Метанойя. Две стороны Александрины

Медленно открыв глаза, я огляделась: моя спальня, в окне солнце, пение птиц с улицы - как хорошо! Краем глаза заметила темный силуэт на кресле и от неожиданности вскочила.

- Это я, не бойся! - Константин вскочил вместе со мной.

- Ты? - Мое сознание включалось медленно, словно ловило радиоволны. - Что ты здесь делаешь?

- Зашел проведать тебя, ты долго спала, - ответил Костя, внимательно всматриваясь в мои глаза.

- Почему ты так смотришь? Со мной что-то не так?

- Что ты знаешь об обратниках? - вдруг спросил он.

- Что? Звонили из больницы? Врачи что-то решили? - Я сжалась, машинально прикрыв живот руками.

- Саша, это ты... - выдохнул Константин и, шагнув ближе, прижал меня к себе. - Нет, никто не звонил, все хорошо. Все хорошо.

- Что с тобой? Ты себя странно ведешь. Кажется, у тебя жар, ты не болен?

Костя тут же отпрянул и сконфуженно отвернулся, делая вид, что расправляет плед, чтобы присесть.

- Может быть, не знаю. Я... отжимался недавно, наверное, термореакция. Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

- Странно как-то. Словно в первую секунду после глубокого сна, собираю память в единое целое.

- Ничего, все встанет на свои места. Давай посидим у тебя немного? Ты есть хочешь?

- Да, - я улыбнулась, - есть хочу.

- Там женщина Роза принесла бутерброды и картофельные оладьи. Ей звонил учитель. Что принести?

- Прямо сюда? Ну, неси бутерброд и чай, хотя мы ведь можем спуститься.

Костя направился к двери, подняв указательный палец, со словами:

- Не нарушай эту атмосферу. Сиди и жди.

Когда мой куратор вернулся с подносом еды в руках, стало даже веселее.

- Потрясающе, - я покачала головой, жуя бутерброд с семгой и зеленью, - Константин Равинский прислуживает Александрине Лиме.

- Бывает и так, - шутливо согласился Костя. - Ты уже думала, как его назовешь?

- Кого?

- Сына, Саша. Твоего сына.

- А! Да, - я с теплотой погладила живот, - уже назвала. Это Марк.

- Серьезное имя. Привет, Марк. - Константин склонился ближе к животу и прошептал: - Твоя мама уплетает бутерброды, а тебе не дает, заметь.

- Разоблачение, - рассмеялась я. - Спасибо тебе за настроение и веселье. С тобой так хорошо.

Костя на секунду встретился со мной взглядом и тут же отвел глаза.

- А ты хотела спуститься. Внизу было бы скучно. Знаешь, раз ты мама человека с инверсией, должна знать одну вещь: среди обратников бывают особые люди, они имеют некоторые способности, дары сверхсил, через которые несут угрозу темному миру. Поэтому древние не любят людей с инверсией и опасаются их. Ты помнишь того, кто иногда присутствует в тебе?

Мое веселье тут же слетело.

- Помню. Это черное облако с холодными растущими щупальцами. Невыносимое удушье души. Но это только его начало, остальное займет меня позже.

- Прости, - выдохнул Константин. - Но об этом необходимо разговаривать. Ты ему сопротивляешься? Или он сам не проникает в сознание?

- Как объяснить, - я задумчиво пожала плечами, - что-то словно помогает мне сопротивляться Самаэлю.

Костя напряженно оглядел меня.

- Самаэль - верховный темный. Ты о нем знаешь?

- Да. Предподготовка открыла. Он ждет. Ждет какой-то момент, чтобы позвать меня и все завершить. Я пытаюсь не вспоминать об этом, потому что боюсь сойти с ума.

В это время в гостиной раздались шаги и голос учителя. Когда мы спустились, я увидела рядом с Тоши незнакомого человека в странной одежде. Это был седой старец весь в черных балахонах и с покрытой головой в виде остроугольного капюшона. Одеяние дополняли белые вышитые буквы, знаки и кресты.

Учитель обменялся взглядом с Константином и обратился ко мне:

- Саша, мы снова в гости.

- Снова? - удивилась я, оглядев странного незнакомца рядом с учителем.

- Это отец Адриан, ты не помнишь его? Мы уже приезжали.

- Отец Адриан...? - Мое сознание пыталось распознать образ гостя, но было ощущение, что, возможно, я когда-то видела лицо этого человека, как если бы в газете или мельком на улице, но этого недостаточно, чтобы вспомнить его.

- Сашенька, рад тебя видеть, - прервал мое мучение отец Адриан. - Я не против познакомиться снова. Твой дед Павел знал меня с молодости, мы вместе заканчивали семинарию, даже служили в одном храме, потом я окончательно ушел за монастырские стены, но по долгу службы мы еще долго встречались.

Седой клирик продолжил свое повторное знакомство, когда мы расположились в гостиной, но в процессе повествования я так и не смогла вспомнить странного гостя. Хотя возникало ощущение знакомого в этом человеке, словно увиденный сон, который знаешь, что видел, но воссоздать не можешь.

Мы еще поговорили все в общем, и отец Адриан сказал:

- Саша, я знаю, что бывают моменты, когда ты не владеешь собой. Мы все сообща попытаемся тебе помочь. Только и ты нам помоги, так будет продуктивно. Исходя из всего, что я от вас узнал, картина выглядит следующая. В молодости на археологических раскопках Агата нашла странную книгу, каким-то образом повлиявшую на нее, а после применила ту книгу на спиритическом сеансе, который был прерван. Агата увлеклась потусторонним, поэтому нашла другие лазейки для связи с темным миром и очень долго обращалась туда, даже будучи беременной, и еще несколько лет после рождения дочери. Спустя время после исчезновения матери Александрина так же увлеклась мистическими вещами. Она нашла в доме ту самую книгу и совершила похожий спиритический сеанс, который так же не был завершен и имел серьезные последствия для участников. Через десять лет, во время солнечного затмения, Саша попадает по ту сторону стены посредством, как вы называете, портала, который они с матерью открыли сеансами вызовов. Раньше на входе в портал Алексис повесил распятие, сопровождая это определенными молитвами, что, вероятно, прикрывало переход, но при затмении крест слетел с места, открыв тем самым доступ. С той стороны Александрина встречает копирующий наш мир с добрыми жителями и сообществом «СМиД», которое означает Свет, Мир и Добро. Этот мир полностью импонирует Саше, ее там понимают и любят, там нет боли и зла. И тут начинаются серьезные приключения.

На самом деле, сеанс Агаты положил начало всей истории, потому что примененный артефакт позволил древнему злу почувствовать, что у них есть выход в наш мир. Последующие инициации позволили иметь власть над новым членом сообщества, настоящее имя которому «Саймон, Ментор и Даниил» или «Смерть, Морок и Депрессия», а не свет, мир и добро. Их цель - перевести верховного на нашу сторону, чего они и добиваются через инициацию обещанной Агатой дочери. Скорее, темные собирались сделать это раньше, в подобной ситуации, когда беременная Агата была с ними, но, осознав свою роковую ошибку, она совершила подмену жертвы, взамен дочери отдала себя, что ни есть выход, а самоубийство, которое тяжкий грех. Теперь очередь Александрины, и половину успеха тьма уже имеет.

Должен сказать, - добавил старый клирик, - эти трое каверкают Создателя. От них исходит подмена всего: отношений, образов, понятий. Так работает враг рода человеческого. И таким образом со своей армией он заполучает души сбитых с толку людей, мороча их. Всегда начинает с правды, которую подносит человеку, тот ее принимает, это же правда, затем идет примесь лжи, совсем капля, и человек ее не видит, за каплей следует все больше примеси неправды, и в конце концов наступает момент, когда вся правда вытеснена, но человек заморочен и уверен, что по-прежнему имеет правду.

- Принцип нейролингвистического программирования, - заметил Костя.

- Да, - согласился отец Адриан. - И жертва Агаты, вероятно, остановила бы эту ситуацию, не увлекись Саша тем же самым. Ошибка произошла на вызове духов. Снова та же книга, та же стена, те же заклинания. Переход обнажился, что послужило спусковым механизмом для древних, тьме открыли двери и пригласили войти. Только страх, который есть в нас во благо, заставил прервать этот страшный процесс. Но прерванный - значит не доведенный до конца, попросту открытый. Его необходимо либо завершить, либо закрыть специальным ритуалом.

- Последнее мы и попытаемся сделать, - сказал Тоши Кимура.

- Как это тяжело, - прошептала я. - Какая ноша для одного человека, как же ее вынести...

- Возложи печаль свою на Бога, - отозвался отец Адриан, качая головой. - То, что ты сейчас с нами, очень радует, потому что проблески сознания в тебе будут все короче, ты ведь понимаешь.

Я кивнула, поглядывая на руку седого клирика, которой он непрестанно перебирал длинные четки.

- Да, это мне известно.

- Ты ведь хочешь избавиться от такой ноши? - спросил старец, пронзительно глянув из-под массивного капюшона.

- А что, может быть другое желание?

- Может. Поэтому спрашиваю твое согласие. Против воли...

- Не идет даже Бог, - закончила я фразу. - Знаю.

- Без согласия будет сложно всем. - Отец Адриан перекинул свисающую петлю четок и продолжил: - Бывают состояния, когда человек не желает меняться, он даже охраняет свое внутреннее существо. Но в нашем случае должно получиться, с Божией помощью. В нужное время попробуем, хорошо?

- Согласна, давайте попробуем.

Мы простились, и учитель повез гостя обратно, а я пошла на кухню заварить чай и заметила Константина, вошедшего следом.

- Можно с тобой? - спросил он, указывая на стул у барной стойки.

Улыбнувшись, я поставила на стол вторую кружку.

- Конечно, разделишь со мной чайную трапезу.

Костя присел и стал наблюдать за моими действиями, как я достала черный индийский чай с бергамотом, разложила порционно в кружки, залила кипятком, нарезала лимон и насыпала конфеты в вазочку. Все это время мы оба хранили молчание, но чувства неловкости не возникло.

Потом мы сидели напротив друг друга, отпивая чай и неотрывно глядя друг другу в глаза. И когда это продлилось достаточно долгое время, я заметила:

- У тебя появился новый взгляд. Только не пойму, ты сейчас радуешься или печалишься? От тебя исходит странное настроение.

Константин опустил кружку на стол и едва заметно пожал плечом.

- Не могу тебе ответить. Сам не пойму, потому что и радостен и печален одновременно. Сейчас мне все нравится, и... я бы остановил этот момент.

- Я бы тоже этого хотела. Даже не верится, что через несколько дней мое тело будет подчиняться не мне. В моей голове будут рождаться чужие решения, и все обретет другой смысл. Где же после этого буду я? Мне даже говорить об этом страшно. А Марк? Что станет с ним?

Костя нахмурился, протянул руку и коснулся пальцами моей ладони.

- Саша, обещай, что сообщишь мне, как только почувствуешь эту тягу. Назовешь этот день, тебе он откроется заранее.

- Да, если узнаю о нем, скажу. Конечно, скажу, одной мне не выдержать.

- Ты выдержишь. Так надо. Я верю в тебя.

Почему-то все в меня верили, кроме меня самой. Предстоящие события наводили ужас, я помнила то состояние, когда внутри просыпается черное облако и растягивает свои щупальца по всему телу, управляя им против моей воли. В такие моменты я была словно пленница, находящаяся рядом, но имеющая возможность только наблюдать.

Шло время, день за днем проходил для меня в напряжении и ожидании, и от этого было тяжело. Ночь сменяла день, солнце уступало осенним дождям, приезжал отец, сетуя на работу и грозясь уволиться, чтобы иметь возможность проводить со мной больше времени, Зоя с головой ушла в отношения со своим парнем, а Тоши Кимура уехал на международный тренерский съезд, передав заботу о массаже моих ног своему ученику.

Константин был напряжен не меньше меня, последнее время он выглядел задумчивым и отрешенным, и эта перемена была очень заметна.

Во время очередного массажа я наблюдала, как мой куратор пытается отвлечься от того, что делает.

- Костя, тебе тяжело заниматься этим со мной?

- О какой тяжести идет речь? - невозмутимо спросил он.

- Знаю, ты, как спортивный тренер, делал это не раз со своими ученицами, но вижу, что мое присутствие тебя напрягает. И мне от этого неловко.

Константин медленно вздохнул, продолжая массировать мои ноги. Какое-то время он молчал, будто силясь переступить черту запрета, которую провел между мной и собой.

- Всю жизнь я запрещал себе прикасаться к тебе, - наконец глухо отозвался он. - А теперь вынужден это делать.

- Всю жизнь? - переспросила я.

- Да. Всю жизнь. На духовном и физическом уровнях.

- Не понимаю...

- Это ты узнала меня недавно, а я знаю тебя со школы. С десяти лет.

Ответ меня сконфузил, откровенные подробности закрытого человека ввели в ступор. Между нами снова воцарилось молчание.

С десяти лет... Он знает меня с десяти лет. Насколько слепой нужно быть, чтобы не видеть этого? Почему моя жизнь пролетела мимо меня? Сколько я потеряла... Каких людей упустила, не дав коснуться своей жизни?

- Прости меня, - прошептала я.

- Тебе не за что извиняться.

- Мне никогда ничего не вернуть, и от этого так больно.

В ответ Костя промолчал, продолжая делать свое дело. Я смотрела на него и понимала, что он стал очень близок мне. Очень. Наверное, никогда еще я не испытывала таких чувств, они новые для моего сердца и от этого так волнительно на душе. И так тоскливо, потому что все это не для меня.

- Не хочу тебя терять, - тихо произнесла я. - Прости, но мне нужно сказать это, пока могу сказать, пока мы вот так близко, пока я это я.

- Мне нечего дать взамен, - ответил Костя, подняв темные глаза. - Мне нельзя любить, я дал обеты. В противном случае потеряю все свои силы. В момент отречения от мирского я получил уникальные возможности, которые развил до сегодняшнего состояния, и, нарушив клятвы, лишусь всего. Такова основная часть договора.

- Это так жестоко, - я покачала головой, потому что догадывалась о непростом состоянии Кости. - Ты стал мне очень близок, но теперь раскрываешь свои секреты. Почему именно сейчас? Что изменилось?

- Я изменился, - сухо объявил Константин, закончив массаж и протянув мне салфетку для удаления масла с кожи. - И мои планы.

Откровения духовного куратора сбили меня с толку, потому что раньше было сложно понять его, а теперь стало совершенно невозможно.

Меня все чаще посещали угнетающие мысли о будущем, вот сегодня все так, мы видим друг друга, общаемся, радуемся и грустим, а скоро, возможно даже завтра, это изменится. Какое будущее ожидает нас? Где будет Костя? Что станет со мной? А если Самаэль завладеет мной, вернусь ли я? Получится ли у моих помощников освободить меня и завершить сеанс, закрыв переход? Родится ли мой сын, и если так, что сделает с ним Самаэль? Мой маленький Марк, каким ты будешь? Как встретит тебя этот сложный мир, ведь ты не такой, как все. Ты обратник. Неужели тебе уготована участь сосуда для верховного духа тьмы?

Они ждут царя. Какие страшные слова. Эти слова несут смерть. Как мне уберечь тебя, сынок? Сам того не зная, ты даешь мне силы для борьбы. Но мне очень страшно. Мой маленький Марк. Прости меня.

Какие странные чувства зарождаются во мне - любовь к нерожденному сыну. Что это? Материнский инстинкт, о котором совсем недавно я не знала? Во мне растет ощущение, что Марк это самое большое сокровище, которое нужно оберегать и защищать. Даже ценой своей жизни. А может быть, это отголоски королевы, которая призвана защищать своего будущего царя? И она не отступит от этого, что бы ни случилось, потому что Марк для них тоже самое большое сокровище и долгожданный пропуск в наш мир.

В один из дней, когда учитель вернулся, был назначен сеанс отца Адриана, и я переживала, как все пройдет.

Когда все были в сборе, мы расположились в гостиной, занавесили окна, мягкую мебель отодвинули к стенам, зажгли много свечей. Меня положили на расстеленный плед на полу, запястья обмотали ремнями, держа мои руки по разные стороны, и отец Адриан начал читать, предварительно покадив комнату ладаном.

Я смотрела в потолок и думала о том, как мне хочется жить обычной жизнью, пусть самой простой, но чтобы не знать о потустороннем, о страшных древних духах, о спиритических сеансах, заканчивающихся внедрением темной силы в наш мир. Люди легкомысленно думают, что это игра, в которую поиграли и забыли, но это не так. Все очень серьезно, любое соприкосновение с тьмой впускает эту тьму, и впоследствии она все больше окружает нас и наших близких.

Вдруг меня словно окатило кипятком, затем снова и снова. Я очнулась и попыталась вскочить, но мои руки в ремнях держали Константин и учитель с обеих сторон. Отец Адриан окроплял меня кистью со святой водой и постоянно что-то бубнил на своем церковном языке. Мне это не понравилось, и я попыталась вытянуть руки из оков помощников, но они крепко сцепили мои запястья.

- Держите! - крикнул им седой клирик, видя мое тревожное состояние, и продолжил чтение.

- Дайте мне подняться! - возмутилась я. - Что вы делаете?

- Именем Господа нашего... - раздался голос старца, он снова махнул на меня кистью, от чего меня затошнило.

- Мне больно, - взмолилась я, глядя на Костю. - Зачем ты это делаешь?

- Погуби Крестом Твоим борющия нас! - продолжал отец Адриан, передвигаясь вокруг и окропляя меня кистью.

Его чтение превратилось в нестерпимую боль, которую хотелось прекратить во что бы то ни стало. И я сама не понимала, отчего это, потому что еще чувствовала себя собой, но состояние мое ухудшалось.

- Отпустите меня! Прекратите это, прошу вас! Костя, помоги мне...

- Саша, потерпи еще, потерпи, так надо, - виновато шептал Константин, оглядывая меня.

- Не говори с ней! - строго крикнул отец Адриан, продолжая безостановочно читать.

На каком-то месте текстов мне стало просто невыносимо, казалось, что изнутри меня обжигал нестерпимый огонь, воздуха катастрофически не хватало, я раскрывала рот, пытаясь вдохнуть, но это не помогало. Жуткое ощущение клаустрофобии в этот момент забило меня в конвульсиях, мучительная тошнота усилилась, как вдруг я ощутила, что внутри зашевелилось черное облако, распрямляя и растягивая свои щупальца по всему моему телу. Не выдержав, я закричала:

- Оно очнулось! Хватит! Хватит, прекратите! Больше не надо!

Но старческие губы продолжали шептать:

- Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня!

- Мне плохо, помогите! - Я извивалась, выкручивая руки. - Оно очнулось!

- Ада Победитель! Яко избавлься от вечныя смерти...

- Отче, ее тело поднимается! - заметил Тоши Кимура.

- Держите! - приказал старый клирик и обратился ко мне: - Назови свое имя!

Меня вдруг судорожно сотрясло, и я посмотрела на окружающих со словами:

- Глупцы. Как же вы смешны.

- Имя! - грозно повторил отец Адриан, шагнув ближе.

- Наклонись, шепну тебе на ушко, - прорычала я.

- Ты оставишь этот сосуд! Именем Господа!

- Зачем ты позвал меня? Сообщить свое никчемное желание? Этот сосуд нам обещан! Агата сама отдала ее, так что уйди прочь.

- Агата заплатила за ее свободу заместительной жертвой. Ты должен уйти.

- Я не уйду, она наша, - вырвался из меня хрипящий голос. - Королева открыла переход своей волей, теперь все будет иначе. Она была наша с момента зарождения, а ты, проклятый схимник, думаешь, что имеешь на нее какое-то право! Нет у тебя никаких прав!

Мое тело начало подниматься вверх, натягивая ремни. Видя это, отец Адриан заговорил на непонятном языке, который был для меня словно пламя. Крестя распятием и окропляя святой водой, седой клирик распространял огонь слов по всему моему телу, мучая и иссушая.

- Проклятый! Проклятый! - закричала я, извиваясь и страшно воя, словно изломанный зверь. - Сгоришь в аду!

- Да сколько же можно? - с отчаянием выдохнул Костя.

- Держи ее, - бросил Тоши Кимура, - как сказано было: что бы ни происходило.

От выкриков отца Адриана мне стало так плохо, что начало пропадать зрение. Что-то во мне металось и рычало, наводя ужас на помощников, сдерживающих мои руки. Но не они сейчас удерживали меня, а слова, произносимые седым старцем, и эти слова были понятны только тому, кто сейчас рвался внутри меня.

- Приказываю тебе покинуть этот сосуд! - повелительно крикнул клирик. - Выйди!

- Даже если и так, ты проиграешь, проклятый схимник! - вырвалось у меня. - Она вернется, увидишь! Королева сделала выбор своей волей. А мы будем ее ждать. И вернемся к вам с царем!

В этот момент я упала на пол, как тряпка, больно ударив затылок.

- Аминь, - устало произнес отец Адриан. - Слава Тебе, Боже наш!

- Это все? - обеспокоенно спросил Константин, поглядывая на клирика.

- Кажется, получилось, - осторожно заметил Тоши Кимура.

- Попей, Сашенька, - старец протянул маленькую кружечку с красным крестом, - это успокоит. Отвяжите ремни.

Я пыталась что-то сказать, но язык словно онемел. Выпив содержимое кружки, постаралась произнести снова, но у меня не получилось, будто никогда не разговаривала.

- Все пройдет, - по-доброму кивнул отец Адриан, угадав мое состояние. - Тебе нужно поспать. Константин, организуй это, а мне пора возвращаться. Оставайтесь с Богом.

Я с трудом поднялась, и, пошатываясь от слабости, направилась к лестнице, но Костя остановил меня, взял на руки и отнес в комнату.

Ощущение телесной слабости и немоты напугало меня. Прикрывшись пледом, я вдруг расплакалась. Не иметь возможности произнести слово, подействовало угнетающе. Тут же открылась дверь, и в спальню вбежал Константин.

- Саша, тебе плохо? - спросил он, стягивая плед с моей головы. - Что с тобой?

Я глотала слезы, с содроганием утопая в какой-то внутренней пустоте, и не в силах объяснить, что чувствую, как вдруг ощутила: ко мне возвращается умение говорить.

- Просто... Просто стало страшно. Очень страшно. Я... Дай мне руку, пожалуйста.

- Конечно. - Костя присел на край кровати и обнял мою протянутую ладонь горячими пальцами.

- Мне так страшно... И никого рядом нет, я одна. Никого рядом...

- Я рядом, - твердо произнес Константин. - Всегда буду рядом, мы же договаривались, помнишь?

- Не оставляй меня. Не бросай, они убьют... убьют меня и Марка...

- Саша, успокойся. Никто никого не убьет. Не раскисай, они этого и ждут, твои слабые места тут же заполнят собой. Не позволяй им это. Мы еще поиграем с Марком в футбол. Обещаю, слышишь?

- Да, спасибо. Хорошо, что ты есть, - вытирая слезы, прошептала я. - Ты самый близкий мне человек, самый лучший, я... Я полюбила тебя, прости... Ничего не говори, просто хочу, чтобы ты знал. На всякий случай.

Мои слова подействовали на Константина как электрошок. Он вздрогнул и посмотрел на меня, раскрыв глаза, но спустя мгновение, принял более холодное выражение лица.

- На всякий случай? Саша, не думай прощаться со мной, не сработает. Мои обещания быть рядом - в силе.

- Неизвестно, что будет дальше. Мне кажется, я не выдержу. Это выше моих сил, я устала, Костя... Я устала...

Константин оглядел меня, пересел ближе и неожиданно крепко обнял.

- Я буду там же, где ты, - еле слышно произнес он. - Буду там же. Я помогу тебе, не бойся.

- О чем ты говоришь? Где «там же»?

- Время покажет. Все покажет время.

***

- Что скажете, отче? - спросил Тоши Кимура по дороге.

- На сегодня мы выиграли, - вздохнул клирик. - Но темная сила просто так не оставляет человека, духа тьмы сложно изгнать окончательно. Чувствую, это только начало. Нам необходимо попасть в момент между полным вхождением в Александрину и до внедрения в ребенка. Если это тот темный, о котором думаю, дело серьезное.

- Саша может избежать последней инициации?

- Сожалею, но духовное заражение налицо. Онауйдет по зову. И вот тут нужно подловить период до поражения нерожденного дитя.Будем выжимать из темного все, чтобы освободить Сашеньку, и после сразу жезакроем переход.