Пролог
На вершине горного хребта Альбиона, где ветра вырезали из камня лица забытых богов, стоял храм древнее самой империи. Его стены, испещрённые рунами, которые не смела читать даже эльфийская знать, хранили единственную истину — Пророчество Рубикона.
Предсказание, высеченное на камнях древнего храма в горах РУБИКОНА: «Когда КРОВЬ ЛУНЫ, соединится с пламенем отвергнутого, мир встанет на край клинка. Рожденный под знаком пепла, с глазами цвета кровавых зорь, изберет путь — стать щитом или мечом. Его выбор разорвет небо, и Рубикон будет плакать или ликовать».
Слова эти, высеченные на чёрном обсидиане, столетия ждали своего часа. Жрецы шептались, что в ночь, когда комета Алтаир прочертила небо огненным хвостом, пророчество начало сбываться. В императорских покоях Альбиона родился принц с волосами белее снега и глазами, как два заката. Артизава Д Рил.
Его первый крик совпал с рёвом земли — в горах проснулся вулкан, извергающий пепел, который три дня затмевал солнце. А когда дым рассеялся, на стене храма проступила новая строка, словно написанная кровью:
«Кровь изгнанника напоит корни мира».
Император Эльдарин приказал стереть слова, но те возвращались, как проклятие. С тех пор принца звали не иначе как Тень Альбиона. Его прятали от чужих глаз, шептались, что в его жилах течёт демонический огонь, а красные глаза видят то, что должно остаться скрытым.
Но мир Рубикона не стоял на месте. На востоке, за морем Туманов, Империя Людей ковала мечи из стали и лжи. Их император, Гаррот Железный Кулак, мечтал увидеть Альбион в руинах. На севере, в болотах Вечного Стона, шевелилась армия нежити, собираемая таинственным маркизом с рогами из человеческих костей. А в самой глубине мироздания, за пеленой реальности, Люцифер Светоносный наблюдал. И улыбался.
Он ждал, когда дитя пепла сделает первый шаг. К трону. Или в пропасть.
Но пока Артизава был всеголишь мальчиком, который прятал глаза под капюшоном и мечтал, чтобы отецвзглянул на него без ненависти.