Анатема Вечности

Ноктюрн, бог звезд и бесконечности, некогда был обычной земной пони по имени Селестина. Ее жизнь, лишенная ярких красок и радостных событий, протекала в тени постоянных унижений и пренебрежения. В школе она была изгоем, жертвой жестоких насмешек одноклассников. Застенчивость и неуклюжесть, неспособность дать отпор, лишь разжигали их злобу. Дома Селестина не находила утешения – родители, поглощенные собственными проблемами, оставались слепы к ее страданиям. Ее существование превратилось в бесконечную череду серых, одиноких дней.

В школе каждый день был пыткой. Селестина старалась стать незаметной, слиться со стеной, но это только привлекало внимание ее мучителей. Одним из самых жестоких был жеребец по имени Гром, гроза всех младших классов. Он и его приятели постоянно находили новые способы унизить Селестину. То подкладывали ей кнопки на стул, то прятали ее учебники, то обливали грязной водой.

Именно этот день, казалось, ничем не отличался от других. Селестина, как обычно, пришла в школу пораньше, чтобы занять место в последнем ряду, подальше от любопытных глаз. Она достала книгу и попыталась погрузиться в чтение, но шум и гам в классе не давали ей сосредоточиться. Вскоре появились Гром и его компания. Они подошли к Селестине и, окружив ее, начали насмехаться над ее внешностью, над ее застенчивостью, над ее любовью к звездам.

— Смотрите, наша звездочетка опять витает в облаках! — загоготал Гром, выхватывая у Селестины книгу. — Наверное, мечтает о том, как станет принцессой Луны!

Он открыл книгу и начал читать вслух, нарочито коверкая слова и передразнивая Селестину. Его приятели покатились со смеху. Селестина чувствовала, как ее щеки заливает краска, как к горлу подступает ком. Она хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.

— Отдай книгу, — прошептала она, протягивая копыто.

Гром рассмеялся и швырнул книгу на пол.

— Иди, подбери, если хочешь! — крикнул он.

Селестина опустила голову и молча подняла книгу. Она знала, что сопротивление бесполезно. Любая попытка защитить себя приведет только к еще большим издевательствам.

Дома ее ждало привычное равнодушие. Мать, занятая готовкой ужина, лишь мельком взглянула на нее, бросив дежурное: "Иди, мой копыта, ужин скоро будет готов". Отец, уткнувшись в газету, не обратил на нее никакого внимания.

— Папа, — робко начала Селестина, — меня сегодня в школе…

— Потом, Селестина, — отмахнулся отец, не поднимая головы. — У меня сейчас нет времени.

Селестина молча ушла в свою комнату. Она легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Ей казалось, что весь мир против нее, что она никому не нужна. Даже родители, которые должны были любить и защищать ее, оставались равнодушными к ее страданиям. И в этот момент, в ее сердце зародилась горькая обида, которая, подобно ядовитому растению, начала пускать корни в ее душе, питаясь ее отчаянием и одиночеством. Эта обида, смешанная с безысходностью, в конечном итоге привела ее на тот дождливый путь, который изменил ее судьбу навсегда. Это был не просто деготь жалости от семьи, это было молчаливое согласие на ее страдания, которое ранило сильнее любых слов.

В тот дождливый вечер Селестина, наконец, сломалась. Выйдя из дома, она больше не думала о семье. Не было ни гнева, ни обиды, лишь пустота и желание уйти как можно дальше. Она шла по дороге, не разбирая пути, пока не оказалась в лесу, утопающем в грязи. Внезапный шум разорвал тишину – начался обвал. Грязь, камни и ветки с сокрушительной силой обрушились на Селестину, сбивая ее с ног и увлекая за собой.

Она боролась за жизнь, цепляясь за ветки и корни, но грязевой поток был слишком силен. Получив несколько болезненных ран, она с силой ударилась о ствол дерева. Прижатая к земле тяжестью грязи и мусора, Селестина смотрела на звезды, беззвучно моля о помощи. И, казалось, звезды услышали ее.

Селестина лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как что-то внутри нее ломается. Внезапно рядом с ней возникла фигура пони невероятной красоты. Ее грива переливалась белым цветом, а глаза сияли мягким, теплым светом. Они молча смотрели друг на друга, и Селестина почувствовала, как в ее сердце зарождается надежда.

Прекрасная пони помогла ей подняться, осторожно очищая от грязи и осматривая раны.

— Насколько тебе больно? — спросила она тихим, мелодичным голосом. — Насколько сильно ты хочешь уйти отсюда?

— Мне все равно… — прошептала Селестина. — Мне все равно на них всех. Я просто хочу… исчезнуть.

— Но ты только что боролась за свою жизнь, — заметила спасительница. — Ради чего?

Селестина посмотрела на звезды, мерцающие сквозь разрывы в облаках, и слабо улыбнулась.

— Ради звезд, — ответила она.

После этого разговора что-то изменилось. Мир вокруг Селестины засиял новыми красками. Она почувствовала, как ее тело наполняется силой, как ее разум проясняется. Произошла трансформация – Селестина перестала быть пони. Она стала жеребцом, сильным и великолепным, с гривой цвета ночного неба и глазами, отражающими свет далеких галактик. Он стал Ноктюрн, богом звезд и бесконечности, послушным лишь шепоту своей таинственной музы, которая привела его к этому преображению. Все земные привязанности, вся боль и унижения прошлого исчезли, оставив лишь холодное величие космоса и безразличие к судьбам смертных.

Они оказались в ослепительно прекрасном месте, залитом мягким, золотистым светом. Вокруг возвышались изящные здания из белого мрамора, украшенные замысловатой резьбой. Воздух был наполнен ароматом диковинных цветов, а тишину нарушало лишь тихое журчание фонтанов. Это место, скрытое от глаз смертных, было обителью богов.

Ноктюрн, все еще не до конца осознавая произошедшее, с любопытством осматривался. Его взгляд упал на прекрасную пони, которая спасла его от отчаяния и подарила новую жизнь.

— Какова моя роль теперь? — спросил он, обращаясь к богине.

— Теперь ты – Ноктюрн, бог звезд и бесконечности, — ответила она с легкой улыбкой. — Тебя будут почитать и уважать. Завтра состоится праздник в честь богов. Там ты предстанешь перед пони в своем новом обличии.

На следующий день площадь перед храмом богов была заполнена пони. Они пришли отпраздновать день, когда боги снисходят до смертных, чтобы явить свою силу и благословить своих последователей. Воздух гудел от возбужденных голосов, яркие флаги развевались на ветру, а солнце щедро осыпало всех своими лучами.

Внезапно на небесах появилось сияние, и перед пони предстали две фигуры. Одна из них — прекрасная богиня, которую они знали и почитали. Другая — величественный жеребец с гривой цвета ночного неба и глазами, сияющими звездным светом. Это был Ноктюрн, вчерашний изгой, а сегодня — бог.

Пони замерли в изумлении и благоговении. Они смотрели на Ноктюрна с нескрываемым восхищением. Тот, кого они раньше презирали и унижали, теперь возвышался над ними, обладающий невиданной мощью. Ноктюрн смотрел на них с холодным безразличием. В его глазах не было ни радости, ни торжества, лишь бесконечная пустота космоса. Он видел их восхищение, слышал их молитвы, но все это было ему безразлично. Он был выше их проблем, выше их радостей и горестей. Он был богом, а они — лишь мелькающими тенями в бесконечном круговороте времени и пространства. Ноктюрн принял свою новую роль, принял свою силу и свое безразличие. Он стал тем, кем ему было суждено стать — холодным и далеким богом звезд и бесконечности.

Ноктюрн стал тенью богини, ее верным спутником и исполнителем ее воли. Он появлялся рядом с ней на каждом празднике, молчаливый и величественный, вызывая трепет и восхищение у смертных. Его холодное безразличие и безжалостность были на руку богине. Она использовала его силу для своих целей, а он, зная это, не противился. Он был ей благодарен за спасение, за новую жизнь, за власть, которую она ему даровала. Он помнил унижения и боль своего прошлого, и эта память, словно яд, разъедала его душу, питая его безразличие к миру смертных.

В своем храме, украшенном звездными картами и изображениями далеких галактик, Ноктюрн проводил большую часть времени. Здесь, вдали от суеты и поклонения, он мог остаться наедине с собой, с тем, кем он стал. Он рассматривал свое отражение в полированной поверхности алтаря, привыкая к своему новому облику. Фактурное тело, мощные крылья, сияющий рог — все это было так ново, так непривычно. Он старательно стирал из памяти образ себя прежней, слабой и забитой пони Селестины. Эта память причиняла ему боль, напоминая о том, кем он был, и о том, как низко он пал, прежде чем вознесся до небес.

Ноктюрн принял свою новую сущность, свою мужскую природу, как дар богини. Он отбросил прошлое, как ненужный балласт, и сосредоточился на настоящем, на своей новой роли, на своей силе. Он стал воплощением холодного величия космоса, безразличным к страданиям и радостям мира, который когда-то был ему домом.