Метанойя. Две стороны Александрины

Когда Марку было два года, Костя играл с ним, приговаривая:

– Чей это ребенок, а? Ты чей сын?

– Твой, – улыбаясь, отвечал Марк.

– Чей «твой»? Птичкин? Петин?

– Нет. Я Остин!

– Костин?

– Да, Остин!

– Значит, ты Марк Костин Равинский? – не унимался Константин, с трудом пряча улыбку.

– Да, я Марк Остин, папа, что тут непонятного? – недоумевая, тряс ладошкой сын, заставляя нас прыскать со смеху.

Я смотрела на своих мальчиков и, порой, боялась за это тихое счастье, но Костя успокаивал меня в такие моменты, целуя и крепко обнимая, со словами:

– Это подарок того, кто смотрит на нас с высоты вселенной, и этот подарок не отнимется у нас. Никогда. Мы всегда будем вместе. Всегда будем друг у друга. Верь, мое сокровище.

Конец.

Или

Продолжение следует...