Мятный Кот

В комнате темно… По светлым стенам помещения разносятся громкие стоны, пошлые шлепки обнаженных и горячих тел друг о друга. Ароматы смешались, создавая терпкий горький коктейль.

Джиён толкается глубже в юное тело, порыкивает, вырывая очередной хриплый стон из парня под собой.Его глаза закрыты… Но он полностью представляет под собой силуэт, что сжимает его волосы и плечи длинными холодными пальцами, что с каждым толчком внутри выстанывает хрипло его имя, прогибаясь. Представляет, как чужие глаза затуманено смотрят на него и как по бледной коже стекают капли феромон вперемешку с потом. Представляет полностью обнаженное тело, что покрыто его метками и багровыми засосами, его синяками от пальцев и красных следов своих грубых ладоней на чужих бедрах.

Открывая глаза, Ен лишь яростно рычит, с большей силой вдалбливаясь в парня, грубо и больно сжимает чужие бедра, зло скрипит зубами. Потому что под ним не тот, кого он представлял… Под ним не альфа с сахарно-бледной кожей и лисьими глазами… И хоть альфа, что был под ним, был похож на того, кого он представлял по описанию, этот парень не тот, кого он желает…

Он не Юнги…

И от осознания этого Лин приходил в ярость. Ему хотелось крушить все вокруг, потому что тот, кого он так страстно желает, сейчас не под ним. Потому что не достигаем.

Потому что

Потому что

— Арррр~! — с громким рыком кончая в дрожащее послеоргазменное тело под собой, брюнет выходит из него, тяжело дыша.

Открывая ящик прикроватной тумбочки, достает оттуда пачку сигарет и зажигалку. Достав одну белую подругу с ароматом мяты, Джи закуривает, делая затяжку.

Надо успокоиться.

— А~х! Джиён~щи, это было прекрасно! — отойдя от оргазма, довольно прохрипела мятная персона, смотря на старшего альфу.

— Заткнись, — грубо бросил Лин, встряхивая чуть сигарету над пепельницей.

— Как грубо. Неужто снова думаешь о «ледяной принцессе»? — изогнув бровь, проговорил весь истерзанный в укусах и засосах парень, с ароматом милисы и лимона.

Джи лишь недовольно сверкнул на того глазами.

— Хватит уже сохнуть по нему. Твоя принцесса даже не удосужилась вчера прийти на деловую встречу с тобой и твоим папашей. Зачем тебе он, когда есть я? Ты также можешь любить и меня, выстанывая моё имя, а не его. Чем я хуже него? Я его копия, — проговорил парниша, метнув слегка влюблённый взгляд на старшего, строя глазки, ведя пальчиком по плечу Лина.

— Я сказал заткнуться! — громче прорычал Джиён, больно хватая того за запястье, но тот даже бровью не повел. Привык уже к подобному.

— Вот именно! Ты всего лишь его жалкая копия. Не смей сравнивать себя с ним. Тебе далеко до него. И трахаюсь я с тобой только потому, что твой голос и запах схожи с его. Но ты не он. А следовательно, даже не уповай на что-то большее, — скалился Джи, гневно смотря в глаза напротив.

— Вот именно, ты трахаешь меня, а не его, — с ухмылкой проговорил младший альфа.

А у Лина конечности скрутило, а по мозгам словно хорошенько приложили, мысленно вырисовывая насмехающийся смех объекта обожания.

Младший прав. И за эти слова ему хотелось съездить по лицу.

— Я сказал молчать, если не хочешь чтоб я разукрасил твое смазливое личико!

Парниша лишь недовольно фыркнул, вырывая руку, но покорно замолчал.

— Не понимаю. Что такого есть в нем, чего нет во мне, — буркнул тот под нос, проводя руками по слегка влажными волосам, садясь на кровати.

Джиен лишь прожигает его истерзанную такими же укусами и засосами спину, игнорируя, вновь затянув белый горький дым.

Лин сам не знает ответ на этот вопрос. Просто не такой и все. Просто другой и притягательный. С более мягкой задницей и чуть округлыми бедрами. С заостренными ключицами и фарфоровой кожей. Сильная широка спина, чуть шире округлых бедер, по сравнению с ним, все равно кажется хрупкой и манила к себе не меньше, чем остальные части чужого тела.

Закрыв глаза и фыркнув, Лин раздражённо сжимает уже докуренную сигарету.

Сука!

Чертов, мать его, Мин Юнги!

Чуть рыкнув, Джиен встает с кровати, беря полотенце, дабы принять душ.

— Завтра в 20:00, в нашем клубе и оденься поприличнее, кое-что сделать надо, — проговаривает Ен, смотря на парня, что разлёгся на кровати.

Брюнет уходит, скрывая свою злорадную улыбку, толкая щеку языком.

Осталось совсем чуть-чуть и его цель будет достигнута.

***

«So sick and tired of being alone

So long farewell I'm on my own

I'm sorry mom I've got to gоо

I dug this grave I call my home.

My life don't mean that much to me,

So I'm living for you yeah I'm living for you

And you can't stand the sight of me,

So what's the point of this fucked up catastrophe?

I'm waiting for my time to start,

As I waste it as I waste it

I pop these pills to waste some time,

As I'm faded as I'm faded.

This shit messes with my head.

The only home I know is my bed

Too lazy for a suicide

I just watch the days pass hoping to die.

So sick and tired of being alone

So long farewell I'm on my own.

I'm sorry mom I've got to go,

I dug this grave I call my home.»

Закинув таблетку от головы в рот, альфа запивает ее водой, слегка хмуря брови.

На улице влажно, еще  небольшие перепады погоды на этой неделе не хило так давят на мозг.

«Daydreaming of my funeral

Like who would show bet no one would go

Hey Dad would you show up for me now?

Just to bury your little boy in the ground.

You broke my heart when you left me.

Was just waiting.

Was just waiting.

I pop these pills to waste some time

As I'm faded as I'm faded.»

Ставя ногу на полку с обувью, мятный завязывает шнурки ботинок, заправляя их внутрь.

Уже время доходило до пяти часов вечера, а у него скоро « Светское собрание», которое он так удачно решил пропустить вновь. И плевать ему, что отец опять будет ездить по мозгам. Надоели все эти люди, от которых Мина буквально тошнит.

Очередные лицемерные люди, желающие перегрызть друг другу глотку за возможность быть лидирующими и не потерять свои средства.

Слегка хмурясь, Юн прибавляет звук в наушниках, дабы дослушать песню до конца. До того, как он их уберет.

«This shit messes with my head.

The only home I know is my bed.

Too lazy for a suicide,

I just watch the days pass hoping to die.

So sick and tired of being alone,

So long farewell I'm on my own.

I'm sorry mom I've got to go,

I dug this grave I call my home.»

Когда трек перестает играть, мятный вытаскивает наушники из ушей и убирает их в карман своей теплой косухи. Как обычно, облаченный во все черное, выходит из квартиры. Закрыв ту, закидывает в рот одну пластинку « Dirol» со вкусом дыни и манго. Выходя из квартиры, он ее запирает, неспешно заходя в лифт, думая о своем.

Вообще, сейчас надо забрать со школы Гу и заехать предварительно за акриловой краской белого цвета, ибо у него уже те на исходе. А еще купить красной и жёлтой краски.

В последнее время вдохновение накрыло с головой, и каждые выходные по ночам, да и не только, мятный сидел на чердаке с наушниками в ушах, вырисовывая кистью по холсту. Причиной такого резкого всплеска вдохновения был рыженький парень с запахом цитрусов и пряностей. А все из-за того еле весомого недо-поцелуя.

Вообще, после того чуть ощутимого чмока альфа пол ночи не мог уснуть, то и дело водя подушечками пальцев по губам, вспоминая цитрусово-сладкий вкус чужих пухлых губ, ощущая его на кончике своего языка.

Выходя из подъезда, парень смотрит на освещенную фонарями улицу. Окидывая взглядом алое, заходившее за горизонт и небоскребы солнце. Такое рыжее, яркое, как и само небо с облаками.

Красота.

С каждым днем сутки все короче и короче. Поэтому неудивительно, что в конце октября в это время уже темнеет.

Юнги неспеша доходит до гаража и, вывозя мотоцикл, взбирается на него, срываясь с места.

Сейчас заедет за мелким и повезет того на собрание «Высшего общества»…Бее… Аж блевать хочется только от одного этого сочетания слов. Иногда всем этим людям « Высшего общества» хотелось харкнуть в рожу и послать на три веселых буквы, развернуться и, выкинув «Mic Drop» красиво свалить в закат, забив на всех этих людей.

Но, Юнги сегодня просто напросто забил на это « Надо там быть» и пойдет рисовать на чердак.

Плевал он на это все.

Выезжая на дорогу, Мин чуть прибавляет газу, полностью сосредоточившись на дороге, отдав себя скорости и попутному осеннему ветру.

Это ощущение скорости. Освежающий ветер навстречу, пробирающий до самых ребер, позволял себя хоть на несколько мгновений ощутить свободным и никому ненужным.

В подобные моменты Юнги не чувствовал себя сдавленным обществом, как в чертовой клетке, а свободно летящим орлом. Никто и ничто не давит своими ожиданиями, стереотипами и навязанным мнением, как и своими стандартами поведения.

Время словно останавливается, все замирает, и только ты один существуешь в это мгновение. Ты, твои мысли и адреналин, танцующий по венам. Потому что с каждыми пяти метрами скорость увеличивалась, картинки за стеклом шлема, как акварельные краски, словно стекали вниз по холсту, перемешиваясь в яркую смесь.

Подъезжая к воротам нужного здания, Юн паркует своего зверя и, облокотившись одной ногой о землю, вторую все еще держа на мотоцикле чувствует кучу перемешанных ароматов феромон, даже сквозь пластмассовую защиту, чувствует на себе пристальные и изучающие взгляды, ухмыляется и пафосно снимает с своей головы шлем, пока куча перешептываний понеслись по всему периметру парковки, школы и прохожих людей.

Юнги не из любителей такого внимания к себе, но порой его внутренние демоны так и желали этого, питая это внимание, впитывая в себя, славливая с этого неимоверный кайф.

Все эти осуждающие и изучающие взгляды так и кричали: « ты интересный», «не такой».

А это очень льстило Миновым демонятам, что периодически подкармливаются излишней агрессией, которую Юнги сдерживал в себе.

Не менее вальяжно слезая с мотоцикла, Юнги вешает шлем на руль и, ставя свой мотоцикл на сигнализацию, облокачивается о свой транспорт, ждя Чона, перед этим окинув территорию школы взглядом, проверив, не идет ли Чонгук.

На Юнги, естественно, все пялятся, но он привык к этому еще с детства, поэтому не обращает совершенно никакого внимания. Правда, признаться честно, это всегда напрягало, хотя по его спокойному и расслабленному пофигистическому лицу и не скажешь.

Все же не обязательно всем этим людям знать, что ему некомфортно и противно от них.

Пусть думают, что ему совершенно побоку.

Хотя, по сути, так и есть.

Он не из тех, кого будут тревожить чужие проблемы, кого вообще будут заботить чужие люди и переживания.

Ему ровным счетом плевать на людей.

Ведь кто они ему такие, чтоб ему было какое-то дело до них? Что они для этого сделали, чтоб он обратил на них внимание и захотел разбираться в их проблемах?

Вот именно. Они никто, а следовательно, ему плевать на них.

Он будет поступать и делать так, как посчитает нужным. Будет говорить то, что сочтет нужным, и вести себя так, как другие это заслуживают.

Не собирается прогибаться под других и их стереотипы.

А вся эта излишняя забота и вежливость, милые улыбки - всего лишь хорошее воспитание всех тех нянек, последствия родительских приказов и наказов.

Такое же лицемерие.

Тихо усмехнувшись с самого же себя, альфа хмыкает и поднимает глаза на шедшего на встречу ему каштанового омегу, что одарял кроличьей улыбкой.

— Привет, полторашка, — широко улыбаясь, говорит Гук, тормоша старшего по волосам, что, фыркнув, закатывает глаза.

— Ага, кроль-переросток, — бормочет недовольно тот, поправляя свои волосы. А Гу слегка толкнул того в левое плечо.

— Ну ты чего какой надутый уже третий день как пузырь ходишь, гляди и лопнешь, — приободряюще говорит омежка, смотря на Юна, а альфа, беря свой шлем, одевает на Чонову голову, шикая на того.

— Шш~ш. А то прищемлю случайно, будешь потом пищать. — говорит тот, а Гу с улыбкой смотрит на старшего.

Такой ворчащий бука, но такой заботливый. Будто ничего и не изменилось. Все тот же бурчалка, хотя вроде уже 22 года, а все бурчит, как маленький и ворчит, как старый пень.

Вспомнив один момент из детства, Гу начинает смеяться, а Юн в недоумении выгибает бровь, смотря на смеявшегося омегу.

— Ты чего ржешь? Тебе плохо что ль? — буркнул в непонятках альфа, а младший щелкнул тому по лбу, при этом выкинув:

— « Мелкий засранец, вроде альфа, а бурчишь как ребенок, но при этом хуже любого дедушки. Как ты совмещаешь в себе эти вещи? Я даже не знаю, как тебя называть: дите-дед или деда-дите?»

— Очень смешно, — вновь фырчит Юн и, застегнув шлем, щелкает тому по носу, садясь на мотоцикл.

— Садись давай, кроль, — проговаривает старший, пока надутый Чон тер нос и залезает к старшему, щиплет за бок.

— Это за кроля.

***

Светское мероприятие продолжало наверстывать свои обороты, постепенно близясь к концу.

Большая зала в белоснежных тоннах, отделанная в некоторых местах декоративной мозаикой, обрамленная в большие вычурные окна с позолоченным покрытием. Все было заставлено красивыми зелёными цветами в не менее красивых горшках, а ухоженная и дорогая мебель давала понять, что здесь собирается обычно вся знать современного общества.

Не будь в этом мире технологий и не знай Чонгук, что это всего лишь деловая встреча, то подумал бы, что попал в сказку.

Было действительно красиво и приятно глазу данное помещение, восхищая своей изящностью. И возможно, омегу бы это восхищало еще больше, не будь это мероприятие таким нудным и скучным.

Чон уже третий час не знает, чем себя занять, таскаясь за родителями от одних нудных людей к другим.

Да лучше бы он остался дома с хеном. Пострадал херней, и то занимательней было бы, чем таскаться по столь душным мероприятиям.

— Я пойду схожу в уборную. Сейчас приду, — шепчет каштановый на ухо Уену, то бишь своему отцу.

Родитель лишь кивает и продолжает разговаривать со своим супругом. А Гу, поправляя выбившуюся прядь волос, идет по направлению нужной комнаты, дабы чуть освежиться прохладной водой.

Заходя в нужную комнату, омежка открывает прохладную воду и слегка смочив ладошки, умывает лицо.

Было неимоверно душно. Он вообще не понимает, как Юнги минимум два раза в неделю это выдерживает. Это пипецки выматывает. Все время с кем-то разговаривать, строить дружелюбное лицо. Таскаться от одного угла к другому, как чертова мышка, все с кем-то без умолку болтая, аж до кровавых трещин на кубах, давя улыбку.

Чонгук теперь полностью понимает, почему старший все время возвращается с подобного, как сплошное серое пятно. Буквально никакой. Да, при этом, его брат успевает помимо того, чтоб привести себя в порядок, ещё и занимается учебой, все время зависает на своем чердаке, где, собственно, и хранятся его творения. Как хватает его колючке сил на все это, Чонгук не понимал. От слова совсем.

Как в таком ленивом пельмешке столько энергии и сил?

Либо его брат - заезженный трудоголик, либо он просто ответственный и серьезно относится ко всей работе.

Да и его брат не из тех, кто любит откладывать дела. Да и тем более, когда хен знает, чего хочет, хрен ты его остановишь.

Он упрям и усерден в своей работе до кровавых мозолей и потери пульса готов хлопотать над поставленной целью. И пока он не будет удовлетворен результатом, хрен ты его оттащишь или уговоришь на отдых. А если посмеешь помешать, не дай бог, то тот готов с потрохами сожрать, особенно, когда у него что-то не получается. Тогда лучше вообще на глаза не попадаться. Чонгук и не лезет вообще в его обитель на чердаке, хотя любопытство иногда овладевало им. Но от греха подальше не лез. Не дай бог, вдруг что испортит. Старший его в пепел превратит. Зная, сколько Юнги тратит сил на свои работы, то от Чона и живого пятна не останется. Юнги очень трепетно относится к своим работам, готов буквально с них пылинки сдувать.

Гук порой думает, что Юн любит свои картины больше, чем его. Все же его брат действительно странный. Услышать бормотание и отборный мат с чердака в три часа ночи было уже порядком. Чон привык, но порой так хочется встать и, наругав старшего, насильно отправить спать, привязав к кровати.

Возможно, если бы дядя Хек не наседал на Юнги сверху, то у того было бы больше свободного времени и было еще время на отдых. Но это невозможно, ведь старший Мин буквально гоняет Юна, как чертову белку в колесе. И вся фигня в том, что Юнги не может тому перечить, потому что Сон начинает с козырей, угрожая, что Ги вылетает с пинком под зад из колледжа и перекроет какие-либо пути на спокойную и хорошую жизнь.

Чонгук прекрасно понимал, почему мятный до сих пор терпит эти наседания. Ведь он так старался, чтоб поступить в нужный колледж. Буквально из кожи вон лез, сидя за учебой с утра до ночи, засыпая за столом, что был усыпан учебниками и тетрадями, готовясь к чертовым экзаменам. Как старался. Было бы очень плохо, будь все эти силы потрачены зря. Гу понимал чувства старшего брата, поэтому заботился о том и следил, чтоб старший в одну из очередных бессонных ночей хорошо покушал и вздремнул хотя бы пару часиков.

Гук и не замечает за мыслями, как в уборную кто-то входит, но удивленное восклицание вытаскивает его из мыслей.

— Чонгук~а? — удивленно протягивает вошедший альфа, а Гу, повернувшись на голос, так же округляет глаза.

— Тэхен-хен? Ого, не ожидал тебя здесь увидеть, — оглядывая красноволосого с нежной улыбкой, говорит омега. А Тэхен теряется от этой улыбки, утонув в этих космических глазах напротив.

Чонгук понравился ему еще тогда, в первую встречу. Эти искрящиеся оленьи глазки, розовые губки и милое личико сразу зацепили душу Тэхена. Омега был действительно красив. Возможно, он бы свободно мог стать одним из моделей.

Тэхен еще очень долго не мог выкинуть чужой образ из головы, что сладкой патокой растекался по сознанию, а глупая влюбленная улыбка расплывалась на пухленьких губах альфы.

Вообще, Тэхен весьма непредсказуемая личность и довольно влюбчивая. Еще будучи первоклашкой, он нравился всем девчонкам и омежкам. Лет в 13-15 не единожды встречался с омежками, жужа Чимину на ухо о своих пассиях, а Чим, слушая одно и тоже каждый раз, просто кивал, уже смирившись с этим.

С возрастом это, естественно, пропало. Но никто не говорил, что Тэхен не остался все таким же влюбчивым.

Между прочим, он еще тот романтик. Но и фетишей у Кима хоть отнимай.

— Я тоже не ожидал. Приятно удивлен нашей встрече, рад тебя видеть, — проговаривает Тэ, усмехнувшись и улыбнувшись, подходит к младшему.

Гу лишь довольно улыбается, смотря в чужие хитрые янтарные омуты, что так и пленяли своей притягательностью. В них хотелось смотреть неотрывно и купаться в этой неге янтарных омутов, как тонув в своем личном мёде, таком сладком, манящем и вяжущим на дно.

Неосознанно облизывая губы, Гу слегка сглатывает и опирается о раковину, смотря на старшего, что подошел предельно близко.

А Тэхен славливает этот жест и чужой задержанный взгляд на своих губах.

О~х, как это раззадоривает его лисью натуру. Внутри все кипит и переворачивается только от невинного взмаха этих притягательно-кофейных глаз.

— Что, хочешь попробовать? — усмехаясь, бархатно шепчет Тэ, по лисьи и смотря на омежку.

Вот кто-кто, а церемониться и прилюдничать из этих двоих никто не любил. Что Тэхен, что Чонгук не из тех, кто будет отказывать своим желаниям. Да и чего скрывать, зачем это делать, когда между ними уже все понятно?

Да, они несколько раз гуляли, разговаривали, не так долго общаются. Всего какие-то жалкие две недели. Но кого это останавливает?

— Хочу, — на выдохе выдает Гук и, не в силах сдержать своих желаний, тянет альфу за галстук на себя, накрывая персиковые губы, отдающие полусладким вином, прикрывает глаза.

Этот привкус вишневого вина так пьянил разум, как и сам альфа. Находясь рядом с ним, Чонгуку невольно хотелось растечься сладкой патокой, растаять, как сладкая вата, или потечь потаявшим мороженным.

Опираясь так же о раковину руками, Тэ сразу берет всю инициативу на себя, сходя с ума от столь решимых действий младшего. Сладкий запах шоколада и цитрусовой ванили с какао заполняет чужие легкие, щекоча стенки ребер, где уже пархали бабочки.

Омега был столь притягателен и обаятелен, что Тэхен не мог устоять перед этой обворожительной аурой, которая так и пленила.

Приобнимая одной рукой за талию Чона, Ким прижимает столь хрупкое тело к себе, нежно сминая алые губы, выдыхая прям в губы омеги, обдавая жаром, снова их накрывая.

Что ж, порой самые спонтанные решения являются самыми продуктивными.

Тэхен это запомнил на долго. И каждый раз пользуется, всегда получая результат.

Как и сейчас.

Тэ, обнимая омегу своими руками за талию, покусывает пухленькие губы, а тот, в свою очередь, зарылся руками в красные пряди Кима, перебирая, притянув чужой профиль ближе к себе.

***

Лежав на кровати, смотря в потолок, закинув ноги на стену, Чимин теребил одной рукой свои рыжие пряди волос, прибывая в мыслях.

Сегодня он пол дня был занят домашкой, а потом на пару часов пошел гулять с Кимом. Тэ как всегда прожужжал ему все уши про Чонгука, трындя без умолку. Чимин как обычно выслушивал чужие восхищения и лепетание. А еще этому альфе 20 лет? Такое ощущение, будто ребенок лет 10.

Чим, конечно, рад за друга, но такими темпами красноволосый сведет с ума омежку своим восхищением, направленным в сторону Гу.

Вообще, сейчас в голове рыжика блуждали мысли не о лучшем друге, а о мятном альфе и том вечере с еле ощутимым чмоком.

Он все не хотел выходить из головы, а воспоминания о том трехсекундном моменте вызывали на милом лице румянец.

Вот черт!

Как вообще Чимин мог так вляпаться? Хотя, если так подумать, то рыжика вполне все устраивает. Он очень даже доволен тем, что сделал тогда, каждый раз сгорая от стыда. Но тот секундный вкус мяты и дыни, словленный с чужих губ, того стоил.

Сейчас Пак раздумывал о том, стоит ли звонить Юну.

За прошедшие пару недель после того дня им еще не удалось как следует пообщаться и погулять, лишь переписки в соц.сетях и мимолетные встречи по 10-20 минут на перерывах между парами, было довольно мало для Чимина.

Ему хотелось больше внимания от Мина. Хотелось проводить больше времени с ним, нежиться во внимании, слушая приятный, слегка шепелявый тихий голос, что был подобен мурчанию, что успокаивал и давал душе покой.

Чимину нравилось слушать чужой приятный голос, лежа на коленях альфы, смотря на спокойный профиль того, каждый раз залипая на чужих длинных ресницах и лисьих темных глазах, тонув в тех с головой. Так нравилось перебирать мятные пряди под недовольное бурчание альфы, видеть эти слегка нахмуренные брови и надутое в недовольстве лицо. И точно также нравилось наблюдать, как тот, сидя в конце столовой за крайним столом в углу с наушниками в ушах, зарисовывал что-то в свой блокнот с задумчивым и таким сосредоточенным лицом. Как чужая кисть блуждала по бумаге и как мятный кусал свои губы, что были искусаны и слегка обветрены, но это не делало их менее манящими.

После того недо-поцелуя в Чимине появлялось все больше желания ощутить их вкус, вновь почувствовать их теплоту и полностью испробовать губы альфы, зализывать ранки на них, поставленные самим Мином.

Рвано выдохнув, цитрусовый прикрывает глаза, сглатывая.

Нет, так дело не пойдет.

Вздохнув, рыжик переворачивается на живот и тянет руку к тумбе, беря с неё телефон.

Желание встретиться было сильнее этого «А вдруг он занят».

Находя нужный контакт, омежка набирает нужный номер, прикусив нижнюю губу от волнения, вслушиваясь в гудки.

Через тройку гудков ту берут. И слышится хриплое и очень любимое «Ало?».

— Привет, хен. Как дела? Занят? — сразу задает вопрос Пак, свиснув на кровати вниз головой, продолжая второй рукой теребить свои пряди, накручивая на пальцы.

Юнги совершенно не ожидал этого звонка, уснув на чердаке за своим столом, где прорабатывал набросок, как вдруг услышал звон телефона, заваленного кипой бумаги и таких же набросков.

— У~ф. Да нормально. Ну, не особо занят. А что? Что-то случилось? — проговаривает Мин, тря свободной рукой глаза, выпрямляется, пропыхтев. Уснул он весьма в неудобной позе, отчего спина и задница затекли.

Ну да, сидя часами в неизменной позе за столом, все костяшки отсидишь.

Вставая со стула, Мин чуть тянется, а позвонки позвоночника хрустят, отчего напряжение спадает и становится намного легче.

— А, да все хорошо, просто… Я хотел просто увидится с тобой. Последние две недели мы с тобой мало виделись, вот я и решил позвонить. Хотел позвать тебя прогуляться, но, видимо, у тебя есть небольшие дела, —  говорит  Чим, чуть расстроенно выдыхая.

Юнги же, замерев на лестнице, слезая с чердака, переосмысливал сказанные омегой слова. После сна порой ему долго приходится обрабатывать полученные данные. Но одно Юнги понял сразу. Его плюшка по нему скучает. Да, его, пусть это еще не особо воплощено в реальность, но альфа уже уверенно решил, что этот ходячий цитрус будет его. Да и Чимин особо не сопротивляется.

— Ясненько. Раз так, то можешь приехать ко мне? Посидим, чаю попьем? Я тоже бы хотел увидится с тобой. Если хочешь, можешь остаться даже с ночёвкой. Гу сегодня остается у родителей в отеле. Что думаешь? — не желая тянуть кота за яйца, альфа слезает с лестницы и, чуть дернув, захлопывает люк на чердак, проводя рукой по волосам, спускаясь со второго этажа квартиры на первый.

— Ох, правда? Хорошо, я приеду. Раз так, то жди через пол часа. Я скоро! — радостно восклицает омежка, подрываясь с кровати, ярко улыбаясь, несётся вниз за своим рюкзачком, что оставил в коридоре. Пронесясь мимо родителей, что в недоумении наблюдали за снующим туда сюда сыном, который буквально светясь от счастья, вытряхивал ненужные вещи из рюкзачка.

— Тогда хорошо, я буду ждать, — проговаривает Юн, улыбаясь, слыша этот радостный голос, полный предвкушения. Улыбаясь, сбрасывая вызов, мятный поднимает на себя взгляд через зеркало. На него через отражение смотрела какая-то задолбавшаяся мумия с красными глазами из-за недосыпа, растрёпанными волосами и слегка опухшим лицом. Мда. Так себе зрелище. Если Чимин увидит его вот таким, то испугается. Поэтому Мин решает привести себя в более надлежащий вид, дабы своим овощным видом не напугать омегу, уходя в ванную.

Чимин же, забирая свой рюкзачок, несётся наверх, в свою комнату, дабы собрать с собой одежду для сна и необходимые вещи гигиены. Когда рюкзачок был собран, омежка лезет вновь в шкаф и выуживает оттуда белую толстовку и светлые джинсы, одевает, чуть уложив волосы и слегка подкрасив губы блеском. Хватает рюкзачок, не забыв взять телефон и наушники, несется вниз, забегая к родителям в гостиную.

— Папули, я к Юн~и с ночёвкой. Если что, он меня позвал. Мы с ним давно не виделись, а Гу нет сегодня, вот. Так что я убежал. Завтра приду, — протараторивает рыжик, подходя к сидевшим на диване родителям со спины, целуя в щеки, убегает в коридор, пока родители в недоумении хлопали глазами, и только после того, как послышался хлопок двери, «проснулись» и, встав с места, идут в коридор, смотря в окно на силуэт уходящего сына.

Минсон, смотря в окно, вздыхает, улыбаясь.

— Он так вырос. Надеюсь, что у него все будет хорошо. Юнги хороший, думаю, он позаботится о нем, — проговаривает омега, все также улыбаясь, кладя руки поверх его обнимающих.

— Я тоже на это надеюсь. Иначе мне придется лично оторвать уши тому мятному засранцу, — проговаривает старший Пак, целуя супруга в макушку, нежно обнимая за плечи. — Пойдем дальше смотреть фильм, пусть эти голубки побудут вместе.

***

Садясь в автобус, Чим включает наушники. Внутри было совсем мало народу. Всего пару человек, не учитывая парочки, целующейся в конце автобуса. Чим глянул на них, держась за поручень, смотря на переменяющийся пейзаж за стеклами большой машины. Если честно, ему было слегка завидно. Он тоже так хочет. Сидеть в объятиях мятного и миловаться вместе с тем.

Ну вот опять.

Снова омежка ловит себя на этих мыслях, краснея. Беспредел какой-то!

Юнги так и не хочет выходит из его головы. Особенно тот чертов момент, когда Пак впервые еле весомо коснулся его губ.

Вот черт!

Слегка сжимая поручень, он принимает весьма серьезный вид. Он просто обязан сегодня полностью ощутить этот чертов вкус! Иначе это будет мучить его еще долгое время.

Юнги еще подлец, сам ничего не предпринимает. Как будто ждет, когда он сорвётся и сам впиявится в его губы. Чертов лисяра. А сам говорил, что Чимин ему нравится. Поцеловал бы уже давно, чем вот так вот мучить!

Выходя на нужной остановке, недовольно бубня, Чим дуется на Юнги, что тот вот так вот нагло каждый раз его дразнит.

Вбирая в легкие приятный вечерний воздух, Пак выдыхает. Так хорошо.

Прохладный ветерок обдувает лицо, позволяя легкому румянцу выступить на милые щёки омеги.

Направляясь к нужному дому, Пак звонит в домофон, нажав нужные циферки, ждет. Когда прекращаются гудки и все пеликанья, после чего слышится « Привет, а я ждал», то слегка надутое и не довольное лицо в миг меняется, становясь слегка смущенным и счастливым. Смеясь, Чим улыбается.

— Я рад, что ты ждал. Давай открывай, а то я передумаю, — проговаривает младший и слыша пыхтение и тихий смех, от которого бегут мурашки.

Когда Мин говорит такое бархатное и мурчание «проходи», омежка чуть зависает, когда домофон вновь стал пищать.

Чертов альфа… Как можно так завораживающе говорить? Чертов кот, вот серьезно!

Выдохнув, Пак дергает за ручку железной двери и входит, направляясь к лифту. На его счастье тот был пуст и встав, нажав на циферку «9», он отправляется в трехминутное путешествие до этажа, где его уже заждался мятный кот. За предвкушением рыжик и не замечает, как двери «чудо-ящика» открываются, выпуская его на нужном этаже. Улыбнувшись, подходя к первой двери он нажимает на нужные циферки, кои являются паролем и, слыша щелчок, открывает ее. Поднимая взгляд, сразу вздрагивает.

— А я вот стою, жду.

Выпучив глаза на Мина, что с распахнутой дверью в квартиру, оперся о дверной косяк, сложил руки на груди, улыбаясь, глядя на него.

— У~х, твою ж. Ты чего пугаешь? — выдохнув, омежка отлипает от угла и видя, что альфа просто молча распахивает руки в стороны, зовя немо обниматься. Чим, улыбаясь счастливо подбегает, ныряя в эти объятия, обнимая того за талию, чуть не снеся старшего, что посмеиваясь, прижал его к себе.

— Тише ты, снесешь ведь! — смеясь, Ги смотрит на этот милый и довольный комочек счастья в его руках, не в силах перестать улыбаться.

— Ну извини. Я просто соскучился, — проговаривает цитрусовый, поднимая на альфу взгляд, сталкиваясь с его лисьими омутами, в которых так и плескалось такое же счастье от встречи.

— Пойдем скорей, я вкусняшку приготовил, а еще я накупил нам всякого разного, — тянет младшего за собой, Юн проходит с тем в квартиру, а Чим, прикрыв дверь, смотрит на этого счастливого кота.

Такой довольный и счастливый. Чимин еще ни разу не видел настолько активного и счастливого Мина.

Эта теплая улыбка все на таких же покусанных губах, чуть лохматые мятные пряди и лисьи, чуть уставшие, но не менее красивые глаза. Такой домашний и уютный, а запах мяты с дыней и хвоей только усиливал этот уют, в котором Чимин хотел утонуть с головой.

Разуваясь и снимая верхнюю одежду, пока старший закрывал дверь и относил его рюкзак, Чим повесил свою одежду на вешалку, оглядывая коридор.

Как всегда чисто, убрано и светло.

— Проходи на кухню, я сейчас кое-что возьму и приду к тебе, — говорит с лестницы Юн, а Пак, кивая, идёт на кухню, откуда, кстати, шел приятный аромат еды.

Проходя туда, Пака встречает слегка накрытый стол, где стояло много вкусняшек к чаю, а на плите в сковородке лежало что-то горячее и приятно пахнущее. Садясь на один из стульев, Чим стал ждать Юна, что так долго себя не заставляет ждать. Совсем через пару минут в кухню входит хозяин квартиры, что-то пряча за спиной, хитро смотря на Чимина. От этой хитрой улыбки Чим усмехается, не менее хитро смотря на того.

— Что ты задумал, хитры~й лис? — чуть щуря глаза, омежка следит за старшим, что, присаживаясь рядом с ним, чуть склоняя голову в бок, оперевшись рукой о край его стула, улыбается.

— А ты возьми и посмотри, — кладя коробочку сиреневого цвета на стол, миниатюрную, квадратной формы с темно фиолетовой лентой, смотрит на омегу.

Чим, переводя взгляд с Мина на коробочку, чуть округляя глаза.

— Ох, боже, ты с сума сошел, — проговаривает Пак, беря ту в руки, начиная развязывать ленточку, пока Юнги внимательно следил за его реакцией.

Развязав, убирая ленточку в сторону, омежка открывает коробку, видя серебряный браслетик, округляет глаза.

Браслет состоял из цепочки и висящего ключика, что дополнялся маленькими замочками, которые были поменьше ключика, выполненного в форме сердечка с красивой гравировкой и красным кристаликом по середине, осматривает вещь, поднимая глаза на старшего.

— Тебе нравится? — спрашивает Юн, придвинувшись к Чиму ближе.

— Ох, да. Да, мне нравится. Очень. Спасибо, правда. Но тебе не стоило тратиться, это же дорого. Но все равно… Это красиво и очень мило. Спасибо тебе, — улыбаясь, Чим кивает головой, смотря на довольный профиль Юна.

— Я рад, что тебе нравится…У меня, кстати, такой же, — улыбаясь шире, мятный поднимает свою левую руку, на которой красовался браслет, но было небольшое отличие. Вместо ключика у него был такой же гравированный замочек с отверстием от ключика и таким же красным камушком внутри этого отверстия, а дополнялся он маленькими ключиками.

Чим в удивлении оглядывает подаренный браслет и браслет Юнги, поднимает снова на него взгляд. Удивлению не было предела.

— Помнишь, ты говорил, что любишь парные вещи? Ну так вот… Я подумал, почему бы не купить нам что-то парное, в знак того, что нашли друг друга, — с улыбкой продолжает Юн, а Чимин зависает, вновь смотря в эти глаза, полные такой любви по отношению к нему, от этой улыбки, что так нежно отпечатывалась в сознании, грея уже влюбленную омежью душу.

— Ты… Боже… Ты не перестаешь меня удивлять, — выговаривает Пак, отойдя от удивления. Вытаскивая из коробочки браслет, Чим расстёгивает застёжку, но Юнги вдруг берет у него браслет, еще придвинувшись.

— Давай лапку, я застегну, — проговаривает, нет, даже мурчит мятный. А Чим всего лишь кивает, наблюдая за фарфоровыми длинными пальцами, что так аккуратно застегивали застёжку от браслета, поправляя тот.

— Вот так. Теперь мы прям как настоящая парочка, — усмехаясь, он вытягивает свою руку к Паковой ладони, смотря на их запястья, где теперь красовались парные украшения.

Смотря на их руки, Чимин улыбается и, вновь подняв на Юна взгляд, сам двигается и, тянет того на себя, обнимает.

— Спасибо тебе еще раз большое, — проговаривает омежка, кладя голову на чужую грудь, вновь слушая чужое сердцебиение, чувствуя, как все также холодные бледные руки не менее нежно обнимают в ответ.

— Пожалуйста, плюшка, — проговаривает старший, проводя по рыжим волосам. — Ладненько. Давай пить чай, я токпокки специально приготовил, — вставая, альфа выпускает омегу из объятий и, включив чайник, лезет в ящик, доставая тарелочку, накладывает токпокки, а сыр кладет отдельно, как и соус, ставя на стол.

Когда же со стороны чайника слышится щелчок, то мятный достает два бокала и, достав чай со вкусом мандаринов и мяты, заваривает и добавляет сахар.

Чимин все это время наблюдал за старшим, не смея оторвать глаз. Ему так нравилось наблюдать за Юном. За его сосредоточенным лицом и уверенными действиями.

— Вот, держи, — ставя бокал перед Чими, Юн поднимает со стола взгляд на того, сталкиваясь с его изучающим.

А Пак продолжает смотреть, обхватывая руками бокал, вдруг улыбается.

— Спасибо, — благодаря старшего, Чим кивает и отводит взгляд. Сейчас ему так хотелось того поцеловать, но он пока сдерживает это желание.

Хотя у него было вполне два подходящих момента для этого. Но он чуть подождет. Еще чуть-чуть.

Юнги также садится рядом с ним, ставя бокал, явно понимая, что Пак о чем-то задумался.

— Приятного аппетита.

— И тебе.

Оба принимаются за кушанье, мило беседуют о каких-то несвязных вещах. Так скажем, ужин проходит незаметно, и парни, прибравшись на кухне, отправились на второй.

— Слушай, Юнги, а помнишь, ты говорил, что рисуешь и продаешь картины? А ты где этим занимаешься? У тебя есть своя мастерская? — вдруг интересуется омега, смотря на спину Юна, что остановившись, повернулся к нему, удивленно смотря.

— Да, помню. Н~у, у меня раньше была мастерская, но не так давно она сгорела. Был умышленный поджог. Поэтому, последнее время я рисую дома. Так надежней, и я могу не переживать за картины. Тогда сгорело немало моих заказов. Не хочу, чтоб это повторилось вновь. Все же это как никак мой труд, — проговаривает Юн слегка с задумчивым видом.

— Оу, ясненько. Я сочувствую. Но раз ты занимаешься этим дома, то где? Просто я ни где не видел комнаты с твоими картинами или что-то наподобие. А в твоей комнате ни одного намека на это, не считая стакана с кистями за рабочим столом, — проговаривает Чим, смотря на Юна, который усмехаясь, смотрит на него.

— Ну да. Я работаю на чердаке. Там и тише всего. Плюс, там огромное окно, откуда хороший вид на город. Он порой вдохновляет меня. А с какой целью интересуешься? Посмотреть, что ль хочешь? — скрестив руки на груди, Мин слегка склоняет голову вбок, щуря глаза.

— Ну почему бы и нет. Ты же видел, как я рисую. Мне тоже интересно. А блокнот смотреть ты не даёшь, — слегка надуто проговаривает рыжик, также складывая руки на груди, с чего Юн смеется, трепля его по волосам.

— Ладно, ладно, понял. Не дуйся. Раз тебе действительно интересно, то пойдем, — улыбаясь, он берет за ручку люка и, открыв защелку, открывает. Выдвигая, дергает вниз, после чего люк превращается в лесенку. — Пойдем, только осторожно, — проговорив это, старший помогает залезть Чимину, что поднимаясь по лесенке, залазия на чердак.

Оказавшись там, омежка осматривает помещение, а в глазах так и блестят звезды восхищения.

Небольшое уютное помещение с персикового цвета стенами, сплошь заставленное холстами картин в две стены, на которых висели какие-то уже законченные работы. Помимо картин, данное небольшое помещение украшало приличное количество цветов, что были расставлены тут и там. На подоконнике, что был довольно широким, расположился мягкий, с длинной ворсой белого цвета плед, украшенный множеством подушек разных цветов: бежевые, персиковые, шоколадные, пару мятных и одна сиреневая подушка. Довольно миленько. На левой стене висела гирлянда, под которой расположились очередные пейзажи старшего, а на полу под ними, был мини диван, застеленный также светлым пледом в шоколадно-персиковую клетку с парой коричневых подушек светлого оттенка, а рядом стоял горшок с большим ветвистым цветком и комодиком с лампой-торшером. В углу, все около той же стены, стоял холст с мольбертом, а рядом был стол, просто заставленный какими-то баночками, вазами с кистями и полностью заваленный кучей каких-то рисунков и блокнотов, что были раскрыты на разных страницах.

Было очень уютно и атмосферно. Кто бы мог подумать, что с виду такой холодный бука может даже обустраивать столь уютные и милые места.

— Вау. Это очень атмосферно. Круто, — с восторгом проговаривает Чим, водя взглядом по картинам, что так же вызывали не мало восторга. — Офигеть. Ты так красиво рисуешь. У тебя действительно талант, — проговаривает Пак, подходя к тому самому дивану, разглядывая картины.

На одной из них был нарисован красивый сад, полный сирени разных видов: от белой и до китайской-красной.

Юнги, поднявшись следом, закрывает люк, наблюдая за омежкой, видя, как тот восхищенно все оглядывает.

Оглядывая стол, омега подходит к нему, пока бегло осмотрев, возвращая взгляд на холст. Тут-то глаза омеги расширяются в удивлении.

На том был нарисован тот самый берег реки, что был недалеко от набережной, куда его водил Юн около месяца назад. Все тот же красивый, наполовину погруженный во тьму город с малиновым таким розово-оранжевым закатом.

— Я его еще не дорисовал, пару дней назад приступил только, — объясняет Юнги, считая работу недоделанной, чешет затылок, слегка чувствуя неловкость и некий стыд за недоделанный проект.

— Да? Это так здорово, она очень красивая. Я думал, дорисовано. Страшно представить, как будет она выглядеть, когда ты все доделаешь. У меня просто нет слов, — проговаривает Чим и, отведя взгляд с холста, вновь смотрит на стол.

На нем было так много рисунков. Практически все они были в графике, мало было в цвете, но выглядели они не менее потрясающе. Беря один, он рассматривает его. На рисунке был красиво нарисован чей-то портрет, усыпанный тут и там цветами. Цветы даже были на самом лице портрета, что вызывало восхищение и придавало рисунку свое образное превосходство. Положив тот на место, он берет другой, где был нарисован миленький домик, но при этом одна из стен разваливалась, являя на свет все, что было внутри, а с крыши свисали заросли, придавая больше эстетике тому. С улыбкой осматривая, Чим берет рисунок за рисунком, осматривая, но вдруг натыкается на свой портрет, в большом удивлении его оглядывая. Тот был слегка перечеркнут и помят. Видимо альфа сначала смял его, но потом решил оставить.

Видя, до какого рисунка дошел младший, Мин вздыхает и подходит к тому.

— Мне не нравится, как ты получился. Я столько раз пытался нарисовать тебя, но каждый раз что-то выходит не так, — проговаривает старший, пока Чим натыкается ещё на несколько таких.

Признаться честно, Чимин никогда бы не подумал, что он может быть таким красивым. На этих смятых листах бумаги он видел весьма красивый профиль, такой очаровательный и милый, что, как бы самовлюбленно не звучало, он стал просто любоваться собой.

— Почему ты так думаешь? Это очень красиво, правда. Так здорово, — беря один из них, он его разворачивает и приставляет к своему лицу. — Видишь? Мы же одинаковые, да? Почему ты обесцениваешь свой труд? Это просто здоровски! — с восхищением говорит рыжик, а Юн, смотря на него, чуть выдыхает, подходя еще ближе.

— Думаешь? Не знаю. Просто что-то не так. Я могу нарисовать лучше, если бы видел тебя прям перед собой. За двадцать минут перерывах довольно трудно нарисовать действительно что-то стоящее, — проговаривает альфа, забирая у омежки рисунок.

— Да, думаю. Это очень красиво. Но раз ты так считаешь, то хочешь, я могу тебе попозировать? Прям сейчас, — проговаривает младший, воодушевившись этой идеей.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да, я хочу, пожалуйста. Я посижу для тебя, а ты меня нарисуешь. Думаю, так тебе не придется обесценивать и дальше свои труды. Мне вот жалко все те рисунки. Они действительно получились красивыми, — проговаривает Чим и садится на диван, включив светильник. — Я уже готов.

Юнги лишь вновь вздыхает и чуть мотает головой. Поворачиваясь к столу, он лезет в ящик и достает заранее заточенный грифель, так же взяв ластик и клячку, берет один из блокнотов и, взяв подушку с подоконника, садится на неё на пол, сложив ноги.

— Хорошо. Повернись чуть влево. Да, вот так. Спасибо, — просит Юн, и когда омежка делает так, как он попросил, то, опустив с цитрусового взгляд на бумагу, он начинает рисовать первый набросок, то и дело поднимая на омегу взгляд.

Чимин же, замерев, просто наблюдает за тем.

Снова этот сосредоточенный вид бледного от природы лица, острые черты того и поджатые персиковые губы. Слегка схмуренные брови и мятные волосы, чуть прикрывающие лисьи глаза. Такой красивый. Карандаш в правой руке был слегка сжат, а рука словно танцевала по блокноту, вырисовывая красивые линии Пакового лица. Когда же кофейные омуты то и дело поднимались с бумаги на Чиминово лицо, словно изучая, осматривали, хлопая длинными ресницами. Чим просто залипал на столь прекрасную картину. Теплый, слегка желтый свет падал на Миново прекрасное лицо, а огни ночного города попадали на его мятные волосы, делая того еще более сказочным и таким нереальным.

Чимин готов жизнь отдать, чтоб раз за разом видеть такого Юнги. Спокойного, сосредоточенного и такого расслабленного. Тот Юнги, что ведет себя при всех довольно недружелюбно и грубо, с ним оказывается совсем иным. Таким домашним, уютным и теплым. Чужая забота и эти улыбки в его сторону, заставляли чувствовать себя каким-то особенным. Не таким. Потому что хмурый Мин позволял только при нем вести себя так. Юнги открывал себя с иной стороны. Такой доброй и светлой. И жизнерадостный. Старший был не менее смешным и очаровательным, когда у него хорошее настроение. Он легко мог учудить что-то смешное или милое. К примеру не так давно, пару дней назад, они с ребятами ходили гулять на набережную, где Юн неожиданно просто закричал, от чего все вздрогнули, а он начал как ни в чем не бывало идти. Или в столовой, когда парочка девчонок обсуждали какого-то альфу, они удосужились слышать их разговор и на моменте « — Он вот мне не очень нравиться, Джинхван лучше» Юнги выкинул им вслед: « — Он тоже мне не нравится, он слишком красивый». Тогда весь их дружный столик из пяти человек взорвался смехом. Он порой был таким чудным, но не менее забавным и веселым. Он далеко не зазнавшийся и не высокомерный мажор, не умеющий шутить и отдыхать. Он умеет это делать. Но показывает себя настоящего далеко не всем.

Чимин понял это сразу. Юн начинает вести себя более раскрыто, когда чувствует себя уютно и спокойно. Когда же его что-то беспокоит или когда ему слегка некомфортно, он вновь становится той самой бучкой, изредка шутя.

Юнги не из тех, кто будет открываться первому встречному и являть свое истинное «Я».

Юн довольно долго привыкал к своим новым уже друзьям и только недавно стал вести себя более свободно, когда до этого был довольно сдержан и на вид холоден. Но ребята быстро дали понять, что они только рады новому другу и облепили старшего «светом», особенно Хосок. Это человек, готовый давать свет каждому прохожему. Юнги неплохо с ним сдружился. Да и вообще он хорошо сумел поладить со всеми. И Чимин был очень рад этому.

Видя, как старший вновь закусывает нижнюю губу, начиная ее покусывать, Чим не осознанно залипает на этом моменте, наблюдая за его действиями. Чужие брови чуть схмурились. От этого серьезного вида у омеги бегут мурашки, а из-за чужих закушенных губ в голове вновь всплывает то воспоминание с тем недо-поцелуем. Резкое желание вновь ощутить их вкус ударяет в голову.

Еще около минуты борясь со своим желанием, омежка вдруг славливает взгляд лисьих омутов на себе, что тут же вновь опускается на блокнот. И тут-то все цепи ломаются. Чимин, рвано выдохнув через нос, вдруг встает, садится перед Юном, смотря на него, поддаваясь корпусом вперед. Когда же альфа вновь поднимает взгляд, то чувствует чужие ручки на своей шее, что его обвили, как и чужой прекрасный профиль перед своими глазами.

— Я еще не дорисовал.

— И что? Это подождет. Есть дело куда поважнее, — вновь выдохнув, проговаривает Чим, а Юн следит за каждым действием Пака. — Долго ты еще собираешься меня мучить? Чего ты ждешь? Специально каждый раз кусаешь свои губы, да? Вот на зло дразнишь, чертов лис, — выговаривает шепотом омега тому прям в губы, а мятный застывает, слушает, смотря на это сейчас милое и в то же время такое привлекательное лицо.

— У~м, так вот оно что. Маленький ненасытный мальчишка раскусил меня. Ну, раз я пойман, то вы вправе попросить все, что угодно взамен на прощение,— в ответ шепчет мятный, прекрасно понимая, чего жаждет Пак. Он так и предвкушает этот момент. Он прекрасно понимает, к чему все ведет, но не подразнить не может. Младший слишком мил, когда возмущен, а особенно при смущении, он такой очаровательный, что грех не воспользоваться такой шалостью.

— Я хочу, чтоб ты поцеловал меня… Тогда, когда мы гуляли, помнишь, ты сказал, что выполнишь любое мое желание. Так вот. Я хочу, чтоб ты поцеловал меня. Прям сейчас, — выпаливает Чим, рвано выдохнув, с серьезностью смотря в Миновы глаза.

Омега серьёзен так, как не был никогда.

— Ну, раз обещал, то так тому и быть, но потом не жалуйся, — проговаривает альфа и слегка двигается своим лицом ближе, откладывает карандаш, обнимая омегу одной рукой под поясницу, притянув к себе, выдыхает в губы Чима, от чего по телу младшего проходится очередная волна мурашек. — Уверен в том, что хочешь этого? — вновь шепчет бархатный голос, а Пак сам льня к старшему, чуть кивает.

— Да, я уверен, — на выдохе проговаривает рыжик и чувствуя холодную ладонь на своей щеке, что нежно гладила его кожу, заправляя прядь его волос за ухо, та скользит вниз на подбородок и проводит подушечкой пальца по его нижней губе, пуская фиг знает какую партию мурашек. Чимин следит за каждым действием Мина, за каждым взмахом его чертовых ресниц, впитывая каждое прикосновение и взгляд на своих губах в себя.

Приближаясь предельно близко к цитрусовым и таким сладким губам, мятный выдыхает через нос и, притянув чужой профиль к себе за подбородок, наконец накрывает чужие губы своими, так нежно как только мог, стараясь передать через это свою нежность и чувства младшему, начиная сминать его губы своими, слегка, совсем аккуратно покусывая их, чуть оттягивая, зализывая, захватывая их полностью в свой плен, поглаживая большим пальцем Паков подбородок, смакуя сладкие омежьи губы, раз за разом их покусывая.

А Чимин тает. Он, наконец, ощущает вновь этот вкус мяты и дыни, такой яркий и такой манящий. Не в силах устоять, он просто так обмякает в альфьих руках, а из его уст вырывается блаженное мычание. Чим и не сразу соображает, что надо отвечать, поэтому, придвинувшись ближе, он запускает свои ладошки в мятные пряди, пытаясь ответить, что получалось слегка неумело. За два года он и забыл какого это, целоваться.

— Ух~ф, — вновь выдохнув в губы старшему, цитрусовый прикрывает глаза. Он сходил с ума от этих умелых действий чужих губ, сходил с ума от их вкуса и от аромата, что заполнил все легкие. Такого освежающего и сладковатого. Сейчас он ярко чувствовал в нем дыню и лишь рельефную дольку хвои, что совсем не отдавала горечью. Та больше отдавала лесной свежестью, а от природы освежающая и ароматная мята только усиливала этот эффект.

Юнги же не отставал от омеги, сминая его пухлые губы. Феромоны рыжика уже давно проникли в его легкие, буквально от которых пьянел разум, заставляя по венам растечься бешеному желанию вновь и вновь смаковать цитрусовые губы, больше отдающие апельсином и сладостным ароматом грейпфрута. Мину было дурно от сладости губ, от ручек в своих волосах, что перебирали его пряди и от аромата омеги. От всего Чимина было дурно. Он как личный наркотик, как зависимость, которую с каждым днем хотелось все больше и больше.

Слегка разомкнув губы, Юн проводит своим языком меж алых омежьих губ, вызывая очередное полу мычание полустон.

Пак, прекрасно понимая, чего хочет альфа, приоткрывает рот, впуская того в свой обитель, позволяя блуждать. Сначала тот проводит языком по его ровным зубам, обводя его кончиком каждый, после чего проводит по небу, изучает, от чего у младшего буквально кружилась голова до одуревше порхающих бабочек в животе. Когда же Мин проходиться по его язычку своим, сплетая их в танце, с губ омеги вновь слетает сладостный стон, что так и завораживал альфу.

Зарываясь пальцами, сильней в мятные волосы, омежка их чуть сжимает, перебирает между пальцев, поглаживает, от чего уже у Юна бегут мурашки, и тот, не сдержавшись, тихо мычит, вызывая у омеги довольный выдох.

Чимин раз за разом проделывал эти махинации с чужими волосами, получая в ответ рваные вздохи и выдохи.

Так вот оно что. Похоже, младший нашел одно из уязвимых мест альфы и пользовался этим, притягивая его профиль к себе, сам не менее активно начиная сминать персиковые губы того, зализывая куськи, что альфа себе же и поставил.

Когда же, наконец, у парочки кончается в легких воздух, они отлипают друг от друга, тяжело дыша друг другу в губы, не в силах отойти от столь занятного дела. Слегка набрав воздуха, Чимин вновь приближается к мятным губам.

— Я хочу еще, — после чего вновь накрывает их, перемещая руки уже на лицо старшего, что слегка не ожидал вновь этого, ложится на пол, обнимая за талию младшего, что уперевшись коленями в пол, прикрыл глаза, так жадно целуя его губы, вызывая этим у Юнги еще большее желание просто напросто съесть младшего.

Рвано выдохнув, также прикрыв глаза, альфа с охотой отвечает, беря всю инициативу на себя, и осторожно переворачивается, меняясь местами с омегой, нависает над тем, вновь накрыв сладкие губы, перед этим сладко прошептав:

— Ненасытный омег~а.

От этого у Пака вскруживает голову и в очередной раз довольно промычав, он перемещает руки с чужого лица на плечи, начиная из поглаживать, прикусывая нижнюю губу того, спускается руками на сильную грудь, скользит ручками еще ниже, обводя сквозь футболку торс и пресс, подцепляет ручками край футболки, касаясь теплыми ладошками прохладной кожи, чем вызывает у Мина тихий стон.

От этого становится еще дурнее, и омега ведет руками вверх, ощупывая кубики пресса, бока и талию, кусая губы старшего, что кусал его в ответ.

Юнги было не менее дурно, но тот хоть каплей мозга осознавал, куда может завести подобное, поэтому, последний раз проведя языком по сладким губам, отстраняется от них, аккуратно вытаскивая ручки из-под своей одежды, тяжело дышит, смотря в глаза не менее тяжело дышавшего Чимина.

— Для первого раза достаточно. Я и не знал, что ты можешь быть еще тем ненасытным хулигашкой, — проговаривает с небольшими паузами из-за сбитого дыхания Юн.

А Чим, постепенно возвращаясь обратно в наш мир с небес, мигом алеет, смотря в эти лисьи омуты.

— Э-это вс-се ты вин-новат. Ты дразнил меня, я и так долго терпел, — выговаривает омега, смотря на такой довольный профиль.

— Недурно. Давай поднимайся, а то простынешь, — проговаривает Юн и тянет за запястье нежно младшего на себя, вновь заключая в объятия. — Маленький развратник.

— Эй! Сам ты развратник! — возмущается рыжик, а сам улыбается, как дурак.

Чужие губы, между прочим, были очень даже вкусными.

Что-то новое, но не менее прекрасное.

Облизывая губы, Чим обнимает альфу в ответ, прикрыв глаза.

— Я устал, пошли спать, — бубнит цитрусовый, вызывая у мятного смешок.

— Ну, раз вы желаете отдыха, то так тому и быть, — подхватывая омегу на руки, он идет с тем к диванчику и укладывает, ложась рядом с ним, укрыв их пледом.

Так, двое, нежась в объятиях друг друга, сладко засыпают, не зная и не догадываясь, какие трудности и потрясения могут ждать их впереди.