Ларец снов. Сны бывают даром

Лефа резко свалилась на пол и отползла в сторону. Новая реальность невидимой нитью обвилась вокруг шеи, не давая вздохнуть полной грудью. В её голове буквально из ниоткуда появлялись новые волшебные во всех смыслах воспоминания, которые контрастировали с ее привычной жизнью. Она отчётливо помнила своё детство, проведённое в Прите, но как объяснить неожиданно вспомнившиеся ей события из прошлого?

Лефу пугала новая реальность и потому в душе она всё ещё надеялась, что это был сон. Однако в новых воспоминаниях было гораздо больше деталей, образов, вкусов, запахов, эмоций, которые она ощущала очень давно.

Всё это время она, свернувшись калачиком, сидела у стены и держалась руками за голову. Невидимая нить ещё туже затянулась на её шее, и Лефа начала задыхаться.

Фиалка беззвучно приблизилась к давней подруге, сев подле неё. Ласковым успокаивающим голосом она заговорила, обращаясь к Лефе.

— Рифанька, поныне ты пуглива слишком, ничего не понимаешь, одначе просим, потерпи, доверься нам, и мы тебе поможем.

Лефа слушала Фиалку, чувствуя, как по лицу скатилась слеза, а за ней следом ещё одна. Фиалка напомнила ей тётю, единственную, кто так же ласково обращался к ней. Что же будет с Юфией, когда та вернётся домой и не обнаружит там племянницу? Лефа не могла выдавить из себя ни единого слова. И всё же ей так захотелось объяснить колидам, почему она плачет, что она попробовала безмолвно общаться с ними взглядом. Сейчас она осознала, что умела общаться так всегда, просто последние годы ее никто не понимал. Но сейчас все иначе, и какое же это облегчение!

Фиалка вновь улыбнулась. Вытерев мягкой лапой слёзы девочки, она обняла её. Тепло и уверенность, исходящие от колиды, прогоняли страх. Нить, сдавливающая шею, исчезла, стало снова возможно дышать. В голове Лефы появилась ясность, вернулись силы говорить, ведь передавать слова мысленно ей все еще было трудно.

— Успокоиться тебе бы, за близких не тревожься, не печалься, с ними всё будет в порядке.

— Отведите меня домой, пожалуйста, – выдавила из себя Лефа.

— Нам бы в радость, одначе сложно это слишком, почти что невозможно, — подал голос стоящий с правой стороны от девочки Люфей. — Твой дом находится далече, нужна неделя подготовки.

— Но почему? Почему вы просто не можете отвести меня обратно? — не унималась Лефа.

— Понимаю, о чём говоришь, но поверь, ежели я попробую тебе всё объяснить сиюминутно, то лишь хуже станет. Нет нам надобности торопиться, расскажем обо всём, но потихоньку.

Смятение не покидало Лефу, но ей пришлось согласиться. В этот момент ей вспомнилось одно мудрое наставление, которое пришло время применить в жизни. Это помогло ей собраться с силами.

— Ладно, я вам верю. С другой стороны, а что мне остаётся? — сказала Лефа, шмыгая носом. — Я лишь надеюсь, что с тетей всё будет в порядке. — Лефа нервно сглотнула. — Что ж, рассказывайте, что это за место и как я сюда попала. Лучше всего начать с последнего, а то мне немного жутко.

Колиды удивлённо таращились на девочку. В воздухе повисло неловкое молчание, что заставило Лефу задать вопрос.

— Всё в порядке?

— Да, а ты? Диву даёмся, понеже не ждали, что ты столь скоро придёшь в себя, — сказал Ливень, нагнув голову и почесав лапой за ухом.

— Я просто вспомнила совет один.

Дело было в середине осени, тогда девочка жила в тихом городке недалеко от Прита. Школа, в которой в то время училась Лефа, находилась в нескольких шагах от её дома, поэтому Юфия спокойно отпускала малышку одну. Как-то Лефа проходила мимо компании старшеклассников из её школы. Она знала каждого из них, ведь это были прославившиеся на весь район вандалы под командованием предводителя Акенира. Лефа увидела, как эта самая компашка загнала в угол какого-то неизвестного парня и прижала его к одному из небольших облезлых заборчиков, что тянулись вдоль всех притских тропинок. Несмотря на то, что Лефа стояла совсем недалеко, до неё долетели лишь некоторые отрывки диалога.

— Ты понимаешь, что у тебя больше нет шансов? Зачем ты всё это делаешь? Тебе больше не удастся вернуть ее оттуда, как бы ты ни старался, — сказал Акенир. В его голосе слышались нотки отчаянья, переживания и даже лёгкой ненависти.

— Почему же ты так считаешь? – ответил незнакомец. Прохладный, красивый голос, наоборот, демонстрировал спокойствие и решительность.

— Да потому, что отсюда не выбраться! Ты застрял здесь. Как и я два года назад. Всё! Это конечная станция. Тебе придётся лишь выживать тут и наблюдать за всем издалека. Смирись с тем, что ты не способен что-либо сделать и будешь мучаться из-за этого изо дня в день.

Акенир перешёл на крик. Казалось, он потерял самообладание и был готов замахнуться на стоящего перед ним парня, но тот не отреагировал. Через несколько мгновений парень подал голос.

— Спасибо.

Это было удивительно — то, как он проговорил это. В его голосе не было ни капли волнения или переживания, лишь полное осознание ситуации и принятие. Казалось, что он слегка улыбается. Безмятежность и мягкость низкого голоса завораживали и в то же время пугали. От него веяло мудростью и умением держать себя под контролем, а также — безразличием человека, теряющего жизненные силы. Никогда в жизни Лефа не встречала таких людей. Но в голосе Акенира по-прежнему звучали гнев и отчаянье.

— Чтоб тебя! Почему ты всегда такой спокойный и безразличный ко всему?

Не сдержавшись, Акенир замахнулся и ударил парня по лицу, на что тот не издал ни звука. Повисла секунда молчания и, сдавшись, Акенир прекратил свои попытки разговорить собеседника и, сплюнув на землю, ушёл вместе со своей компанией, молча пройдя мимо Лефы, — лишь мягко улыбнулся ей. Все знали о его любви к детям, потому каждый, кто был младше десяти лет, чувствовал себя в безопасности рядом с ним, понимая, что тот не причинит им вреда.

Лефа посмотрела им вслед и показала язык, когда те уже отошли на приличное расстояние. После этого она подошла к парню.

— Вы в порядке?

— А? Да, я в полном порядке. Не в первый раз меня бьют, – ответил он, слегка улыбнувшись. К счастью, от удара почти не осталось следа, лишь небольшое покраснение.

— Да я не про это... Он, кажется, сказал вам что-то страшное. Почему вы так спокойно отреагировали?

— Понимаешь, просто... даже не знаю, как это объяснить.

— Говорите как есть, я всё пойму!

— Ну, хорошо. Дело в том, что, когда мне говорят какие-то действительно ужасные или странные вещи, в которые не хочется верить, я просто беру и ... смиряюсь с этим.

— Смиряетесь?

— Я просто принимаю это как данность, то, с чем ничего не могу поделать, и начинаю думать, как мне справиться с тем, что произошло. Так гораздо проще разобраться в чём-то. Понимаешь... волнения, страхи, навязчивые мысли не должны мешать мне на пути к моей цели и не должны контролировать меня, я должен контролировать их сам.

— Ого! И где вы научились этому?

— Скажем так... меня этому научила моя хорошая знакомая, — парень присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Лефой, и потрепал рукой волосы девочки. – Ладно, беги на занятия.

— Хорошо. Надеюсь, ещё встречусь с вами! – с этими словами Лефа развернулась и пустилась в сторону школы.

Вынырнув из воспоминания, девочка обнаружила, что всё это время она шла по длинному коридору вслед за колидами. Каменные стены были оплетены тонкими стеблями растения, похожего на вьюн, но с многочисленными маленькими бледно-желтыми цветами. Из чашечек цветов выглядывали тонкие стебельки, на кончиках которых виднелась светящаяся пыльца. Именно они и освещали пещеру, на удивление не сырую сырой, как подобает лесным пещерам, куда редко проникает свет.

— Что это за цветы? – спросила Лефа.

— Их звать зарцами. Одначе это лишь доселе их все так называют, даже в книгах и учебниках они зовутся так, и всё равно их истинно название — зарецветы. Их корни тянутся высоко, снаружи пещеры, днём они впитывают свет солнца, ночью — звёзд, луны и передают его по маленьким нитям внутри цветка, потому лепестки их так светятся ярко, красочно и, даже порой кажется, греют нас, — ответила девочке Фиалка. — Ой, прости! Я, должно быть, молвила больше, чем нужно, увлеклась...

— Да ничего, мне интересно.

— Чего-чего, а всё же вот оно то, что в тебе раз на раз никак не поменялось, Рифса, — подал голос Люфей. – Среди нас ты была единственной, кто серьёзнее всего увлекался всяким, что растёт.

— А что означает фраза, которую вы произносите? Раз на раз?

— Всякое, — сказал Ливень. — Порой мы говорим так, ежели что-то повторяется али не меняется, порой это напутствие. Мол, в следующий раз поступай иначе. Анафемская фраза, ежели быть честным. Анафемская — значит проклятая, стоит один раз сказать и будешь вечно повторять ее.

— А, поняла, — Лефа озорно улыбнулась, добавив: — Раз на раз узнаю что-то новое, — на это все засмеялись.

Вскоре Лефа услышала шум, исходящий из глубины пещеры, который доносился всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Скоро стало понятно, что это шум толпы, которым обычно славятся оживленные улицы мирных провинций.

Так оно и было. Пройдя длинный узкий коридор с довольно-таки низким сводом, компания вышла к просторной площади. У Лефы моментально засияли глаза, с нетерпением, присущим маленьким детям, она начала бегать взглядом от одного места к другому. Ногам не терпелось пробежаться по всем тропинкам, рукам не терпелось коснуться всех цветов. Место выглядело одновременно новым и ностальгическим. Но Лефа старалась держать себя в руках.

Площадь была вымощена серым камнем, который, по-видимому, откололи от стен пещеры и отшлифовали. Огромные массивные стены крепко держали невероятно высокий свод, скрывающийся где-то вверху. Странно, но до этого Лефе не казалось, что они находятся так глубоко под землёй, или же поселение на самом деле находилось внутри полой горы?

По краям площади стояло множество красивых деревянных, резных домиков, полностью увитых разными цветами. Ближайший к Лефе с правой стороны дом был спрятан за навесом из оранжевых цветов, которые очень походили на ятрышник. В здание с левой стороны было практически полностью усыпано красными колокольчиками, покрытыми тёмно-багровыми пятнами. Но среди этих растений Лефа чаще всего видела именно зарецветы самых разных оттенков. Это была улица жилых домов, которая выходила к первой по счёту центральной дороге.

Чуть ближе к центру, как выяснилось, пролегал по кругу второй ряд гораздо больших по размеру домов, уже из камня. Перед несколькими такими строениями, что находились ближе всего к Лефе, виднелись небольшие дворы, где играли маленькие колиды. По-видимому, это были детские сады и школы. А если сильно приглядеться, то на другой стороне улицы можно было увидеть торговые лавки, почту, казарму, больницу. Последняя была отмечена табличкой с лекарственным растением, напоминающим лист берёзы, но его название Лефа забыла. Она сделала для себя заключение — это была вторая улица, рабочая, и рядом с ней тоже пролегала широкая дорога, где жизнь кипела сильнее всего.

В самой глубине Лефа увидела огромную площадь, в центре которой расположилось высоченное дерево. Его кроны стремились к своду, заслоняя его густой листвой. Гигантские ветви тянулись ввысь, нависая над землей мягким облаком, один их вид заставил Лефу почувствовать себя крохотной.

Однако, помимо гигантского дерева, на площади Лефа увидела огромный, судя по всему, древний, величавый замок, охраняемый стражниками, и каменные статуи колидов. Больше всего Лефу заинтересовало величавое каменное изваяние колида с тремя хвостами и виднеющимся на лбу узором в виде двух крыльев. Невольно она подошла поближе и теперь смогла разглядеть, насколько детально вырезана статуя, можно было рассмотреть каждую шерстинку на теле колида. Поистине великое культурное наследие!

— Его величают Кортусом. Великий колид, высвободивший наш народ из рабства черногласов во время Великой Фиорской войны, а после основавший наше поселение и дромизм, — сказал Люфей.

— Во время той самой мировой войны несколько сотен лет назад? — в ответ девочка получила кивок. — А что такое дромизм?

— Наша вера. Мы верим в то, что, прожив праведную жизнь по завету Кортуса, а потому и достигнув равновесия духовного, после смерти наши души покинут сей мир да выберут другой, в котором захотят переродиться. А до тех пор они обречены умирать и перерождаться в одном мире множество раз. Мы веруем, что существует множество миров и в каждом наши души должны побывать. Лишь тогда нам будет дозволено стать их хранителями и обрести бесконечную мудрость и покой.

"Интересно, а мои родители уже переродились?", вдруг пронеслось в голове. Мысль о погибших родителях слегка омрачила настроение и Лефа, встряхнув головой, продолжила расспрашивать.

— А как, вы считаете, возник мир? Нам в школе рассказывают, что мир был основан после большого взрыва, а в церквях, что наш мир — это чёрный океан, в который однажды пролилась капля света. Благодаря ей океан трансформировался в наш мир, потому, когда свет исчезает, всё становится чернильно-чёрным. А сама капля — это божество, которое нас охраняет, — скептически закончила Лефа.

— Честно молвлю, я не ведаю... первый раз довелось слышать о таком, — сказала Фиалка, почесав затылок. — По нашей вере раньше было ничего, пустота. Одначе в один момент там зародилась первая душа, младенец. Он тут же начал капризничать от страха тьмы и одиночества да так, что всё ж порвал он пустоту на много маленьких частей. Оказалось, у пустоты кровь была и, только она пролилась, сразу обратилась бескрайним простором. Когда кусочки пустоты коснулись к крови, она напитала их силой и жизнью, обратив в миры. В одном из них, самом что ни на есть безопасном и поселилась душа. А мы ведаем лишь о двух, помимо нашего. Мир снов и мир звёздных духов, одначе это общая черта для всех магических народов.

— Так необычно, у вас главный герой истории — младец, а не всесильный бог.

— Верно молвишь. Мы очень трепетно относимся к младенцам, раз на раз наша сила и наша слабость, — Фиалка промурчала последнюю фразу, да так нежно, что в душе Лефа ощутила приятный трепет и странное чувство безопасности.
— Что значит "общая"? — бодро продолжила расспрашивать Лефа и потом, смутившись, добавила. — Простите мне моё любопытство, просто это всё так интересно.

— Ничего, не пугайся, мы понимаем, — перенял инициативу Люфей. — Видится мне, что это поистине важно для, так что постарайся запомнить, — в голосе колида проскочила серьёзность, которую переняла девочка.

— Поняла, запомню. У меня хорошая память.

— Ведай, поистине крепка наша связь с другими магическими народами, да с самых давних времён. Поскольку мы веру, да силу нашу из одного источника питаем. Из мира снов и мира звёздных духов.

— Два мира... запомнила, — Лефа задумчиво кивнула. — Как же это отличается от религии в Южной Катании! — Своим замечание Лефа заставила друзей рассмеяться. Слушая их смех, Лефа ощутила восторг, она уже и не помнит, когда в последний раз кого-то смешила.

Обойдя огромное дерево и миновав ряд домов, компания подошла к одному из проходов в стене, возле которого стояли два стражника, которых за что-то отчитывал, по видимому, их командир. На боку у него красовался узор цветка, чем-то напоминавшего адонис, а на хвосте, у самого основания, виднелось кольцо синего цвета. Примерно такие же кольца, но золотые, были у Фиалки с Ливнем, девочка только сейчас обратила на это внимание.

— Полковник Адонис, всё в порядке? — обратился Люфей к командиру.

В ответ на это колид быстро развернулся, прижал одну лапу к груди и, поклонившись вместе со своими стражами, отчитался:

— Разумеется, Ваше Величество.

— Я погляжу, та всё так, ваш манафский по-прежнему прекрасен, практикуетесь?

— Да, Ваше Величество, ведь не знаешь когда придётся вступить в контакт с людьми, надо быть готовым ко всему.

— Что же, одобряю ваши действия, полковник. Слышится мне в речи вашей их новый диалект, одобряю.

Всё это время на Лефу никто не обращал внимания, поэтому, стоя позади, она раздумывала о своём. Услышав обращение «Ваше Величество», она, выгнув бровь, с удивлением посмотрела на старого друга.

В этот момент полковник Адонис наконец-то обратил внимание на девочку и оторопел, застыв с открытой пастью. Глядя на Лефу, как на призрака, он молча стоял на месте.

— Рифса вернулась, — вымолвив это, он поклонился ей вместе со своими подчинёнными. Лефа смутилась, поджав губы. Не каждый день ей кланяются незнакомцы. Благо Адонис прервал эту неловкую паузу.

— Прости, если смутил тебя, Рифса. Скорее всего, ты меня не помнишь, но когда-то ты жила здесь, и я присматривал за тобой и за всей вашей компанией. Ты меня чаще Горицветом называла, — сказал колид и почесал за ухом.

Такое знакомое Лефе имя вызвало у нее поток воспоминаний.

В прохладной тени листвы, что полностью заслоняла землю от палящих лучей жаркого солнца, Люфей, Ливень и Лефа прятались в кустах от своих нянек, вальяжно разлёгшись на травке.

— Жаль, неба не видно, — подала голос Лефа, потянувшись и зевнув.

— Правду молвишь, можно было б на облака подавиться, — дополнил Ливень и тотчас поднялся на лапы. Лефа поднялась вслед за ним и уселась на траве, звонко засмеявшись.

— Дурак, не подавиться, а подивиться! Раз на раз, да всё так ошибаешься, никогда ты манафский не выучишь.

— Ой, да кто же это был-то, кто этот ваш манафский язык да выдумал, — парировал Ливень, но того перебил резко подскочивший с земли Люфей.

— Тише вы, ступает кто-то...

И правда через несколько секунд вдали послышался голос. Молодой лейтенант Горицвет, которого оставили присматривать за малышнёй, в панике бегал по лесу, пытаясь дозваться их. Выглянув из своего укрытия, троица наблюдала за своим смотрителем.

— И на минуту невозможно отлучиться! Ох, лишь бы старейшины сильно не гневались...

Когда Горицвет повернул голову в их сторону, все трое быстренько нырнули обратно в кусты, но, когда через пару минут они снова выглянули из своего убежища, лейтенанта нигде не было видно.

— Не видите его? – спросил Люфей, на что друзья отрицательно покачали головой. Через секунду, не успев и вскрикнуть, все трое были связаны за запястья тонкой верёвкой. Развернувшись, они увидели Горицвета, который с серьёзным выражением лица смотрел на трёх неудавшихся беглецов. Обвязав вокруг своего туловища другой конец верёвки, он поволок всех троих за собой в сторону деревни, беспристрастно выслушивая, как дети просят его ни о чём не рассказывать старейшинам.

Вынырнув из воспоминаний, Лефа подошла поближе к полковнику и, сев на корточки, протянула ему руку.

— Разумеется, я помню вас, полковник Горицвет. Может, не так хорошо, как хотелось бы, но помню.

— Приятно слышать, Рифса, — ответил полковник, пожав девочке руку, но тут в разговор вмешался Люфей.

— Позвольте помешать немного, полковник Адонис, я хотел попросить вас провести нас в лабиринт, ежели вы свободны.

— Разумеется, я только лишь дам указ подчинённым, и мы сразу же отправимся в путь, — Горицвет вернулся к стражникам, продолжив говорить с ними на колидском, а Лефа тем временем вместе с друзьями подошла к проходу в лабиринт. Где-то в глубине проёма за каменным поворотом завораживающе мерцал таинственный голубой свет. Что-то важное находилось за этим поворотом, что-то, что одновременно тянуло к себе с невероятной силой, но в то же время укрощало мощной энергией. Оцепенев, Лефа перевела неуверенный взгляд на стоявшего рядом Люфея, который, как оказалось, всё это время наблюдал за ее реакцией. Увидев его добрый взгляд и улыбку, она успокоилась.

— Не тревожься, Рифса, всё будет хорошо. Тебе пора всё вспомнить, — сказал Люфей и вслед за уже поджидавшим их полковником Адонисом прошёл в лабиринт. Резко выдохнув, Лефа направилась за ними.