История первой гальюнной фигуры
Я вышел на берег,
Увидел гальюну
В ужасном гневе
На черном краю.
Она будто в душу
Смотрит из далека.
Все скоро разрушит
Это судно чужака.
Я бежать бы подался,
Да пушки взревели.
Как призрак подкрался
Корабль в самом деле.
Загремела башня,
Пекарни погорели,
Кузнецы: "на пашню!"
Все хором проревели.
Ночь пылая как день,
Кострища еле тушила .
Злая пиратская тень
Все наживное утащила.
Наверняка, там в дали
Пираты остров нашли,
Перебили там чужаков,
Не подпускают врагов.
Там в земле гниёт злато
Серебро и медь в горшках.
Мне их богатства не надо
Верните лишь уголь в дома.
Холод и голод в городе,
Ржаная булка на троих.
В темноте как в коробе,
Погас последний фитиль.
Горизонт морской ликует,
Песни пиратов он внимает.
Лишь море одно бушует,
Всю скорбь и горе понимает.
Ещё давно жила легенда
О душе, что упала в море.
Говорят, как огненная лента
Расстворялась в голубом просторе.
Душа, как женщина в белом,
Будто подвенечном платье,
С подолом рваным, горелым
Говорит лишь одно: "Хватит!"
Тем временем пир и ром
В горло разбойника течет.
Не заметили они как гром
За облаками их стерег.
Паруса надулись мигом,
Канаты вдруг все сорвало.
Морским крысам на диво
Волнами одежду порвало.
Вдруг все факелы погасли,
Ветра вой слегка умолк.
На палубу взошла несчастно
Девушка несущая им рок.
Все пираты протрезвели,
Платье пустилось в пляс.
Одновременно все запели
И пели они нехотя ещё час.
И в словах тех было много
О том, как жили они всегда,
Как всегда с людом строго
Обходилась их черная душа.
Мораль была прочитана
И вполне себе жестоко.
Разбойники пропитаны
Чужой жидкой позолотой.
Как статуи недвижимо стояли
С ужасом внимая морской душе.
И медленно мертвые подплывали
К набитой чужим золотом земле.
Один мотрос лишь выжил,
Кто драил палубу пять лет.
Он не воровал, но все слышал,
Пытался сбежать в другой свет.
Как выжил он не знаю, и как
С острова выбрался, не скажу.
Но тот самый без имени простак
Писал книгу про пиратскую судьбу.
Про призрака в белом,
Про тот жуткий ураган,
Про казнь золотом
И смерть своего врага.
Женщина на на коробле -
Безусловно быть беде.
Поэтому они должны
Быть только на корме.
Видел тот безымянный,
Как после бури та душа
Из пучин вырвалась и
Прошла внутрь корабля.
С плачем и смехом роковым,
Она простилась с ним живым.
И с улыбкой хитрой и немой,
Обернулась женщиной-кормой.
Гальюны прекрасные,
Гальюны несчастные
По морю тихо плывут
И душу свою они ждут.
Говорят было как-то раз,
Что из деревянных глаз
Потекли золотые слезы
И накатили жуткие грозы.
Вновь стою на берегу,
Солнце светит на море.
Свободно дышать могу,
Отступило долгое горе.
Мастера-кузнецы и плотники,
Корабельщики и работники -
Все мастерили из дерева дев,
Дабы капитаны не познали гнев.