Мятный Кот

‼️ Глава еще не проверена бетой, если вы вдруг увидели ошибки/опечатки, можете закинуть в пб‼️ Спасибо за внимание💋

Да, я наконец-то дописал главу🤡
п. с. только не убивайте меня🙏

🌟С описанием работы мне помогал автор с никнеймом DiViNeee_Di🌟

Возгласы присутствующих в зале приглушали стучащие веточки сакуры в окно. Для Юнги сейчас кроме красоты природы ничего не важно. Тёплые апрельские лучи проникали в большой зал, к сожалению не в силах прогреть столь обширное пространство, но этот свет и вид за окном грели душу.

Цветущая картина за тонкими стёклами восхищала и заставляла задуматься о жизни. О той самой, светлой, без всей грязи людского мира. Солнечная погода, просыпающаяся природа так и манит к себе, зовёт в объятия. Однако, стоит выйти на ружу, как в глаза бросается слякоть и влажность улиц, а пробирающий холодок под одежду щекотал кожу. Лужи на тротуарах, и побитых местами дорогах, скапливали в себе множество бактерий, пыли. Таили всё то, что смывал проходящий  дождь. Пропадает эта иллюзия, так и говорящая: «Всё хорошо». Но хорошо ли? И было ли на самом деле?

Стук молоточком о доску вывел из мыслей, заставив альфу оторвать взгляд от окна и посмотреть на источник звука. Мин старался не цепляться глазами за подсудимого, который находился в решёточной ограде. Юнги чувствовал взгляд черных едких глаз, но игнорировал. Не было смысла и желания смотреть в них. Эти глаза были противны. Они напоминали о множественных ранах в своём разуме, что бывший недо-друг наносил с особым энтузиазмом. Только один запах брюнета вынуждает затрястись кости, скручивает внутренности. Карамель, коньяк и древесный дым из доносящихся феромон Джиёна становились личным ядом, что отравлял с каждым вдохом. И хоть Юнги выглядел спокойным и отчуждённым в происходящем, на самом деле чувство отвращения и страха скребло по легким.

Мятный ощущал себя зверушкой, когда Лин являлся голодным хищником, от которого нет возможности спрятаться. Чужие глаза продолжали прожигать в нём дыры, казалось, что Ён даже не моргал. Омуты Джиёна иголками бегали по коже. Ощущение не из приятных и Мин пропускает сдержанный выдох, прикрыв уставшие веки. Больше всего на свете хотелось увидеть истинного и обнять его, нежели находиться тут. Не хочется чувствовать шокированные взгляды, ощущать прожигающий взор виновника прошедших страданий.

— Подсудимый гражданин Южной Кореи — Лин Джиён, совершивший уголовные преступления по отношению к гражданину Южной Кореи — Мин Юнги, уголовного кодекса по статье ЮК триста-один: — «Телесные повреждения», приговаривается к пяти годам лишения свободы; так же по статье ЮК уголовного кодекса по статье  сто-тридцать-один: «Изнасилование с использованием инородных предметов» приговаривается к ещё одному сроку лишения свободы на шесть лет. Итого подсудимый получает срок до одиннадцати лет лишения свободы, а так же  обязан выплатить штраф за «моральный ущерб» гражданину Южной Кореи — Мин Юнги, на сумму в размере семи миллионов тысяч вон. — стук молоточка о доску и громкий голос судьи разрезал тишину.

Юнги усмехнулся со слов судьи и вздохнул, поднимаясь с места. Приговор был вынесен, а значит ему больше нечего тут делать. Он услышал и получил то, что желал. Более задерживаться не будет. Вставшие телохранители двинулись тенью за мятным, готовые защищать.

— Я знаю, что тебе больно. — сиплый голос брюнета врезался лезвием ножа прямо в спину.

Мин остановился, но поворачиваться не думает.

— А тебе всё так же наплевать на своё самодостоинство. — бархатная хрипотца размеренно прозвучала в ответ.

Интонация была спокойной, а сам обладатель голоса по прежнему стоит спиной. Послышалась усмешка и последующие слова заставили сжать руки в кулаки:

— Но сейчас речь не обо мне. Ах, Юни-Юни, ты был так прекрасен. Я никогда этого не забуду. Было бы здорово повторить, но боюсь, если вновь это сделаю, не смогу больше тебя увидеть. — эти слова были пропитаны ядом.

Юнги был уверен, что чужие губы искривились в усмешке. Мин прикрыл глаза выдохнул, пока в груди всё взбунтовалось перевернувшись вверх дном.

— Верно, было бы здорово, особенно когда тебе бы дали пожизненное.

На слова мятного послышался звонкий смех, от которого тело покрылось мерзкими мурашками. Стало чертовски противно и не по себе. Ком встрял в горле, а места сошедших меток закололи, будто вновь расцветая на теле.

— Молчать, подсудимый. Вам не было дано слово. — молчавший судья дал о себе знать и стукнув снова молоточком, закрыл судебник. — Дело закрыто. Суд окончен.

Мин вышел в широкий коридор, где стало легче дышать. Тело легонько трясло. Бежевые стены с кучей рамок хранящих в себе множество правил весели через каждые метра два. Светлый потолок и большие окна с деревянными рамами создавали приятную атмосферу, но даже этот домашний вид помещения не внушал спокойствия. Юнги осознавал, что там, с наружи, вновь столпилось кучу журналистов, которые не могли успокоиться на протяжении всего этого времени. С произошедшего прошло три мучительных месяца. Стало ли легче? Возможно… Мин не уверен, но ему определённо становилось спокойнее, стоит увидеть медовые самородки, полные нежности и любви, почувствовать прикосновения теплых ладошек к своей коже. Истинный был как личный наркотик, притупляя какие-либо отрицательные чувства, эмоции, воспоминания. Он собирал собою всё плохое, что только есть в душе Юнги, концентрируя внимание альфы лишь на себе. Мин не знает, чтобы делал без этого солнышка.

«Сын Мин Сонхёка пострадал от похотливых рук Лин Джиёна!»

«Чистокровный альфа прогнулся под обычно альфу!»

«Кем нужно быть, чтоб одурманить сына парфюмера? Нужно стать Мин Юнги!»

Множество провокационных заголовков статей то и дело мелькают в новостных мессенджерах, Wed-пространствах, не говоря о постоянной слежки журналистов за самим ходом суда. Юнги знал, что будет излишнее внимание. Словно он находился в сосуде, чьи стенки сужались, создавая невероятное давление, намереваясь раздавить его.

— Мин Юнги! Что вы скажете о вынесенном приговоре? Вы довольны, что смогли сломать репутацию Линов?

— Что нужно сделать, чтобы альфы хотели до безумия сексуального контакта?

— Мин Юнги!

Куча возгласов врезающиеся в уши оглушали, а яркие вспышки камер готовы были ослепить. Мин продолжает идти, следуя за телохранителями. Они прикрывали собою, не давая журналистам близко подойти, расталкивая толпу. Наверное, не будь личной охраны, Юнги уверен, что его бы растоптали или задавили. Сил злиться и раздражаться просто-напросто нет. Альфа без раздумий садиться в иномарку, дверь которой ему открыли. Оказавшись в более-менее безопасном месте, мятный выдохнул и откинулся на спинку кожаного сидения, прикрыв глаза. Суд высосал все силы, которых было не так много. Хоть Юнги и выписали, он не ощущал себя достаточно здоровым, как бы хотелось.

— Ты как? Не разорвали? — голос отца вывел из мыслей.

Младший разомкнул глаза посмотрев в сторону, видя и вправду родителя. Мужчина сидел и читал что-то в своём блокноте. Старший Мин выглядел расслабленным и спокойным. Мятный выдохнул, искривив губы в легкой усмешке.

— Как видишь нет. Голова с руками и ногами на месте.

На слова Юнги послышался лёгкий смешок, разбавляя тяжесть, лежащую на плечах. Он заставил немного улыбнуться. Карие глаза родителя поднялись с жёлтоватых страниц, заглядывая в кофейные. Мужская ладонь легла на волосы, растормошив. Стало в разы приятнее.

— Ну главное, что голова на месте. А руки с ногами пришить можно.

— П~ф, действительно. — Юнги профырчал, но слабая улыбка не сходила с губ.

Мятный не ощущал былого напряжения и зажатости. Пожалуй, тот вечер в больнице раз и на всегда изменил их отношения друг к другу.

— Ой, да ладно тебе. Зато все о тебе заботятся будут. — Хёк сам немного улыбался. Он разделял те же чувства, что и сын.

— Обо мне и без инвалидности заботятся. Иногда даже через чур. — улыбка на тонких губах стала шире.

Сонхёк смотрит на своего сына и вздыхает, проводя по мятным волосам. Мужчина видел эмоциональную измотанность с обычной усталостью. Сон без раздумий тянет «ребёнка» на свои колени головой, давая принять лежачее положение. Удивление в лисьих глазах от него не ускользнуло и он хмыкает, беря блокнот обратно в руки устремляя взгляд на страницы.

— Что? — делает Хёк вид, что недоумевает, грубоватыми пальцами перелистывая тоненький листочек.

— Ничего. Странный ты… Никак не привыкну… — Ги удобнее уместился головой на коленях родителя, прикрывает глаза.

Было тепло не только на коленях отца, но и внутри. Юнги дорожит такими моментами и впитывает их в себя как губка. Не смотря на пережитое, жизнь на этом не кончается. Она продолжает биться ручьем и заполнять разум новыми воспоминаниями. Юнги понимает, что закрываться в себе было бы для него отказом от ласки и тепла. Было бы отказом от приобретённой любви и весёлых воспоминаний. Отказом от близких. Мятный не горит желанием обрывать только свой начатый путь. Ведь даже так, кто ему запрещал радоваться и смеяться? В конце концов достаточно страданий. Юнги выкинет вновь всю боль за борт и лучше заткнет брешь яркими моментами.

— Ну вот такой я. Пора бы привыкнуть к моим старческим заскокам.

Юнги усмехается на слова родителя, замечая как его уголки губ ели заметно растянулись в улыбке.

— Ну да. С такими заскоками внуков не дождёшься. — мятный ухмыльнулся, складывая руки на груди.

— И не мечтай. Я дождусь внуков. С того света приду, чтобы посмотреть на них. — Хёк наигранно пригрозил пальцем, видя как младший давит улыбку. — Внуки это святое.

— Ладно-ладно. Верю я тебе.

— Ну вот и всё. Ишь. Внуками меня шантажирует, которых причем ещё нет! Где мои внуки? Я жду внуков!

Младший расхохотался на весь салон машины.

— Прежде чем внуков ждать, позвал бы нас с Чимином домой на ужин. А то ты моего омегу и толком не знаешь, а уже внуков ждёшь.

— Вот и позову. Завтра же жду. — Сонхёк важно задрал голову, а Ги продолжает с него смеяться.

— Как прикажешь.

…Две недели спустя. Воскресение, пять часов вечера…

Тёплые мартовские лучи играли на тротуарах, стёклах проезжающих машин. На веточках деревьев вовсю распускались почки с салатовыми листиками. Зелёные травинки заполнили полянки и виднелись даже ростки цветочков. Стало значительно теплее, что дало больше кислорода для природы. Это было новым вздохом и для людей, которые словно ожили. Словно человеческая раса вышла из спячки. На их лицах было больше улыбок. Угрюмые лица попадались реже. Было слышно смех молодых пар, смех детей. Всё и все вокруг ожили, засверкав новыми красками. Щебет птиц ласково оседал на слуху, а приятный ветерок лентами обвивал спину, периодично трепля волосы. Солнечные лучики иногда светили в глаза, заставляя щурится. Родной смех послышался совсем рядом, заставив оторвать взгляд от велосипедной дорожки.

— Что? — Юнги вопросительно смотрит на рыжика, который хихикая, тянет свою ладошку к его волосам, поправляя мятные пряди.

— Забавный такой. — тёплая улыбка играла на любимых персиковых губах. Звёздочки в медовых глазках сияли от чувства любви, тепла и умиления направленные в сторону любимого. Коротенькие пальчики сжимали чуть ручки от велосипеда.

Мин неосознанно засматривается на столь прекрасную картину. Его истинный будто сияет от падающих на себя лучей солнца. Драконьи глазки щурятся, превращаясь в полумесяцы. Обворожительная улыбка пухлых губ в очередной раз пленяла собою. Юнги как идиот замер, любуясь своим омегой. Нет сил оторвать от него взгляда. Чимин словно гипнотизировал собою. Каждый раз «заколдовывал», и Мин всегда слаб в такие моменты. Мятный не перестанет удивляться тому, насколько же прекрасен Чимин. Его маленькая феечка, его ангел спаситель.

— Что? — на этот раз спрашивает омега, не понимая причины такого пристального взгляда. Чимин уже думает, что у него с лицом что-то не так или же с одеждой. Ответа рыжик не получает. Вместо этого Юнги тянется рукой к нежной щеке, оглаживая бархатную кожу. В глазах альфы была нежность, но так же взгляд выражал некую…грусть? Чимин слегка нахмурился и обеспокоено смотрит на Юнги. — Всё хорошо? Ты чего? — Пак кладёт ладонь поверх чужой и легонько сжимает.

Чужие перепады настроения каждый раз заставляли беспокоиться. К этому сложно привыкнуть, но в такие моменты Чимин старается оказать любимому поддержку. Губы мятного поджимаются и Мин прикрывает веки, выдыхая. Было интересно о чём же думает любимый сейчас. Что заставило его резко погрустнеть? Юнги наклоняется ближе, приобнимая омегу, так и тяня к себе.

— Я так люблю тебя…не знаю, чтобы делал без тебя. — альфа выдохнул, пока тело и разум наполнил прилив нежности. Ему действительно страшно представить, как бы он справился со всем произошедшим. Как бы он выжил без мыслей об истинном. Тогда лишь мысли о нём заставляли бороться с самим собой, когда силы терпеть на исходе.

Юнги усмехнулся с своих же воспоминаний и ели встряхнув головой, тянет омегу ближе к себе.

— Думаю, я бы сошёл с ума без тебя… — шепчет бархатно альфа.

Чимин вздохнул и поставив велосипед на подножку, берет обеими ладошками лицо альфы. Гладит ласково и нежно пальчиками, бегая глазками по родному лицу. Рыжик привстал на носочки и целует альфу в нос.

— Если бы не ты, меня бы вообще не было. Не зря мы с тобою истинные. Ты не можешь без меня…а я не могу без тебя… — ласковый шёпот нугой осел на ушах, срывая выдох с мятных губ. Кофейные глаза безотрывно смотрят в янтарные, сверкающие на лучах солнца, как самые красивые кристаллы. — Я тоже тебя очень люблю. Я уже не представляю своей жизни без тебя и… спасибо. Спасибо, что ты есть и что ты со мною. — омега улыбается так нежно. Он был как самый красивый цветок, который распускаясь, завораживает своей красотой. Слова наполненные любовью заставили что-то в груди радостно затрепетать.

Юнги глаз не отрывает, пока ручки оглаживают его лицо. Теплые пальчики с трепетом поглаживает щёки. Драконьи глазки смотрят в собственные. Такие красивые. Как мёд… Альфа вдыхает любимый запах и прикрывая глаза, даже так чувствует, как с любовью смотрят любимые глазки, а ладошки рыжика с ласкою поглаживают мятные волос. Мин не осознано от этого тихо мурлыкнул, подставляясь головой под ладошки. Тихое хихиканье обласкало слух, вызывая слабую улыбку на губах.

— Котик такой, — хихикает Пак и беря чужое лицо за щечки тянет к себе чмокая аккуратные губы альфы, которые сейчас стали похожи на бантики. Чимин ощутил как всегда сладковатый вкус мяты и дыни, отстранившись и идёт к велосипеду. — Поехали давай.

Юнги смотрит на того, сам облизываясь и видя как омега поехал чуть вперёд, садится на свой, и нагоняет его, равняясь с младшим.

— Я апельсинов хочу. — озвучивает старший, а Чимин с этого только расхохотался. Юнги усмехнулся и вновь облизывает свои губы. Он чуть наклоняется к чужому ушку и урчит на него. — И тебя хочу ~ мурлыкнул Мин.

— Ой… — Чимин сразу вспыхнул краской, пока мурашки побежали по всему телу. Такое всегда смущало. Омега чуть сильнее стал крутить педалями, прокашлявшись.

— Помидорка, — Ги усмехнулся и наблюдая за тем поехал вперёд, не сводя взгляда с рыжей макушки.

В какой то момент альфа засмотрелся и не заметил кочки, от чего теряет управление и влетает в бордюр, падая с велосипеда на полянку.

— Чёрт! — выругавшись, Мин встает, отряхивая руки и колени бубня под нос. Чимин же вновь расхохотался с него.

— Засматриваться не надо, — смеется Пак и встал рядом, сам отряхивая клетчатую рубашку альфы.

— Это всё ты виноват. Очаровал меня с вон, дороги даже не вижу, — наигранно жалуется мятный, наблюдая вновь за любимым.

Чимин хихикает, улыбаясь.

— А что я? Я не виноват, что такой красивый. Ты сам засмотрелся. Я тут не причём. — омега улыбается и поглаживает подтянутую грудь старшего, строя свои драконьи глазки, наблюдая за тем, как лисьи в его смотрят.

— У~м, не увиливай от ответственности, — бледные руки сразу обвили тонкую талию и прижали к себе, оглаживая стройную фигуру.

Пак от этого выдохнул, продолжая оглаживать грудь мятного, не отрывая глаз от чужих. Такой красивый… Ладошки тянуться к бледному лицу, оглаживая скулы и щеки. Омега сам тонет в в омуте лисьих глаз. Крохотные ручки обвивают талию альфы прижимаясь. Было так спокойно и хорошо.

— А я и не увиливал, — Чимин улыбнулся и целует чужие губы.

Тепло от этих действий прокатило по телу мятного. Он смотрит на рыжика и выдыхая, обнял его за талию, с охотой отвечая, прижимая к себе. Вот оно. Счастье и то самое чувство нужности. Быть любимым и любить в ответ делало Юнги самым счастливым. Чимин был его цветочком, звёздочкой, что неизменно сияет для него, даруя жизнь.

— Люблю тебя… Очень сильно… — шепчет Ги в пухлые губы, разорвав поцелуй, чтоб вновь в них впиться.

Альфа не мог никак насытиться любимыми губами, любимыми руками. Чимин самый дурманящий наркотик, его «таблетка для счастья». Рыжик это то, что заставляет забыться. Просто улететь от всех проблем рядом с ним, было проще всего и желаннее на свете.

Пак вновь мятные волнистые пряди перебирает, гладит, голову старшего массирует. Сейчас всё вокруг было таким малозначительным. Было… всё не важно. Всё безразлично кроме альфы, который всякий раз с таким трепетом его целует. Нежные медовые глазки смотрят с легкой обеспокоенностью, не смотря на столь трепетный момент. Чимин беспокоится за любимого до дрожи в теле. Как бы Юнги себя не вёл, но то, что ему пришлось пережить было очевидно в его поведении, как бы он не старался показать, что всё хорошо. Резкие смены настроения, рассеянность и ухождения в себя. Кошмары, которые мучают часто альфу до пассивных и немых истерик. Новые фобии и даже нападение паранойи. Всё это было огромным комом, который размотать вокруг альфы сложно, из которого он сам выпутаться не может. И к сожалению, поддержки близких не достаточно. Одной любовью его не исцелить и все это прекрасно понимают.

Когда дышать стало невозможно, пара разрывает поцелуй. Блестящая ниточка слюны тянется от их губ и резко обрывается. Тяжёлое дыхание губ в губы звенело в ушах, приглушает остальные внешние звуки. Только они, смотрящие голодно друг другу в глаза, только их тяжёлые вздохи и ласкающих под одеждой их тела тёплый ветер.

Чимин ласков оглаживает ладошкой волосы Юнги, убирая отросшие мятные пряди от его глаз. Нежные ручки берут его лицо нежно. Пальчики ласково гладят бледные щёки альфы, который кажется, замер, не сводя глаз с медовых самородков. Пак внимательно смотрит, пытаясь заглянуть в самую глубь кофейных глаз Мина. Словно ищет на что-то ответы, но не находя, тяжело вздыхает. Персиковые пухлые губы мягко легли и оставили нежный след поцелуя на лбу возлюбленного и притягивая за лицо к себе, ручки обнимают. Он ласково прижал старшего головой к своей груди, заставляя лечь больше на себя. Новый поцелуй в макушку пустил по телу Юнги приятные мурашки. Альфа выдохнул и поднимает взгляд на чужое лицо. Молчит, не говоря ничего. Да и разве нужно сейчас что-то говорить?

— Я очень тобою дорожу. Очень… люблю тебя. — прерывает эту тишину осторожный, ласковый голос омеги. Он начал из далека, словно опасаясь опасного зверя, крадется, чтобы его успокоить. — Но, ты ведь понимаешь, что моей любви недостаточно? — шепчет осторожно, словно боясь спугнуть.

Юнги понимает о чём младший, от чего сразу отвёл взгляд, поджимая немного губы. По телу пробежало холодное и игольчатое стадо мурашек. Снова поднимают эту тему, снова заставляют что-то ломаться и трещать внутри. И, чёрт его побери, Юнги понимает, что нужно об этом говорить, что нужно поднять эту тему! Но… но он не хочет. Не хочет признавать, что не в порядке, что ему нужна помощь специалиста. Не хочет вспоминать произошедшего, желая забыть это как страшный сон, но это получается с трудом… Да и получается ли на самом деле? Он… не хочет, чтобы в нём ковырялись, чтоб затрагивали его внутренние проблемы. Зачем? Зачем это делать? Он и так всё рассказать может…

Чимин лишь тяжело вздохнул, получая на свой вопрос молчание. Омега чувствует, как тело старшего моментально напряглось. Это заставляет поджать губы и обнять его чуть сильнее.

— Прости…

***

Копошение по левую сторону от себя, заставляет промычать. Брови сошлись у переносицы, а сонные глаза чуть приоткрываются. Чимин сонно, пока ещё не понимающим взглядом осматривает спальню, укрытую ночным мраком и тусклым тёплым свечением ночника. Взгляд сразу остановился на альфе, который тяжело дышит и то и дело вздрагивает, тихо что-то мыча. Глаза были зажмурены, а все дрожащие тело мятного было напряжённо. Омега сел и двигается к любимому, осторожно тяня его к себе и обнимая, прижимает, словно хотя спрятать ото всех. Губы поджимаются и вздыхая рванно, рыжик начинает покрывать поцелуями его макушку, личико. Руки ласково гладят альфу по спине.

— Тише… Все хорошо. Это все кошмар… Все хорошо… — Чимин чуть губу прикусил, услышав сдавленный скулёж.

Пак вздыхает, ощущая как Юнги прижался к нему сам, словно чувствуя, что он рядом с ним.

— Тише, мой хороший… — шепчет рыжик.

Он выпускает больше феромонов, сильнее его обнимая, надеясь, что будить не придётся и кошмар отступит сам. Омега внимательно смотрит на чужое нахмуренное лицо. Громкие рванные вздохи и выдохи пускали игольчатые мурашки по телу, а непонятное бормотание и мычания заставляли внутри что-то сжаться. Всякий раз, когда такое происходит, внутри все до боли стягивает, скручивает. Каждый загнанный вздох истинного был как гвоздь под кожу. Омега чуть выдохнул, замечая, что альфа почти перестал возиться и притих немного, однако дыхание до сих пор сбивчивое. Чимин вздыхает тяжело и осторожно убирает волосы с любимого нахмуренного лица, зачесывая мятные пряди назад. Пальчики ласково очерчивают любимые щеки, а губы легли на бледный лоб, одарив поцелуем.

Юнги во сне прижимает омегу к себе, обвив руками его талию и с рваным выдохом, лицом неосознанно потянулся к чужой шее. Втягивает запах цитрусов и пряностей с жадностью, уткнувшись в тонкую шею холодным носом.

Чимин выдохнул облегчённо, замечая что Юнги успокоился. Омега укрывает его и себя лучше одеялом и обняв альфу удобнее, утыкается лицом ему в макушку. Рыжик прикрывает глаза, начиная постепенно засыпать, рефлекторно начиная поглаживать спину старшего. Спокойствие снова укрыло теплым одеялом, согревая и уводя далеко-далеко в царство Морфея.

Блуждая во сне, Юнги казалось, что он просматривает всю свою прожитую жизнь. Каждое событие проносилось перед глазами. Были и хорошие воспоминания, но и грустные, аукаясь где-то под ребрами тупой болью. Альфа выдыхает, зарываясь сильнее, носом в цитрусовую шею. Брови едва нахмурены. Юнги чувствует тепло любимого омеги рядом с собою, от чего мозг моментально начинает воспроизводить картинки связанные с омегой. Это заставляет расслабиться и выдохнуть в тонкую шею.

— И долго ты будешь стоять? — раздается любимый бархатный голос в сознании, заставляя словно отмереть.

Мин смотрит на омегу перед собою и улыбается моментально. Перед ним стоит его омега. Красивые белоснежные одеяния вьющиеся за ним подчеркивали всю красоту и хрупкость любимого. Рыжые чуть вьющиеся волосы украшал красивый венок из поливых ароматных цветов. Парень перед ним улыбается, вытягивая хрупкую ладошку, тем самым немо зовя с собою. Альфа выдыхает и не задумываясь, берется за хрупкую ладонь. Следует за возлюбленным. Кругом благоухает природа. Травинки шелестят от ветра, а яркое солнышко бьет по глазам. Юнги выдыхает, замечая впереди их дуб, раскинувшийся посреди цветущей поляны. Но было одно изменение. От дуба свисали качели, к которым его и ведет омега. Усевшись, рыжик тянет альфу за собой, заставляя сесть рядом. Хрупкая ладноь не выпускает собственной руки, сжимая руку Мину, не желая отпускать.

— Я боялся, что ты не вернешься ко мне… — вдруг шепчет омега, смотря в перед, вздыхая. — Я…Даже уже успел подумать о том… Что ты сдашься ему… Тогда… — медовые самородки смотрят в кофейные глаза с некой тревогой и виной.

Юнги лишь вздохнул от чужих слов, а тяжесть в груди чуть сжала его легкие. Мин поднимает свободную руку и касается чужих волос, заправляя их рыжику за ушко. Тяжёлый вздох слетел с губ сам собой. Не хочется этого вспоминать, совсем не хочется. Те ужасные три дня въелись в разум и терзают его, не давая покоя. Юнги всячески пытается забыть весь этот кошмар, убежать от него… Но убежать, не значит избавиться… Альфа смотрит перед собой, чуть сильнее сжимая руку омеги, неосознанно касаясь мест на шее, где не давно зажили метки Джиёна. От этого дрожь пробежала по всему телу и Юнги встряхивает головой, закрыв глаза.

Разум тут же начинает рисовать картинки тех дней перед глазами. От этого озноб охватывает тело сильнее и Мин жмурится, выдёргивая свою руку из чужой, зарываясь руками в свои волосы, чуть оттягивая. Дыхание сбивается и он всячески старается взять себя под контроль, но выходит плохо… Волос нежно касаются, убирая его руки с головы и берут в свои. Мин глаз не открывает, пытаясь успокоиться, пока ладони нежно гладят, однако, Юнги понимает, что его ладони держат совсем не крохотные ладошки его истинного. Альфа распахивает глаза и уже готов закричать в ужасе, но сильные руки обнимают. Нежно прижимают к себе, держат, не выпускают, заставляя дрожать и хватать ртом воздух.

— Ах, Юни-Юни, ты был так прекрасен. Я никогда этого не забуду. Было бы здорово повторить, но боюсь, если вновь это сделаю, не смогу больше тебя увидеть, — шепчет на ухо, пуская усмешку.

Юнги истирично засмеялся, пока тело словно иголками покрылось, колясь где то под ребрами. Мятный смотрит в одну точку, а дыхание окончательно сбивается.

Но затылка ккасаются нежные ручки и задирают голову назад, заставляя смотреть в глаза. Юнги смотрит на своего омегу уже красными глазами и пытается отодвинуться от Лина, чья хватка была словно мертовой.

—М-Ми…

— Почему ты снова бежишь от себя? — прерывает Мина мурчащий, ласковый голос рыжика. Его ладошки нежно поглаживают щеки альфы, который так и замер, смотря на него.

Джиен обнимающий его все это время просто сидит, ничего не говоря и не делая. Словно статуя, замер, но не давая своей жертве выскользнуть из хватки.

— Я? Бегу…я…не…

— Нет, Юнги. Ты убегаешь. Это всё твой сон. Плод твоего воображения, твоих страхов. Прекрати убегать от факта того, что ты слаб и тобою воспользовались. Прими то, что случилось! Выпусти это! Я не узнаю тебя! Ты — не мой Юнги! — выпаливает омега, морщась начиная отходить от шокированного альфы.

Мин так и смотрит на истинного, пока в мозгу что-то ломается. Альфа звонко расхохотался, но после смех становится истеричным и мятный взвывает, словно ощущая вновь всю ту боль, словно вновь переживая те события. Альфа просто падает на колени в грязь, прям возле ног Лина, который стал гладить его по волосам. Юнги не хочет этого принимать, стараясь всячески держаться, но когда он чувствует как ненаисне руки гладят его волосы, срывается, на тихие рыдания.

— Тише, котик… Я теперь всегда с тобой. Ты теперь мой… — шепчет Лин, улыбаясь.

Юнги всхлипывает, закрывая снова лицо руками. Слишком устал… Настолько устал от этого, что даже сил говорить нет. Измотанность достигла вершины, что даже когда Джиен его обнимает, он не отталкивает, тихо плача ему в плечо, чувствуя, как по спине гладят и затылку.

— Молодец… Мой мальчик… — противный шопот прозвучал на ухо, вызывая липкие мурашки.

— Х-хватит… Прос-сто… Заткн-нись… — севший голос Юнги звучал так убито.

Он тихо плачет, так и плача всхлипывая, кусая дрожащуюю нижнюю губу, чувствуя как его сильнее обнимают. Юнги неосознанно сам жмется, закрывая вымученно глаза. Запах пряностей и цитрусов медленно обволакивает собственные лёгкие.

— Все хорошо мой милый… Тише… Я рядом… — ласковый шопот на ухо заставляеат жаться еще ближе и заряться носом, сильнее в цитрусовую шею.

Юнги не сразу понимает, что проснулся, разлепляя щапслаканныеа глаза, чувствуя как к чужой шее течёт явно не его слеза. Альфа поднимает взгляд вверх, замечая как его истинныц сам плачет, закусив нижнюю губу.

— Цветочек… — дрожащий шопот и прохладная рука альфы кассется щеки омеги, вытирая кристальную капельку.

Чимин чуть улыбнулся, гладя альфу по волосам.

— Вясе хорошо. — шепчет Пак, шмыгая носиком. — Ты отдыхай… Утром. Все утром решим. — он улыбнулся, целуя Юнги в макушку.

Альфа поджал губы. Ему было так стыдно перед любимым из-за того он не может до сих пор собраться. Чимину и так тяжело, а тут он со своими истериками ночными.

— Прости…

Это единственное, что сейчас смог выдавить Юнги. Лежа в объятиях омеги, он все же снова засыпает иногда шмыгая носом.

Чимин вздыхает тяжкло смотря на альфу кусая губы. Внутри все в узлы скручивается. Очень хочется помочь, но как, когда Юнги этому противиться? Чимин ведь тоже не бесконечный и сил постоянно так успокаивать любимого человека нет. Омега сам устаёт, но благодаря психологу к которому он ходит каждые выходные, он еще не выгорел эмоционально. Вздыхая глубоко, он прикрывает глаза и сам постепенно засыпает, думая до последнего о том, что снова нужно поговорить с Юнги об этом.

Утро следующего дня долго ждать себя не заставило. Яркие лучи пытались пробиться через плотные шторы на окнах и разбудить находящихся в многоэтажном доме. Юнги вздыхает, смотря на мирно спящего Чимина. Он внимательно смотрит на любимый профиль младшего, аккуратно поправляя его волосы. Чувство вины сжирает, как и стыд за свое поведение. Вздохнув тяжело, Мин встает с кровати, укрывая омегу лучше одеялом. Альфа направился на выход. Приняв утренний душ, он прихватил из пальто свою пачку сигарет и зажигалку, поставил на кухне чайник и пошёл на балкон закуривая сигарету. Вдыхая едкий никотин, альфа открывает окно балкона, смотря как ранее весеннее утро лучами солнца окутывает землю. Прохладный холодок тут же окутал тело, забираясь под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Взгляд устремился вдаль, на ясное голубое небо, по которому медленно плывут белые облака. Из мятной головы не выходил сегодняшний кошмар, вызывавший тяжелый вздох. Парень прикрыл уставше веки и втянул ядовитый никотин. Сложно… Тяжело принять тот факт, что тобой воспользовались как вещью. Сложно забыть те три ужасных дня. По телу прокатила дрожь, стоило только вспомнить чужое лицо. Юнги разомкнул глаза, промаргиваясь и встряхивает головой, выдыхая никотин. В голову тут же ударяют слова из сна… Слова своего омеги… Альфа слегка нахмурился, встряхивая сигарету над окном балкона. Юнги понимает, что истинный прав даже во сне, но Ги всячески старался игнорировать этот факт. Он хотел верить, что снова справится со всем сам. К тому же, что он сейчас не один… Но… Все равно что-то не так… Этого не хватает. Словно в те ужасные дни от него оторвали часть души… Словно. Забрали что-то, из-за чего Мин чувствует себя неполноценным. Тонкие пальцы зажали сигареты у губ и новый вдох, казалось спасательного яда, поможет успокоит мысли. Юнги понимает, что нужно что-то с этим делать, но было жутко страшно и стыдно говорить о том, что с ним было. Ему было не комфортно разговаривать на эту тему. И тем более вспоминать это все… Но. Он понимает. Понимает что если не углубиться в это, что если не начать решать свою внутреннюю проблему, он грозиться потерять не только самого себя, но и своих близких. Грозиться потерять Чимина, ведь он видит, как омега старается из-за всех сил помочь ему, хотя сам ведь не в порядке. Самому плохо… Чувство вины сжало грудную клетку своими стальными руками. Толкнув щеку языком, альфа хмыкает, туша окурок о пепельницу и выходит с балкона, прикрыв перед этим окно. Юнги ушел на кухню, где принялся готовить завтрак. Юнги очень хотел загладить чувство вины перед младшим, хотел попросить прощения, да и просто сделать приятно. Выбор Мина пал на омлет с помидорами, плавленным сыром и ветчиной. Просто, но с заботой. Пока он все замешивал, Юнги не прекращал думать о том, что будет говорить, ведь альфа понимает, что омега решит обсудить это снова. Решит снова задеть тему о психологе. Юнги прекрасно понимает, что больше откладывать нельзя, иначе он и правда может потерять самого дорогого для себя человека. Юнги не готов больше наблюдать за тем, как люди уходят из его жизни. Выдыхая, альфа накрыл приготовленное крышкой и вздыхая, садится на стул, прикусив губу. Мин понимает, что ему нужно все равно ходить к психологу, рано или поздно ему придётся это сделать… Говорить об этом с чужим человеком, когда он даже с родными не говорит… Его это пугает, но понимание, что это необходимо, было сильнее страха.

Альфа не замечает, как сонный омега проходит на кухню, сразу заключая его со спины в объятия. Юнги едва вздрагивает, но сразу чувствует ударивший в нос аромат пряностей и цитруса. Он тут же облегченно выдыхает, облизав нервно губы.

— Как вкусно пахнет ~ тянет омега, сонно бормоча.

— Да. А с приходом одного пушистого сонного чуда, стало пахнуть еще приятнее…

От этих слов на губах Пака расцвела теплая улыбка. Омега выдыхая, крепче обнял альфу, зарываясь носиком в его спину, вдыхая столь любимый запах мяты.

Юнги чуть улыбнулся и выключает все на плите.

— Присаживайся, я приготовил завтрак. — говорит альфа и повернувшись, сам обнимает младшего, целуя его в макушку.

Чимин сначала улыбается и нежиться в этих объятьях, но после вспоминает что он хотел сделать в первую очередь, поэтому тело немного напрягается. Он не знает как начать этот разговор.

Альфа же в свою очередь замечает перемену в своём любимом. Он понимает, что Чимин начнет этот разговор, значит его первым нужно завести Юнги. Поэтому Мин отходит и присаживается перед Чимином. Он смотрит в его глаза и думает. Альфа совсем не хочет его потерять. Точно не его. Старший прикрывает ненадолго глаза, собираясь с мыслями и силами.

— Юнги, — начинает омега, но Мин ласково гладит его тыльную сторону ладони и машет в протесте головой.

— Чимин, прости меня, пожалуйста. Возможно, я и есть трус, убегающий от своих проблем. Ты всеми силами возможностями пытаешься мне помочь, а я как последний эгоист, не слушаю тебя, — альфа положил свою голову на колени истинного. Он выдыхает, поглаживая хрупкие ладошки в своих руках. Чувство вины окутывает все тело. — Я люблю тебя, не хочу тебя терять…

Чимин тихонько сидел и слушал, смотря на своего истинного. С каждым промолвленным словом мятного он начал перебирать пряди волос на его голове, хоть пальцы дрожали, но продолжали поглаживать. Сейчас им обоим не просто, но нужно двигаться дальше. Слова альфы с одной стороны, были как бальзам на душу омеги, но с другой… Чимин чувствовал тревогу.

— Юнги… — начал омега, ласково проведя по мятным волосам. Его голос по-прежнему был хриплым от волнения. — Я тоже люблю тебя. Я хочу помочь тебе, понимаешь?

Он знал, что это не будет просто, что Юнги будет сопротивляться. Но Чимин не мог просто оставить Юнги одного с его болью. Пак должен быть рядом. Если через боль, то только вместе. Неважно, что будет дальше. Главное здесь и сейчас находиться рядом.

— Но я не знаю, как это сделать, — продолжил Чимин. го взгляд устремился в пустоту. Отчаянье в нежном голосе было отчетливо слышно. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив…

Чимин знал, что его слова звучали неуверенно. Он все еще не понимал, какая будет реакция на его слова, но омега был готов бороться за Мина.

Юнги поднял голову и посмотрел на Чимина. В его глазах, как в зеркале, Чимин увидел свою собственную боль.

— Я не знаю, как все это выкинуть из головы… Я понимаю, что ты хочешь как лучше. И я правда стараюсь. Очень стараюсь. Но, у мен ничего не получается. Я не могу. Не могу сам с этим справиться. Я не знаю… Как помочь самому себе, — рванный выдох сорвался с мятных губ. Мин поджал губы, едва сжимая хрупкие ладошки. — Для меня очень сложно справиться с этим… А еще сложнее говорить с кем то об этом. Но. Так же я понимаю, что если так и продолжу игнорировать свое жк состояние, то я могу потерять не только себя, но и самое важное сейчас в моей жизни.Потерять тебя… Ведь я понисаю, что и тебе сложно, ты сам еще не прошел курс психолога, а тут я свалился на голову со своими проблкмами и мучаю тебя своим состоянием. Ты… Тратитшь очень много сил, чтобы поддержать меня, и я боюсь, что ты выгоришь. Выгоришь как личность. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты был рядом. И я хочу быть рядом и тоже оказывать тебе поддержку. Я хочу быть здоровым, и не чувствовать этого всего… Просто хочу любить тебя и спрятать от всего плохого, чтобы ты снова ярко улыбался и смеялся рядом со мною, чтобы не чувствовал этого груза, который сейчас на тебя давит. — альфа глотает ком и выдохнув рванно, он покусывает немного губу, прикрывая глаза. Юнги все же решился пойти на этот шаг, который все это время боялся сделать. — Я согласен на психолога. Я… готов обратиться за помощью к специалисту, который поможет мне разобраться с моей внутренней проблемой, — Юнги снова уткнулся в колени своего истинного.

Слова Юнги дали Чимину надежду. Может быть, они смогут преодолеть трудности, пройдя через них вместе. Они оба нуждались в помощи, и, возможно, вместе они могли найти выход из этой ситуации. Они должны, чтобы у них было счастливое будущее.

— Дурочек… Мой дурачок… Как же я люблю тебя. — шепчет омега.

Пухлые губы задрожали. Слова альфы настолько тронули раненую душу Пака, что он больше не может сдержаться. Слова Юнги вызывали еще большую дрожь в теле, окутывая теплом. Глаза краснеют от подступающей влаги. Омега чуть шмыгает носом, пока по щекам побежали первые солёные кристальные капли. Чимин их спешит утереть, убирая руки с мятных волос. Кусает нижнюю пухлую губу, утирая влагу с щек, однако с медовых глаз посочились еще и еще прозрачные капли. Тихий всхлип вырвался сам собой.

Юнги сразу же оттедрнул голову вверх и встает.

— Цветочек, — Мин сразу же встает поджимая губы.

Юнги понимает какого Чимину, понимает его чувства. От этого на душе еще труднее. Мин аккуратно обни ает истинного, начиная гладить его по волосам и целует в макушку, чувствуя, как дрожит его хрупкое тельце. — Все будет хорошо… Я обещаю… Я не подведу тебя. — Мин выдыхает и наклоняется, сначала целуя ручки любимого, а после нежно беря его лицо в руки, он утирает большими пальцами влагу с фарфоровых щек. — Прости… — шепчет Юнги и выдыхая, альфа аккуратно наклоняюсь, накрывает пухлые губы, отдающие сейчас солоноватым вкусом слез.

Альфа пытается передать всю свою любовь и торпет через этот ласковый нежный поцелуй. Руки нежно обнимают хрупкую дрожащую фигуру. Юнги словно пытался поделиться энергией, придать своему возлюбленному сил.

Чимин шмыгает носом, всхлипывая отвечая на этот поцелуй. Он чувствует этот трепет и любовь. Дрожащие ручки обнимаю альфу за лопатки. Пальчики сжимают чужую футболку на спине. Пак цепляется за альыу, сейчас чувствуя от него поддержку. Снова чувствуя от него эту защиту. Этот поцелуй и объятия и правда придавали сил. Снова Юнги дает ему сил, чтобы двигаться дальше, даже в таком состоянии. Чимин едва улыбнулся в поцелуй, сильнее притягивая Юнги к себе. Они смогут… Все смогут, ведь они есть друг у друга…они сильнее всего этого ужаса, который им пришлось пережить. Они не одни…

***

Солнечные лучи, словно нежные поглаживания, скользили по лицам омег. Те шли по аллее, усыпанной россыпью розовых лепестков сакуры. Воздух был пропитан сладким ароматом цветов. Лёгкий ветерок, играя с ветвями, сбрасывал на землю всё новые и новые лепестки, создавая иллюзию цветущего дождя. Невозможно было не улыбнуться, глядя на эту красоту. Она напоминала декорации из сопливых фильмов — таких же ярких, трогательных и красивых. Чимин смотрит на это и думает лишь о Юнги, который сидит сейчас в кабинете его психотерапевта. На самом деле Пак чувствует, как медленно и сам сдаёт. Но он обещал быть рядом, потому что любит, но самому вывезти всё невозможно. Омега и сам работает с психологом на сеансах, но видя, а так же чувствуя чужую боль, ему хочется вырвать себе внутри всё. Но он не бросит альфу, этого милого мятного кота. Так сложилась жизнь, она их потрепала, хорошо нагнула, заставила почувствовать все её прелести. Чимин выдыхает, ненадолго замолчав. Взгляд цепляется за «танец» листьев сакуры, которые кружил по тротуару ветерок. Сейчас, мысли Пака в голове кружились точно так же, как эти лепестки. Не было ни минуты, чтобы омега не думал об их отношениях с Юнги и о самом альфе. Столько тревог терзали юнную душу, юнное сердце, что иногда хочется просто тишины. Просто немного побыть одному и привести себя и мысли в порядок... Хочется тишины? Чимин, не замечает, как его пальцы сжимаются в кулаки, чувствует, как на глазах появляются слезы. Рыжий закрывает глаза, пытаясь унять наворачивающуюся истерику.

  — Я не могу его потерять, — шепчет он, но в  голосе  уже  звенит  отчаяние.

Чимин не знает, что делать. Омега не  знает, как достучаться до Юнги, как  прорвать его оболочку из боли и страха.  Как успокоить его бурю внутри, которая начинает уносить альфу в бездну. Омеге переживал, что даже сеансы психолога не смогут помочь. Внезапно, его рука ловит чью-то руку, крепко сжимающую его пальцы.  Пак  вздрагивает  и  открывает  глаза. Он удивленно  смотрит  на  омегу  с  мягким взглядом карих глаз. Шатен нежно улыбнулся, ласково погладив пальцы рыжего.

— Прости,  Чимин.  Я  не  хотел  тебя  испугать. Ты просто задумался, — сказал Чонгук. — Мы здесь  уже  целый  час.  Рассказывай, что происходит… Ты такой обеспокоенный.

Чимин  неохотно  кивает. В  его  сердце  вспыхивает трепещущее пламя тревог. Рассказать кому-то кроме психолога, что с ним твориться, наверное, хороший вариант, но он в этом не уверен. Возможно,  ему  нужно  просто  отвлечься. Пак смотрит на младшего, собираясь с мыслями. Ладони тянутся к лицу, которое омега протирает. Все же было сложно собрать все мысли в кучу и рассказать младшему. Чимин, сглотнув, пытается обрести спокойствие.

—Это… сложно, Чонгук. Юнги… Юнги плохо, — выдавливает он из себя. Взгляд его теряется в пустоте.

Гук сжимает его руку. Взгляд становится серьезным, но в нем нет осуждения, только забота. Омега сам беспокоился по поводу всего происходящего вокруг Чимина с братом.

— Я здесь, Чимин. Рассказывай, что случилось. Всё, что ты сможешь. Не держи в себе.

В тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом листьев, Пак пытается собрать свои мысли в единое целое. Он рассказывает о альфе, о его молчаливости, о том, как замкнулся в себе после произошедшего. Рассказал о частых кошмарах и резких сменах настроения. Да обо всем, что твориться вокруг них, обо всем, что твориться у него самого в душе.

— Я не знаю, что делать, Чонгук, — шепчет рыжий, горько улыбаясь. — Я не могу его потерять. Но я тоже не железный. Мне больно. Я просто морально устал… Его боль и моя. Она смешивается. Очень сложно это преодолеть… Одних хороших мыслей не хватает… Я-я не знаю. Я чувствую, как медленно выгораю. И мне так от этого страшно… Я боюсь… Что не смогу дать ему больше своей поддержки. Что он начнет отдаляться от меня.

Чон внимательно слушает. В его взгляде на друга много сочувствия. Он не перебивает,  просто позволяет выплеснуть всю свою боль. Младший понимает как сейчас Чимину тяжело, чувствует в его голосе столько боли, отчаянья и беспокойства. У самого сердце болит. Гук вздыхает лишь и берет чужую руку в свою, чуть сжимая в поддержке.

—Ты делаешь всё, что можешь, Чимин. Ты рядом, и это уже много. Не думай, что ты виноват. Не прыгай выше своей головы, а то потеряешь себя, — бережно гладит руку омеги, даря ему чувство тепла и понимания. — Юнги сильный, он справится. Дай ему немного времени и вот увидишь, у вас всё наладится. Вам нужно обоим отдохнуть и набраться сил. — Чонгук улыбнулся слабо.

Чииин смотрит на младшего, и сам чуть улыбнулся. Улыбка Чонгука дарила ещё немного надежды, ещё немножко спокойствия, которого так не хватает душе. Пак непроизвольно кивает. Им правда просто нужно немного времени, чтобы оправиться. Произошло слишком много всего за это время. Омега усмехнулся. Не у каждого такая «яркая» жизнь. Столько событий, всего за полтора года. От этого факта кругом голова. Но пожалуй, больше всего шокировало то, как за это время ему стал дорог Юнги.

Истинность и правда сильная вещь. Она за кротчайшие сроки настолько сильно сплочает людей, связывая их нити судьбы между собою. Эта мысль тоже немного успокаивала. Ведь не просто же так они с Юнги предназначены друг другу… Наверное, так и должно было быть. Они должны были преодолеть эти трудности и поддержать друг друга в нужный момент. Чимин прикрыл глаза, когда теплый весенний ветерок подул в лицо. Спокойно… Наконец-то стало спокойно. Улыбка на прекрасных пухлых губах стала шире.

— Да… Все наладится… У нас всё будет хорошо…

***

Юнги приготовился к худшему. Белый, стерильный кабинет, запах дезинфекции, холодные, безразличные взгляды. Он знал, что там ждет — промывка мозгов, выворачивание наизнанку и без того его растерзанной души. Но вместо этого, Юнги оказался в маленькой, уютной комнате. Стены были не белоснежными, а теплыми, пастельно-фиолетовыми, как лаванда. На полу лежал мягкий ковер с высоким ворсом, а на подоконнике стояли горшки с цветущими фиалками. Воздух наполнял аромат ванили и корицы — запах домашнего тепла и уюта. Насколько можно понять, этот аромат был присущ мозгоправу. Юнги огляделся, с трудом веря своим глазам. Эта комната, полная нежных оттенков и спокойствия, никак не вязалась с его представлением о «промывке мозгов».

— Здравствуйте, мистер Мин, — здоровается мужчина в лёгком кофейном джемпере.

— Здравствуйте, — замялся альфа и кинул взгляд на табличку которая находилась на столе. « Ю Сон Хо» — гласила та.

Сон Хо тепло улыбнулся, приглашая Юнги сесть на мягкий диван, обтянутый бархатом цвета сирени.

— Не волнуйтесь, мистер Мин, — сказал он, разливая по двум чашкам горячий напиток. В одной чашке с ароматом ванили, в другой пряности и цитрус. — Здесь вам ничего не угрожает. Мы просто помогаем людям найти свой путь.

Юнги, всё ещё пребывая в растерянности, взял чашку, осторожно принюхиваясь к напитку. Мин не доверяет этим мозгоправам.

— Помочь… — повторил он, не совсем понимая, что именно имеется в виду.

— Да, — подтвердил Сон Хо, наблюдая за реакцией Юнги. — У вас, как я понимаю, некоторые проблемы.

Юнги кивнул. Несмотря на нестандартную обстановку, доверие к этому мужчине не то чтобы начало зарождаться. Он чувствовал себя… вроде бы спокойно.

—  Расскажите, что вас беспокоит.

Юнги отводит взгляд. Желание говорить и  доверять тут же пропадает, и внутренности все скручивает. Тело в миг напряглось. Он чувствует, как комок подступает к горлу, словно его хотят зажать в тиски. Мин выдыхает, прикрывая глаза, пытаясь найти слова. Он не хочет говорить об этом, не хочет даже думать, но понимает, что это необходимо.

— Меня… — было начал Юнги. Его голос звучит тише обычного. Он потирает свое предплечье, словно пытаясь найти опору в этом потоке тревоги. — Тревожат мысли… И воспоминания… Которые я бы хотел стереть из памяти. Даже… О которых не хочу ни с кем говорить… — альфа замолкает, на мгновение погружаясь в себя. — Меня тревожит человек… Который раньше был мне важен и который сделал это со мной… — Юнги сжимает кулаки, словно пытается сдержать напор эмоций. — И меня тревожит будущее. С человеком, которого я очень люблю и которым я безумно дорожу… — начал из далека мятный, ведь понимал, что с чего то нужно начинать.

Слова даются ему с трудом, каждый выдох — это его борьба в первую очередь с самим собой. Мин чувствует, как сердце колотится в бешеном ритме, словно птица, попавшая в клетку.

Ю Сон Хо, сидевший напротив, внимательно следил за Юнги. Его брови были слегка нахмурены, но взгляд оставался теплым и сочувствующим. Он не перебивал, позволяя Юнги высказаться, давая ему время собраться с мыслями.

— Мне кажется, что я не справляюсь… — продолжил Юнги, голос его дрожал. — Я боюсь, что все испорчу… С ним… С нами…

Он замолчал, чувствуя, как к горлу подпирает давящий комок нервов.

— Это нормально… — говорит психолог. — Все мы иногда чувствуем себя не в своей тарелке. Важно не замыкаться в себе, а говорить о том, что тебя беспокоит.

Юнги сжимался весь, как маленький ребенок, выискивая защиту в тепле, но сейчас не было рядом того, кто мог её дать. Он чувствовал, как волнение не то чтобы отступает, но уступает место чувству безопасности.

— Я боюсь прошлого… — прошептал Юнги. Голос его едва слышен. — Боюсь, что оно вновь повторится…

— Мистер Мин, я не думаю, что вы и ваш избранник дадут прошлому повлиять на ваше с ним будущее, — говорит спокойно Хо и делает заметки. — Вы вместе преодолеете все трудности.

Юнги вдохнул глубоко, пытаюсь усвоить его слова. Ему всё ещё было страшно, но он знал, что не один. У него был человечек, который его любил и который никогда его не оставит.

— Я люблю его… — прошептал альфа, смотря в глаза терапевта. — И я очень боюсь потерять… Вдруг он поймет, что ему не нужны мои проблемы. — Мин замер, произнося эти слова.

Мятный смотрит на свои руки, которые сжимались в кулаки. Больше всего он боялся выглядеть жалким и никчемным в глазах того, кого любит. Мин боялся потерять свое значение, как альфа, который должен защищать, как человек, который не должен быть слабым. Не должен быть убогим. Юнги прикрыл глаза. Одна рука неосознанно, начинает почесывать запястье второй руки.

Сон нахмурился замечая это, но пока ничего не предпринимает. Ю лишь тихо вздохнул. Он знает о том, что произошло в чужой жизни. От этого мурашки по коже. Хо впервые встречает за 20 лет работы альфу, столкнувшегося с такой проблемой. По крайне мере, это первый человек в его рабочей деятельности, который пришел рассказать о своей проблеме, являясь альфой.

— Я очень боюсь его разочаровать. Боюсь, что и он уйдёт. Чимин… Он мне слишком дорог. Слишком много для меня стал значить, слишком близким стал человеком… Я-я просто не смогу дальше жить… Я… Не выдержу его ухода… Если буду слабым… Я просто… Не смогу больше… Это будет для меня слишком тяжело, после всего… Что случилось в моей жизни. — Юнги выдыхает и едва мотнул головой, касаясь своей шее, проводя по ней. — И проблема в том, что не будь мне так сложно отпустить произошедшее, то меня бы не тревожило это. Но я-я, — Мин кусает губу и протирает ладонью лоб. — Не могу… Не могу забыть… Не могу избавиться от этого гребного страха… Эти воспоминания, они просто разъедают мой разум. Каждый чертов день не проходит без воспоминаний об этом… Я не знаю… Не знаю как с этим справиться… Как избавиться от этого… — голос окончательно сел.

Грудь снова начинает вздыматься чаще, пока легкие жжёт от подступающей истерики.

— Возьми чашку с чаем и отпей немного, — спокойный размеренный голос психолога звучал как приятная мантра.

Юн посмотрел на мужчину, который ему кивнул. Ги сейчас чувствует себя самым настоящим дураком, но всё же опускает взгляд на чашку с чаем и берет её подрагивающими руками.

— Отпей немного. Не торопись… Не выдавливай это из себя, хорошо? Если тебе сложно говорить, лучше немножко посиди. Времени у нас много. — Хо слабо улыбнулся и отпивает свой чай.

Юнги выдыхает, кивая. Он глотая ком и делает глоток. Альфа неосознано тихо промычал, ощущая полностью вкус… Прям как запах Чимина. Как… Его феромоны… Мин тихо посмеялся от этого и прикрывает глаза. Он вбирает в легкие воздух, а вместе с тем и аромат чая, который дарит фантомный образ омеги, его нахождение рядом. Мятный облизывает губы и делает ещё глоток, немного успокаивая бурю в себе.

Ю Сон Хо замечает, что чай и вправду успокаивает его пациента, от чего выдохнул, чуть улыбнувшись. Но после лицо становится чуть серьезным. Сон ставит чашку на столик и складывает руки на своих сложенных коленях.

— А теперь, Юнги, расскажите мне, какие именно воспоминания вас тревожат. Что с вами произошло, что заставило сюда прийти? — аккуратно спрашивает терапевт.

Мин замирает с чашкой в руках, чуть сжимая. Это был тот самый вопрос, который Юнги старался избегать, которого так боялся, который был важнее всего. Альфа застыл, взгляд устремлён в пол. Чашка дрожала в его руках, как будто сама понимала, что он собирается сделать, хотя не хотел. Ответ на этот вопрос,  запертый внутри, как  зверь в клетке, жаждал  вырваться.

— Я… — начал он, голос хриплый от напряжения. — Я не знаю, с чего начать… Это было давно… Нет точнее началось давно. Мне было восемнадцать, — он сделал глубокий вдох, стараясь найти нужные слова. — «Ты же не думал, что наша крепкая дружба продлится всю жизнь?» — проговаривает слова того дня.— «Ты слабак. Мы тебя даже за человека не считали. Просто марионетка.»

Парень смотрел на свои руки, как будто видел в них не свои пальцы. Что-то гараздо хуже, потому что на лице читалась паника с испугом. Мысли о том, что его опять начнут избивать, заставят проглотить какие-то таблетки, вызывали во всем теле дрожь. Эти воспоминания были отвратительны, фантомное чувство чужих рук на себе вызывало тошнотворный ком. Оно вызывало страх, самый настоящий страх. Тот день навсегда въелся в разум. Он травил его все время, подобно ядовитой змее, что медленно пускала яд.  Он всего-навсего был в чужих руках марионеткой. Просто… Вещью, которой пользовались… Которую чуть не использовали…

— И в этот день… — он посмотрел на Сон Хо с мольбой в глазах после длительной паузы. — В этот день я был одинок. Я чувствовал себя не в своей тарелке… Вообще не человеком. Я не знал, куда идти, кому доверять… Мне не было кому довериться… — голос сиплый. Мин медленно отводит взгляд смотря на свои пальцы, которые сжали чашку. — У меня не было никого… К кому бы я мог прийти и показать себя настоящего… У кого бы мог спросить совет… С кем бы я чувствовал себя в безопасности…

Ю Сон Хо внимательно слушал Юнги. Он видел боль в его глазах, чувствовал его отчаяние. Он знал, что Мин говорит правду. Он знал, что у него глубокие раны, которые нужно лечить. Он знал, что этот парень нуждается в помощи.

— Очень долго я боялся довериться кому-то. Я так боялся показать то, что чувствую… И хоть я нашел себе новых друзей… Я уже не чувствовал себя так в безопасности… Я не мог открыться им полностью… Я просто создал себе образ, которого придерживался… Я старался быть сильным и не показывать свои слабости… О том… Что тогда было я ни с кем не говорил… — Юнги прикрывает глаза и вновь отпивает чай.

Это словно было его единственным спасением сейчас. Единственной вещью, которая способна его защитить от отвратительного чувства тревоги и боли. Альфа выдыхает, глотая ком, замолкая ненадолго.

Ю Сон Хо вздыхает и тоже отпивает свой чай. Он ставит ещё несколько заметок в своем блокноте, думая. Гамма посмотрел на парня перед собою, выдыхая. Ему искренне было жаль альфу перед собой, которому явно пришлось не сладко. Он в очередной раз убеждается, что люди зачастую, очень жестоки к светлым искренним людям. Зачастую такие люди и правда борятся с сильным негативом исходящим от других людей. Часто они ломаются и закрываются ото всех, создавая себе «кокон», в котором они чувствуют себя более защищенными.

Мужчина выдыхает, замечая, что альфа перед ним немного успокоился.

— В этом году я познакомился с Чимином… Мы учимся в одном колледже. И знаете… Знакомство с ним перевернуло мою жизнь с ног на голову… Я видел, как ему было плохо… Я…Чувствовал его боль… И словно понимал его чувства. Я так хотел помочь… Хотел вытащить его из рук того, кто губил его. Он ведь. Такой… Яркий… Понимаете? Не смотря на то, что его губили. Он продолжал сиять… Он. Старался радоваться жизни… — Мин кусает нижнюю губу. — А… Когда я осознал, что мы истинные… Я понял, что я должен его вытащить. Что должен помочь ему справиться с этим… Тут… И закрутилось все…влюблённость… А истинность лишь всё укрепила. Он стал мне так важен. Я хотел спрятать его ото всех и чтобы этот лучик грел только меня. Он словно… Исцелял меня своей каждой улыбкой. Своим смехом. Он невероятно сильный. Он сильнее меня. Намоного сильнее… Пережив такое… Чимин продолжал радоваться жизни… — альфа улыбается вспоминая свой маленький лучик счастья, своё спасение.

Сон смотрит на него. Слушая и улыбнулся, чуть кивая, вспоминая Чимина, который тоже был его пациентом. С ним он уже работает около полугода.

— Да, Чимини сильный мальчик, он молодец. И знаешь в чем его сила? — терапевт посмотрел на Юнги, который оторвал взгляд от чашки с немым вопросом. Хо улыбнулся чуть, двигая альфе тарелочку с конфетами. — Не смотря на трудности и травмы, он не боится открываться и доверять людям. Он не боится говорить им, когда ему плохо, когда ему больно. Чимин тот тип людей, который страдая, продолжает дарить всему и всем вокруг свою любовь, свою искренность. И именна эта любовь приходит ему отдачей от окружающих его людей. — Сон смотрит в глаза альфе. — «Лучше я буду улыбаться, даже когда мне очень больно и грустно. Ведь делать людей счастливыми и видеть их улыбки в ответ, было для меня исцелением. Они давали мне сил идти дальше». — проговаривает терапевт.

Слушая эти слова, Юнги тихо посмеялся, кивая.

— Похоже на него… Это в его духе… — Мин выдыхает и трет виски.

Сон, заприметив, как Юнги устало трёт виски, сочувственно покачал головой.

— Ты устал, Юнги? Может, тебе лучше немного отдохнуть? — спросил он мягко, поднося к нему чашку в которую долил немного чая. — Чимин, как правило, всегда находил время для себя, чтобы успокоиться и перезагрузиться. Он говорил, что это важно, чтобы не перегореть.

Юнги принял чашку, нежно поглаживая её тёплую керамику.

— Да, я бы не отказался от небольшого покоя. Но всё же… — он замолчал, задумчиво глядя в чашку, — Меня гложет чувство вины. Я должен был быть рядом с Чимином, поддерживать его. Я был слишком эгоистичен, а он…  Он страдал в одиночестве. Вывозил всё на своих плечах. Свою и мою боль впридачу.

Терапевт понимающе кивнул, наблюдая за альфой, погружённым в свои мысли.

— Понимаю, ты чувствуешь себя виноватым. Но, Юнги, помни, что Чимин сам делал выбор. Он не хотел тебя обременять своими проблемами. И, возможно, он просто не хотел, чтобы ты видел его уязвимым. Он всегда старался казаться сильным, не так ли? — Сон осторожно напомнил, смягчая свои слова.

Юнги медленно выдохнул, соглашаясь с Ю.

— Да, вы правы. Он всегда старался казаться сильным. Но… я всё равно чувствую себя виноватым.  Я… я боюсь, что не сумею быть для него опорой, такой, какая ему нужна.

— Ты уже многое делаешь для него, Юнги. Запомни это. Ты заботишься о нём, ты стараешься понять его, ты пытаешься быть рядом. Это уже много.

— Но этого недостаточно… — Юнги прошептал, опуская голову.

— Никто не может быть идеальным, Юнги. Ты человек, и ты имеешь право на ошибки. Важно, чтобы ты не сдался. Продолжай идти вперёд, продолжай  любить и заботиться о Чимине, и он это почувствует. — мужчина мягко улыбнулся, протягивая руку, чтобы  погладить альфу по плечу.

Юнги посмотрел на него. Что же делает это терапевт. От таких слов начинает пощипывать глаза. Пыль, сто процентов, нужно сказать чтобы протёрли всё.

— Спасибо, вам… —  Юнги, наконец, позволил себе выдохнуть.

— Всегда, Юнги. Всегда выговаривайся, — Сон  улыбнулся, чувствуя, что его  работа только начинается.

Ги кивает и выдохнув, он прикрыл глаза, отпив чая. Сейчас… Стало чуть легче… Даже находится рядом с терапевтом стало не так напряженно. Юнги знает, что ему нужно выговориться. Рассказать о своих проблемах, чтобы наконец всё это отпустить. Чтобы и правда стать свободным от этого груза и жить спокойно рядом с любимым человеком.

***

Чёрная иномарка паркуется у нужного здания. Мужчина сидящий на заднем сидении листал свой блокнот иногда что-то помечая. Он задумчиво смотрит в свой блокнот, крутя в пальцах ручку. Глаза падают на часы на запястье, смотря на время. До конца сеанса ещё пол часа и нужно было чем-то себя занять. Сонхёк слишком хотел увидеться со своим сыном, что даже приехал раньше нужного времени. Слишком мужчина скучал по сыну. Для него каждая встреча с ним была волнительна, и каждую он ждал с таким нетрерпением. Если честно, Сонхёк никогда не думал, что сможет переступить через себя и решиться наладить отношения с сыном. Раньше он считал это чем-то из ряда невозможного. Для него было проще продолжать притворяться холодным и отталкивать, чем всё же скинуть «бронь», и открыться перед единственным сыном. Столько лет… Мужчина просто не надеялся на что-то. Не расшатывал. На прощение. Узловатые пальцы облачённые в кожанные перчатки закрывают блокнот, убирая его вместе с ручкой. Он вздыхает, поправляя свою одежду протря лицо. Все это до сих пор не укладывается в голове взрослого мужчины. Альфа сделал ещё один глубокий вдох, прежде чем открыть дверь машины. Он должен собраться с силами, чтобы встретиться с сыном лицом к лицу. Эта встреча много значила для них обоих, и Сонхёк понимал, что ему нужно быть сильным, если хочет наладить отношения, которые они так долго топили. Хёк был готов сделать первый шаг на встречу, чего бы ему это ни стоило. Маленькими шагами, но исправит то, что натворил за эти годы. Осталось ещё немного до конца сеанса с психологом. Старший Мин уже благодарен омеге своего сына за то, что уговорил того пойти к специалисту. Сам бы он вряд-ли смог добиться такого эффекта. Мысли создают ворох в голове. Мужчина медленно идет в здание. Каждый шаг давался с трудом, но каждый из них был уверенным. Сонхёк слишком долго сидел в своем вакууме, слишком долго причинял вред своему единственному сыну. Он вздыхает, идя по пустому коридору к нужному кабинету. Он задержался на пороге, рука уже дотянулась до ручки, но вдруг замерла. Внутри, за этой дверью, его сын, его Юнги. Тот самый Юнги, который  когда-то  с трепетом  смотрел на него своими детскими глазками. Но он убил сам в них этот блеск. Сонхёк приблизился к двери и тихо постучал. Он чувствовал себя напряженно, но в то же время решительно. В этот момент, когда дверь медленно открылась, он внутренне готовился к тому, чтобы встретиться со своим сыном и начать искренний разговор.

Психолог пригласил его войти, и альфа шагнул внутрь, чувствуя, как сердце стучало сильнее. Он знал, что это будет непросто, что им предстоит многое обсудить и преодолеть. Но Хёк был готов к этому, готов к перелому в своей жизни, готов пойти на встречу своему сыну.

— Здравствуйте, Сонхёк, —  психолог мягко улыбнулся. — Проходите, садитесь.

Мужчина сел напротив Юнги, чувствуя, как младший тут же уставился на него с явным недоумением. Хёк поправил пиджак и посмотрев в глаза сыну. Мужчина чуть улыбнулся, ктвнув молча в знак приветствия. Старший Мин замечает, как Юнги пробегается по нему взглядом.

— Что ты…

Но мятному не даёт довгорить Ю Сон Хо, протягивая чашку чая мужчине рядом.

— Ваш отец захотел тоже поговорить. Ему очень важно наладить с вами связь и контакт, а для этого нужно прояснить в целом проблему того, из-за чего был этот разрыв… Нужно выговориться друг другу. Оставить все обиды и боль за этими дверьми, чтобы построить теплые отношения на взаимопонимании, как это должно быть между родителями и их детьми… Знаете… Иногда люди совершают много ошибок, о которых очень жалеют и хотят исправить отношение с дорогими им людьми, которым они причиняли боль, — Ю улыбнулся, смотря в глаза парня, который совсем растерялся.

Юнги и правда не ожидал, что на сеанс придет и его отец. Это было большой неожиданностью. Юн едва нахмурил брови, немного сжимая чашку, медленно переводя взгляд на родителя. Ги смотрит в темные глаза и понимает, что многое правда нужно прояснить в их отношениях. Внутри было кучу вопросов, кучу терзаний. Но Юнги все это время просто на просто боялся задать эти вопросы. Сломать столь хрупкие отношения, которые ему казались тонким льдом реки, что треснет от одного неверного шага. Младший Мин явно чуть занервничал, начиная немного крутить чашку в руках.

Сонхёк чувствовал себя потерянным. Он был одержим идеей исправить отношения с Юнги, но сейчас, сидя напротив сына, мужчина был не уверен, что делает всё правильно. Его сердце билось в бешеном ритме, словно барабан, отбивающий тревожный сигнал. Хёк не знал, с чего начать, как найти слова, которые не вызовут ещё больше боли. В глазах Юнги он видел ту же обиду и отчуждение, что разрушили их семью. Сонхёк понимал, что не заслуживает прощения, не заслуживает даже взгляда, полного отчуждения, которым его одаривал сын. Сонхёк хотел сказать: «Прости», «Я был глуп», «Я хочу быть частью твоей жизни», но эти слова застревали в горле, словно комок. Вместо них он только кивнул, подтверждая слова Ю, и прошептал:

— Да… Мне нужно… нужно поговорить…

Ему хотелось сказать: «Я скучаю», «Я люблю тебя», но эти слова казались такими чуждыми, такими неправдоподобными после всех лет молчания.

— Нужно выговориться, — прозвучал голос Ги, словно он дочитал мысли Сонхёка.

Мужчина поднял взгляд, сталкиваясь с взглядом сына. В тех тоже читалось беспокойство, нервность, но так же сейчас там было что-то теплое. Что-то, что заставило замереть от прошедшей волны тепла и некого спокойствия после этого взгляда. Старший Мин опустил глаза на чашку с чаем, которую ему протягивает Юнги. Альфа подмечает, что руки младшего заметно дрожат от явного волнения. Хёк протягивает руки в ответ и кладет свои руки поверх рук сына, от чего чашка в его ладонях перестала так дрожать. В этот момент старший альфа понял, что это единственный шанс. Шанс исправить ошибки, вернуть любовь, которую он так беспечно растерял.  Хёк посмотрел на сына. Его глаза были темными, полными неопределенности, и в них Сонхёк увидел себя, молодого, полного надежд, не подозревающего, что  жизнь может быть такой жестокой. Он вдохнул, чувствуя, как волна тревоги проходит по его телу, но тут же решительно отбросил её.  Старший Мин смотрит в глаза сына, едва проведя пальцами по его ладоням, осторожно забирая чашку из рук сына.

— Да, Юнги, — сказал Хён. Его голос дрожал, — Мы должны говорить. Мы должны попытаться понять друг друга.

Сон едва улыбнулся своему ребенку, немного нервно. Мужчина прикрыл глаза, дабы собраться с мыслями. Он понимал, что его сын ждет ответов, ведь осознает сколько непонимания и вопросов может быть в его голове.

Юнги не сводит взгляда с отца, крутя немного свою чашку в руках. Он боится нарушить это молчание, не зная стоит ли начинать первым… Есть что сказать… Но страх и неуверенность охватывает тело, заставляя поёжиться. Это… Было сложно. Они столько лет молчали, не говорили о том, что чувствуют, а тут вдруг всё перевернулось. Юнги никогда бы не подумал, что вообще сможет вот так спокойно когда то подойти к родителю и сев рядом, проявить каплю нежности и обнять его. Не думал, что получит ответные объятия. Для него это было что-то из ряда невозможного… Было, мечтой, мыслями, которые по его мнению, никогда бы не сбылись. Столько лет игнорирования, злости и холода… Юнги до сих пор кажется, что это всё сон… Мятный глотает в горле ком, немного оттопыривая ворот водолазки, выдыхая рванно. Взгляд блуждает по кабинету, желая хоть за что-то зацепиться.

Ю Сон Хо пока сидел молча, наблюдая за обоими. Он молчит, давая им время собраться и наконец поговорить.

— Наверное. Я могу начать первым? Думаю… Я примерно понимаю, что тебя тревожит, какие мысли и вопросы… И понимаю. Что наверняка тебе очень сложно сейчас говорить со мной об этом… После стольких лет… Моего холодного отношения… И правда сложно что-то сказать. — Сонхёк решил первым прервать тишину.

Руки облачённые в перчатки начинают крутить бокал с чаем, чувсчуя от того приятный запах корицы и мяты. Он едва усмехнулся и делает очередной вдох.

— Наверное. Стоит начать всё с самого начала. И я не хочу, чтобы это всё звучало как оправдание. Просто, позволь мне рассказать в целом о себе… О своей жизни… Чтобы… Мы смогли понять друг друга. И я очень хочу тоже услышать твою. Я ведь не могу знать абсолютно всего о тебе. — Хёк неуверенно посмотрел в глаза сыну, слабо улыбнувшись. — Ты наверное не один раз слышал о нашей семье разные слухи. В нашей семье давно было принято из поколения в поколение в наследники зарождать чистокровного альфу. Давно ещё, наша семья была особой династией. И наверняка ты тоже слышал, что последняя королева Чосона была нашей родственницей. — альфа чуть посмеялся, снова смотря на чашку. — Это так. Наша семья никогда не знала бедности и всегда была на слуху и виду. Тогда альфа во главе семьи был благословением для многих. Не знаю, когда точно появилась эта заморочка, но альфы в нашей семье решили, что вести семью должен альфа, с чистой альфьей кровью. Только он будет способен достойно вести семью и даст ей процветания. Чистокровные альфы были выносливие и сильнее духом других. Иммунитет был выше из-за чисто альфьих ген. Думаю, понимаешь… Но, Чистокровкам всегда было сложно контролировать «волка» внутри себя. Они более восприимчивы к противоположному полу. Да и чувствительность обостряется. Чистые альфьи и гены… — Хёк усмехнулся, немного сжав чашку, — Это стало традицией, а так же в традиции вошло и особое воспитание чистокровного альфы ещё с детства. Старшие альфы считали, что только через грубую силу возможно воспитать сильного зверя внутри наследника, который будет готов защищать, будет готов подчинить. Они слишком сильно заморочились над умением владеть своей же сущностью. — Сонхёк вздохнул, чувствуя взгляд Юнги на себе. Мужчина прикрыл глаза, собираясь дальше с мыслями.

Пожалуй, говорить было действительно сложно. Последний человек, кому открывал Хек свою душу, была покойная жена. Она была единственной, кто видел все его слабости, кто слушал его и кто мог успокоить только одним касанием. Мужчина тогда и представить не мог, что искренне полюбит ту, за кого он вышел по расчёту, только из-за желания родителей. Юри… Эта девушка была его маленьким миром, его маленькой вселенной, где всегда светит солнце и где круглый год цветут благоухающие цветы. Она была миром, где было спокойно. Где кто то смог полюбить его… От этих мыслей чашка в руках дрогнула, заставляя пальцами сжать её.

— Эта традиция продолжалась до меня. Я был последним, кто перенял её на себя, — Сонхёк снова делает паузу и ставя чашку, мужчина начинает потирать свои руки, покрытые шрамами, которые словно начали гореть пламенем. — Детей и их сущность воспитывали через жестокость. Шрамы. Которые ты видел, их оставили твои дедушка и прадедушка по моей линии. И… Касательно этого… — Хёк вздохнул. — Редко когда женщины выживали после родов чистокровного альфы… Это слишком тяжело носить под сердцем такое дитя, самой не являясь чистокровной. А женщины. Они ведь не могут быть чистокровными от природы… Мне не повезло тоже. У меня была мачеха… Но её практически не посвещали в это воспитание. Да и она тоже была занятой женщиной. По большей части, всем моим воспитанием занимались отец и дедушка. Я… Не видел, что вообще такое ласка или родительская любовь. У меня этого не было. Лишь жестокие правила, за невыполнение которых следовало наказание. — мужчина смотрел в одну точку, прокручивая через себя эти воспоминания.

Прошло столько лет, а он до сих пор не может отпустить эту боль, эти детские травмы. Мужчина прикрыл глаза, скрещивая руки в замок на своем колене, смолкая ненадолго. Юнги смотрит на отца, проглатывая ком. Юн и правда слышал об этом, но не углублялся. Да и… С дедушками он не общается, видел их всего пару раз. Но насколько Юнги помнит, они отказались от него. Небольшой пазл стал складываться в голове. Юнги словно чувствовал тяжесть и боль родителя, начиная понимать его.

— Я никогда не любил все эти традиции. Не разделял их же мнений о воспитании. Как и методов… В своё время я их просто всех возненавидел. — Сонхёк тихо усмехается. — Когда время пришло, по их мнению, мне жениться, я не планировал совсем детей и идти по стопам отца с дедушкой. В моих планах были совсем другие вещи… Но… Твоя мама… — Сонхёк касается рукой висков, чуть массируя. — Она просто перевернула во мне всё, что только можно. Эта девушка… Я никогда ведь не думал, что смогу кого-то так сильно полюбить. Для меня все эти чувства. Они были чем то запретным, казались мне такими чуждыми. Вся эта ласка, нежность и прочее… Я… Юри просто вытянула это все из меня, она показала. Какого это. Быть любим, и какого любить самому… Я просто потерял голову рядом с ней. Она никогда меня не осуждала и… Всегда была рядом, когда мне это было необходимо. Я был действительно счастлив рядом с ней. Я чувствовал себя нужным. Чувствовал… Что… Живой, но… — Сон потирает лоб, поджимая свои губы. — У твоей мамы была истинная пара, с которой она намертво связана… Их родители ведь были против их отношений… И им пришлось разорвать связь. Им пришлось отдалиться. И это расстояние… Оно убивало их в прямом смысле. Ее истинная… Наён… Она отказалась от твоей мамы… — Хёк смотрел в стол.

Он чувствовал дикую вину за то, что не смог спасти любимую. Не смог любить её настолько, чтобы спасти её, чтобы исцелить. Его сил было недостаточно.

Юнги смотрит на старшего, а руки сжимают чашку. Мятный чувствовал, как по его спине пробегает ледяная дрожь. Младший альфа не ожидал таких откровений от своего отца. Он никогда не знал подробностей о том, что случилось с матерью… Лишь то, что она умерла через месяц после его рождения… И Ги всегда знал, что она была счастлива с его отцом.

— Она любила её. — Сонхек произнес это почти шепотом, его голос задрожал. — Наён была её светом, её счастьем… Но она… Она не смогла быть с ней… Ей пришлось смириться с тем, что она была не нужна… А потом. А потом она полюбила меня.

Сонхек замолчал, в его глазах застыла боль. Руки впервые за прошедшие три месяца дрожат и сжимаются в кулаки.

— Она… Она всегда говорила мне, что ты будешь особенный, так и произошло… Что ты мой мир, наш мир… Но, ты ведь знаешь, что ничего не бывает просто так. Я… Я не был её истинным… Но… Я был с ней. Я пытался сделать её счастливой… Я… Я был рядом. — горькая улыбка впервые появилась на губах мужчины.

Юнги почувствовал, как его сердце сжимается от боли с каждым словом старшего, внутри начинает всё ныть и скрести. Он не мог представить себе, как его мать пережила все это. Как она могла жить с постоянной болью от потери любимой, зная, что никогда не сможет её вернуть? Он бы чокнулся если бы их разделили с Чимином. Нет, альфа преложит максимум усилий, сделает эту любовь подобно саду, но не откажется. По телу так и бегают мурашки. Сердце отбивает кульбиты и кажется, Юнги начинает понимать чувства отца. Мятный никогда не видел его таким… Никогда не видел его боли, его отчаянья и горечи от потери.

— Юнги… — Сонхёк посмотрел на парня. Его взгляд был полным тоски и сожаления. — Она хотела, чтобы я любил тебя… Она знала, что ты… Что ты всё это переживешь… Она хотела, чтобы я заботился о тебе…

Сонхёк сделал глубокий вдох, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Я никогда не думал, что смогу кого-то любить так сильно, как её … Но… Я… Я сделал всё, что мог… Я был рядом… Я… Я…

Он снова замолчал, слова застряли в горле.

Юнги положил чашку, а после встал чтобы положить руку на плечо отца, сжимая его в знак поддержки. Он понимал его боль, понимал его горе.

— Я знаю, отец… Я знаю… — прошептал мятный, смотря в глаза родителя, полных стольких эмоций… Столько вины, боли, сожаления и разочарования было в них… Столько тоски, что кажется, Юнги тоже начнет всё это чувствовать.

В этой тишине, наполненной горем и пониманием, Юнги чувствовал, что между ним и его отцом возникла новая связь. Связь, основанная не только на крови, но и на общей боли, на общей потере, на общей любви к одной женщине, которая подарила им свою жизнь и свою любовь. Мятный проглатывает ком, и поглаживает плечо родителя. Он только набрал воздуха, чтобы решить заговорить, но тут его резко перебивает отец, снова заговорив.

— Ты её копия… — шепчет Хёк. — Такой же… Как она… Почти во всем… Вы одинаковы. Даже в чертовых привычках… От закушивания губы, до перфекционизма в своих делах, — мужчина тихо посмеялся, посмотрев в глаза Юнги. — Я-я, — голос мужчины дрогнул. Он отводит взгляд, глядя в одну точку. — Я не смог смириться с тем, что её больше нет… Я просто возненавидел всех и вся… Мне было настолько плохо… Что я сам причинял другим боль, дабы им тоже было плохо. Во мне было столько ненависти и злости, что её забрали. Что я не смог её спасти. Что не смог быть с ней… — старший Мин замолчал, сжав челюсти, чувствуя как всё внутри дрожит и как впервые за это долгое время влага подступает к глазам. — Я был настолько в гневе на несправедливость мира, что делал те.

Сонхёк смолк, смотря растерянно на Юнги. Мужчина чувствует тепло, чувствует, как по спине совсем слегка похлопывают и гладят. Чувствует. Как обнимают. Этот жест со стороны младшего был таким неожиданным. Мужчина тихо посмеялся, но он был не в праве сопротивляться этому теплу, которое самому так нужно. Мужчина уткнулся лбом в плечо сына, глотая ком. Сонхёк не считал себя достойным чувствовать что-то такое. Получать эту ласку и понимание.

— Я всё понимаю… — шепчет Юнги. Его руки поглаживают спину мужчины, желая показать, что сейчас все хорошо.

Мятному самому было чертовски сложно говорить и справиться с этим всем, переварить это все. Он уже без дальнейших объяснений понял все. Понял почему отец так вёл себя, почему он отталкивал его, почему. Ненавидел. Несомненно, Юнги этого не сможет забыть, тогда… Было очень сложно и было правда так больно от чужого отношения.

— Прости… Прости меня. Я-я понимаю, что ничего из того, что происходит сейчас не достоин. Не достоин твоего понимания, твоего внимания и твоей заботы. Я понимаю, что испортил всё это… Н-но… Мне правда было так сложно тогда с тобой находиться. — мужчина тихо посмеялся. В смехе было столько отчаянья и боли. — Ты… Ты так сильно напоминал мне о ней. Твои глаза… Твой запах… Все в тебе, уже даже с самого твоего детства. Настолько сложно было смореть на тебя, что я не мог даже поддержать тебя на руках. У меня просто дрожали руки… Смотря на тебя. Мне становилось так больно внутри… От понимания, что её нет и больше не будет. — Сонхёк продолжает тихо смеется и чуть трется лбом о плечо Юнги. — Но даже когда я понял… Что всё, что я делаю не правильно… Что нужно изменить своё отношение, своей поведение… Мне почему то стало необъяснимо страшно. Каждый твой взгляд меня словно останавливал. Я долго. Долго не мог собраться и поговорить с тобой… Для меня было проще притвориться бездушным и эгоистичным, чем поговорить с тобой. Каждый чертов раз, когда я собирался обсудить с тобою это, что то внутри меня отказывалось это делать. Я. Я просто не мог… Просто гребаный трус я.

— Хватит… — тихо и спокойно прошептал Юнги, проведя по волосам родителя. — Я понял пап… Все в порядке… — Юнги выдыхает, прикрывая глаза.

Сложно… Но хотя бы он теперь понимает и имеет представление, почему все было так. Пустьс это и не оправдывает его. Но Мин представил себя на его месте, представил его боль и понимает, как это сложно было бы.

— Спасибо… — говорит Юнги, чувствуя непонимающий взгляд отца, ведь это он долден так говорить. — Ты открылся мне. Ты все же смог со мной поговорить об этом. Я ценю это. Спасибо. Что позволил понять себя… — шепчет Ги, пытаясь до последнего удержать ровный голос и свои слёзы. Он слабо улыбнулся, смотря в глаза родителя.

На мгновение, Сонхёку показалось, словно перед ним не его сын, а умершая жена, ведь никто больше так не смотрит на него, как она. Но сейчас… Сонхёе кивает часто головой и сам обнимает свое чадо прижимает к себе, так и прячась лицом в его плече.

— Это тебе спасибо… Что решил выслушать… Что идешь со мной на контакт не смотря на все то, что я сделал. Спасибо, что понимаешь…

Слова Сонхёка прозвучали хрипло, словно он с трудом их выговаривал. Юнги не отстранился, он позволил отцу прижаться к себе, почувствовал, как его тело содрогается от рыданий. Мин обнял отца крепче, гладя его по спине, словно успокаивая испуганного ребёнка. Юн чувствовал, как тяжело отцу, какой на него навалился груз лет, полных боли и страданий. Он не хотел бы оказаться в такой ситуации.

— Не нужно извиняться, отец, — Юнги прошептал в его ухо, голос был тихий, но твердый. — Мы все ошибаемся. Главное, что мы можем поговорить об этом. Главное, что мы все признаем свои ошибки и стараемся их исправить. Каждый имеет второй шанс на жизнь. И ты тоже.

Сонхёк отстранился, его глаза стали немного красными, но выражение лица обрело какое-то странное спокойствие. Он с трудом, но улыбнулся, словно впервые за многие годы. Нет, не впервые. Был до этого ещё момент, но сейчас всё иначе.

— Да, мы можем говорить, — он произнес это с такой уверенностью, словно это было обещание, которое он давал не только Юнги, но и самому себе.

Молчание висело в воздухе, оно было не тяжёлым, а скорее полным надежды. Юнги не мог не заметить, как поменялся взгляд отца, в нём теперь не было смятения и отчаяния, а только глубокая печаль.

— Мне нужно время, чтобы все это осознать, — проговорил Юнги. — Но я рад, что мы смогли поговорить.

— И я, — ответил Сонхёк, его голос стал более уверенным. — Я буду стараться.

Они сидели в тишине, глядя друг на друга. Психолог, который не уходил никуда был в шоке, но рад, что у этой семьи всё начинает налаживатся. Да, тут ещё столько работы предстоит, но начало положено и это главное. Посидев ещё так немного альфы всё же собираются и благодаря психолога, покидают его кабинет. Всю дорогу до машины Мины молчат, но это молчание никого не напрягало. Оно было приятным. Каждый был в своих мыслях.

— Мы ведь сейчас поедим за твоим омегой и Чонгуком? — нарушает эту тишину Хёк, уже выходя с сыном из здания.

Юнги улыбнулся чуть, вспоминая о истинном и своем брате. Он кивает, но чуть улыбнувшись, глянул на родителя.

— Да… Но сначала нужно заехать в мою мастерскую, кое что проверить нужно, — мятный смотрит на отца и садится в машину на заднее, выдыхая и только хотя прикрыть дверь, её придерживает Сонхёк и садится рядом с Юнги.

— Хорошо. И хочу сидеть рядом с тобой, — он чуть улыбнулся и садится рядом с сыном, прикрывая дверь. Сонхёк посмотрел на водителя и диктует ему адрес.

Юнги чуть улыбнулся и кивает. Он выдохнул и посмотрел в окно, думая всё о чем-то.

Сон смотрит на сына и неуверенно, но чуть приобнимает его за предплечье, легонько похлопывая. Мужчина выдохнул и тоже посмотрел в окно. Мятный чувствуя этот жест, снова слегка улыбается и прикрывая глаза, немного прижимается другим плечом к отцу, наконец чувствуя эту родительскую заботу, эту чертову любовь, о которой даже мечтать не мог. Но тяжесть всё же немного ложиться грузом на плечи, от понимания, через что пришлось пройти, чтобы наконец получить это. Юнги опасается происходящего, но он очень хочет верить, что отец правда хочет с ним наладить отношения. Хочется поддаться этой появившейся ласке и заботе, хочет чувствовать себя любимым сыном. Парень едва облизал губы и аккуратно положил голову старшему на плечо. К черту всё это. Юнги хочет просто сейчас расслабиться и не думать ни и чём. Не думать о прошлом, не думать, о произошедшем. Ни о чем, что бы напоминало о боли и трудностях.

Их машина плавно двигалась по улицам города, направляясь к мастерской Юнги. Тишина в салоне была приятной, каждый был погружен в свои мысли, в переживания и эмоции после их встречи с психологом. Сонхёк обнимал Юнги более тепло, словно признавая и поддерживая его чувства. Прибыв в мастерскую, Юнги сразу же направился к своей рабочей зоне, где он оставил растение. Он внимательно осмотрел почти увядшую белую астру и понял, что нужно дарить новый букет. Юн от этого улыбнулся, вынимая цветок из вазочки, вспоминая тот день, от чего улыбка расцвела сама по себе на его губах.

Сонхёк в это время осторожно присел на табурет, наблюдая за сыном.

— А зачем мы здесь? — задал он вопрос, но тот не звучал как-то холодно, нет.

— Я Чимину дарил букет астер, и взял один цветок себе, чтобы подарить ему следующий, когда мой цветок завянет, — Юнги поворачивается к родителю, показывая астру.— Эта астра с того букета, и максимум она ещё простоит один день. Поэтому если ты будешь не против, можем мы заехать купить цветов?

— Умно, — одобрительно кивает мужчина.— Конечно не против.

Его сердце наполнилось гордостью и любовью к Юнги, к его стойкости и заботе о том кто ему дорог, он в своё время тоже таким был. Юнги улыбнулся, его губы чуть дрогнули, словно от неловкости. Он привык к тому, что отец всегда был строг, даже суров, и такая открытая поддержка была для него чем-то новым.

—Спасибо, пап, — сказал мятный, и в его голосе звучала благодарность, а не просто формальное обращение.

Сонхёк кивнул, и они вышли из мастерской. В машине Юнги невольно рассказывал о том какой Чимин на самом деле милый, нежный и он счастлив рядом с ним. Сонхёк внимательно слушал, не перебивая, но когда Юнги закончил, он сказал:

— Чимин хороший омега.

Юнги покраснел, и, чтобы отвлечь внимание от своего смущения, спросил:

— Ты знаешь, где в городе есть хороший цветочный магазин? Мне бы хотелось выбрать не просто букет, а что-то особенное в этот раз.

— Конечно знаю, — кивнул Сонхёк, и уже с привычной уверенностью назвал водителю адрес.

Машина поехала в направлению к тому месту, где обычно Хёк покупал цветы для покойной жены. По дороге они разговаривали о том о сём, и в разговоре Юнги почувствовал, что пропасть между ним и отцом, казавшаяся такой глубокой, начала постепенно сокращаться. В цветочном магазине Юнги с энтузиазмом выбирал букет, а Сонхёк с улыбкой наблюдал за ним. Он не вмешивался в процесс, позволяя сыну самому решить, какие цветы он хочет подарить Чимину. В итоге Юнги выбрал букет белых лилий, чистых и нежных, как и их чувства. Когда они ехали обратно, Сонхёк негромко произнес:

— Ты знаешь, я горжусь тобой.

Юнги посмотрел на него и чуть улыбнулся, бережно держа букет в руках.

— Теперь знаю. — с легкой неловкостью произносит Юн и дабы скрыть собственную же неловкость, он смотрит в окно.

Сонхёк с этого чуть улыбнулся. Ему самому иногда неловко говорить какие либо комплименты, какую то похвалу. Сложно разрушить эту маску, но Хёк старается. Мужчина тоже смотрит в окно. Дальше они ехали тоже в тишине, но в приятной.

Юнги думал о Чимине, о том как он обрадуется, получив букет цветов. Альфа смотрит на цветы, рассматривая их и легкое чувсво волнения било по телу. Мин сейчас старался откинуть мысли о сеансе, ведь они немного тревожили. Через два дня у него новый сеанс и Юн не знает, о чём они будут говорить на нём. Это немного пугало и вызывало чувство тревоги, но преодолимое.

***

Чимин, сидя на кухне и погруженный в чтение книги, какую благополучно взял из чужой домашней библиотеки, слышал как открывается дверь. Он поднял глаза и увидел Чонгука, который ворвался в квартиру, неся в руках два больших пакета с продуктами.

— Я принес еду, — провозгласил он с широкой улыбкой, бросая пакеты на стол. — Тэхён сказал, что мы должны поесть чего-нибудь вкусного вечером.

Чимин улыбнулся, глядя на Чонгука. Он любил его безумно, но однозначно не больше Юнги. Правда, иногда Чонгук мог быть немного назойливым.

— Ты не забыл, что сегодня у Юнги сеанс? — спросил Пак с легкой улыбкой.

— Я не забыл, — ответил Гук, подходя к Чимину и обнимая его, а после треплет по волосам. — Но я думаю, что нам нужно отдохнуть перед его приездом.

Чимин легко улыбнулся и прижался к Чонгуку, позволяя себе расслабиться в его объятиях. Он любил Чонгука исключительно как друга, он любил его дружбу и его взаимную поддержку. Но иногда Пак чувствовал себя немного неловко из-за того, что Чонгук постоянно пытался утешить и успокоить.

— Я знаю, что ты хочешь меня успокоить, — сказал Чимин, нежно улыбаясь. — Но со мной всё в порядке.

— Я знаю, — ответил другой омега. — Но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом.

Чимин улыбнулся и прижался к Чонгуку ещё крепче. Омега был так рад, что у него есть этот непоседа. Пак знал, что парень всегда будет рядом, чтобы поддержать его.

— Спасибо, — прошептал Чимин.

Чон провел рукой по волосам Чимина, и они остались стоять в объятиях ещё несколько секунд.

— Давай посмотрим фильм? — спросил Чонгук, отрываясь от рыжика.

— Давай, — ответил Чим, и они направились в гостиную.

Чонгук с удовольствием рассказывал Чимину о том, как они с Тэхеном провели выходные, а Чимин с нежной улыбкой слушал его, время от времени вставляя свои комментарии.

Тэхён, заметив, что Чонгук слишком сильно обнимает Чимина, немного поморщился. Он чувствовал небольшую ревность, но не хотел портить их уютный вечер.

— Ты мог бы и меня обнять, — пробормотал он, делая вид, что не замечает взгляды Чонгука с Чимином.

Шатен улыбнулся и подошел к Тэхену, нежно обнимая его и целуя в губы.

— Конечно, — ответил Чон. — Ты ведь мой любимый старенький хён.

Тэхён улыбнулся злобно, на секунду могло показаться, что он уже ищет шампур, чтобы приготовить из омеги шашлык. Но Гук видимо не замечал этого и продолжал целовать его лицо то тут, то там. Альфа чуть успокоился, но знал, что Чонгук может быть немного врединой. Он любил его больше всего на свете.

— Я знаю и запомню твои слова, — ответил Тэхён. — Можешь уже искать ближайшую церковь грехи замалвивать.

Чонгук улыбнулся, целуя Тэхена в щеку, и в комнате воцарилась уютная атмосфера.

— Обязательно, хоть на гречку ставь, — показал кроличью улыбку Чон и ускакал назад к другу смотреть фильм.

Тэхен лишь покачал головой на это, слабо улыбаясь, но нежно. Все же, он сильно полюбил этого крольчонка. Альфа вздохнул и пока омеги были в комнате, он пошел разгружать пакеты и делать покушать, к тому же учитывая, что Юнги со своим отцом зайдут к ним, может, согласятся остаться перекусить и попить чай. Ким не был каким то шеф-поваром, но готовил вполне неплохо. К тому же учитывая, когда рядом с тобой бок обок живет маленький кроль, умеющий вкусно готовить, ненацчиться от него было бы не невозможным. Разгрузив продукты, Тэхен отобрал нужные и принялся за готовку. Парень немного схмурился. Ким чувствовал некое волнение и беспокойство по поводу Юнги, его отца. Чонгук тревожный тоже, хоть и пытается это скрыть, разряжая атмосферу. Все беспокоились насчет Чимина и Юнги. О их самочувствии, как физическом так и эмоциональном. Ребята стараются их поддерживать тоже. Тэхён неосознанно сжал рукоять ножа в своих руках. Картинки, как мучались и страдали его друзья, противные рожи их насильноков. Хотелось раз за разом вернуться назад и лично их изничтожить. Ким всегда был человеком с высокими принципами, и когда что-то плохое случалось с его близкими, он не мог быть спокойным. Хотелось рвать и метать. Сделать всё, лишь бы любимые люди не страдали. Ким прикрыл ненадолго глаза, втягивая воздух, заполняя лёгкие. Парень медленно выдыхает, словно это поможет ему успокоиться. Высокая эмоциональность Тэхена часто бывает причиной перепалок между пим и Чонгуком, ведь омега был довольно впечатлительным, да и тоже эмоциональным, хоть не настолько как Ким. Ни одни отношения не бывают без ссор. Все ругаются и они бывает, тоже. Но, Тэхен всегда делает первые шаги к применению, ведь он все же чувствовал некую ответственность дюза их отношения, ответственность перед младшим. Так что, Тэхен хотел быть достойным альфой, достойным мужчиной. Ким приготовил простую, но вкусную еду. Он решил сделать кулинарную классику: картофельное пюре с жареной курятиной и овощным салатом. Он знал, что это блюдо понравится всем, особенно Юнги, который любил простую и домашнюю еду. Пока Тэхён занимался готовкой, в комнату ворвался Чонгук, весело треща о фильме, который они посмотрели с Чимином.

— Хён, ты не представляешь, какой фильм мы смотрели! — прокричал шатен, забираясь альфе на спину.

Ким улыбнулся и погладил Чонгука по голове. Как обычно тот был непоседой.

— Я уверен, что он был интересным, — ответил Тэхён. Он поглаживал немного вьющиеся непослушные волосы своего омеги. — А как Чимин?

— Он немного уставший, — Чонгук вздохнул. — Но он говорит, что всё в порядке…

Ким кивнул и продолжил готовить. Он чувствовал некоторое беспокойство за Чимина, но он знал, что Юнги заботится о нем. Они обязаны друг о друге заботиться. Тэ каждый раз остаётся в шоке, от понимания через что пришлось пройти его друзьям. На их месте, Тэхен наверное бы поехал крышей после такого. В этот момент раздался хлопок входной двери. Ту никто не закрывал на ключ в ожидании гостей. В кухню зашли Юнги и его отец. Они выглядели спокойными и словно ожившими. Их расслабленность в компании друг друга тут же цепляет взгляд.

— Юнги, — Чимин аккуратно идет к своему альфе, здороваясь с чужим отцом.

Рыжик оглядывает истиного внимательно, замечая лёгкую улыбку на любимых губах.

— Что та… — Чимин даже не договаривает.

В его руки нежно вкладывают букет белых лилий. Этот жест был сделан с такой лаской, с такой любовью, что Пак даже растерялся, ненаходя слов. Омега оглядывает букет. Нежная улыбка расцвела на пухлых губах. В голове сразу всплыл тот вечер в мастерской альфы. Пухленькие щечки моментально покрылись румянцем, а коротенькие пальчики слегка сжимают букет. Медовые самородки заглядывают в чужие кофейные глаза.

— Для тебя, — прошептал Юнги, заправляя рыжие прядки младшему за ушко. — Надеюсь, эти цветы будут радовать тебя, — альфа улыбается. В его глазах было словно тысячу ярких звёздочек, наделённые трепетом, любовью и лаской.

— Будут… — ели шепчет омега, обнимая аккуратно букет. Рыжик вдыхает аромат цветов, улыбаясь. — Лилии… Спасибо, — омега поднял взгляд на истинного и встав на носочки, мягкими губами касается щеки любимого, оставляя на ней нежный чмок.

Юнги улыбнулся, довольный своим поступком. Ему так нравилось оказывать знаки внимания своему омеге. Ги чуть облизал губы и едва приобнял Чимина.

— Я рад, что тебе нравиться, цветочек мой, — мятный проводит по рыжим волосам и наклоняясь, целует рыжую макушку. — Как ты себя чувствуешь?

Чимин пожал плечами.

— Я в порядке, росто немного устал. Хочу спать, — омега прижался к истинному и улыбается. — С тобой в обнимку, — шопотом добавляет Пак, утыкаясь носиком в плечо любимому.

Юнги улыбнулся шире, обнимая омегу нежнее.

— Обязательно как приедем, ляжем вместе. Я буду тебя долго долго обнимать.

Чонгук улыбнулся. Снова эти двое словно забыли про все и всех вокруг. Но в прочем, никто на это не обижался, главное, что они вместе. Омега посмотрел на крестного дядю, что тоже не сводил глаз с сына и его омеги. Что-то в чужих глазах Гуку напомнило тоску, так что парень едва погладил мужчину по плечу.

Сонхек сразу посмотрел на племянника и выдохнул. Мужчина касается его волос и треплет. Пусть, виделись они редко, но Хёк любил своего племянника и всегда хорошо к нему относился.

— Все хорошо, — негромко произносит старший альфа, переводя взгляд на Тэхена.

Ким улыбнулся, чувствуя себя немножко неловко. Он впервые видит отца Юнги вот так вот. Это было волнительно в какой то степени.

— Пожалуйста, останьтесь, — прочистив горло, просит Тэхён — Я как раз приготовил ужин, поешьте с нами. Я Тэхен, — опомнившись, Ким клонится немного.

Сонхёк чуть посмеялся и похлопал парня по плечу.

— Все хорошо, Тэхён. Я Сонхёк.

Юнги и его отец с удовольствием согласились. Тэхён чувствовал себя немного неловко. Но Сонхёк оказался очень даже приятным, разносторонним человеком. Так что постепенно это чувсво неловкости развеялось.

— Я рад, что смог познакомиться с вами. Спасибо, что согласились остаться и провести с нами время. Хотя вы очень занятой человек, — Тэхён смотрит на мужчину, что поставил чашку из-под чая на стол.

Сонхёк кивает, прикрыв глаза.

— Должен же я уделять внимание сыну и племяннику. По крайне мере, хочу делать это куда чаще чем раньше. — Хёк улыбнулся, глядя на Кима.

Чонгук с Юнги наблюдали молча, но с лёгкими улыбками. Наконец-то они почувствовали эту долгожданную семейную идиллию, где все друг друга понимают и уважают.

Чимин положил голову на плечо своему альфе, прикрыв глаза. Омега был теперь спокоен, ведь Юнги не только пошёл разбираться со своими внутренними проблемами, но и открылся родителю. Пак был рад за истинного и надеялся, что ты он сможет отпустить произошедшее, что избавиться от этих оков. И Чимин был уверен, что его альфа всё сможет. Теперь все точно должно будет медленно наладиться и встать на круги своя.

Теперь они наконец могут выдохнуть, и жить спокойно. Жить счастливо, преодолевая трудности вместе. Главное не бояться открываться людям и доверять тем, кто готов быть рядом и поддерживать. Ведь жизнь продолжает виться нитью. Каждый имеет право жить и прокладывать свой путь.

Время — интересная вещь, неподвластная никому. Оно способно на многое. Лишь от человека зависит, как это время для него будет проходить. Оно способно убить и воскресить одновременно. Но это полностью зависит от людей и от их выбора, как дальше строить свою жизнь.

Чимин с Юнги сделали свой выбор. И их время будет полно ярких и теплых моментов, где они обретут счастье и покой. Где они будут любить.

***

В доме царила лёгкая суета. Чимин метался из комнаты в комнату, собирая вещи, пока Юнги возился на первом этаже.

— Юнги, а ты проверил, все ли вещи для детей собраны? — крикнул Чимин, заглядывая в комнату, где спали двое их маленьких сыновей.

— Конечно, всё готово! Я уже сложил в машину детское кресло и игрушки, — ответил Юн, поднимаясь наверх с большой сумкой, доверху наполненной памперсами, одеждой и бутылочками.

Чимин подошёл к кроваткам, где спали малыши. Младший, Намгю, ворочался во сне, издавая милые звуки. Старший, Ханыль, спокойно спал, прижав к себе любимого плюшевого мятного кота.

— Сегодня у нас большая поездка. Дедушки будут очень рады вас увидеть, — прошептал Чимин, ласково поглаживая Намгю по щеке.

Альфочка с омегой были двойняшками. До жути милыми с ещё пухлыми детскими щёчками как у хомячков. Им всего-навсего два годика. С разницей рождения в пятнадцать минут. Юнги подошёл к Чимину и нежно поцеловал его в щеку. Альфа обнял своего законного мужа и с улыбкой смотрит на своих детей. Хангыль, альфочка, был больше похож на Чимина. Глазки, пухлые губки и овал лица точно передались от омеги. А вот омежка, Намгю, больше перенял черты лица Юнги.

— Да, малыши, сегодня мы едем к дедушкам. Они уже заждались. — омега улыбнулся, с нежностью смотря на своих деток.

Юнги же занялся Намгю. Они вместе помыли, одели малышей. Чимин взял на руки Хангыля и понёс его к машине. Юнги следовал за ним, держа на руках Намгю. Оба с трепетом посадили крох в детские кресла. Чимин разместился на заднем с детьми, альфа же сел за руль. Сегодня у них наконец выдался выходной. Малышей они отвезут к дедушкам, а сами поеду в загородный дом, где их заждались друзья. Всё же молодой семейной паре нужно тоже иногда отдыхать. Радовало, что у них есть родители, которым они могут доверить деток и не переживать о них. Юнги поправил свои пепельные волосы, зачесав назад. Всё же статус уже не позволял краситься в яркие цвета. Нужно выглядеть серьёзнее. Быть художником, чьи картины везут на выставки, было не лёгкой задачей. При этом, Мин вёл какую то часть бизнеса отца. Сонхёк уже не так справлялся с габаритами того, чем владел. Да и Юнги не смог ему отказать, к тому же, часть бизнеса затрагивает в целом, творчество, так что работать было с этим даже приятно. Поездка к дедушкам обещала быть долгой, но, учитывая веселый нрав малышей, она наверняка превратится в забавное приключение. Ги глянул на заднее сидение, где с малышами сидел его любимый муж. Чимин за прошедшие пять лет совсем не изменился. Всё такой же солнышко, если только ставшее ещё более мудрым. Омега не изменял рыжему цвету волос, разве что выбирал более натуральные оттенки. Время идет, а Чимин краше и краше с каждым годом. Юнги не может передать словами, насколько сильно он любит своего мужа, своих деток. Не возможно описать словами то, как он любит свою семью. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки розового и фиолетового, когда они добрались до дома родителей Чимина. Тэён и Минсон, слегка поседевшие, но все с тем же добрым взглядом встречали их на крыльце с широкими улыбками.

— Наши любимые внучата! — воскликнул Тэён, беря Ханыля на руки и засыпав его поцелуями. Малыш рассмеялся, вздергивая забавно ручками. Альфочка улыбнулся, а его большие глазки-бусинки превратились в два полумесяца.

Тэён каждый раз так умиляется, и с большим интузиазмом зацеловывает щечки этого чуда.

— Какие вы большие стали, — Минсон забирает Намгю у Юнги. Мужчина смотрит на внука с лаской, погладив его щечки и целует крохотный носик.

Намгю от этого засмущался, ручками обнимая дедушку за шею и отводит свои лисьи глазки. Минсон расплылся в улыбке, целуя милую пухленькую щёчку, поглаживая спинку малыша.

— Ты мой хороший, засмущался.

Малыши довольные, прижались к дедушкам и угукали между собой. Уже через пару минут, распространялся по коридору детский смех и радостные визги. Дедушки сразу принялись с ними играть, пока их родители разбирались с вещами малышей.

— Вы как, мои дорогие, здоровы? — обратился Тэён к Юнги и Чимину.

Пара отдернули головы, оторвавшись от проверки сумок. Чимин расплылся в улыбке, когда отец подошел к ним и приобнял их. Хангыль на его руках взвизгнул радостно и тоже попытался обнять Юнги с Чимином.

— Да, всё хорошо, — ответил Чимин, улыбаясь. Одной рукой он обнимал отца, а второй поглаживал по спинке свое дитя.

— Спасибо, что согласились присмотреть, — добавил Юнги, вкладывая в слова всю свою любовь и благодарность. Пепельный ласково поцеловал сына в щеку.

— Ну пойдемте тогда чай попьем. Я как раз испек апельсиновый пирог, — Минсон привлек к себе внимание и с внуком на руках пошел на кухню.

Проведя несколько часов в тёплой семейной обстановке, Юнги предложил позвать и своего отца, который по-любому будет рад увидеть внуков. Да и ему бы тоже не помешало расслабиться и пообщаться со сверстниками.

— Пап, мы уже приехали к Тэёну и Минсону. — сказал альфа в телефонную трубку. Он услышал в ответ радостный голос Сонхёка. Это вызвало улыбку. — Мы ждём. И Юна с тобой же? Да, хорошо, ждем вас.

Мин с улыбкой сбрасывает вызов. Юнги не прекращал удивляться тому, как его отец изменился. Или правильнее сказать, скинул с себя все маски. Ведь как оказалось, он очень даже любит детей. Сонхёк нашёл общий язык с Юной и не меньше Юнги баловал её. Всё же, теперь они все одна большая семья. Девочка не меньше полюбила и его отца. Юнги улыбнулся от этих мыслей. Однозначно было приятно видеть, как все, кто ему дорог, живут дружно и любят друг друга. Это греет душу. Альфа приобнял Чимина за талию, беря в свою руку его. Взгляд падает на их переплетенные пальцы, где на безымянных красовались серебрянные обручальные кольца. Юнги целует Чимина в макушку, зарываясь носом в его волосы.

— Люблю тебя, солнышко моё, — шепчет Мин на ушко мужу, приобнимая его чуть крепче.

Чииин улыбается, сжимая руку супруга, льня к нему.

— И я тебя, хитрый кот, — омега с нежной улыбкой, запустил руку в пепельные волосы, начиная ласково поглаживать по голове.

Минсон и Тэён погрузились в разговор с малышами, развлекая их. Они уже не смотрели на парочку, полностью сфокусировывшись на внуках. Юнги и Чимин наблюдали за ними, не отвлекая совсем. Не хотелось нарушать их идиллию. Вдруг, из коридора раздался хлопок двери. Пара сразу повернулась на звук и в проходе появилась десятилетняя девочка.

— Чимини, Юни! — девочка как только увидела их, подлетает к ним и обнимает.

Юна сильно их любила. Она часто ночевала у них, играла с братиками. Чимин обнял сестренку, целуя ее в макушку.

— И мы рады тебя видеть милая. Как там дядя-Хёк? — Пак улыбнулся смотря на сестру, которая улыбнулась.

— Дядя-Хёк в порядке. С ним всё хорошо. Ему очень нравятся мои рисунки. Он говорит, что у меня талант и что мои картины в будущем тоже будут вешать в галерее и на выставках. — она улыбается ярко, рассказывая об этом с такими искорками в глазах.

— Ну так это же замечательно. У тебя и правда талант, милая. — рыжик поправляет на Юне воротник кофточки, так и обнимая.

Юнги смотрел на них с улыбкой, слушая. Он был рад, что Юну поддерживают в её интересах и увлечениях. Особенно грело то, как Сонхёк её хвалил, возил иногда на выставки или показывал даже, его картины, которые оказывается, Хёк хранит у себя в спальне.

— Да. У нее большой потенциал. Мы договорились, что в следующие выходные свожу её на новую выставку, где выставили весенние картины Юнги. Уж больно она хочет на них посмотреть. — Сонхёк входит на кухню, улыбаясь.

Юн сразу посмотрел на отца, наблюдая за ним. Дети услышав голос ещё одного дедушки, посмотрели на него и радостно захлопали в ладоши, слазия с рук Минсона и Тэёна, которые помогли им с этой задачей. Хангиль и Намгю подбегают к мужчине и вытягивают ручки вверх, спросясь на руки. Сонхёк посмеялся и присев перед ними, аккуратно берет внуков на руки, целуя в щёчки, обнимая.

— Мои сладкие и я рад вас видеть. — Сон улыбается обнимая детей и проходя, садится на один из стульев.

— Будешь чай? — спрашивает Минсон, смотря на Сонхёка с улыбкой, ведь и правда, их взаимодействия были милыми.

— Не откажусь, — альфа кивает, усаживая деток к себе на колени приобнимая их.

— А ты, милая, будешь? — Минсон посмотрел на дочку, которая уже «висла на шее» Юнги, рассказывая о художественном наборе, который ей подарил его отец.

— А? Да, буду, — девочка улыбнулась, продолжая рассказывать о том, что хотела бы нарисовать с помощью подаренного.

Тэён улыбнулся, мотая головой.

— Балуешь и наших детей, и внуков. Не боишься, что избалованными будут? — по доброму спрашивает глава семьи Пак, глядя на Хёка.

Сон же посмотрел на альфу и улыбнулся.

— Не боюсь. У них всех хорошие родители. Да и должен же я навёрстывать упущенное. — мужчина улыбаясь, смотрит за тем, как дети что-то черча пальчиками по его груди, улюлюкали между собой.

Тэён посмеялся, кивая.

— Это точно. Ты же ведь у нас с ночевкой останешься?

Сонхёк утвердительно кивнул.

— Останусь.

— Прекрасно, — Тэён хлопнул Хёка по плечу, — Значит, у нас будет время пообщаться.

— Ага, — Юнги неловко почесал затылок, — мы с Чимином решили в загородный дом съездить, на выходные.

— Да-да, мы с Хёком вам всю неделю уже  на это намекали, — Минсон подмигнул сыну, — Не волнуйтесь, детей  накормим, уложим, погуляем, всё будет в порядке.

— Да, — Чимин с тревогой глянул на детей,  — Мы только на выходные…

— Мы о них позаботимся,  — Тэён погладил  альфочку  по  голове,  —  Не  переживай,  отдохните,  вам  это нужно.

— Ну,  что  ж,  —  Юнги  выдохнул  с  облегчением,  —  Тогда  мы  идём. Вещи малышей в гостиной. — пепельный смотрит на мужа. — Пойдём.

— Да,  —  Чимин  кивнул  и  поцеловал  сыновей в  щёчки.  Ему было тяжело расстаться с малышами, оставить их и не видеть, как они. Он соврёт, если скажет, что не беспокоится.

— Всё, пока-пока,  —  Юнги  целует малявок в  макушки, после трепля по ним. На это действие двойняшки расхохотались радостно, глядя на отца. Мин сам улыбается, с такой нежностью и любовьюсмотря на них.

— Ну всё, иди давай, — беззлобно швкает Хёк на сына, заставляя того наконец посмотреть на себя.

— А… Да, ладно, пойду. Сладких снов, — пельный немного виновато растянул губы в улыбке. Он сам немного переживал, но старался держать себя в руках. Мин развернулся и пошёл на выход, где его ожидал Чимин.

— Отдохните,  —  Сонхёк провожает взглядом сына, не прекращая обнимать внуков.

  Тэён  и  Минсон  остались  с  детьми, а Юна ушла переодевается.  Хёк  рассмешил  детей,  рассказывая им  смешные истории  из  своего  детства. Тэён  заваривал  чай,  чтобы  потом  посидеть   за  чашкой  чая  и  поговорить  о  всех  делах.

— Ну,  что  ж,  —  сказал  Тэён,  —  Теперь  у  нас  полные  руки  детей.

— Да,  —  Минсон  улыбнулся,  —  Но  мы  с  этим  справимся.

Чимин, словно поддавшись внезапному импульсу, обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на детей. Он увидел, как Минсон и Хёк смеются, играя с малышами, и сердце его немного успокоилось.

— Поехали, —  сказал Юнги, замечая тревогу в глазах Чимина.

Они вышли на улицу, сели в машину. Юнги завел двигатель. По пути к загородному дому Чимин несколько раз поворачивал голову назад, словно проверяя, что всё в порядке. Юнги молча держал его за руку, поглаживая большим пальцем его пальцы.

— Все будет хорошо, —  сказал альфа, глядя на супруга.

— Я знаю, —  ответил Чимин, но его голос звучал неуверенно.

Юнги посмотрел на него, снова переведя взгляд на дорогу. Одной рукой он взял его и преподнёс к своим губам, целуя. Он нежно поглаживает хрупкую ладошку.

— Не переживай. Дома трое взрослых человека, которые имели опыт с детьми. Они справятся. Как никак, они намного опытнее нас, — альфа посмотрел на осегу, ласково ему улыбаясь.

Чимин смотрит в глаза любимому и чуть сжимает его руку. Омега кивает, прикрыв веки. Он понимал, что Юнги был прав и что с их малышами всё будет хорошо. Но всё же чувство тревоги немного беспокоило его. Омега делает вдохи и выдохи, делая и правда успокоиться. Юн это видел, поэтому стал чуть интенсивнее выделять свои феромоны. И Чимин действительно становилось спокойнее. Картинка за окном сменялась достаточно быстро. Оживленный город перешёл в лес. Лучи солнца игрались с макушками деревьев, иногда светя в глаза. Юнги одел солнцезащитные очки по пути к нужному месту. В машине вискля приятная тишина и лишь песня из радио приглушённо играла в салоне авто. Время летит губительно быстро. Ещё вчера казалось, Юнги только познакомился с Чимином, только сводил на первое свидание, подарил первый букет цветов… А сейчас они уже супруги с двумя крохами. Прошло целых пять лет. Это кажется долго, но на самом деле время очень быстро идёт. Его не возможно поймать, за него не возможно ухватиться.

— Юнги, смотри, мы уже почти приехали, — голос омеги вывел альфу из мыслей.

Мин глянул на мужа, видя его легкую улыбку. Он сам невольно улыбнулся и смотрит в окно, видя в далике выстроенные домики частного сектора. Спустя минут двадцать машина наконец останавливается у нужного адреса. Альфа выходит, открывая дверь мужу. Взяв свои вещи из багажника, пара двинулась в дом, где их уже ждали. Это было обычный двухэтажный загородный дом из дерева, с мини садом и бассейном. Так же здесь был мангал и место для отдыха возле. Пара двигается дальше ко входу в дом, от куда уже доносились голоса. Если Юнги не ошибался, то по голосам, это снова спорили Хосок с Намджуном по бытовым мелочам. На губах сразу появилась легкая улыбка.

— Снова они спорят. Они вообще иногда находят общий язык? — по доброму говорит Чимин, мотая головой.

Юнги усмехнулся, любезно открывая дверь мужу.

— Уверен, Хосок как всегда состроит свои щенячьи глазки и Джун на все даст добро.

Пара входит и лицезреет картину того, как Хо дует свое личико. Смотря на Намджуна.

Ким выдыхает и массирует виски.

— Черт бы тебя побрал… Ладно! Купим мы этот чертов стеллаж в спальню. — шипит Нам, а Хосок сразу вешается ему на шею.

— Я знал, что ты лучший!

Юнги усмехается одновременно с Чимином и подходят к парочке. Юн сразу жмет руку с Джуном, а Хосок улыбается и обнимает омегу.

— Вы вовремя, Тэхён с Джином как раз уже всё установили на кухне. Скоро ещё доставка приедет.

— Это хорошо. Они на кухне все? — спрашивает Чимин, а Хосок кивает.

— Да, они там. Чонгук тоже с ними, — Джун приобнял гамму за талию и все четверо пошли на кухню.

Дом внутри был в светлых тонах. Кухня встречала кофейно-песочной палитрой красок. Гарнитур был молочного цвета, а элементы декора и интерьера больше тёмно коричневые, как молочный шоколад. При этом в интерьере присутствовали предметы декора зелёного цвета, и цветы. Всё было обычным и милым. Но самым интересным был не дикор, а происходящее. На кухне был разложен большой стол и раставоенны стулья. Некоторая часть еды и закусок уже расположилось на столе. Тэхён, в окружении Джина и Чонгука, ловко орудовал ножом, резая овощи. Его движения были точными, но слегка неуклюжими, выдавая неопытность. Джин, с улыбкой на лице, направлял его, давая советы, но в его голосе сквозила легкая насмешка.

—Вот так, Тэхён, вот так. Не дави так сильно, а то нож сломаешь.

Чонгук, сидевший на стуле, скрестив ноги и держа в руках кружку кофе, наблюдал за этой картиной с нескрываемым интересом. Он подмигнул Юнги, который, судя по ухмылке, прекрасно понимал, что Чонгук хочет сказать.

— Ну как, Гук? — спросил Чимин, подходя к Чонгуку, и тот усмехнулся.

— Я бы сказал, что у них все идет не очень гладко, — ответил Чонгук, кивнув на Тэхёна.

Ким, сконцентрированный на своей работе, даже не заметил, что его обсуждают. Он просто старался как можно быстрее справиться с заданием и поскорее сесть к столу, чтобы поесть. Его заставили нарезать закуски, и альфа уже чувствовал, как желудок урчит от голода.

— Тэхён, аккуратнее! — Джин, с забавной тревогой в глазах, попытался остановить, но было уже поздно.

Тэхён, не глядя, неожиданно сильно надавил на нож, и тот, не выдержав, согнулся под углом. В этот момент его взгляд столкнулся с заинтересованным взглядом Чонгука. Тэхён, смутившись, попытался замаскировать свой промах, но Чонгук уже ухмыльнулся.

— Ну как, муженёк? Удалось покорить кулинарный мир?

Тэхён, краснея, бросил на него гневный взгляд. Джин, с добродушным смехом, вмешался в разговор.

— Да не переживай ты, Тэ. Все мы когда-то начинали. Помнишь, как ты пытался зажарить яичницу и чуть не устроил пожар?

Чонгук и Чимин хором расхохотались, вспомнив эти шедевры. Тэхён, пытавшийся выглядеть невозмутимым, все же невольно улыбнулся.

— Ладно, хватит смеяться, — сказал он, — Я покажу вам, кто тут настоящий шеф-повар!

В этот самый момент, когда Тэхён, с вызовом в глазах, грозился доказать всем, что он не так уж и плох на кухне, раздался звонок в дверь.

— Курьер, наверное, — сказал Джин, поправляя фартук.

Чонгук, уже готовый к очередной порции веселья, подмигнул Чимину. 

Тэхён хоть и старался не показать этого, заметно расслабился. Ему, откровенно говоря, не очень хотелось продолжать «кулинарный бой» и, если честно, он уже давно мечтал о том, чтобы просто сесть и съесть что-нибудь вкусное. Его желудок, завороженный ароматом готовящейся еды, гудел, и требовал удовлетворения.

— Так, а что там у нас? — Джин направился к двери, уже предвкушая, что это, скорее всего, заказ из ресторана.

Чонгук, с нескрываемым весельем, наблюдал за Тэхёном, который, казалось, уже начал забывать о своем кулинарном вызове и с нетерпением ожидал вкусной еды.

— Может, кто-нибудь поможет мне с этими овощами? — спросил Тэхён, с легкой надеждой в голосе.

Чимин, усмехнувшись, подошел к Тэхёну и, легко взяв нож, продолжил нарезать овощи,  словно простая, но приятная рутина.

— Вот видишь, Тэхён, — сказал Джин, возвращаясь с коробкой пиццы, — кулинария не так уж и сложна. Главное — иметь хороший вкус и уметь выбирать правильные ингредиенты.

Тэхён, вздохнув с облегчением, улыбнулся.

— Да, — согласился он, — я просто хотел быстрее поесть.

Чонгук, с улыбкой наблюдая за ними, подумал:

«Вот и хорошо. Может быть, Тэхён, все-таки, не такой уж и плохой повар, но явно не шеф-повар.»

— А вот и наша еда! Все за стол! — говорит Джин, занося пакеты с едой.

Ким младший сразу встрепенулся и первый принялся помогать разгружать вкусности. Омеги с него лишь похихикали.

Компания накрыла на стол и принялась с интузиазмом делиться новостями, событиями. Все они наконец смогли выбраться из повседневной жизни и отдохнуть, проводя время в дружной компании. Никто не вспоминал плохих событий. Да и смысл? Жизнь идёт своим чередом. Плохие воспоминания и события перекрываются множеством других, зачастую, позитивными событиями. Время никогда не останавливается. Оно бежит вперёд. Казалось, только вчера Юнги наблюдал с подоконника колледжа за рыженьким омегой, а сейчас он сидит с ним рядом в обнимку. У него с ним семья, двое прекрасных детей. Мин и подумать не мог, что встреча с одним рыжим солнышком так перевернёт его жизнь и принесет столько ярких красок. Принесет… Столько любви и тепла. Это до сих пор не укладывается в Монвой голове. Но одно он знал точно — судьба подарила ему замечательного омегу, ведь не смотря на все трудности и несчастья, они остались вместе. Их чувсва, в какой то степени, спасли их.

Жизнь непредсказуема. Сколько бы она не ставила подножек, всегда стоит подняться на ноги. Ведь смысл в ней всегда есть. Но вопрос в другом, должны быть силы и желание. Если это есть, человека всегда сможет пробиться через все несчастья.