Метанойя. Две стороны Александрины

Было страшно смотреть на заполнивших комнату древних служителей тьмы. Все тринадцать отличались друг от друга, хотя выглядели как один. Их темные горбатые образы холодно смотрели откуда-то сверху, обдавая ледяным сковывающим чувством.

– Будущее открыто, – объявила им королева. – Вам необходимо адаптироваться, а пока впереди грядущий царь.

Тоши Кимура и Константин попятились назад, растерянно разглядывая непрошеных гостей.

– Это и есть твой темный план? – содрогнулся Костя.

– А зачем усложнять, воин? Сражения не будет, мы уже здесь. А те, что остались по ту сторону, скоро присоединятся к нам, ведь я открою этот переход навсегда.

– Нет, так не будет...

– Будет, воин. Уверяю. Это говорю тебе я, твое настоящее и будущее. Ты все еще можешь пойти со мной. Хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу: хочу вернуть Сашу, – отрезал Костя.

– Нет уже твоей Саши, – равнодушно повторила королева. – Мое присутствие не оставляет шанса, запомни. Братья мои! Путь свободен, идите и ищите себе жилища. Выбирайте помоложе!

В эту секунду тринадцать темных фигур исчезли из комнаты, повергая в новый шок троих человек.

– Можете оставаться, но на вашем месте я бы бежала, – заметила королева. – Просто не мешайте, меня ждет переход и верные сыновья.

Потрясенно оглядев комнату, Костя покачал головой:

– Почему ты не помог мне? Что я сделал не так? Что я сделал не так?! Я же на все готов! На все!!

– О, какой ты эмоциональный, – усмехнулась королева. – Это рождение слабости, друг мой. И это цветочки. Скоро ты станешь совсем бесполезным, вспоминай мои слова.

– Ты не можешь ее уничтожить! – крикнул Константин, бросившись на ту, которая сочетала в себе и его сердце, и его смерть. – Оставь ее! Возьми меня, я пойду с тобой! Буду служить тебе! Добровольно! Делай со мной все, что хочешь!

– Костя! – ужаснулся Тоши Кимура, пытаясь ухватить своего ученика, чтобы оттащить подальше. Но парень вцепился в посиневшие женские руки и с сумасшедшим взглядом продолжал трясти их, выпрашивая обмен.

– Ты не подходишь мне на роль будущего, – спокойно сказала королева, сбросив цепкие пальцы Константина. – Этот сосуд незаменим. Отойди теперь, не мешай открывать переход. Они ждут.

После этих слов стало происходить что-то странное. Шепот, распространившийся по комнате, заставил прозрачную стену постепенно раствориться, пропуская ветер и звуки того мира, на пороге которого стояли трое помощников верховного. Образы этих троих постоянно менялись, обнажая настоящую страшную сущность. К ним присоединилось множество других фигур, стекающихся с разных сторон, и все они предстали перед границей перехода, ожидая возможности войти в мир людей.

Отец Адриан, стоявший все это время с опущенной головой, выпрямился и тихо произнес:

– Единение наших молитв может помочь нам сейчас, если вы сумеете направить свои сердца безотрывно на единственное прошение. Это последний шанс.

– Я готов, – кивнул мужчина и посмотрел на своего ученика, который выглядел растерянным и подавленным. – Ты сможешь направить все на одну волну просьбы?

Костя тяжело сглотнул и посмотрел на королеву, качая головой:

– У меня больше нет выбора. Меня остановит только смерть.

Седой клирик перекрестился, и, невзирая на усиливающийся ветер со стороны стены, начал молиться.

– Помоги мне, – прошептал Константин, подняв глаза. – Прошу тебя. Прости мое упрямство, верни мне веру, верни надежду. Верни... любовь. Не допусти беды, спаси эти две жизни. Для меня спаси. Я прошу тебя вернуть ее, прошу тебя... Сделаю все, только покажи путь.

– Жалкие попытки, – махнула рукой королева, – вы принесли кислородный баллон мертвецу.

– Во имя Твое собраны трое! – громко произнес старец, подняв руки. – Приди и вселися в этот сосуд, очисти его и засели Духом Святым! По великой милости Твоей! Просим, обрати очи Свои на нас и помилуй!

Порыв ветра противоположного мира сорвал капюшон с головы отца Адриана и сбросил вещи с коробок в углу.

– Готовится мир для великого царя! – провозгласила королева. – Да отверзутся врата будущего!

– Силы небесные! Херувимы и Серафимы! Власти, Престолы, Архангелы и Ангелы! Придите на помощь собранным во имя Отца и Сына и Святого Духа!

– Чтоб ты сдох! – зарычали синие губы. – Проклятый схимник!

– Отче Вседержитель! Помоги нам, молим Тебя! Силою Животворящего Креста! Молитвами Пречистой Девы Марии! И всех святых Твоих!

– Ты еще пожалеешь, черноризец! Я не убью тебя, будешь мучиться до скончания века!

– Веруем, Господи! Помоги нашему неверию, дай силы! И по великой милости Твоей спаси создания уповающие на Тебя!

В этот момент преграда между мирами растворилась полностью, и в комнату ворвался сильный поток воздуха, растрепывая у всех волосы и поднимая вверх разные предметы.

– Самое неприятное чувство доставляешь мне ты, воин, – раздраженно бросила королева. – Что тебе нужно от этого сосуда? Что ты вообще здесь делаешь?

– Объяснения бесполезны, если ты задаешь такой вопрос, – ответил Константин. – Тебе не понять.

– Мой сосуд не представлял ценности у вас, что вы вцепились в него? Он ценен только для меня! Отойди прочь, воин! Ты меня очень разочаровал.

– Верю тебе, – горячо прошептал Костя, прижав ладонь к груди. – Помоги! Молю!

– Невозможно! – зашипело страшное синюшное лицо. – Проклятые! Уничтожу вас!

– Царица Небесная, защити! – продолжал седой клирик. – Вызываем к Тебе!

– Я не отдам ее вам! – зловеще захрипела королева, поднимаясь над полом. Ветер развивал ее темные длинные волосы и черные одежды, делая похожей на страшную глубоководную медузу. – Александрина никому не нужна, вокруг нее нет вашей любви, поэтому я имею полное право ее забрать! Это все! Прочь, проклятые!

– Стой!! – крикнул в иступлении Костя. – Остановись! Подожди... Она нужна мне. Мне нужна. Я люблю ее! Очень люблю! Всю жизнь люблю, слышишь?!

Секунды полной тишины заполнил гневный вопль разъяренной королевы, которая с силой бросилась на парня, но в метре от него отскочила обратно, как мяч, скребя когтями стену и опускаясь на пол. Затем, медленно приблизившись к Константину, она заглянула в его глаза, как в безграничный океан, словно пыталась увидеть там истину, что способна на разрушение и создание.

– Из всех, что я видел, – заговорила королева мужским голосом, – ты самый сложный и сильный. Но сила твоя не в способностях. Твоя сила это любовь. Теперь я вижу. Теперь ты открыт. Твой сложный шифр слетел, воин, и ты весь для меня как на ладони.

– Костя... – растерянно протянул учитель. – Ты понимаешь, что сейчас сделал?

– Понимаю, – выдохнул парень, сжав кулаки.

– И это его жертва, – качнул головой отец Адриан. – Она спасительна.

– Смотри же на меня! – с вызовом обратился Константин к Самаэлю. – Теперь ты знаешь все и видишь мое сердце. Да, я люблю ее, и это то, что ты искал. Я признаюсь. Оставляю все свои силы ради нее. Я меняю будущее. Не ты.

– Его жертва перед тобой. Теперь вы должны уйти, – напомнил седой клирик. – Отзывай своих братьев.

– Будь проклят! – завыл верховный, с ненавистью глядя на Костю. – Ты обратник! Обратник... Так вот для чего тебе такой сложный шифр, под ним ты все это скрывал. Жертвенно любящий обратник – что может быть хуже... Ты несешь в себе Того, Кого превзойти мы не можем.

– Отзывай братьев, – строго повторил старец. – Время идет.

Королева с трудом оторвала взгляд от Константина и, встав у стены с раскинутыми в стороны руками, начала что-то шептать. Вскоре в комнате один за другим появились тринадцать фигур. Мрачно кивнув главному, каждый перешагивал по ту сторону стены.

Тоши Кимура считал проходящих:

– Второй, двенадцатый, шестой, десятый, первый, четвертый, третий, седьмой, одиннадцатый, девятый, пятый, двенадцатый, восьмой.

– Мы уходим, – глухо отозвался Самаэль. – Но я вернусь, моя миссия не закончена. И каждый из вас это знает. Война только началась.

В комнате постепенно стих ветер и опустилась температура. Все возвратилось на свои места, но уже перед самым переходом отец Адриан окликнул королеву:

– Стой! Ты думаешь, я не заметил? Зови еще одного.

– Все тринадцать, – развела руками она. – Сенсей считал.

– Отзови тринадцатого, – медленно повторил старый клирик, нащупывая в складках одежды на груди священнический крест.

– Уже идет, – закатила глаза королева. – Проклятый старик.

В комнате появилась темная фигура, которая приблизилась к схимонаху со словами:

– Старый знакомый... Мы не исчезаем просто так, тебе известно, как никому другому.

– Асмодей, приказываю тебе уйти! – твердо сказал ему старец.

– Ухожу, – древний закивал. – Но я успел посетить кое-кого. Это сюрприз.

После стена скрыла тринадцатого и начала затягиваться, словно быстро заживающая рана. Королева оглядела всех и, подойдя к границе, качнулась и рухнула на пол.

– Саша! – Константин бросился к бездыханному телу. – Саша! Только не уходи! Что с ней? – Парень оглянулся на седого клирика. – Он вышел?

– Да, – подтвердил отец Адриан. – С помощью Божией мы победили.

– А что с Александриной? – осторожно спросил Тоши Кимура. – Она не дышит? Нужно вызвать врачей.

Схимонах склонился над замершим телом и осенил его своим священническим крестом, висевшим на цепочке.

– Помилуй, Боже, – взмолился он. – Создание Твое жестоко страдало, вмени ей мученичество сие в награду и возврати к нам по великой милости Твоей.

– Она умерла? – растерянно произнес Костя, поддерживая безвольно свисающую голову. – Почему она такая? Только не она. Не поступай так со мной... Она не может меня оставить...

В следующую секунду все трое замерли, глядя на исчезающую синеву девичьего тела, которое быстро обретало признаки жизни.

– Она очнулась, – прошептал учитель.

– Слава Тебе, Боже наш! – перекрестился старец. – Слава Тебе!

***

Я никак не могла понять, что со мной происходит. Было ощущение, что меня медленно покидает очень глубокий сон, и вроде бы реальность уже проступила сквозь мое сознание, но дурман ото сна никак не хотел отпускать.

– Саша, – позвал голос Константина, – Саша, пожалуйста, очнись.

– Мне кажется, ее состояние налаживается, – заметил Тоши Кимура. – Пульс пришел в норму.

Я открыла глаза и увидела три застывших в ожидании лица, знакомые, ставшие уже родными. Как радостно было встретить их первыми после кромешной тьмы, которая окружала меня последнее время.

– Что со мной? – растерялась я.

– Уже все хорошо, – улыбнулся отец Адриан, приглаживая свои растрепанные волосы.

– Ты вернулась... – тихо произнес Константин, сжимая мою ладонь. – Вернулась...

Учитель с облегчением вздохнул и покачал головой:

– Ну и повозились мы с тобой. Ты ничего не помнишь?

Помолчав, я пожала плечами:

– Помню. Сейчас все совершенно отчетливо, но вот последние минуты что-то... Почему я на полу?

– Так, давай начнем с другого, – предложил мужчина. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

– Нет. Просто странное ощущение во всем теле.

– Тогда поднимаемся и идем в более удобное место.

Я заметила, что Константин за все время не проронил больше ни слова, просто смотрел на меня с особой нежностью и радостью, как никогда не смотрел, будто очень долго ждал встречи – и вот она произошла.

Отец Адриан в это время принес воду и протянул мне, а учитель принялся расспрашивать обо всем.

– Александрина, ты такая сильная, я, взрослый мужик, был поражен твоей стойкостью. Ты все помнишь, что было?

– Знаете, сначала воспоминания были как в тумане, сейчас все четко и ясно. Мне самой странно, что такие события поглотили меня и вернули в неизменном виде.

– Значит, рассказывать нет смысла. Ты сама все знаешь. Удивительно... Ты смотрела изнутри, с другого ракурса на все это, на нас. И помнишь все разговоры между той и нашей стороной?

– Помню, – я кивнула и посмотрела на Костю. – Спасибо тебе.

– За что? – словно очнулся он.

– За жертву, что спасла меня. И всех нас. Я видела тебя в тот момент, когда ты... Когда ты обменял свои силы на спасение мира. И если мы с Марком останемся в живых, будем благодарить тебя до последнего вздоха.

– О чем ты? – вздрогнул Костя, снова взяв меня за руку. – Вы живы, все будет хорошо.

– После всего ужаса, что перенес мой сын, моей мечтой будет его благополучное рождение и дальнейшая жизнь.

– Так, думаю, самым разумным сейчас будет обратиться к врачам, – заметил Тоши Кимура. – Уже рассвет, сегодня приедет Алексис, не хочется, чтобы хозяин дома лишний раз расстраивался.

– Я отвезу тебя в больницу, – сказал Константин. – Так будет лучше.

Врачи обследовали меня и не нашли ничего плохого в состоянии, которое я испытывала. Предложение лечь на сохранение было мной отвергнуто с обещанием быть осторожной в последние дни перед родами. На этой счастливой ноте мы вернулись домой.

Тоши Кимура к тому времени оплатил приходящих уборщиков, чтобы вычистить последние следы происшествия, и, возвратив отца Адриана в монастырь, уехал в клуб.

Мы с Костей остались одни. Я видела некое смущение со стороны своего спасителя и решила не мучить его.

– Послушай, просто хочу, чтобы ты знал: несмотря на то, что произошло, ты ничем мне не обязан, как и прежде. Я понимаю, что слова твои были искренними, иначе бы не сработало, и Самаэль не отпустил бы меня. Это ведь ничего не меняет в наших отношениях? Мы по-прежнему друзья?

Константин непонимающе оглядел меня.

– Конечно, друзья.

– Твой поступок ни с чем не сравнить, это бесценный дар, которым ты пожертвовал, и я этого никогда не забуду. Но, знаешь, и терять тебя не хочу, ведь все закончилось, и ты волен жить, как хочешь. Тебе известны мои чувства, пусть это останется в твоем сердце, что бы ни случилось. Я обрела тебя совсем недавно, но за такой короткий период ты стал мне самым близким человеком. Моя вина, что не узнала тебя раньше, но лучше поздно, пусть так, теперь я ни за что тебя не потеряю, и этого у меня никто не отнимет.

– Саша... – выдохнул Костя, качая головой. – Я ведь теперь никто. Обычный парень. Мне даже стыдно находиться рядом с тобой, которая все это выдержала, такой пресс мог сломать самого сильного, но не тебя. После того, что я открыл всем, уничтожил шифр, строящийся годами и... Я словно наступил себе на горло, это тяжело осознать. Чувствую себя голым перед всем миром. Но очень рад, что смог помочь. Прости, мне сложно сразу перестроиться. Столько лет я скрывал свои чувства от себя самого, забивал их досками, заваливал камнями, топил в океане, рвал свое сердце... Работал над собой. Работал, работал, работал. А ты взяла и пришла сама.

– Может быть, нам суждено было друг друга узнать? Хотя бы для спасения мира, – я пожала плечом, вглядываясь в темные глаза. – Жизнь ведь такая штука. И чтобы не потерять тебя, прошу стать крестным папой моему сыну, ведь сейчас ты по-настоящему дал ему жизнь.

Константин растерянно замолчал, словно пытался понять смысл моих слов.

– Это очень радостное предложение, – тихо произнес он. – Я приму его, если только ты откажешься принять меня в качестве отца Марка.

– Что? Ты отказываешься?

– А ты? – Костя вопросительно наклонил голову.

– Боже... Я не понимаю, что сейчас происходит!

– Будет как ты скажешь, Саша. Мое сердце открыто. Уже очень давно я люблю тебя. И это самое сильное, что я когда-либо испытывал. Но приму любой твой выбор.

Мое сердце в этот момент резко сжалось и тут же выбросило огромную порцию крови, окатив жаром.

– Ты... Ты согласен быть со мной? Или я что-то не поняла?

– Хочу провести остаток своей жизни рядом с тобой, – подтвердил Костя. – Все равно в каком качестве. Теперь не смогу иначе, слишком многое изменилось.

Я закрыла лицо ладонями и опустила голову. Такие повороты жизни сбивали с ног и подбрасывали к самым небесам. Происходило что-то волшебное. Человек, которого я считала недосягаемым, теперь желает быть рядом со мной, и все страшные события разрешились лучшим образом.

– Что с тобой? – настороженно спросил Константин, тронув меня за руку. – Тебе плохо?

Я подняла голову, стараясь сдержать эмоции и сумасшедшее сердцебиение.

– Костя... Мне очень хорошо, и этого не выразить словами. Прости, но я не могу принять тебя в любом качестве, ты нужен мне весь, нужен, как самый близкий, как самый... как...

В этот момент наши взгляды встретились, и это было новым, будто первый раз, когда мы увидели друг друга и узнали. В глазах напротив я увидела целую вселенную, теплую и любящую, согревающую в любой холод. И эта вселенная предназначалась только мне.

– Как выдержать такую радость и не сойти с ума... – еле слышно произнес Константин, с обожанием оглядывая мое лицо. – Нелегко перестроиться на другой образ жизни и мышления, но то, что со мной происходит, просто нереально, не могу в это поверить. Можно мне... тебя обнять?

Я потянулась навстречу, и Костя обхватил меня крепкими руками. Его сердце тоже взволнованно билось, пульсируя по всем венам и отдаваясь этим стуком во мне.

– Саша... – шептал он, замерев, будто боялся пошевелиться и нарушить момент. – Саша... Неужели это происходит со мной...

– Мне было сложно поверить, что нужна тебе, – тихо ответила я, уткнувшись в широкую грудь.

Константин отстранился, чтобы видеть мое лицо.

– Как оказалось, больше жизни. Ты вошла в мое сердце в тот момент, когда я впервые увидел тебя. Все начинается со взгляда. Всегда. Я люблю тебя. И теперь могу говорить об этом. Столько лет я хранил это чувство глубоко внутри, не надеясь когда-либо на его реанимацию, а сейчас обнимаю тебя и говорю о своей любви. Словно сон какой-то... Тот, кто сейчас смотрит на нас с высоты вселенной, услышал меня и оставил твою жизнь в бесценный подарок мне.

Заглянув в темные глаза, я покачала головой:

– Ты очень изменился, будто другой человек. Раньше почти не разговаривал со мной, только по делу и очень отстраненно, теперь же я слышу, как твое сердце складывает фразы. Это так необычно. И Бога не было в твоей жизни.

– Ты права. Все изменилось. В самый напряженный момент я почувствовал, как Создатель открывается мне и показывает путь, по которому нужно идти. Он ответил на мой вопрос и открыл единственный способ победы. Теперь в моей жизни есть ты. Я потерял две жизни моих близких и очень просил его вернуть мне потерянное. И он вернул. Тебя и Марка. Разве это не чудо?

Я вдруг заплакала. От радости, от счастья и от возможности осмыслить свою жизнь по-другому, от возможности держать своего сына на руках, от того, что мне выпал шанс исправить все и вернуть упущенные годы пустоты, чтобы наполнить их смыслом.

– Почему ты плачешь? Есть что-то, о чем я не знаю?

– Все хорошо. Это слезы радости. Я так счастлива, Костя, если бы ты знал.

– Наверное, мы оба испытываем такие чувства. Это награда за испытания. А ты этого достойна, и мне даже страшно, что я могу не дотянуть до того уровня, который должен соответствовать тебе.

– Пожалуйста, обними меня и больше ничего не говори, – сказала я, вытирая слезы с щек. – Просто обними, это так необыкновенно – чувствовать твою любовь.

Крепкие руки обвили меня, ограждая от невзгод и печалей, от страха и боли. Как же счастлива я была в тот момент! Чувствовать себя любимой это настоящее счастье.

– Доченька! – вдруг раздался голос отца. – Ты дома?

Я вздрогнула и, разжав объятия, направилась в прихожую, где, опуская дорожную сумку, мне устало улыбался отец.

– Папа! – обрадовалась я и кинулась к нему. – Папочка! Мой родненький! Как хорошо, что ты приехал!

– Сашенька, доченька, как ты тут? – спросил удивленный моим поведением отец. – Вы все в порядке? – словно недоумевал он, поглядывая на Константина за моей спиной.

– Доброе утро, Алексис, – поздоровался Костя. – Ваша дочь в целости и сохранности. Все хорошо.

– Все хорошо? – с неким подозрением переспросил отец. – Это закончилось?

– Да. Спасибо небесам, – подтвердил Константин.

Папа удивленно оглядел нас и, поцеловав меня в макушку, вздохнул:

– Как хорошо начинается день.

– Это еще не все новости, пап. – Я отошла ивзяла Костю за руку. – Мы теперь вместе. Без этого человека не было бы меня, небыло бы твоего внука и вообще никого. Я расскажу тебе все, и ты поймешь, какнам повезло, что рядом оказались такие люди, как отец Адриан, учитель Тоши иКостя. Это счастье. И мы все ощутили его сегодня.