колени, - Ты меня не ловила, я сам практически признался.

Эстер кокетливо увела взгляд и встала с моих коленей, затем своими красивыми и нежными руками с длинными пальцами она провела по моим волосам, сдерживая смех:

- Не отстригай их пока что.

- Что? Почему?

- Тебе очень идёт, - она прищурила взгляд, - Мы их немного выпрямим и вообще шикарно будет, - Сквозь её улыбку торчал кривой зубик.

- Если ты настаиваешь на этом, - я чуть ли не в рот ей смотрел, ловя каждый её вдох глазами.

Эстер взяла меня за руку и повела к зеркалу, чтобы я внимательнее взглянул на себя, но я мог смотреть только на нас. Она была мне ростом по самое плечо, такая миниатюрная и хрупкая. Ухватив меня за плечи, Эстер потянулась ко мне, чтобы убрать волосы с лица. Мы были такие разные внешне, да и внутренне. Своей грубой рукой я поправил её наполовину растрёпанные косы и улыбнулся, смотря прямо в глаза. Снова слышен аромат конфет, которые для меня стали уже родными.

Неожиданно на телефон пришло сообщение от моей подруги, которой я был далеко не безразличен. Мне пришлось отойти подальше от Эстер, чтоб узнать, что от меня хотят. Знакомая всегда лезла ко мне со своей симпатией. Но эта девчонка никак не отстанет от меня с тех пор, как я помог ей разобраться с обидчиком. «Я ещё раз хотела тебя поблагодарить, что ты сделал пару дней назад. Может ты захочешь посидеть как-нибудь со мной?», - такое сообщение пришло от неё. Неужели она не понимает, что это просто был добрый жест с моей стороны и ничего более? Если подружка не отстанет, то я могу снова нарваться на конфликт с Эстер, а оно мне надо? Я выглянул из комнаты, понял, что моя девушка на кухне, поэтому решил прикрыть дверь и позвонить той подруге:

- Алло? – послышался выдавливающий милость голос.

- Слушай, Зоэ, не надо ко мне лезть, - может мне быть грубее? – Ты скучная, как минимум. Не подумай, что это плохо. Просто для меня ты обычный человек, которому я захотел помочь по старой дружбе, но не больше. Если тебе тяжело со мной общаться, и ты ждёшь ответную симпатию, то знай: меня никогда не заинтересует такие пустые и ветреные девушки, как ты. Изменяла своему молодому человеку, а потом попросила помощи? Я влез, потому что против того, чтоб девушек били, а не потому что ты была права. Зачем мне такая дама? Даже если я буду один, то искать «такое» не стану.

Звонок сбросили, а я что-то не так сказал? Как бы не начать смеяться вслух, а то Эстер не поймёт. Я вышел из комнаты и направился снова на кухню, чтобы поговорить со своим домашним зверьком. Она повернулась в мою сторону и мило улыбнулась, а я взял её за руку и направился в гостиную. Там мы решили лечь на тёплый и мягкий коврик, смотрели друг другу в глаза.

- Скажи мне, Шарль, - начала она, - Что ты тогда делал в парке?

- Искал тебя.

- Ха-ха, - Эстер слегка ударила меня в плечо, - Ты такой смешной, когда тебя не просят об этом, - почему я слышу сарказм?

- Ладно, - я потянулся и поцеловал её в лоб, - Судьба меня привела туда, - после этих слов Эстер закатила глаза и толкнула меня в грудь, отвернувшись.

Не знаю, сколько мы ещё пролежали на этом ковре, но я заметил, что на её лице виднелись слабые веснушки.

Время 16:41. 7 декабря 2050 год. Осадки 46%.

Эстер лежала под тёплым пледом с исхудавшим лицом и помутнённым взглядом глядела на меня, пока я пытался собрать детскую кроватку. Нам пришлось попросить денег у моих друзей, потому что моего заработка не хватало на врачей, сбор вещей и прочие важности одновременно. Я всегда удивлялся спокойному отношению Эстер ко всему этому. Нет, я не хотел бы, чтоб мне пилили мозг, но я приятно удивлён, даже очень. Иногда задумываюсь над тем, чтоб отрезать эти волосы, но как-то не решался, ведь ей это так нравится.

Эстер снова взяла в руки планшет и что-то смотрела, слушая всё через наушники, не нарушая тишину комнаты. Я мог бы дать ей и дальше наслаждаться фильмом или мультфильмом, но уж слишком сильно на меня давила эта атмосфера.

- Эстер, - она сняла наушники и стала на меня смотреть, - Мне жаль, что никто из моих родственников так и не познакомился с тобой, да и вообще не звонят.

- Ты сам бы хотел от них услышать хоть «привет»? – голос выражал сострадание.

- Что? Нет! – и зачем я прикрикнул? – Просто, мне даже перед тобой как-то неловко за это.

- Шарль, это нормально, что ты скучаешь по родным и расстраиваешься из-за их безразличия. Но у тебя есть я, а скоро появится и сын, - она мягко улыбнулась, - Лучше бы имя придумал.

- А что тут думать? Говорю же, что пусть будет Марселем.

- Почему это имя? – её распахнула веки, что глаза казались жутко большими.

- Ну, - я поправил волосы, кладя одну из коробок наверх, - Так звали моего дядю.

- Это тот дядя, у которого ты любил летом отдыхать, пока он не умер, да? – я просто кивнул, а она продолжила, - Хорошо, Марсель так Марсель. Врач сказал, что у меня самой не получится, я же могу выбрать дату рождения? – я снова поддакнул, а Эстер рассуждала, - Тогда 12 декабря? Удобное и красивое число: 12.12. Верно?

- Я не против, - в разговоре эта чёртова кроватка делалась быстрее, - Кстати, я, наверное, устроился на более или менее стабильную работу, посмотрим, что будет дальше. Надо бы нам будет переехать подальше отсюда, начать жизнь с нуля, как денег соберём, да? – она довольно опустила глаза на экран планшета, а я пытался одну «палку приделать к другой», - Эстер, может я всё-таки не те решения в жизни принял?

- Зачем беспокоиться, что ты сделал не так, если можно подумать, что будешь решать в следующий раз? – последнее слово она интонационно выделила, - А что с твоим другом, у которого ты раньше жил?

- Он в дтп попал.

- Ой, - Эстер подняла взгляд на меня и опустила брови в тоске, - Я не знала. Прости меня, пожалуйста.

- Ничего страшного, - я решил убрать чёлку с помощью её белого ободка, - Видимо, смерть так и идёт за мной по пятам.

- Главное, чтоб она не догнала тебя.

Я оглядел Эстер ещё раз своими глазами, какой у неё всегда был болезненный вид, но сейчас в особенности. Не знаю, к чему приведёт этот ребёнок, которого она так хотела.

Может быть, я научу хотя бы тебя быть честным и успешным человеком? А может ты меня научишь жить будущем, а не мгновением? Хотел бы я снова получать сообщения и звонки на этот телефонный номер. Надеюсь, что мы друг друга не разочаруем, Марсель.

Эстер наклонилась ко мне и погладила по руке, она улыбалась так широко и приятно, но в глазах читалась какая-то немая скорбь.

Время события 17:00. 27 декабря 2055 год. Осадки 51%.

Марсель сидел на подоконнике и рассматривал снежную погоду за окном, пока Эстер была по делам у своей родни. Сорванец имел привычку при любом случае хвататься за щёчки и делать удивлённое выражение лица, громко и театрально вдыхая всей грудью кислород в свои маленькие лёгкие. Сегодня во время этого показного шоу он вывалился вниз, упав на спинку кресла, скатился на подушку, задрав наверх ноги, крикнул:

- Я умер!

- О, нет, - саркастично произнёс я, - Как же теперь город будет спать спокойно, если главный герой пал в столь юном возрасте? Какая прискорбная история!

- О, ужас! – воскликнул Марсель, кинув в меня своей подушкой, - Теперь этому городу и не нужна помощь, ведь главный злодей пал от предсмертного удара доброго волшебника!

- Как Вы могли воспользоваться тем, что я отвлечён? – мои руки готовили ужин, отвлекаясь на малого.

- Меньше рот разевай, - мальчуган спустился неуклюже с кресла и двинулся в мою сторону, - Когда рядом враг, то надо держать ухо в остро, - Марсель встал на носочки и хотел достать до пакета с конфетами, но его рост был слишком маленьким, из-за чего он попросил меня, - Можешь помочь, па?

- Что? – я повернулся и схватил его, - Тут нет никакого папы! – Марсель был поднят мною с пола и уведён от цели, - Ты решил, что враг станет тебе помогать? Ва-ха-ха! – я злобно посмеялся и начал его щекотать, пока этот разбойник не дёрнул меня за волосы.

- Всё! – он крикнул, - Я не хочу больше играть. Можно мне сладенького?

- Ой, - я усмехнулся, - Тебе захотелось сладенького? Когда съешь свой ужин, тогда и получишь, а то, - Марси перебил меня.

- «А то весь аппетит перебьёшь», - передразнил мою интонацию, - Проходили.

Я опустил сорванца на пол и принялся дальше за готовку, а он же отправился на задний двор нашего участка, на который я потратил последние деньги. Марсель нацепил шапку, куртку с ботинками и побежал на улицу, откуда я наблюдал за ним из окна кухни. Мальчик резвился в снегу, громко смеясь, что это могли услышать все соседние дворы.

Стоило мне наложить еды по тарелкам, как по стеклу окна ударила снежная атака «доброго волшебника», который нарывался на взбучку. Я открыл окно и хотел уже сделать замечание, но огромный снежок попал мне в лицо. Долго думать мне не пришлось, так как ноги сами меня отправили на улицу, где я заставил поплатиться о содеянном сорванца, закидав его кучей снега. Хотя ему это было больше в радость, чем в горе. Марсель подошёл ко мне с поднятыми руками:

- Не кидайся, всё! А то мне холодно уже.

- Почему ты сразу не сказал, что замёрз? Заболеешь же! – я подошёл к нему ближе, а он дёрнул ногой, которая была под снегом, из-за чего мне прилетело это снежище прямо в лицо, которое я наклонял к нему.

- Потому что я и не замёрз! – после послышался хитрый и детский смех победителя.

Я поднял его наверх, чтобы закончить это снежное безобразие. Марсель немного побрыкался, но смирился со своей участью, и мы решили зайти в дом, где я отряхнул его от снега. Голова мальчика вся промокла из-за этих боёв даже под шапкой, что мне пришлось сушить его густую волнистую шевелюру. Глаза Марселя сияли от счастья, как и всегда: порадовать его чем-то было достаточно просто.

Через полчаса он снова занял подоконник, но на этот раз его интересовал не снег, а время, к которому должна была подъехать Эстер.

Время события 18:30. 23 мая 2059 год. Осадки 73%.

Воспоминания Марселя, которые он рассказывает Чарли.

Я сидел рядом с мамой в тот день и рассказывал, как научился играть короткую мелодию на фортепиано, которое в пользование дал мне соседский мальчик. Она мило улыбалась и кивала, лёжа на кровати. В её глазах горел какой-то огонёк, а улыбка сияла ярче любой звезды с неба. Мне всегда казалось, что ситуация не закончится грустным финалом. Ну, знаешь, часто думается, что всё плохое происходит с кем-то другим, а не с тобой и твоими близкими, потому что тебе так хочется.

И в тот день мама говорила мне с утра, как приготовить торт в честь дня рождения отца. Чёрт, так больно это рассказывать, Чарли, хотя тебе не понять. Ну, наверное, это даже к лучшему, что ты не понимаешь. Знаешь, как у неё болело тело, и она очень много спала, но не в тот день. Мама проснулась рано утром и всё было хорошо, как мне думалось. Что ты спрашиваешь? Почему мы не лечили её? Были бы деньги, Чарли, были бы деньги. Лечили как могли, и чем могли.

Она попросила меня открыть ей окно, потому что у неё заболела тогда голова. Я показывал ещё свои школьные работы, за которые она была рада. Но, может быть, она радовалась просто тому, что я улыбался. Мне всегда хотелось улыбаться, когда я был с ней рядом. Знаешь, какие она мне истории рассказывала? Заслушаешься. Она всегда говорила, что я копия отца, но у меня были её руки и пальцы.

Засохшая лаванда в вазе, запах шампуня её волос, приглушённый свет комнаты – это всё до сих пор перед моими глазами. Ночная сорочка была жёлто-розового цвета с белыми узорами растений, или это коралловый цвет? Когда наш разговор подошёл к концу, то она сказала мне достать свечки из шкафа, а затем добавила: «Не забудь зажечь их, чтобы во тьме они красиво горели». Я так и сделал.

Маленький я на кухне зажигал последней огонёк в заготовленном торте, который мы делали вместе с папой. Он отправился в комнату к маме, чтоб предложить ей покушать с нами, но случилось самое неожиданное в тот день

Я услышал дикий крик, который звал меня по имени. Зайдя в спальню, я увидел, как мама лежала на кровати неподвижно с закрытыми глазами. Папа набирал в рот воды и брызгал в неё, бил по щекам, пытался привести в сознание, но всё было безрезультатно. Я же пытался как-то помочь, но абсолютно не понимал, что происходит. Как много было криков, чтоб я что-то сделал, позвонил, но в тот миг всё казалось таким тихим. Меня словно оглушило, думал, что сейчас приедет скорая и всё будет хорошо: её реанимируют или приведут в сознание. Наивно, да?

Я глядел на неё и не мог поверить глазам, даже когда врачи констатировали смерть. Её губы были яркие, а румянец с щёк ещё не пропал. Я боялся подойти к ней ближе, но не отец. Я никогда не слышал такой истошно-громкий крик. Он обнимал и целовал её до тех пор, пока врачи не отволокли его от тела. А я? Я просто стоял в углу комнаты и молча смотрел, не понимая, как мне реагировать на это. Папа направился в мою комнату и буквально сполз по стене, взявшись за сердце, из-за чего я подошёл к нему и предложил выпить успокоительные. Он удивлённо посмотрел на меня, возможно, его поражало моё внешнее спокойствие.

Я прокручивал в этот момент наш день снова и снова, не понимая, почему и как это произошло, почему именно сегодня? Если Шарль задавался вопросом: «За что?», то меня интересовало: «Почему не позже?». Это так грустно звучит, я ведь и попрощаться нормально не смог. А существует ли вообще правильное прощание? Не уверен.

Так вот, во время этого пронзительного и взрослого взгляда мне ничего не пришло на ум лучшего, чем просто обнять его. По-моему, моя детская пижама тогда вся промокла. Когда тело увезли, то я просто заперся у себя, чтоб не видеть этого. Забавно, что я моментом перестал называть её мамой. Возможно, тогда для меня это умерло тело, уж очень сильно не хотелось признавать, что я теперь без неё, без единственной мамы.

Вечером того же дня ко мне зашёл Шарль, продолжая держать своё сердце. Он сел за стол рядом со мной. Свечки в торте уже потухли, а отец вилкой ковырял кусочек, который был предназначен маме. Шарль начал разговор со мной:

- Как мы дальше жить будет? – не знаю, почему, но меня так разозлил этот вопрос; мне хотелось остаться просто одному.

- Молча, - сухо вырвалось из моего рта.

- Что?

- Это твоя вина, - я такой дурак, что сказал тогда об этом, - Были б деньги, этого не произошло бы.

Он был шокирован тем ответом и просто мигом швырнул мне в лицо торт, выйдя из кухни. А я плакал весь вечер и всю ночь там, оттирая торт с лица, пола и стола. В память приходило всё: общие воспоминания, обещания, мечты и цели. Мы договорились с ней даже, что вместе отправимся посмотреть на море, когда ей станет лучше. Очень много было сделано клятв и обсуждено надежд в последний месяц её жизни. Хотя мне всегда казалось, что эти планы могут разбиться, как самый лёгкий хрусталь, но в душе я верил до последнего, что плохое случается с другими, но не со моей семьёй.

Через пару лет я понял, что те слова были лишними, которые я сказал на эмоциях Шарлю. Даже не в том плане, что я был не прав, а с человеческой стороны говорить такое было ошибкой. Я видел, как ему было плохо, а тот вопрос был просто просьбой сказать, что мы с ним справимся вдвоём, что всё наладится, что у него есть я. Конечно, мне было предначертано тупой головой всё испортить.

Что, Чарли? Нет, я не думаю, что он меня ненавидит, да и я его не ненавижу. В конце концов родственников не выбирают, а ближе него у меня никого не осталось. Мы даже тогда целый год ели только хлеб, потому что его затянуло в депрессию, из которой он уже вылез таким. Вот такая грустная история, Чарли. В следующий раз я расскажу получше воспоминания.