Раймон

Первые три удара Лорейн молча терпит. Отец никогда не бил её ни ремнём, ни ладошкой, этим занималась мама, когда её терпению приходил конец. Лорейн забыла, как это бывает больно.

Раймон увеличивает силу удара. Лорейн откидывает голову и со свистом засасывает воздух. Это слишком. Раздел наголо, связал, заставляет испытывать стыд и боль, да он просто чокнутый садист. Лорейн поворачивает голову. Раймон перехватывает её угрожающий взгляд.

– Придёт мой час мести..., – Лорейн взвизгивает и морщится. Ремень со свистом рассекает воздух и шлёпает по красной заднице. Лорейн не может больше сдерживать ноющих стонов. Когда он остановит это избиение её пятой точки? Когда? Раймон ухмыляется, ему начинает это нравиться, он замахивается, потеряв счёт. Её задница стала красной. Ещё удар. Лорейн подпрыгивает, она больше не может их молча выносить, это нестерпимо больно. Хватит, сколько можно, она сейчас описается. Лорейн вздрагивает всем телом. Раймон слышит её тихий плач. Он встаёт позади и дёргает её за волосы.

– Повторим?

– Нет, пожалуйста, мне больно.

– Правда? Не слышу уверенности в твоём голосе. Хочешь меня обмануть?

– Нет, нет, Раймон, пожалуйста, прекрати, ты прав, я погорячилась.

– Это ещё мягко сказано, будешь ещё так делать?

– Нет...

– Даже когда вернёшься домой?

Лорейн секунду молчит, Раймон хмурится и шлёпает ремнём по бедру.

– Нет, не буду.

– Я проверю.

Лорейн переводит дыхание.

– Каким способом? У тебя же есть девушка?

Раймон усмехается, слыша в её голосе вызов.

– Я найду время, чтобы проследить за тобой, – понижает он голос и запускает руку между ног. Лорейн кусает губу, что он намерен делать? Каким ещё способом хочет мучить? Его сильные пальцы скользят между складочек, средний проникает внутрь. Лорейн сжимается и наступает ему на носок ботинка, она крепко сводит колени вместе, но чем сильнее, тем настойчивее он пробивается в неё. Он обхватывает губами мочку уха и осторожно кусает. По телу бегут мурашки, она закрывает глаза, склоняет набок голову и прислушивается к своим ощущениям. Он крепче жмётся к ней, джинсы трутся о её пылающий зад. Раймон отбрасывает ремень и обхватывает грудь. В штанах становится слишком тесно, его неудовлетворенной похоти настойчиво рвётся наружу.

Она быстро становится влажной и податливой. Пальцем он распределяет влагу по бархатным складочкам и снова погружается в горячее влажное лоно под ее протяжные стоны протеста и прерывистые выдохи. Лорейн наступает на второй ботинок, при этом ей приходится раздвинуть ноги. Теперь ничто ему не мешает наслаждаться процессом. Он тоже умеет мучить и сегодня он не даст ей уснуть. Внутренний голос требует остановиться, что на него нашло. Но бросать начатое Раймон не намерен, особенно когда в его руках пылающая и возбуждённая девушка.

Раймон впивается губами в кожу на шее, сдавливает упругую грудь и двигает пальцем между её ног. Она с тяжёлым дыханием раскачивается вслед за его рукой и, как никогда, чувствует себя зависимой от его следующих действий. Жар его тела не даёт ей замёрзнуть, но дрожь, что идёт изнутри сотрясает точно в приступе. Он толкает в неё два пальца, наслаждается её громким стоном, а второй рукой жадно исследует её гибкое тело. Колени дрожат и подгибаются, Лорейн почти повисает на верёвке. Раймон кусает девушку за руку, вынимает пальцы, находит клитор и дразнит едва ощутимыми поглаживаниями. Лорейн мурлычет от удовольствия и утыкается носом в его шею. Голова идёт кругом, разум отключается, зачем же он её так истязает, но и это становится неважным, главное, пусть не останавливается. Задница горит адским пламенем и он, как специально трётся об неё джинсами. Ей всё мучительнее даётся эта сладостная пытка. Лорейн до невозможности хочется к нему прикоснуться, повернуться, обхватить ногами и принять в себя его твёрдый член.

Раймон не торопится, теперь вся власть в его руках, но как же хочется пронзить её, он в нетерпении скользит в неё пальцами, мышцы интенсивно сжимают фаланги. Он говорил себе, что не тронет её, но она сама выпрашивает, сводит с ума, доводит до безумия, заставляя его нарушать обещания, ещё дальше уходить от главной цели. Она стала его наркотиком, он нуждается в ней, как в очередной дозе. Наверное, по этой причине он вернулся за ней. Он хочет эту упрямую бестию.

Раймон берёт её под колено и поднимает ногу. Лорейн выгибается вперёд и открытым ртом хватает воздух. Трахая девушку двумя пальцами, он следит, как меняется её выражение лица, а как соблазнительно она стонет, точно говоря: «Да, вот так, мне очень нравится. Ещё, ещё, я хочу ещё». Раймон, теряя контроль, облизывает её подбородок и нежно кусает, ещё немного и он взорвётся. Он убирает руку, расстёгивает ширинку и обнажает член. Лорейн хнычет от неудовлетворённого желания. Теперь, когда член интимно трётся между ног, ей не терпится принять его в себя.

– Раймон, – процеживает она, горячий и пульсирующий, он ей необходим. – Пожалуйста.

– Ты хочешь его?

– Ты знаешь, что да. Я хочу тебя.

– А ты готова меня слушаться во всём?

– Я буду слушаться, – облизывается она и толкается навстречу.

– Ты признаёшь свою вину и неправоту?

– Раймон...

– Ты готова исправляться? – произносит он вибрирующим басом.

Да что же он от неё требует? Чего он добивается? Хочет сломать её характер, перевоспитать? Ничего у него не получится. Она такая, какая есть и даже ей не по силам изменить себя.

– Я попробую, – и это правда, она попытается исправиться, стать той девушкой, что затмит даже его ненаглядную возлюбленную. И если сейчас он её хочет, то потом просто не устоит.

Лорейн от нетерпения, готова вырваться, наброситься на Раймона и взять у него то, чего лишает. Он истязает её, доводя до бешенства. Ну, сколько можно? Она ничего так страстно не желала, как этого мужчину. Да именно его. Ей нужно не только его присутствие, а его взгляды, голос, запах, тело. Ей нужна уверенность, что он больше её не бросит, не даст пропасть. Раймон может её возненавидеть, только пусть будет всегда рядом, пусть наказывает, подчиняет, если хочет, насилует, главное, никогда не отпускает.

Раймон кусает её нежную кожу на шее, целует, облизывает, ставит засосы, она стонет и шепчет, что-то бессвязное. Он обвивает руку вокруг её тонкой талии и поднимает, она повисает в воздухе. Её горячие ягодицы соблазнительно потираются об него. Раймон отстраняется чуть назад, находит цель и осторожно пробивается головкой члена. На секунду он замирает, крепче берёт в кольцо объятий, открывает глаза и с перехватывающим дыхание удовольствием вонзается одним сильным толчком. Лорейн распахивает глаза, крик застревает в горле. Это было неожиданно. Лорейн чувствует, как глаза наполняются слезами и одна катится по щеке. Раймон слизывает её и заглядывает в глаза девушке. Его сверкающий взгляд испод полуопущенных ресниц обжигает, сердце замирает, она всё бы отдала, чтобы постоянно ловить на себе вот этот взгляд. Он отпускает ногу, обхватывает её двумя руками и мягко двигается.

Лорейн кусая губы и постанывая от наслаждения, не смеет закрыть глаза, ей хочется сливаться с ним и ловить на себе его пожирающие взгляды. Он должен видеть, что ей нисколько не стыдно, что она сама этого хотела. Только почему он её не целует? Ей нужна эта немая ласка. Как бы ни дразнил, как не хотел, он всё ещё остаётся холодным в душе. Лорейн опускает глаза на его полные изогнутые как лук купидона губы, её бросает в жар от новых мощных толчков. Он стискивает её в стальных объятиях, прячет лицо у неё в шее и наносит последние решающие удары. Он растворяется в ней, испытывая смешанные чувства. Нет, того обжигающего взрыва, что был в прошлый раз.

Раймон поднимает голову. Лорейн прячет глаза.

– Мне больно, отвяжи меня, – произносит она стальным голосом. Ох, как быстро всё вернулось на круги своя. Она обиделась? Он не дал ей кончить. Раймон сам не ожидал, что всё так быстро случится. Но он так сильно её хотел, что когда вошёл готов был кончить.

Раймон оставляет её тело и отпускает девушку. Она болезненно стонет. Раймон освобождает её руки от верёвок. Лорейн прикрывается рубашкой и ищет в полутьме остальную одежду. Ноги её не держат, низ живота болит, всё тело как вата, она игнорирует эти незначительные недомогания, в груди горит пожар ярости и обиды. Он удовлетворил только себя, похотливый кабель. Поиздевался всласть.

Лорейн собирает одежду и ищет глазами деньги. Раз он такой эгоист она сама справится без него, не нужно ей такое отношение. Раймон обходит девушку, преграждая ей путь к двери.

– Тебе не понадобится этой ночью одежда, я ещё с тобой не закончил.

– А я закончила.

Раймон сжимает кулаки. Она, кажется, не поняла. А ведь обещала, слушаться его. Раймон вырывает у неё одежду и толкает к кровати. Лорейн с визгом падает на неё.

– Ах ты..., – Лорейн прикусывает язык, отползает к спинке кровати и натягивает на себя кусок шерстяного покрывала. – Не трогай больше меня.

– А ты на что рассчитывала? Что я дам тебе кончить? – он набрасывается на неё, Лорейн стремительно переворачивается на бок и закрывает ладошками лицо.

– Ненавижу тебя, думаешь только о себе, – бурчит она. – Не трогай меня, – дёргает она плечом, сбрасывая его руку. – Избил, унизил, использовал.

– А ты меня разве не используешь?

– Да пошёл ты к чёрту, – Лорейн пытается вырваться. Раймон толкает её назад на кровать, оборачивает руку вокруг её груди и зажимает между собой и стеной.

– Успокойся.

– Не успокаивай меня...

– О чём мы с тобой договаривались?

– Ты меня пытал.

– Я хочу, чтобы ты взглянула на себя со стороны.

– Не нравится, катись, я не прошу твоей помощи. А себе я нравлюсь такой, какая есть.

– Правда? Ты в этом до конца уверена? Тебя не тошнит от собственных бесстыдных поступков? Ведёшь себя как распутная девка. Тебя мало изнасиловал Баргас? Хочешь, чтобы любой ублюдок с грязным членом пользовался тобой и пускал слух, что ты шалава. Понравится тебе такое окончание вечеринки?

– Хватит..., – затыкает она уши.

– Я уверен, ты не нравишься самой себе, ты просто делаешь это назло, хочешь причинить боль родителям, а сама страдаешь от собственного упрямства.

– Замолчи, – стонет она сквозь слёзы.

– Ты не изменишь будущее, пока не изменишься сама. Не хочешь посмотреть правде в глаза. Ноешь, плачешься, притворяясь самой несчастной...

– Хватит, заткнись, – бьёт она его локтем в живот. Слёзы прорываются, Лорейн с громким плачем закрывает лицо руками и переворачивается на живот. Раймон, чертыхаясь, накрывает её покрывалом и перекатывается на спину. Ему приходится упираться ногой в пол, только бы не свалиться с кровати. Он проводит рукой по волосам. Как ещё до неё достучаться?

– Я ведь хочу помочь, – говорит он вполголоса. Она не реагирует на его слова. Раймон вздыхает. Наговорил лишнего, виноват, нужно мириться пока не поздно. Раймон скидывает с ног обувь, поворачивается к девушке и подкладывает руку под голову. А как он разговаривал со своим отцом. Они не уступали друг другу, поругались, и долгое время не виделись. Тут больше его вины, нежели отца. Вместо того чтобы послушать отца, понять его, тот ведь тоже устал, хочет отойти от дел и когда просит помощи у родного сына, в ответ получает «нож в спину». Это называется неблагодарность. Отец на него не давил, а Раймону, почему то казалось, что так и есть, тот возлагал на него слишком большую ответственность. И почему она казалась ему такой неподъёмной? Почему многие пустяковые проблемы виделись ему в ином свете? Он ведь никогда не боялся трудностей, но перед отцовским кланом спасовал. Глупо? Да, ещё как. Саймон прав, кроме Раймона, их никто не защитит.

Раймон припоминает, как в детстве играл с братьями в плохого парня, отец был для него героем, и он мечтал стать таким, как он. Раймон улыбается, перед глазами пролетают картины весёлого и беззаботного детства. Раскрутив катушку самых глубоких воспоминаний, он натыкается на самое неожиданное. Тогда ему было семь лет, мать привезла его в Монако к подруге и сейчас он вспоминает, как её звали. Анна, мать Лорейн. Годовалая малышка игралась в манеже со звонкими игрушками. Раймона мать заставила поиграть с девочкой и он недолго думая, забрался к ней в манеж. Её белые волосики и большие зелёные глаза, показались ему тогда неестественными. Она была похожа на куколку в розовом платьице. Это была Лорейн, и почему он забыл об этом? Боже и та красивая малышка выросла в эту девушку, что лежит рядом? Раймон не может отрицать этот факт, но какая это всё же удивительная встреча.

Лорейн поворачивается спиной к мужчине и утирает пальцами слезы. Негодяй, после такого, она сама от него сбежит. Он трогает её за плечо. Лорейн рычит, лучше убери руку, иначе латать придётся.

– Лорейн, – слышит она его низкий голос. Она рычит громче. Сейчас ему не поможет его соблазнительный голосок. – Я помню, как с мамой приехал к твоим родителям. Твоя мать, вроде, как ждала второго ребёнка. Ты же играла в комнате и меня попросили к тебе присоединиться.

– Что? Ты в этом уверен?

– Конечно, я хорошо запомнил твои большие глаза. И скажу, что уже тогда ты была громким, требовательным ребёнком.

Лорейн отклоняется назад и поворачивает голову.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь, исполнилось вчера.

Лорейн прищуривается и ложится на спину.

– Поздравляю. Хочешь сказать, что наши матери знакомы?

– Как мне известно, они подруги. Если тебе это что-то скажет, её зовут Ева Дойл.

Лорейн округляет глаза. Да, она помнит эту высокую, рыжеволосую женщину. Она приезжала всегда с дорогими подарками. Последний раз Лорейн её видела, шесть лет назад.

– Боже, да, точно я помню, так вот откуда мне знакомо твоё имя. Мама мне говорила, что твой отец оружейный барон.

– Типа того.

– А зачем ты хочешь убить Баргаса?

– Потому что он убил моего брата и двух дядек.

Лорейн поднимает глаза на Раймона.

– Прости, сочувствую... я..., – Лорейн умолкает, не найдя подходящих слов. Теперь ей многое стало ясно.

– У тебя есть братья?

– Да, трое. Эрнан, он младше меня на год, Маркос, ему семнадцать и десятилетний Джулио.

– Любишь своих братьев?

– Конечно.

– С ними живёшь?

Лорейн мгновение молчит.

– Нет, у меня своя квартира.

– Представь себе, я тоже жил отдельно, со своей девушкой, далеко от семьи. У брата родилась дочь и в то же утро люди Баргаса пустили в кортеж машин ракеты. Был брат и вдруг его не стало.

Лорейн поворачивается к Раймону и накрывает его покрывалом. Он обнимает её, и они тесно жмутся друг к другу.

– Прости, что довёл тебя до слёз, погорячился.

– Всё нормально, ты сказал правду. Я просто дура и совсем не ценю жизнь.

– А почему ты её не ценишь? Чего ты добиваешься? – как можно мягче и осторожнее спрашивает он.

– Понимаешь, я устала... папа постоянно на меня давит, требует... в общем, что и ты говоришь. Он хочет, чтобы я пошла учиться, перестала спускать деньги в клубе, пить и подумала о будущем. Однажды он мне не дал денег, так я села в его мустанг и разбила машину, чуть сама не убилась. Отец тогда очень долго на меня кричал, так денег и не дал, у мамы выпросила. Да, я плохая дочь. Ужасная и невозможная. Я только и умею что ныть и скафнить.

– Наконец ты это поняла.

Лорейн от волнения, нахлынувшего стыда, обиды и сожаления с дрожью прячет лицо в груди Раймона.

– Замёрзла?

– Нет, – шепчет она и гладит рукой по груди, рельефному прессу и спине. Но боясь, что покушается на чужое, убирает руку и вовсе поворачивается к нему спиной.

– Тебе так удобнее?

– Угу. Раймон..., а что ты скажешь своей девушке? Ты признаёшься ей, что изменял?

– Если признаюсь, она бросит меня.

– Значит, ты будешь врать?

Он молчит, сам не зная, что скажет, но врать тоже нехорошо.

– Она хорошая девушка и достойна лучшего, мне кажется, что я слишком плох для неё. Я не знаю, что буду говорить или не буду.

– А что значит – хорошая?

Раймон убирает волосы с шеи Лорейн и гладит плечо.

– Все по-разному понимают. Я же ценю её за доброту, дружелюбность, отзывчивость, скромность. Ценю за такие качества, как самостоятельность, домохозяйственность, прилежность. Она терпеливая, понимающая, умеет готовить и с ней всегда есть о чём поговорить.

– В общем, идеал.

– Да. Но она плохо понимает юмор, оскорбления принимает близко к сердцу и может страдать месяц, брать вину на себя. Я даже не знаю, что с ней будет, если скажу, что изменил.

– Выходит, ты её любишь и не захочешь бросать?

– Бросать? Почему ты так спрашиваешь?

– А-а-а..., разве так я сказала? Нет, я хотела спросить, что ты, наверное, солжёшь, только бы не потерять.

– Я не лгун, она должна знать правду, но я не хочу причинять ей боль.

– Ох, как ты её жалеешь, а меня выходит не надо жалеть?

Раймон хмурится и сдавливает пальцами плечо. Она опять начинает ту же песню?

– Я не понимаю, тебе скучно жить спокойно? Обязательно нужно со всеми поругаться?

– Прости, мне просто обидно и...

Нет ей не обидно, она ревнует. Лорейн сжимает кулачки.

– Как ты думаешь, если я исправлюсь и стану как твоя девушка, я быстро найду себе мужчину? – у неё получается произнести не совсем с вопросом, а скорее с вызовом, ей просто захотелось его кольнуть, задеть как можно сильнее и больнее. Раймон прячет руку за спину, боясь, что применит силу против её длинного языка. – Думаю, что да. У меня и без того были ухажёры. Подберу себе идеала с накаченным телом, умного, красивого, богатого с большим членом.

– Такого нет. Ты блять издеваешься?

– Но ты же есть, – кокетливо добавляет она.

Раймон срывает с неё покрывало и грубо переворачивает на спину. Она не только не сопротивляется, но ещё покорно раздвигает ноги и обхватывает ладонями его лицо.

– Только попробуй не удовлетвори меня, я сама свяжу тебя и отымею.

– А силёнок хватит? – расстёгивает он джинсы.

– Заткнись и трахни меня, наконец, – она тянет его за руку и обхватывает ногами. Он накрывает её своим телом и с яростью вонзается в ещё влажное лоно. Она с криком эйфории принимает в себя каждый его мощный удар. На пару секунд он останавливается, избавляется от джинсов, дёргает на себя девушку и вжимается в её тело. Она с радостью и нетерпением принимает его в себя. Её страстность и ненасытность возбуждает его, придаёт новых сил. Теперь запала хватит на всю ночь, но Раймону верится, что это вожделение к Лорейн никогда не угаснет.