Убить думы
Я снова проснулся в лесу,
Как Данте на своем веку.
Дабы понять как и почему
Стоит каждый на своем ряду.
Река поверх шахматной доски,
Вьются вокруг нее синие цветы,
Ветер по шее проводит рукой,
Этот лес тихий, темный и немой.
Вдали вижу маятник бормочет,
А над ним тихо часики пророчат:
"Видим-видим, прорицаем,
Кто думает - тот понимает!"
В густую траву сделав шаг,
Напал на кожу черный мрак.
Согнуло в крюк всю спину,
Кости гнулись как резина.
Ладони пали сверху вниз,
Тело пот покрыл как бриз.
Вижу тянется к луне мой нос,
И когтями в землю врос.
Зубы стиснулись в оскал,
В бегство кинулся я прочь.
Как волк я быстро побежал
И нашел, что долго так искал -
То, что сумеет мне помочь.
В блеске глаз моих, как ив плакучих,
Отразилась дева, чье имя - крастота.
На камне она, среди дубов могучих
Сидела тихо, таила линию в губах.
О, я пешка в бессмертом ряду!
Или конь в шахматном стойле!
Она королева, а я в горячке! Бреду!
Сердце мое истерзано болью,
Съедено судьбоносною молью,
Погрызано дикой любовью,
Что делать мне с волчьей ролью?
О, как несчастен в этот миг!
Черной головою я поник.
Она смотрит, рвано дышит.
Она лишь рык мой слышит.
Я отбежал от старого пруда,
Продрожала зеленая вода.
С воем, от злости удирая,
Я побежал ничего не понимая.
Очнулся я в постели красной.
Покрытый весь алою зарей.
О как было все не ясно:
Сон, королева, путь домой.
Бродя до сумрака по дому,
Я все думал об этом сне.
Там было мне все знакомо,
Чуждо мне боле на земле.
Ночи ждал я как чудак,
Луной залитый весь чердак.
Сон тянет руки сквозь окно,
Мне ее увидеть суждено.
Тьма. И лишь хвостом виляя,
Я узнавал в ночи сам себя.
Лапы волчьи резво встали,
Подняли и понесли меня.
Брели мы долго по тропе,
Обошли все ямы, топи.
Живых не было нигде,
И лишь только на дороге
Я учуял сладкий след,
Моя любовь, мой хлеб.
Где-то в деревне неподалеку.
В доме крайнем, одиноком.
Живет та фея, что меня вчера
Превратила в своего раба.
О, моя Беатриче, ты меня исцели!
Как Данте того, героя из книги.
Излечи поцелуем.. О губы любви!
Исцелите меня, прошу исцелите!
Бежал, летел я по дороге той,
Окрыленный ужасною любовью.
Не знал я как нарушить ее покой,
Как нежно сон умертвить ночной.
Бежал.. И устилал дорогу кровью.
В окне свет оранжевый горит,
Пахнет яблоком печоным.
О, моя любимая не спит!
У окна сидит грустно, обреченно.
Сказал я вдруг: "привет!"
Но собаки за забором,
Мне лишь гавкнули в ответ,
И я спрятался с позором.
Милый лик ее очнулся,
Подрумянил свет луны.
Вчерашний маятник качнулся,
И вновь затикали часы:
"Видим-видим! Прорицаем!
О любви никак не знаем!
Ты пришел познать себя,
Как фигурка выглядит твоя?
Король, конь, шах, пешка, мат?
Или ты любить лишь рад?
Ты как Данте на своем пути,
Все круги как он пройди."
"О, проклятье! О беда!
Любовь заклеила глаза.
Вергилий! Ты ли? Ты ли?"
"Да!" - те часики пробили.
Канул я в пруд раздумий.
Ненавидел яро все и вся.
Чувства раздели и разули,
В отражении не узнаю себя.
Облик свой я вмиг сменил,
Но ведь ее еще едва любил!
В чем здесь смысл? Это бред!
Смысл - дать любви обет!
Слушай ты! Везувий клятый!
Проглоти ты ненависть свою!
Чтобы в недрах твоих мятых
Пропекло как рыбью чешую!
Утони в своем смертельном яде,
Не трогай святых и чистых чувств!
Я готов любить в шерстяном наряде,
И вой любви издать из волчьих уст!
"Видим-видим, умираем!
Ты слышишь истин глас!
Шкуру твою черную сдираем
И дарим пару зрящих глаз!"
Кровью человечьей налился,
Издал я мелодию из слов.
От своих дум освободился
И от черно-белых игроков.
Иду по кровавым следам,
Добирсюсь до ее домишки.
Но рассвет ловит в капкан
И я закрылся как книжка.
От щекотки я проснулся,
Изо рта течет алая струя.
Как же сильно ужаснулся
В тот момент кошмарный я.
Неужели думы победили?
И я не подавил зверья?
Мои чувства не защитили
И я в бреду убил тебя?
Звук молчанье рвет в куски,
Часы все стонут-стонут!
Будто их мучает голод,
Сжимают оковами тиски.
Утро. Я открываю окно.
И вижу знакомое лицо.
Я съел себя. Я победил!
И ее, мою любовь, защитил!
"Утро доброе! Как спала?" -
Вдруг соседку спросил я.
"Привет! Снился черный волк."
И я с улыбкой тайною умолк...