глава 7. Допрос
Лефа, сидя за маленьким детским столиком, наблюдала, как Фиалка колдует над чем-то на кухне, стуча ножом по доске. Деревянный домик, в котором она жила, был уютный, под стать своей хозяйке. Рассматривая детали интерьера, Лефа с легкостью узнавала в нём своё старое, некогда оставленное жилище. Словно ничего не поменялось с тех пор.
— Расскажи, что у вас произошло, пока меня не было, – попросила Лефа, тихо отбивая пальцами ритм на столе.
— Уф, печально, но опосля того, как ты отправилась к родным, мы трое отдалились друг от друга... каждый предпочёл углубиться в ремесло своё личное. Года этак четыре прошло, а мы всё так одни и маялись, учились. Одначе в один день мы снова все пересеклись. Тогда мы с Ливнем в советники наметились, придворными, а Люфий наследовался королём. Из-за смены правителя возможным стало новым лицам присоединиться к королевскому двору. Там мы вновь друг другу близки стали. Ну ладно, всё готово.
Фиалка с улыбкой поставила перед девочкой тарелку с кусочками запечённого фиолетового фрукта, посыпанного сверху маленькими красными цветами. Рядом с тарелкой лежал странный прибор — льняное кольцо размером с запястье, к которому была приделана острая игла, но девочка без секунды раздумий привычно надела прибор на четыре пальца и наколола на иглу дольку фрукта.
— Ммм, какая вкуснятина! Не могу понять, на что это похоже, но так вкусно. Я уже забыла, как называется этот фрукт, — сказала Лефа, уплетая угощение за обе щеки.
— А ты осталась верна своим привычкам, вкусам, — засмеялась Фиалка. – Это пурпурная лика.
— Разве лика — это не ягода? — спросила Лефа с набитым ртом.
— Верно, а всё же они так похожи, что фрукт, что ягода, вот и кличут их одинаково.
— Ты очень вкусно готовишь, Фиалка, — сказала девочка, доев свою порцию. — Научишь меня как-нибудь?
— Ну разумеется. Эх, было б у нас времени вдоволь, дабы отточить твои навыки.
— Точно... мне же предстоит вернуться в Катанию совсем скоро, — поникла Лефа. Встав, она отнесла свою тарелку на кухню и положила в каменную раковину. Открыв маленький кран деревянной бочки, она вымыла тарелку, а затем руки и столовый прибор. Пока Лефа хлопотала у раковины, к ней подошла Фиалка и, забрав из ее рук вымытую тарелку, спросила:
— Милая, всё ли ладно у тебя?
— Да, просто... Эх, Фиалка, можно откровенно? Я уже не уверена, что хочу покидать Фиру. Да, знаю, я пробыла тут всего полдня, но мне этого достаточно чтобы понять, дома у меня нет ничего. Школа? Не смешите меня. Подруга? Она постоянно издевается, обзывает меня волшебницей, а если я вернусь, и она обо всём узнает, то меня начнёт гнобить весь класс! Я же знаю, что у неё язык подвешен, она не удержится, — Лефа с ужасом схватилась за голову. — Всё, что у меня есть там, — это моя тётя. Я очень запуталась, — она медленно опустилась на пол. — Не хочу больше оставаться наедине со своими кошмарами и галлюцинациями. Знаешь, дома меня постоянно мучают жуткие видения, практически каждый день. И каждый раз, когда я иду к врачам, они лишь разводят руками и говорят, что я полностью здорова. Может быть, тут мне скажут что-то новое?
Лефа затихла. Мысли путались, и она уже не знала, чего хочет: забыть обо всех переживаниях, вернувшись к тете, или остаться тут, в более тёплом и приветливом мире, где ей есть с кем разделить свои заботы. Увидев замешательство Лефы, Фиалка задумалась.
— Послушай, молвлю кое-что. Тебе ведь не запрещено остаться тут, учиться среди других людей, и периодически гостить у своей тёти в Катании. Ты уже не такая маленькая, как раньше, и теперь тебе не обязателен присмотр кого-то из родственников. Конечно, будет немного тяжеловато всё устроить, но коль такова твоя воля, мы всё решим.
— Ты правда так думаешь? — девочка с надеждой в глазах посмотрела на Фиалку.
— Ну разумеется, Рифанька. Ты главное не печалься, всё будет хорошо, — колида села рядом с Лефой и обняла её.
— Спасибо тебе, Фиалка!
— Не за что, солнце, — улыбнувшись в ответ, колида подошла к дверному проёму. — Хорошо, одначе кажется, что нам пора идти. Скоро начнётся допрос, я думаю, Ливень уже будет там к тому моменту, как мы подойдём.
— Откуда ты знаешь? — спросила Лефа, поднимаясь с пола и следуя за колидой в соседнюю комнату.
— Ну, несмотря на то, что мы из разных подразделений — я глава совета медиков, а он глава армии — у меня есть список всех его дел на сегодня...
— Как же вы далеко продвинулись в карьере за эти семь лет! Слушай, а что за кольца у вас с Ливнем на хвостах? Это как-то связано с вашими должностями?
— В яблочко, — засмеялась Фиалка. — Отметить надобно, у каждой должности в зависимости от её важности кольца сделаны из разного материала. Одначе не только мы их носим, но и простой народ тоже. В кольцах мы храним звёздный ключ, я позже расскажу о нём.
— Хорошо, теперь понятнее. Ну, так откуда ты знаешь, когда Ливень закончит со своими делами? Продолжай. Откуда у тебя список всех его дел?
— Так он мой жених, я всё о нём знаю.
— А, тогда поня... — оборвав предложение на середине, Лефа застыла на месте. — Стоп, что? Фиалка, подожди! Как так получилось? Когда? — Лефа ускорила шаг, пытаясь догнать смеющуюся Фиалку. — Да хватит смеяться, рассказывай лучше, в каком смысле жених?! — но та лишь засмеялась ещё громче, направляясь к выходу из пещеры.
***
Лефа с Фиалкой вышли в лес. Так как время года в Катании отличалось от времени года на Фире, перед выходом на улицу Фиалка откопала где-то небольшую белую шубку, похожую на коротенькое платье, и такого же цвета меховые ботинки. На вопрос, откуда взялась эта одежда, Фиалка, смущаясь, ответила, что купила её ещё семь лет назад, когда в первый раз в жизни выбралась за пределы поселения, в деревню недалеко от леса. Она хотела сделать Лефе подарок и, увидев эту шубку, влюбилась в неё с первого взгляда, а позже докупила и ботинки. Правда, после импульсивной покупки Фиалка поняла, что промахнулась с размером и Лефа дорастет до обновок ещё не скоро. А после того, как Лефа отправилась к тете, Фиалка просто забыла о них, убрав в дальний ящик.
В лесу становилось всё темнее и прохладнее, близился вечер. Подруги молча шли, думая каждая о своём, и скоро очутились возле большого дерева, в обхват — с комнату, у которого стояли стражники. Приглядевшись, Лефа смогла рассмотреть в коре дерева невысоко над землёй дверь, к которой вела лестница из корней. Видимо, это и была допросная. Завидев прибывших, стражники выпрямили хвосты, расправив иглы, но, увидев Фиалку, тут же успокоились.
— Ронья Фиала? Чеш рие шиета цун? Госпожа Фиалка? Что вы тут делаете? — спросил один из стражников. Лефа удивилась, осознав, что хорошо понимает его слова, и продолжила слушать теперь знакомую для неё колидскую речь.
— Эке линэнэ лус тоёнай тос Панкрат, касто беэ меф. Мы прибыли на допрос Панкрата, который сейчас состоится.
— Тинке, яно рие ёфра рабе кай, релеай нифра ражель фьёй... но вам нельзя здесь быть, разрешение можно получить от... — продолжил за своего товарища второй колид, но его перебили.
— Нанаре, ане вин экай, Ничего, они со мной, — из леса показался Ливень. Как только он подошёл, стражники поклонились ему и снова приняли невозмутимый вид, словно превратились в статуи. Приблизившись к Фиалке, колид аккуратно коснулся губами её щеки. По видимому, застеснявшись перед солдатами, Ливень снова заговорил на манафском.
— Видимся, душа моя.
Но мигом вспомнив, что рядом с ними Лефа, он перевёл взгляд на девочку.
— Понимаешь, Рифса, дело в том, что... — Ливень не успел договорить. Лефа быстренько остановила его, прикрыв ему пасть рукой, и прошептала:
— Тихо, я всё знаю, — и тут же завизжала от радости, но после громкого «тише!» от рядом стоящего стражника девочка понизила голос. — Так значит, это правда! О, я так счастлива за вас! — Лефа крепко-крепко обняла друзей.
— Добро, поговорим потом. Лефа, сейчас вот-вот должен завершиться допрос Панкрата, после этого настанет твоя очередь, — Ливень со всей серьезностью посмотрел ей в глаза, а девочка в свою очередь уставилась на него.
— Я объясню тебе всё вновь. Заключённый, к коему ты ныне направляешься, в прошлом был послом от нашего королевства, а за такую должность платить умением надобно исключительным. Его искусство звёздного мастерства поражает и доселе, ни один колид из нашего поселения не смог с ним сравниться в этом. Ибо несмотря на то, что ты будешь под защитой, а всё же надобно бы тебе быть на чеку, он на многое способен, — Лефа понимающе кивнула. — А теперь о том, как всё будет. Под нашим сопутствованием ты пройдёшь в комнату для допроса. Ты будешь находиться за прочной прозрачной стеной и сможешь отлично видеть, а также слышать Панкрата. Он тебя узнает. Явно. А всё ж он попробует вывести тебя на разговор о чём-то своём, не слушай его. У тебя в голове должна сидеть ясная и чёткая цель, а именно — задать ему два вопроса. Ты уже определилась, что спросишь у него?
— Да!
— Отлично... Ты только не переживай, Рифса. Всё будет хорошо. Я ступаю первым, а потом тебя приведёт Фиалка.
— Хорошо, — уверенно ответила девочка.
Через пару минут из допросной вышли два колида. Оба поклонились Ливню и шёпотом передали ему какие-то сведения. С одним из них, обладателем высокого звания, судя по наличию кольца на хвосте, у Ливня завязался небольшой разговор. После оба колида ушли, а Ливень, попросив подруг подождать пару минут, прошёл в допросную. Ожидая, когда пройдёт несколько минут, Фиалка обратилась к девочке, копающей ботинком промёрзшую землю.
— Сильно волнуешься?
— Немного... но не оттого, что мне придётся встретиться с преступником. Я переживаю о том, что я могу узнать от него... вдруг, кроме Юфии, у меня действительно больше никого не осталось? Раньше я особо об этом не думала, но теперь... Эх, ладно. Надо взять себя в руки, — Фиалка кивнула и обняла девочку. Они поднялись по лестнице и отворили дверь, ведущую в допросную.
Внутри комната была чуть больше, чем казалось снаружи. Посреди просторного помещения виднелась прозрачная стена, поблескивающая голубым светом, что позволяло осветить пространство. С одной стороны стены стоял Ливень, который тут же повернулся к вошедшим, а за ним, с обратной стороны стены, стоял...
— Ого-го! Неужели это она, наша дорогая Рифса! Прошло так много времени, и наша малышка наконец-то вернулась домой, как славно! — сделав небольшую паузу, говорящий оглядел скованную страхом Лефу, не проронившую ни слова. — Ты выросла настоящей красавицей. Нежной, миловидной и... молчаливой, — громким, пугающим голосом заговорил колид. Он выглядел старше других колидов, был крупнее и выше. Вальяжный, старый, но в то же время наделенный огромной силой, как в мастерстве заболтать любого, так и во владении звёздным искусством. — Ну же, не молчи. Я тебя очень давно не видел... можешь подойти ближе к стене? — зло улыбнувшись, Панкрат сделал лёгкий манящий жест лапой, но уже через секунду громко рассмеялся. — Господин генерал, госпожа первый советник, что с вами? Я ничего не сделаю нашему маленькому цветочку, с ней всё будет в порядке. Неужели вы не доверяете свойствам вашей любимой сыворотки, которой вы меня так любезно накачиваете каждый раз, как мне приходится покидать свою камеру? Или же вы боитесь, что мои речи ранят девочку? — продолжил говорить Панкрат, но никто ему не ответил. — Молчите, ну ладно. Тогда позвольте спросить, — Панкрат, резко переменившись в лице, понизил голос. — Что вам еще от меня нужно?
Ливень сделал шаг вперёд и, достав из сумки на спине постановление, зачитал его.
— Разлучённая со своей семьёй при неизвестных обстоятельствах тринадцать лет назад, а после вновь воссоединённая с близкой родственницей семь лет назад потерпевшая Алефия, она же Рифса, согласно статье сто десять, четвертому пункту Кодекса поселения колидов имеет право задать два вопроса любому, кто был причастен к этому делу о пропаже.
В комнате воцарилась тишина. Лефа, нервничая и толком не понимая, когда ей начинать говорить, мялась на одном месте, глядя на Панкрата, а тот в свою очередь раздумывал о чём-то своём, не обращая ни на кого внимания. Наконец он произнёс:
— Так вы, оказывается, любите ворошить прошлое. Зачем вам это? — ему никто не ответил. Испуг Лефы, казалось, забавлял Панкрата и он, видимо, решив, что терять ему нечего, нашёл для себя в этой ситуации развлечение. Через какое-то время он обратился к Ливню и Фиалке:
— Хорошо, я готов ответить на вопросы Рифсы, но только в том случае, если вы двое покинете допросную.
Снова воцарилась тишина. Поняв, что Панкрат действительно не собирается говорить в присутствии друзей, Лефа повернулась к ним и мысленно попросила: «Ну пожалуйста, всего десять минуток, я буду осторожна!».
Через несколько секунд Ливень, тяжело выдохнув, жестом руки попросил Фиалку следовать за ним, а сам мысленно ответил девочке: «Хорошо, мы будем за дверью». Они покинули допросную, и Лефа осталась один на один с Панкратом.
— Отлично, ненавижу, когда во время разговора присутствует куча посторонних. Ну ладно, девочка, спрашивай. — он сонно зевнул и улыбнулся.
Лицо Панкрата неожиданно приобрело мягкие черты, но это лишь сильнее насторожило Лефу. Помедлив, она аккуратно проговорила:
— Как я могу убедиться, что вы не соврёте мне?
В ответ на это Панкрат лишь рассмеялся.
— Никак, — Лефа поникла. Но Панкрат продолжил. — Однако мне нет особенной надобности тебе лгать. Ты ведь хочешь спросить о том, знаю ли я, что с тобой произошло? Выдумывать сейчас что-то у меня сил нет, в конце-концов, я всё ещё нахожусь под действием сыворотки.
«Да что за сыворотка, о которой он всё говорит? Как же мне не по себе», — подумала Лефа, тяжело вздохнув. Она заставила себя выпрямиться и сделать шаг к разделяющей их с Панкратом стене. — Вы как-то странно разговариваете... не так, как все колиды.
— Дипломату гораздо важнее знать несколько диалектов, чем кому-либо другому, к тому же, думаю, тебе так будет проще понять меня, — проговорил он, посмотрев куда-то наверх и пожав плечами.
— Тогда расскажите мне о том, что произошло со мной тогда, если вы что-то знаете, и о том, как вы встретили Юфию?
— Тише, тише. Всё по порядку, — Панкрат уселся на пол поудобнее и начал свой рассказ.
— Все произошло семь лет назад в твой день рождения. Так случайно выпало, что в тот день у меня была важная миссия в Манграде, столице расы веревщиков, откуда ты родом. Когда мне выдался свободный час, я решил немного прогуляться по городу... — Панкрат предался воспоминаниям, погрузившись в прошлое.
Это был тёплый июньский день, шестое число, если быть точнее. На улице стояла безмятежная погода, а в городе наблюдалась приятная суета. Улицы были наполнены голосами, разговорами жителей, пением птиц. Панкрат гулял по улицам Манграда и ловил на себе удивлённые взгляды прохожих. Не каждый день люди видели колидов, так как те обычно жили изолированно от других народов. Впрочем, дипломатические и торговые отношения они всё же с соседями поддерживали.
Незаметно для самого себя он завернул в один парк. Там оказалось куда тише, чем на улицах города, и можно было спокойно отдохнуть в тени высоких лиственных деревьев перед важным походом в Ратушу. Медленно идя по тропинке, он заметил одинокую женщину в чёрном наряде, сидящую возле пруда и с силой бросающую туда камни так, что брызги разлетались в разные стороны. Решив, что нужно успокоить незнакомку, которая, кажется, вот-вот была готова разрыдаться, Панкрат осторожно подошёл к ней.
— Извините, вы в порядке? Позволите? — заговорил он, показывая, что хочет сесть рядом на скамью, женщина подвинулась. — Что вас так опечалило?
Незнакомка явно не собиралась откровенничать, однако Панкрат, мастер дипломатии и умения уговаривать, смог убедить женщину поведать ему о своём горе.
— Понимаете... Сегодня очень грустный день для нашей семьи. Шесть лет назад моя сестра с мужем и дочкой поехала отдохнуть на окраине леса. Возле Лелеяно горного хребта, кажется, но... — женщина взволнованно скомкала ткань чёрного платья. — В первую же ночь на их дом напали черногласы. Они разгромили дом, а мою сестру и её ребёнка... Их так и не нашли. Они пропали, — по щекам женщины потекли слёзы. Она попыталась вытереть их рукой, но у неё не получилось. – А сегодня день рождения девочки... Лефаньки... нашей малышки.
— Вы сказали, её зовут Лефа? — подал голос Панкрат, когда женщина закончила рассказ. Та кивнула.
— Знаете... Давайте я тоже расскажу вам историю. Возможно, она вам понравится, — женщина вытерла слёзы и, успокоившись, приготовилась слушать Панкрата.
— Лелеян горный хребет — это место, где расположено моё поселение. Шесть лет назад одной ночью произошло нападение черногласов. Они словно взбесились, никогда ранее они не вели себя так агрессивно. Нашей армии тогда пришлось всю ночь патрулировать лес в поисках жертв, — Панкрат жестикулировал лапами, увлечённо рассказывая историю, чтобы отвлечь незнакомку от грустных мыслей. — Уже ближе к середине ночи один из наших бойцов принёс в поселение клубок пелёнок, внутри которого оказалась маленькая девочка. Он сказал, что выхватил ребёнка за секунду до того, как на неё набросился черноглас, и решил принести в деревню. Мы вырастили эту девочку, обучили её всему, что знали сами, даже манафскому, чтобы, когда вырастет, она смогла вернуться к людям, но... Мне кажется, что она вернётся к ним куда раньше. Ах да, я забыл вам сказать. На пелёнках девочки красивыми золотыми буквами было вышито имя... Догадываетесь, как её звали? — закончил Панкрат с мягкой улыбкой на лице. Всё время, пока женщина слушала рассказ, по её щекам текли слёзы. К концу рассказа она не выдержала и разрыдалась от счастья. Крепко обняв Панкрата, она обессиленно прошептала.
— Спасибо вам... моя малышка!
На этом Панкрат остановился. На глазах у Лефы проступили слёзы, но девочка быстро их вытерла. Всё сходится. Слова Панкрата соответствовали тем воспоминаниям, которые она "видела" в лабиринте. Значит, она действительно чуть было не погибла. Тяжело дыша и собираясь с силами, Лефа старалась держаться на ногах, не показывая своих эмоций. Панкрата даже на мгновение ужалили соболезнование и почти забытая эмпатия... Но только на мгновение.
— Что было потом? Вам известно что-то о других моих родственниках? — вымолвила Лефа, голос ее при этом предательски дрогнул.
— Потом Юфия попросила нас изменить твою память и отправить тебя в безопасное место — жить вместе с ней в Катании, — продолжил Панкрат. — Она посчитала, что ты много натерпелась в нашем мире, и захотела тебя обезопасить, а мы... Мы не стали возражать, к тому же, ты могла отправиться к своей родне, а это лучше, чем жить с нами, не зная ничего о своих корнях, — колид вальяжно потянулся и размял шею. — Что касается другой твоей родни, мне ничего не известно. Юфия отказалась говорить на эту тему.
Лефа вздохнула. Она надеялась узнать чуть больше. Однако у неё был припасён ещё один вопрос, который она хотела задать Панкрату, но только сейчас в голове промелькнула мысль «Откуда он вообще может знать ответ?». Но так как терять уже было нечего, девочка решилась.
— Скажите, вы много знаете о разных артефактах в вашем мире?
— Смотря о чём идёт речь, но, по-моему, вопрос, который ты собираешься задать, не совсем подходит под категорию дозволенного.
— Но мне нужно знать, — сказала девочка отчаянно. — Вы не расскажете что-нибудь об этом?
Лефа достала из кармана платья тот самый ключ, про который уже почти было забыла. В руке у девочки он легонько замерцал голубым светом. Наблюдая за реакцией Панкрата, Лефа продолжала крепко сжимать ключ в руке. Колид расправил плечи и, быстро приблизившись вплотную к стене, зло посмотрел Лефе в глаза. В бледно-голубом свете его лицо выглядело мрачным и зловещим. Лефа замерла в ужасе, задержав дыхание.
— Послушай, девочка, ты втянута в кое-что очень серьёзное, — вкрадчиво заговорил Панкрат, сделав акцент на слове «серьёзное». — Приняв этот ключ, ты привязала себя к нему. Не зная о том, что это и как оно работает, ты ходишь по тонкому льду, который так громко трещит под твоими ногами, что только глухой не услышит. Я не тот, кто должен рассказать тебе об этом предмете, но тебе лучше не прикасаться к нему лишний раз, если хочешь жить спокойной жизнью, — Лефа закивала головой. — Боюсь, на этом наш разговор закончен. Я больше ничего тебе не скажу.
С этими словами колид развернулся и отошёл в тёмный угол так, что его было сложно разглядеть. Там он затих. Лефа молча вышла из допросной. Снаружи её ждали Ливень и Фиалка, они попытались узнать, как всё прошло, но девочка не отвечала. Друзья благоразумно решили дать ей отдохнуть и в тишине проводили в её старый домик.
***
Спустя полчаса после допроса Панкрата вернули в его камеру в тюрьме, ограждённой стеной и верейным барьером недалеко от допросной зоны. Камера представляла собой однотипную каменную постройку, которая отличалась от других тюремных камер тем, что была куда уютнее и походила на классическую комнату. Являясь единственным колидом, обученным магии созидания, Панкрат организовал себе некоторые удобства. Сколько бы раз комнату ни пытались очистить от запрещенных вещей, Панкрат вновь возвращал всё необходимое. Все равно ему не давали ослабляющую сыворотку на постоянной основе, слишком опасно, большая доза могла убить.
Открыв тумбочку, в которой лежали письменные принадлежности, Панкрат достал оттуда книжку, а также ручку, прикреплённую к кольцу, надеваемому на запястье, и начал делать записи в книге. Привычка, выработанная за то время, когда он был дипломатом и записывал абсолютно всё, что происходило с ним. Вот и сейчас, поведав бумаге о встрече с вернувшейся из ниоткуда Лефой, Панкрат призадумался о будущем, и проговорил вслух.
— Похоже, в ближайшее время мне всё-таки удастся выйти отсюда ненадолго, — сказав это, он убрал принадлежности обратно в тумбочку и продолжил думать о чём-то своём.