Познание правды

На дворе вечерело. Заря освещала землю. Облака были различных оттенков розового, оранжевого и других переливающихся цветов. В это время все потихоньку усаживались на свои места. Как бы странно это ни звучало, но наконец-то царство тишины было нарушено. Из-за клана Лань никто не осмеливался громко разговаривать. А тут первый начал Вэй Ин, но Не Хуайсан его подержал, а потом присоединился и Цзян Чэн. А тема обсуждения была такова: Вэй Ин предложил сходить поохотиться на фазанов завтра с утра. А ведь когда-то Не Хуайсан хотел прибыть в Пристань Лотоса и делать те вещи, которые описывал Вэй Усянь.

— Так господа, думаю, уже можно начинать, — заявил Лань Сичэнь, как бы перебивая громкий разговор этой троицы. — Кто продолжит?

— Я... Я буду читать, — это был Лань Цзинъи.

Он вызвался добровольцем, так как почему-то никто не заявил о желании продолжать. Неуверенно он стал зачитывать.

* * *

Лань Ванцзи не удостоил Вэй Усяня даже взглядом. Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным голосом отчеканил:

— Правило трёх «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю — дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает — усмирить его. Если же он зашёл слишком далеко, и преступления его столь сильны, что тёмная энергия злобы не рассеивается, полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы.

Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ванцзи. Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. Лань Цижэнь удовлетворённо кивнул:

— Безупречный ответ, — затем, помолчав, добавил: — Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких мелких оборотней в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечёт на себя позор.

Вэй Усянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ванцзи и подумал: «Похоже, старик затеял всё ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример».

И следом спросил:

— А можно вопрос?

Лань Цижэнь ответил:

— Говори.

— Хоть «Упокоение» и идёт всегда первым, всё же зачастую его невозможно выполнить. «Исполнить последнюю волю и дать возможность отпустить земные заботы» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду. Но что если он желал отмщения и убийства множества людей, как поступить в таком случае?

Лань Ванцзи сказал:

— Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости — уничтожение.

Улыбка тронула губы Вэй Усяня.

— Какое расточительство, — помолчав, он добавил: — На самом деле я знал ответ, просто размышлял о четвёртом способе.

Лань Цижэнь произнёс:

— Я никогда не слышал ни о каком четвёртом способе.

Вэй Усянь заговорил:

— При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них затаённую злобу, собрать из них сотенную армию и использовать в битве против лютого мертвеца...

— А я правда такое говорил? А, Лань Чжань? Столько уже времени прошло. Но всё-таки мысль была хорошей. Ха-ха, — сказал Вэй Ин, саркастически посмеявшись.

— Мгм.

— Да что в этой силе хорошего? Только то, что силы прибавляются, а так она опасна для жизни, — ворчливо произнёс Лань Цижэнь.

— Ну да, а ведь когда я это сказал, не планировал пробовать её на себе, — помрачнев, произнёс Вэй Ин.

— Так, мы отвлеклись немного. Думаю, уже можно продолжать.

Лань Ванцзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Цижэнь же пришёл в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он заорал:

— Невежда!

Все в ланьши застыли, боясь пошевелиться. Лань Цижэнь вскочил на ноги:

— Упокоение — это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их затаённой злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!

Вэй Усянь спокойно ответил:

— Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий(1) усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же являлось перенаправление потока. Усмирение — это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ...

Лань Цижэнь швырнул в него книгу, но Вэй Усянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу:

— Духовное начало — это светлая энергия, затаённая злоба — тёмная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне(2), и с её помощью можно раскалывать горы и осушать моря, то есть использовать в своих целях. Так почему же нам не научиться использовать и тёмную энергию?

В сторону Вэй Усяня полетела ещё одна книга, запущенная Лань Цижэнем. Он жёстко отрезал:

— Тогда ответь мне на ещё один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что тёмная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным?

Вэй Усянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая:

— Я ещё не думал об этом!

Лань Цижэнь в ярости выдохнул:

— Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! А теперь пошёл прочь!

Вэй Усянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.

Всё утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на траве. Остальные ученики, закончив занятия, нашли юношу на крыше высокой стены. Вэй Усянь сидел на выступе, устланном тёмной черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на неё правой рукой, подпирающей щёку, а второй свободно болтал со стены. Ученики снизу в восторге загалдели:

— Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушёл! Ха-ха-ха...

— Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом прямо-таки позеленел от злости!

Вэй Усянь пожевал травинку и прокричал им вниз:

— Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошёл прочь», я иду прочь. Что ещё он от меня хочет?

Не Хуайсан сказал:

— Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе.

Цзян Чэн хмыкнул:

— И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несёт свою чепуху дома сам с собой, но он осмелился произнести её перед Лань Цижэнем. Сам же нарывается!

Вэй Усянь парировал:

— Он всё равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнёсся к вопросу.

Не Хуайсан задумался о чём-то на несколько секунд, и на его лице появилось выражение тоскливой зависти.

— Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию — усердно совершенствовать тело и дух. Для того, чтобы сформировать Золотое Ядро(3), нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займёт уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Тёмную же энергию копить не нужно — ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать её у них и использовать, это было бы просто превосходно!

Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое Ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для накопления и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с неимоверной скоростью, можно было оттачивать навыки заклинательства и достигать невиданных высот на этой стезе. В противном случае, заклинатель никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое Ядро в позднем возрасте, но Не Хуайсан ничуть не стеснялся. Вэй Усянь рассмеялся:

— Вот и я о чём! Чего зря добру пропадать!

Цзян Чэн оборвал его:

— Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращённому пути.

Вэй Усянь улыбнулся.

— С чего бы вдруг я предпочёл светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если всё действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил. Ну что, вы идёте? До отбоя ещё далеко, пойдёмте вместе поохотимся на фазанов.

— Интересно, почему ты противоречил своим же словам? — поинтересовался Цзян Чэн.

— Ну, в то время много чего произошло.

Цзян Чэн заворчал:

— Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Сборника о Благонравии! Лань Цижэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Сборника о Благонравии — так ты поймёшь, что такое мораль и естественный порядок вещей.

Сборником о Благонравии назывался свод правил Ордена Гу Су Лань. Изначально правила занимали огромные фолианты, но Лань Цижэнь лично собрал всё воедино, исправил и сократил формулировки, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали всего четыре пятых книги.

Вэй Усянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви.

— Три раза? Да я вознесусь на Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гу Су Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать.

— Да? А чего же ты поженился тогда с Лань Чжанем? — шёпотом спросил Не Хуайсан.

Вэй Ин ехидно улыбаясь, прошептал ему вслед:

— Потому что... — специально выдержав паузу, он продолжил: — Влюбился! Хи-хи.

Не Хуайсан прикрыл веером сильно покрасневшее лицо. Лань Чжань, который сидел рядом, лишь хмыкнул, но Вэй Ин знал, что тот смутился от такого открытого признания в любви.

Не Хуайсан затараторил:

— Я, я! Я перепишу их за тебя!

Вэй Усянь ответил:

— Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Говори. Что ты от меня хочешь?

Не Хуайсан ответил:

— Дело вот в чём. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он...

Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись веером. Вэй Усянь понял, что Не Хуайсан пытается предостеречь его о чём-то, и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним пышно разросшимся деревом со своим мечом Бичэнем за спиной стоял Лань Ванцзи, который и сам походил на лощёное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй Усянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему:

— Ванцзи-сюн!

Лань Ванцзи в ответ тут же повернулся и пошёл прочь. Вэй Усянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку:

— Ванцзи-сюн, куда же ты, подожди меня!

Фигура в парящих белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ванцзи отнюдь не намеревался вести с ним дружеских бесед. Вэй Усянь только его и видел и надуто повернулся к остальным:

— Он даже не посмотрел на меня.

— Ага, — подтвердил Не Хуайсан. — Похоже, что он и правда ненавидит тебя, Вэй-сюн. Лань Ванцзи обычно... Нет, даже правильнее сказать — никогда и ни с кем ещё не вёл себя так непочтительно.

Вэй Усянь сказал:

— Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться.

Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся:

— Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души.

Вэй Усянь думал совсем о другом. Он хихикнул.

— Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, а он и впрямь хорошенький, да?

Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй Усянь заключил, что Лань Ванцзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке.

Только через три дня Вэй Усянь узнал о дурной привычке Лань Цижэня.

Он не только вёл уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но ещё и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в мире заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа... На лекциях всё это казалось священным знанием, способным вознести к вершинам. На контрольной же превратилось в тяжкие кандалы, которые тянули к земле.

Не Хуайсан не понимал ни единого слова из того, что слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй Усяня, и перед самой контрольной умолял его:

— Пожалуйста, Вэй-сюн, я уже третий год прохожу обучение в Гу Су, и если на этот раз получу оценку ниже «И»(4), мой брат на самом деле сломает мне ноги! Всё эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана... Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовём дядями и тётями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи ещё и других кланов!

В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ванцзи, внезапно выйдя на охоту, поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Цижэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. Он искренне ненавидел Вэй Усяня: раньше молодые ученики и без того были непоседами, но во всяком случае, никто не решался пойти против установленных правил, и все сидели смирно, прижав ягодицы к икрам. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все те, кто раньше лишь мечтал о всяческих безобразиях, теперь вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Вышло так, как и опасался Лань Цижэнь — Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству!

— Учитель Лань, вы преувеличиваете. Почему сразу всему человечеству?

— Потому, что твоё вульгарное поведение не сулило ничего хорошего.

— Хмф, — Вэй Ин обиженно надул щёки и посмотрел на Лань Ванцзы. — И ты тоже так думал?

Тот лишь беспомощно кивнул.

— Я думал почти так же, только угроза не всему человечеству, а лишь клану Лань.

— Хмф. Всё с тобой понятно. Предатель! — Вэй Ин умолк, но на Лань Чжаня больше не обращал внимания.

Цзян Фэнмянь ответил:

— Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань.

И Вэй Усяня вновь наказали.

Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй Усянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. Но на этот раз Не Хуайсан отказал ему.

— Вэй-сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и очень хочу. Тебе придётся пройти через это самому.

Вэй Усянь спросил:

— Почему?

Не Хуайсан ответил:

— Ста... Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении.

Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гу Су Лань. Он был ужасающе длинен и скучен, содержал множество цитат из классической литературы, а также содержал невероятное количество редких иероглифов. Перепиши его один раз — и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять — и тут же вознесёшься на Небеса. Не Хуайсан добавил:

— И ещё он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом и не вздумал переписывать правила за тебя.

Вэй Усянь полюбопытствовал:

— Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника.

Цзян Чэн ответил:

— Именно это он и сделает.

Вэй Усянь произнёс:

— Что ты сказал?

Цзян Чэн объяснил:

— Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идёшь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своём недостойном поведении. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Стоит ли мне говорить, кого именно к тебе приставили?

И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, одна бамбуковая циновка, два подсвечника и два человека. Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него — Вэй Усянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону кисть, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам.

В Юнь Мэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ванцзи. Все говорили, что в Ордене Гу Су Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. До этого Вэй Усяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ванцзи. Сейчас он наконец смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли: «Лань Чжань действительно очень и очень красив, ни в облике, ни в манерах изъяна не найти. Но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не может скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или он находится в трауре по умершим родителям».

Лань Ванцзи переписывал древние книги библиотеки клана Лань, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его пера были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но с отчётливыми линиями. Вэй Усянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент:

— Как ты красиво выводишь иероглифы! Совсем как лучший писарь!

Лань Ванцзи и бровью не повёл.

Вэй Усянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придётся сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?»

С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперёд.

* * *

— Ну вроде ты остался жив. Ты правда три раза переписал? — поинтересовался Цзян Чэн.

— Не веришь? Спроси Лань Чжаня, — не поворачиваясь к последнему, протараторил Вэй Ин.

— Верю, верю. Зато ты их уже, наверное, выучил наизусть. Ха-ха.

— Что же думаю, на этом можно на сегодня заканчивать. Господа, желаю хорошего вам отдыха.

Зал понемногу опустел. Вэй Ин с Лань Чжанем подошли к Первому Нефриту.

— Брат, стали известны некоторые события.

— Что-то случилось? Нам стоит волноваться?

— Нет, пока это просто идея, но, похоже, все потеряли некоторые воспоминания.

— Это как-то связано с книгой?

— Возможно.

— Когда вы это обнаружили?

— За день до дня Почтения.

— И мне кажется, вы тоже могли попасть под это влияние. Вы помните, что случилось с Стигийской Тигриной печатью?

— Мы же её спрятали, разве нет? Вы же вдвоём ходили куда-то, а потом пришли уже без неё.

Вэй Ин и Лань Чжань переглянулись между собой.

— Брат, боюсь, что это не совсем так, как ты помнишь. Мы запечатали её в гробу. Вэй Ин наложил печать на гроб.

— Что? Почему я это не помню? — внезапно у Лань Сичэня появилась пульсирующая головная боль.

Его лицо немного исказилось из-за боли. И тут стали размыто всплывать фрагменты воспоминания про гроб. Но больше он не смог вспомнить, так как головная боль была неумолимой.

— Брат! Не нужно вспоминать. Может, это временный эффект, и он сам пройдёт, — сказал Лань Ванцзы и помог своему брату сесть на стул.

— Лань Чжань, пригляди за своим братом, а я пройдусь по пристани. Что-то мне не нравится эта тишина.

— Хорошо, но будь осторожен.

— Обязательно, любимый — и Вэй Ин как хитрая лиса выскочил из зала.

Сегодня луны на небе не было. Но небольшие фонари хорошо освящали путь по пристани. Спустя некоторое время он заметил рябь на озере Лотосов. Он медленно присел и пригляделся. Можно было описать это так: охотник выслеживал добычу. Замолкли все насекомые. И тут неожиданно из воды выскочил речной гуль. Вэй Ин еле успел отскочить влево. Этот гуль нырнул опять в воду. А Вэй Ин же достал флейту и стал играть.

* * *

Лань Чжань прощупывал силы своего брата, чтобы удостовериться.

— Брат, тебе уже лучше?

— Да, воспоминания не вернулись, но я смог хотя бы что-то вспомнить, что значит — Вэй Ин прав.

— Мгм.

Два нефрита, не двигаясь, думали каждый о своём, пока Лань Чжань не услышал звук флейты.

— Брат! Флейта! Это Вэй Ин.

— Чего ты так переполошился? Может, он просто играет. Захотелось сыграть мелодию.

— Нет! Это мелодия призывающих мертвецов.

Лань Чжань схватил БиЧэнь и выбежал искать Вэй Ина. Лань Сичэнь не отставал.

* * *

«Да откуда их здесь так много, на Пристани Лотоса! Перед носом у всех заклинателей таились. Это значит одно — кто-то намеренно их сюда пустил».

Рассуждения Вэй Ина прервала атака гуля, который схватил его за горло своими волосами и потянул вниз вводу. Вэй Ин моментально оказался на коленях. Он успел лишь подумать: «Вот был бы у меня меч». Сила волос усилилось, его лицо почти соприкоснулось с водой, но тут неожиданно появился блеск, а следом за ним и меч. Он отрезали волосы, и Вэй Ин смог вырваться.

— Лань Чжань! Что-то ты долго? Кха-кха, — сказал Вэй Усянь, убирая остатки волос.

— Что тут произошло?! — спросил Цзян Чэн, который тоже прибежал на звук флейты.

— Речные гули...

— Что? Речные гули? Здесь? В Пристани Лотоса? — переспросил Цзян Чэн.

— Да. Думаю, это проделки тех же людей, что постарались в Гу Су Лане. Теперь я могу точно заявить — кто-то пытается воссоздать все события прошлого. А если так, то жди беды.

— Хорошо, мы потом подумаем над этой дилеммой. А сейчас нужно избавиться от речных гулей.

Лань Сичэнь выпустил сигнал клана Лань. Вскоре собрался весь клан Лань и не только: все, кто увидел этот ракетный сигнал. Речных гулей было немерено, но и заклинателей тоже. Так что какое-то время заняла зачистка. После проверки Вэй Ином на злобную энергию все постепенно вернулись в свои покои, кроме Глав клана и Вэй Усяня с Лань Чжанем.

— Кто-нибудь расскажет, что здесь происходит?

— Ну это немного долгая история.

И оба объяснили ситуацию.

— Это плохо. Держите нас в курсе. Неизвестно, что произойдёт дальше, Вэй Ин, ты должен быть предельно осторожным. Как бы не получилось точно так же, как с Цзинь Гунъяо.

— Хорошо, учитель Лань.

Вот так закончился безмятежный вечер, но правда ли он безмятежный? Узнаем позже.

1) Юй Великий — один из древних мифических государей в Китае, широко известный из-за своей борьбы с наводнениями.

2) Даньтянь — досл.: поле киновари/котёл, треножник, в котором происходят энергетические процессы — центры энергии Ци в нижней части живота, районе сердца и голове. В сянься обычно имеют в виду только один даньтянь — тот, что на три пальца ниже пупка.

3) Золотое Ядро — досл.: «золотая пилюля» — сфера, располагающаяся в даньтяне и служащая центром накопления светлой энергии.

4) Имеется в виду четырёхбальная оценочная система: Цзя, И, Бин, Дин. Оценка «И» примерно соответствует нашей чётверке.