Раймон

– Как ты посмел? Я говорил, что она моя. Ты не должен был её лапать, – долетают до Лорейн крики Алехандро. Девушка подтягивает колени к груди и тянет руку к синяку на щеке. Слёзы временами продолжают прорываться. Нестор Баргас зверь во плоти человека. Он приходил поиздеваться над ней не только ночью, но и днём, мучения могли продолжаться часами, когда он был пьян или под дозой кокаина. Лорейн мерещилось, что не переживёт эти мучения. Ночь сменялась днём, часы тикали, но время для неё остановилось.

Возвращение Алехандро не сулило ничего доброго. Ему хватило одного взгляда на её обнажённое тело, чтобы броситься к брату с разборками, но поможет ли это? Вскоре их крики затихают. Алехандро возвращается в комнату и со злостью смотрит на девушку.

– Он сказал, что ты сама предлагала ему себя.

Её убийственный взгляд коробит мужчину. Он сжимает и разжимает кулаки. Достаёт из кармана сигареты и закуривает. Мужчина стягивает с плеч пиджак и бросает на банкетку. Он выпускает густые клубы дыма, садится на кровать и протягивает ей сигарету.

– Покури эту травку...

– Не хочу, – хрипит она.

– Тебе станет легче, успокоит нервы. Я тебе серьёзно говорю, расслабишься и уснёшь.

Лорейн долго смотрит на сигарету. Если бы это только помогло всё забыть. Лорейн протягивает руку, берёт сигарету дрожащими пальцами и подносит к губам. Она глубоко затягивается, задерживает во рту тёплый дымок и выпускает изо рта.

Алехандро проводит пальцами по синяку на её плече, на руке и груди, он находит несколько укусов и ругается на собственном диалекте.

– Что ты сделал с моей семьёй?

Алехандро горько усмехается.

– Ничего. Второй попытки не могло быть, это было ясно после первой попытки, – он достаёт из кармана коробочку с кокаином, загребает пальцем небольшую горсть и втягивает правой ноздрёй, он проделывает то же самое с другой ноздрёй и ложится на спину у неё в ногах.

Лорейн затягивается второй раз и чувствует, как её мозг начинает притормаживать, боль отступает, а тело расслабляется, независимо от её желания губы трогает улыбка. Она пробовала что-то подобное, но эти дают быстрый и мощный эффект.

– Тебе стало лучше?

– Намного.

– Тогда прими ванну и ложись спать.

Лорейн с его помощью добирается до ванной. Он пускает воду и помогает ей промыть волосы. Лорейн не пытается отмахнуться от его рук, ей глубоко наплевать, каким взглядом он на неё смотрит и где трогает. После он обсушивает её полотенцем, берёт на руки и относит в постель. Лорейн устало закрывает глаза. Радует, что он не потребовал своё, а накрыл её одеялом, закрыл на окнах шторы и ушёл из комнаты. Щелчок в замке её утешил окончательно. Пусть закрывает, пусть держит в плену, главное, чтобы его братец больше её не коснулся.

Лорейн сворачивается в клубочек и глотает слёзы. Если её отец жив, то вскоре он должен её найти. Отец, её единственная надежда, но сколько пройдёт времени, прежде чем он её найдёт? Неделя? Месяц? Полгода? Она не сможет так долго терпеть. Если Алехандро сегодня ничего не потребовал, нет уверенности, что завтра не попытается напасть. А что если он ещё хуже Нестора? Пока он найдёт себе новую игрушку, от неё живого места не останется. Или ещё хуже, она станет зависимой наркоманкой. В этом случае даже отец не захочет спасать такую дочь. Тогда что делать? Как спастись?

***

Саймон был прав. Это самоубийство. После той безумной ночи Раймона не заставляли, его просто как зверя выталкивали на арену, приводили нового соперника, и ему ничего не оставалось делать, как сражаться за жизнь. Эти бои с каждым новым выходом становились все изощреннее и напоминали гладиаторские сражения, кончавшиеся смертью очередного бойца. Временами Раймону хорошо доставалось, одними только синяками бой не заканчивался. И если ему бросали в помощь нож, то его сопернику обязательно мачете. Раймону приходилось убивать, не ради удовольствия, а ради выживания, ради мести. Ему плевать, кто его очередной соперник, как только в клетку заходил очередной «крокодил», Раймон, не глядя на того, стремительно с ним расправлялся. Трибуны гудели, требуя крови, мяса, их не удовлетворял такой быстрый финал, им нужен зрелищный бой, иначе за что они платят.

Нестор скрипит зубами и сжимает ручки кресла, бросая уничтожающие взгляды в сторону Раймона. Как только ему удаётся, так легко и быстро одерживать победу? Нет, он не слабак, а смертельно опасный враг. У него не только сила, но и техника владения боя. Первый его удар скорее проверочный, все последующие подводят черту. Иногда он ведёт себя так, будто вырос на две-три головы и как кукол отбрасывает соперников к стене, нападает и душит в тисках своих мышц. И противнику уже не вырваться из смертельных объятий Раймона, за что зрители прозвали его «Левиафан». Эта кличка не нравилась Нестору, он уже жаждал отдать приказ убить Раймона, но те деньги, что он приносил, заставляли его с жадностью повторять бои через каждые два дня. Публика с каждый разом увеличивалась, «Левиафан» становился звездой в кругах, отмороженных богатых ублюдков, что приходили в клуб не только ради зрелищного боя, но и ради наркотиков.

После последнего боя Раймона начала преследовать бессонница и постоянные головные боли. Сегодня очередной выход на арену, Раймон неустанно готовится к нему в темнице: отжимается, качает пресс и разминается. Он знает, если будет не подготовлен к следующим неожиданностям, то так и покинет этот мир, не отомстив за брата. Только жажда мести поддерживает в нём силу, а сейчас просто бешеную ярость. Когда же это твою мать закончится? Когда появится удобный случай, вырваться из плена и прикончить Нестора?

В десять вечера Раймону приносят поздний ужин, состоявший из жареной рыбы, ломтя хлеба и стакана воды. Раймон за неделю привык к такой чёрствой пище. Он проглатывает всё, не заостряя внимание на вкусе.

В одиннадцать часов за ним приходят, как обычно, надевают наручники и ведут по коридору на арену. Раймон покорно входит за клетку и даёт освободить руки. Дверь тут же захлопывают и через решётку бросают ему мачете и нож. Что-то новенькое, выходит и соперник будет серьёзный. Не дай бог, с бензопилой.

Раймон по пояс обнажённый выходит на середину арены и бросает взгляд в сторону Нестора с ним его брат и девушка, Лорейн. Раймон перехватывает её пустой взгляд, к ней наклоняется Алехандро и протягивает сигарету. Она, не меняясь в лице, затягивается. Раймон отводит от неё глаза и оглядывает толпу зрителей. Кликуху они дали ему отвратительную, на неё Раймон не намерен отзываться. Покручивая в руке нож, Раймон поворачивается к дверной клетке, через неё к нему заходит крепкий мужчина в маске в руках у него топор, следом за ним второй. Раймон чертыхается. Стоило только подумать о бензопиле и почему никогда хорошие мысли не работают так легко и быстро, как плохие. Зрители на трибунах приходят в движение, рвут глотки, требуя показать им зрелищный поединок. Раймон крепко сжимает рукоять мачете и оценивает внешний вид бойцов. Первый поднимает топор, второй заводит пилу. Раймон не двигается с места. Дровосек начинает обходить его со спины, пильщик наступает впереди, и в одно мгновение оба вскинув оружие, бросаются на мужчину. Раймон в последнюю секунду отпрыгивает в сторону, его соперники врезаются друг в друга, первый вонзает топор в плечо второго, а пила полощет по лицу дровосека. Раймон, не теряя ни секунды, нападает на пильщика со спины, пара метких ударов в шею и он падает у его ног. Дровосек с рассечённым лицом, с опаской отступает от Дойла. Раймон выдёргивает из плоти убитого топор и манит второго рукой.

Лорейн облизывает губы. Она с восхищением следит за Раймоном, за тем как перекатываются мышцы на его плечах, какие мускулистые руки, рельефный пресс, а татуировка на груди с подъёмом температуры тела проявляется всё ярче, дракон будто оживает. Всего неделя и его не узнать. Теперь он непохож на офисного сотрудника, а на настоящего непобедимого гладиатора. Его хладнокровный взгляд, брошенный в её сторону, пробрал до мурашек. Ей стыдно вспоминать, как она прыгала на его члене, точно заведённая. А стыдно ли ему так же? Интересно, эту запись видел её отец? Позор, лучше умереть, чем знать, что эта запись разнеслась по всему интернету. Как она может после такого смотреть в глаза отцу, матери и братьям? Да никак.

Лорейн закрывает глаза, когда Раймон бросается за убегавшим от него соперником. Свист с трибун, даёт понять, что бой окончен. Лорейн приоткрывает глаза. Раймон стоит у поверженного и глядит в их сторону. Вот кто ей поможет, но прежде ей нужно ему помочь.

***

Последние два дня Алехандро странно себя ведёт. Постоянные раздражительные припадки, Лорейн трижды получает от него пощёчину и едва избегает насилия. Он больше не приводит её в общую столовую, еду он сам приносит ей в комнату и выгуливает по вечерам как собачку на поводке. Он всячески защищает её от брата, не насилует и это даёт Лорейн возможность забыть о боли, что причинил Нестор. Синяки постепенно сходят с лица и рук, но в душе пустота, и её может заполнить только свобода и возвращение домой. Это стало почти её заветной мечтой и ради неё она готова рискнуть.

Вечером как по расписанию к ней приходит Алехандро. Он пыхтит сигарой, в руках держит поднос, что ставит на стол у кресла.

– Поешь, – кивает он на тарелки с едой. Лорейн спускает ноги с кровати и пересаживается в кресло. Нож рядом с вилкой бросается на глаза. Мужчина плюхается в кресло напротив и затягивается.

– Помнишь того бойца? Что три дня назад отрубил башку своему сопернику.

Лорейн кивает.

– Вчера его серьёзно ранили в живот.

– А кто он такой?

– Раймон Дойл, его папаша убил моего отца...

Алехандро продолжает что-то рассказывать, но Лорейн его не слышит. Она напряжённо пытается вспомнить, когда и где слышала это имя. Несомненно, оно ей знакомо, и почему-то у неё ассоциируется с мамой. Может, она от неё слышала, про этого Раймона Дойла?

– А кто его отец?

– Итальянский мафиозо, занимаются продажей оружия на чёрном рынке.

Лорейн передёргивается. Господи и у этого Раймона Дойла, сына очередного преступника, она брала в рот. Лорейн кривит губы, аппетит пропадает. Но всё же когда и что она слышала о нём? Очень знакомое имя.

– Выходит он тоже ваш заложник?

– Ты чем слушаешь? Я же сказал, что Нестор хочет всех порешить. Когда он сдохнет на арене, его папаша сам к нам придёт.

– А мой отец?

– А твой застрелил нашу мать. Нестор тоже не успокоится, пока не покончит с ними, но я их не нашёл в Монте-Карло, – закидывает он ногу на ручку кресла.

Надо бежать, срочно, найти связь с отцом и помочь им всем.

– А что тот Раймон Дойл, он уже не выйдет на арену?

– Очухается и выйдет.

– Когда?

– На следующей неделе. Он теперь местный чемпион, многие бойцы боятся выходить с ним один на один. Нестор сейчас в поисках самых отъявленных уродов, – Алехандро выпускает клубы дыма. – Почему не ешь?

Лорейн молча берёт вилку, нож и разрезает сочный кусочек жареного мяса.

– Твои синяки почти исчезли. Ты когда собираешься раздвигать ноги?

– У меня месячные.

– А если я проверю?

– Проверяй.

– Пойдём тогда в душ.

Лорейн мотает головой. Никуда она с ним не пойдёт, обойдётся. Достаточно над ней поизмывался Нестор. Не хватало ещё Алехандро, который может оказаться хуже первого. Благо, что он намного терпеливее и хоть и наркоман, но не такой всё же повёрнутый.

– Я всё же настаиваю.

– Лучше нужно было меня защищать от своего брата.

– Травку покуришь?

– Нет.

– Тогда текилы плеснуть?

Лорейн прикусывает язык. Хочет напоить и воспользоваться её слабостью. Нет, ничего он не получит.

– У тебя нет женщины?

– Была до тебя. Но ты мне нравишься больше.

Лорейн прикусывает губу. Этот осёл, если надавить сможет ей помочь. Главное, сейчас заманить его в сети, запудрить мозги. В голове Лорейн зреет отличная идея. Она усмехается, встаёт и подходит к мужчине. Алехандро сбрасывает ногу и выпрямляется. Его рука обвивается вокруг талии девушки, губы растягиваются в довольной улыбке. Лорейн садится ему на колени, забирает у него сигару и затягивается. Крепкий табак ударяет в нос, поперхнувшись Лорейн кашляет.

– Ты до таких сигар ещё не доросла.

– Когда состоится очередной поединок, возьмёшь меня с собой? Хочу посмотреть, как этот новичок справится с очередными уродами, – Лорейн отдаёт ему сигару.

– Конечно, крошка. А ты будешь плохой девочкой в постели?

– В каком смысле?

– Я люблю, когда девушка доминирует. Мне нравится боль.

Лорейн изгибает бровь и оглядывает его лицо. О какой боли он говорит? Что она должна делать? Лорейн не совсем его понимает.

– Мне что надо яйца тебе сжать? – Лорейн опускает руку вниз.

– Нет, чёрт, только не их, – торопится он её остановить. Лорейн дерзко улыбается, возвращается в кресло и уже с возросшим аппетитом доедает ужин под пожирающим взглядом Алехандро.

В дверь стучатся.

– Чё опять надо? – рявкает Алехандро и встаёт.

– Босс, – заглядывает в щёлку охранник, – вас зовёт сеньор.

Алехандро кивает и оглядывается на девушку.

– Я ещё к тебе вернусь.

Лорейн улыбается, скорее довольная тем, что он не забрал поднос, а вместе с ножом оставил в комнате. Наконец у неё есть при себе оружие.