Дно | Пробуждение [18+]

ОГОНЬ, КОТОРЫЙ УГАС

Данил знал, что рано или поздно это произойдёт. Макс тоже предупреждал. Лазарев не видел, как сильно травили Нику, но её в любом случае можно понять. Да и имеет ли право осуждать тот, кто сам когда-то повёл себя с Андреем не лучше?

Но Ника слышала только версию Купцова. Вот же сука, никак не отстанет! Неужели он недостаточно расплатился с Андреем? Зачем продолжать, зачем втягивать Волкову?! Наверное, Данил должен был попытаться понять и его, ведь Андрей и правда виноват, но не получалось. Он лишь злился. И на Андрея тоже. Этот придурок даже не удосужился объясниться! На вопрос Данила «почему» Каверин ответил:

— Я не хочу, чтобы она и дальше восхищалась мною.

Вот идиот, неужели не понимает, что Нике не нужно им восхищаться, что ей нужна его честность, так же, как и Данилу когда-то? Зачем понадобилось всё рушить, почему Андрей не мог хотя бы попытаться объясниться ей?

Нельзя оставлять это так. Они не могут рассориться из-за такой глупости.

Реджи ничего не знала и Данил не мог ей рассказать: она и так переживала за то, что сама натворила, ни к чему тут лишние нервы, особенно с её болезнью. Вернувшись домой, она поделилась тем, как хорошо у Ники получается стрелять.

— Сначала промахивалась постоянно, Максу пришлось новые пули покупать, а потом как пошло... Правда, пугает она меня немного. Целится в мишень, а взгляд жесть какой злой. Интересно, кого же она представляет?

Только бы не Андрея...

Мда, жаль, что к этому дьяволу в голову не залезешь — рога помешают. О чём он думает, обучая девчонку стрельбе? Поначалу Данил и вовсе хотел забрать травмат — Ника ведь не знает, что он принадлежит Максу. Но потом вспомнил, что если бы не она, драку бы остановить не удалось. Может, ей всё-таки полезно будет? Маймакса — место небезопасное, а она точно ещё не раз там окажется. Не станет же Вэлл учить её убивать людей, зачем это ему?

Данил надеялся, что и в самом деле так думает, а не просто утешается.

Так или иначе, он предложил Волковой встретиться. Впервые волновался: вдруг пошлёт вместе с Андреем? Но она с радостью согласилась. Значит, ещё не всё потеряно. За пачку сигарет и честное слово не ездить в Маймаксу Реджи отпустила его погулять с Никой. Эх, это обещание... Он, так-то, собирался. Надоело только переписываться с Юлей, хотелось быть рядом. Реджи вообще не имела права ставить ему условия после того, как чуть не убила, но Лазарев уже перерос шантаж болезнью. В конце концов, она сама страдала от неё не меньше. И чего греха таить, эти поездки в Маймаксу «на пару часов, пока Каверины не придут» обычно заканчивались приползанием домой под ночь, хорошо, если на своих двоих. Да и Андрея не хотелось расстраивать.

Сегодня Данил чувствовал себя уже получше. За последние два месяца он уже напрочь забыл о хорошем самочувствии, так что сотрясение в каком-то смысле пошло на пользу: хотя бы отоспался. Да, наверное, отсыпаться в его положении было неправильно. Чем он заслужил? Ещё ни с чем не разобрался, не решил ни одну свою проблему. И берёт отдыхает... Но с сотрясением от него всё равно мало толку.

Он дождался Нику со школы. Та, как обычно, постаралась выделиться: макияж, чокер, браслеты, футболка с «Нирваной», огромная свободная рубашка и те самые злополучные джинсы, которые Волкова решила вновь порвать, теперь, правда, на коленях. Это такая месть Андрею, который относил эти джинсы в ателье? Когда она подошла ближе, Данил заметил у неё на голове чёрный ободок, который, кажется, раньше принадлежал Реджи. Да и ботинки знакомо выглядели... Надо же, они теперь и вещами делятся! Быстро сдружились. А ведь ещё недавно Дмитриев поставил целый спектакль с Данилом в главной роли, чтобы предотвратить сближение Ники и Реджи. Это что же получается, девчонка сделала Вэлла?

Школьники, вымотанные уроками, брели, словно зомбаки, которым даже после смерти выспаться не дают. Ника же шла, высоко подняв голову, озирая всех таким взглядом, будто она тут важнее и главнее всех. Нет сомнений, у кого она спёрла такое выражение. Даже возненавидев Андрея, от некоторых его фишек отказываться не спешит. Правда, Андреем ей всё равно не стать, но оно и к лучшему. Для неё.

Ника поздоровалась и спросила, как Данил себя чувствует. Тот уже почти не ощущал последствий сотрясения, но, на его счастье, в школу ему разрешили не ходить до конца недели.

— Ты ведь позвал меня ради Андрея? — начала Ника, но тут к ним подбежал ещё один человек и встал между ними.

Карина.

— Я знала, что это был ты, — сквозь зубы, горя от злости, проговорила она. На левой щеке у неё красовался уже заживающий синяк. — Ты дал ей пистолет, верно?

Как, чёрт возьми, Карина узнала о пистолете? Что эта Ника уже успела натворить?!

— Пистолет? О чём это она, Ника? — спросил Данил Волкову, состроив полное недоумение.

— Понятия не имею, — Ника пожала плечами. — Чушь какую-то несёт. Слушай, Карина, — Ника обернулась к Вишневской, — иди куда шла.

Как же сейчас Волкова напомнила Данилу самого себя в ту встречу в скейт-парке. Тогда он тоже делал вид, что не понимает, с чего вдруг Карина пристала к нему. Вот только его совсем не радовало так поступать, а что же с Никой?

— Знай, — Карина посмотрела на него, — если и она скатится до Маймаксы, это будет твоя вина, — Вишневская резко развернулась и убежала прочь.

Данил смотрел ей вслед, а потом бросил серьёзный взгляд на Нику и спросил:

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Пойдём ко мне домой. Здесь я о таком говорить не буду.

Так он и знал! Не стоило давать Нике травмат. Почему сам не додумался? Эта девчонка хотела натравить маймаксонского на свой класс! Она вообще без тормозов! Надо было отговорить Вэлла, но когда Макс это предложил, Данил так переживал и за Нику, и за остальных, что идея с травматом показалась более чем разумной. Эх, теперь поздно шевелить мозгами!

— Мой Ватсон слишком любит тебя, — отметила Ника, когда они сидели у неё на кухне и ждали, пока вскипит чайник. Кот Ники устроился на коленях у Данила и урчал. — Я прям ревную.

— У тебя шикарный кот, — ответил Данил, поглаживая Ватсона по голове. — Где ты его взяла?

— В подвале возле моей школы, — улыбнулась Ника.

Видимо, почуял родственную душу. Хотя... Данил, конечно, сразу понял, что кот не породистый, но и на уличного ничуть не смахивал: откормленный, чистый, с густой рыжей шерстью. Лазарев же постоянно пропадал в Маймаксе и вечно приходил в школу с ссадинами и в рваной одежде, пропахшей сигаретами. «Ты всё-таки один из нас, может, перестанешь выглядеть как бомж?» — порой возмущался Андрей. «Хватит позорить меня своим видом, приведи себя наконец в порядок», — добавлял Валерий. По правде, Данил не понимал, в каком месте он выглядит как бомж. Где они видели у бомжей последние айфоны и такие дорогие вещи? Одежду порой все рвут, некоторые, вроде Ники, даже специально себе дырки на коленях делают, а ему, значит, нельзя?

— Так, Ника, расскажи мне, почему Карина говорила про какой-то пистолет, — потребовал Данил, откусив печенье. Интересно, откуда она его взяла? В России такие не производят, зато недавно Лазарев приметил их в отделе «Для мажоров» одного из «Абро» Верхней Маймаксы.

— Не расскажу, — Ника поставила чашку, сложила руки на груди и помотала головой. — Ты же мне не рассказываешь, что вас поссорило.

«Ты не захочешь знать», — подумал Данил. А уж тем более не захотят все остальные. Даже то, что Макс в курсе, Лазареву не нравилось.

— В таком случае попрошу вернуть мой травмат. Он ведь больше не нужен тебе, верно?

Ника немного растерялась. Ха, вот он её и поймал!

— Боюсь, не выйдет. Он у Макса.

— Макса?

— Да. Я отдала ему на всякий случай, чтобы не возникло проблем.

— Какого рода проблем?

— Просто... знаешь ли, может это ты привык, а мне не в кайф прятать в школьном рюкзаке оружие!

Ника ждала, что это сработает, но Карина уже проболталась.

— Ника, — Данил отпил чай, — не держи меня за дурачка, пожалуйста.

Волкова вся съежилась. Лазарев даже рассмеялся внутри себя. Она пыталась обмануть того, кто обвёл вокруг пальца всех. Люди, с которыми он жил в одной квартире, не знали, что на самом деле с ним происходит. Даже Макс не знал всего. Андрей иногда забирал его ночью из Маймаксы и прикрывал перед родителями, но думал, будто Данил просто развлекается. Эх, если бы.

— Ладно, — Ника вздохнула. — Мы сидели в классе без учительницы, одноклассники начали меня подъёбывать, я достала травмат, направила на них и сказала, что убью их, если они не упадут передо мной на колени и не извинятся за травлю.

Наверное, Волкова ждала, что он удивится, возмутится или восхитится, но после всех своих приключений Данил, кажется, выработал иммунитет ко всякого рода шокам.

— Ты сумасшедшая, — усмехнулся он. — Впрочем, я сразу понял, что тебя лучше не злить.

Ника вытаращила глаза.

— Ты что, даже не скажешь, что это было неправильно?

«Посмотри на меня — я живое воплощение неправильности», — подумал Данил.

— Травили тебя, не меня. Так что тебе, а не мне решать, как будет правильно ответить им за это. Хотя, по правде, я не понимаю, что тебя так волнуют эти одноклассники. Ну, в плане, мне вообще было б пофиг, кто что про меня говорит.

— Не пофиг тебе, — ответила Ника и отпила чай. — Ты просто убедил себя в этом. Я же ни в чём себя убеждать и ни с чем мириться не стану.

— Это с чего вдруг я себя убедил? — Данил недоверчиво приподнял бровь.

— Я прекрасно помню, как охранник прижал тебя к стене и назвал бандитским отродьем за то, что ты «хуй» сигаретой на стене написал. Ты тогда хорошо держался, но я видела, как тебе больно от этих слов. Потом ты и вовсе свалил в Маймаксу бухать. Будь тебе реально пофиг, тебя бы ничего из этого не тронуло.

— Ника... — Данил задумчиво посмотрел на Ватсона, всё ещё сидевшего у него на коленях. — Зачем ты анализируешь меня? Я и сам разберусь.

— Эх, — Ника вздохнула и откинулась на спинку стула, — я просто не понимаю, что такого в том, что тебя задевает такое отношение. Всё равно в итоге ты их всех обойдёшь, — она игриво подмигнула, а Данил понял, что ещё чуть-чуть, и дойдёт до разговоров о Нью Джи. Нет, нужно поскорее вернуть тему травмата.

— И что ты собираешься делать теперь, после того, как отомстила всем?

— Я хотела спросить, нельзя ли оставить травмат? Макс обещал научить меня стрелять.

Только сейчас Данил вспомнил: Ника же думает, что оружие его. Значит, он может диктовать свои правила.

— Ладно, оставляй. Но при условии, что ты будешь использовать его только для самообороны и защиты других, а не запугивать всех направо и налево.

— Идёт, — преспокойно ответила Ника. А Данилу не давало покоя ещё кое-что.

— Откуда у Карины синяк?

Он заметил, как на секунду Ника растерялась. Ага, подловил. Но Волкова тут же собралась и ответила:

— Хрен её знает. Может, тоже решила на стрелки походить для разнообразия.

— Ника, — это уже начинало надоедать, — либо ты говоришь всё честно, либо возвращаешь травмат.

Кажется, загнал девчонку в угол. Она, конечно, постаралась как можно сильнее натянуть на себя спокойствие и невозмутимость, но отчего-то Лазарев разглядел в ней волнение.

–—Я ударила её травматом, когда она отказалась встать на колени, — монотонно проговорила Ника, глядя на кружку чая, — а затем наступила на неё и сказала, чтобы не смела идти против меня.

Наверное, на этом моменте Данил уж должен был разозлиться, но даже это не вышло. Да что ж такое? Неужели Маймакса и Каверины превратили его в сухарь?

— Почему молчишь? Ты осуждаешь меня? — спросила Ника. Её взгляд сделался серьёзнее. Видно, сама не радовалась такому всплеску своего гнева.

А ведь Данил тоже унижал Карину при всём скейт-парке, выставлял её истеричкой, хотя прекрасно знал, за что она наезжает на него. Да, он её не бил, но было б совсем свинством ударить девчонку намного слабее тебя. А Ника даже худее и ниже Карины. Ну, хотела завоевать авторитет. Не хотела, чтобы считали слабой и унижали, а значит, нужно самой унизить кого-то. Виноваты тут скорее эти придурки-одноклассники, а получила больше всех Карина... Несправедливо, но когда справедливость в этом мире вообще существовала?

— Ну так, — Данил прервался на чай, — все мы совершаем ошибки. И расплачиваемся за это сами.

Лишь бы она не продолжила эту тему... Данил многое хотел бы сказать ей про Карину, но не мог.

— И Андрей тоже?

— Разумеется. Разве ты не убедилась в этом?

Ника допила чай, отодвинула кружку и посмотрела на Данила каким-то пронизывающим взглядом, прям как Валерий, когда из школы жаловались.

— Ты ведь уже знаешь, что тот тип мне всё рассказал.

Нет, Ника, не всё.

— А он не рассказал тебе случаем, как сам поначалу активно помогал Андрею в этой травле и бегал за ним хвостиком, а когда Андрей прогнал его, заявив, что для того это просто веселье, заговорил весь класс против него? К слову, если он ещё и про комиссию рассказал, имей в виду: абсолютно все, кто прибивался к Андрею, делали это по собственной воле. Он никого к себе не звал, не просил о помощи и не заставлял. Но, когда начали показывать видео с их участием, они заявили, что Андрей их чуть ли ни под пытками и угрозами смерти вынудил. А знаешь, за что Андрей прогонял их и наказывал? За то, что начинали злоупотреблять и травить веселья ради. К примеру, он заставил нескольких ребят, которые раньше помогали ему, лизать пол в женском туалете за то, что пытались раздеть и сфоткать так нашу одноклассницу. Разумеется, в своих видео они вырезали моменты, где Андрей об этом говорит. От него требовали извиниться перед ними. Он не стал. И правду не сказал, так как та девчонка стыдилась. Тогда мамаши начали говорить, что его место в тюрьме. Об этом тебе не рассказывали?

Андрей поступал как последний мудак, Данил понимал это. Он унижал людей из-за мелочей, но не все его жертвы были так уж невинны. Чем лучше те, кто сначала поддержали Андрея, а как поняли, что ему это всё нужно не веселья ради, начали его обвинять?

— Может, где-то он и был прав, но знаешь, сломанные часы тоже дважды в день правильно время показывают. Это не отменит того, что он травил людей и за фигню вроде списывания. Или скажешь, что никого он не травил, его и в этом оклеветали?

— Нет, он и правда делал это всё, — сказал Данил. Выкручиваться не имело смысла.

— Пиздец, — только и вырвалось у Ники.

Да, она в шоке. Считала человека идеалом, а теперь этот идеал разлетелся в щепки. Данил вспомнил себя в тот день, когда Андрей выложил ему всю правду. Лазарев знал, чем тот занимался, но всё же это был его брат. Единственный человек, которому он доверял во всём. Данил был готов простить ему что угодно и объяснить почти каждый его поступок, но когда Андрей признался, что им двигало, Данил понял, что его много лет водили за нос. Андрей обманывал его, скрывал половину себя. Тогда всё рухнуло. Лазарев больше не мог смотреть на Андрея как на пример для подражания. Всю жизнь он ощущал себя в тени Каверина и думал, что из этой тени ему никогда не выбраться, но в один миг это потеряло всякий смысл. Данил злился на Андрея за такой обман и вообще за то, кем Андрей оказался, но, к своему собственному стыду, ему в то же время сделалось полегче. Теперь он свободен. Больше не нужно сравнивать себя с Андреем, не нужно завидовать и считать себя ущербным на его фоне.

— Почему ты его не остановил? — ожидаемо спросила Ника.

«Почему, Данил?» — этот вопрос задал Валерий, когда всё выяснилось. Теперь, вспоминая, чем для них всех обернулись выходки Андрея, он не мог не хотеть вернуться в прошлое и врезать себе хорошенько. Надо было говорить убедительнее. Он должен был! Должен был поставить Андрея на место! Почему он этого не сделал?..

— Я никогда не был с ним заодно и считал, что он творит хуйню. Но он не слушал меня, объяснял, что так нужно. По итогу он просто начал делать всё втайне. И другим велел молчать.

— А ты не мог прописать ему? Или хотя бы рассказать родителям?

— Я останавливал его, если что-то замечал, поэтому он и стал всё скрывать, и я узнавал уже после. А насчёт того, чтобы выдать его родителям... Я хотел, но мы поклялись в вечной дружбе. Не предавать друг друга и всё такое. Понимаю, звучит по-детски, но мы и были детьми. Да и я в самом деле не хотел с ним ссориться или подставлять его. Знал же, что родители его по голове не погладят за такое. — Ника преследовала его недоумевающим взглядом. — Понимаешь, Андрей, которого знал я и Андрей, который творил всё это, мне казались абсолютно разными людьми. Со мной он никогда так себя не вёл. Мы если и дрались, то просто игры ради. Он помогал мне с учёбой, рассказывал что-то интересное, вечно куда-то вытаскивал. Не хотелось потерять это всё. Да, я знаю, что надо было поставить его на место, рассказать его родителям правду или заступиться за тех, кого он травил... Надо было. Но понял я это слишком поздно.

Данил опустил все подробности их клятвы, чтобы не напугать Волкову. На самом деле это была клятва на крови — Андрей где-то вычитал, что они самые сильные. Ни сам Данил, ни Каверин ни в какую магию не верили, но идея показалась им интересной. Правда, родители Андрея были другого мнения, учитывая, что Данил, желая продемонстрировать храбрость, перестарался, разрезая себе руку, и её пришлось зашивать в больнице. Тогда он не переживал сильно: дружба с Андреем была важнее всяких возмущений. Но потом, когда раскрылась вся правда, понял: для Андрея это ничего не значило. Они обещали не врать друг другу. И Каверин клялся в этом, прекрасно зная, что обещание нарушает. А Данил не нарушал, несмотря на вечное противостояние: клятва или совесть? Одноклассники были для него никем. Более того, часть из них считала, что он закончит в тюрьме. Лазарев не любил вспоминать, но в начальной школе многие родители запрещали своим детям с ним общаться, зная, кто он. Разве стоило ради них предавать единственного, кто считал иначе?

Впрочем, молчание и стало тем самым предательством. Если бы Данил сразу обо всём рассказал, Андрей не зашёл бы так далеко, чувствуя свою безнаказанность. Не было бы этих школьных разбирательств. Выяснись вся правда в самом начале, и, возможно, конец был бы совсем другим.

Нет смысла отрицать. Это и его вина.

— Что ж, — продолжила Ника, — тогда попробуй ответить на мой вопрос. Как ты думаешь, зачем он это делал?

«Думаешь»? Данил знал.

— Я ведь уже говорил, что Андрей в детстве был слишком правильным. Точнее, не столько был, сколько хотел казаться. — Настоящего Андрея никогда бы не назвали послушным ребёнком, но никто, кроме его родителей, не знал этот секрет. — Видимо, он хотел подстроить под эту правильность других. И наказывал всех, кто хоть немного не вписывался в его представления об идеальном.

Ника вздохнула. Сейчас она так напоминала ему себя самого. Он так же попал в ловушку идеальности Андрея.

— И как же ты смог его простить?

Если бы только Ника знала, что прощать его пришлось не только за травлю!

— Сначала я выбесился на него, высказал всё, что думаю, и сказал, что у меня больше нет брата. Но потом мне стало его жаль. Все были настроены против него. Так-то, когда тебя топят несколько часов в школе, говорят, что твоё место в колонии и что ты какое-то страшное чудовище, а потом ещё и дома от родителей влетает — это ведь тоже не здорово.

— Но заслуженно.

— Да, но я всё же пожалел его. Что бы он ни натворил, но он оставался моим единственным другом, и я просто не мог его не поддержать. Что ты смотришь? Конечно, я не сказал ему, что он был прав! Но он ведь и сам всё понял.

Данил тогда несильно думал, что там заслужил Андрей. У него были свои, личные обиды на Каверина. Он и правда не надеялся, что однажды простит. Возможно, и дальше бы дулся, если бы хреновые события не имели свойство подкреплять друг друга. Одного дерьма оказалось мало: следом за скандалом в школе произошло то, к чему Данил не был готов: мать Андрея решила увезти его в Москву.

«Ну и катись к чёрту», — подумал Данил. Он даже смотреть на него не мог.

Но потом стало скучно. Сколько бы он ни гулял, ни натыкался на других детей, после Андрея все они казались какими-то неинтересными. И слишком маленькими, даже если были старше. Тогда Данил принял нелёгкое решение: попробовать помириться с Андреем. В конце концов, когда-то и Андрею пришлось его простить, причём за более ужасный поступок.

— Надеюсь, что понял, — задумчиво проговорила Ника.

— Не сомневайся. Реджи сказала, ты уже в курсе, что мы пытались завлечь тебя к нам, чтобы она не параноила из-за потери репутации. Так вот, да будет тебе известно, твой чудесный Вэлл хотел подговорить напасть на тебя кого-то из своих дружков-маймаксонских. Это от них я должен был тебя спасти. Но Андрей вступился за тебя, сказал, что не допустит такого. Я знаю его отношение к Реджи. Он очень волновался, казалось бы, должен был забить на всё остальное, но нет, он до последнего спорил со всеми нами и в итоге убедил заменить маймаксонского на кого-то из вашей школы, и чтобы не напал, а просто украл что-то.

— Андрей вступился за меня... — Ника удивлённо вперила глаза в стол. — Он тогда меня едва знал.

— Для него это не имеет значения, — ответил Данил, мягко отстраняя Ватсона, который бодал его головой в лицо и мешал говорить. Затем Лазарев просто взял кота на руки, поймав ревнивый взгляд Ники.

— Но он всё равно творил ужасные вещи. И сказал мне, что ему не жаль.

Наверное, Андрей не одобрил бы то, что Данил собирался ответить, но Лазарев не хотел спрашивать его разрешения: Каверин уже сделал достаточно. Придётся потрудиться за него.

— Пиздит, что тут сказать. Ему очень жаль. Он до сих пор не простил себя. Вчера после разговора с тобой был совсем убит. Говорил, что ему ещё мало врезали. Пойми, не все с лёгкостью признают свои ошибки при ком-то. Тем более ты и сама видела, сколько счетов к другим у него. И это не те, кто пострадал больше всего. Перед такими он максимально загладил вину: кому-то всё время списывать давал, кому-то через Лену фальшивую справку добыл, кому-то даже финансово помог. Я уж сам не вытерпел и сказал, что они пользуются его чувством вины. Поговорил с ними. А Купцов и те двое, что на драке были — они как раз главные заводилы, которым лишь бы поиздеваться. Вот и обозлились на Андрея, что он не позволил им бить людей направо и налево, а себя выставили белыми и пушистыми. Меня вырубило и я не в курсе, чем драка закончилась, но ты, думаю, увидела достаточно, чтобы понять, что за люди.

«Ты даже не представляешь, что они хотели сделать с тобой», —  подумала Ника, но Андрей просил никому не рассказывать. А ведь и правда, кому она доверилась вообще? Человеку, который способен набить лицо тому, кого скрутили трое? Который угрожает четырнадцатилетним девчонкам изнасилованием? Нашла, кого слушать!

Когда она стреляла, Макс говорил отбросить эмоции и мыслить хладнокровно, иначе только пули зря потратишь. Эх, надо было услышать это раньше, до того, как на Андрея наехала!

— Всё это тяжело, конечно. Мне приятно осознавать, что Андрей сожалеет, но неприятно — что это вообще было. Не знаю, что и делать, — Ника пожала плечами.

— А мне что было делать? Я тоже злился, думаю, посильнее тебя, предупреждал ведь. Но взял и простил. Понял, что готов это сделать. Порой Андрей ведёт себя как придурок, но, видимо, он слишком важный для меня человек, чтобы отворачиваться от него.

— Неудивительно, он, всё-таки, твой брат.

— Сводный, — напомнил Данил. — Может, мне из соображений родственных связей простить и тех, кто пытался убить меня? — его глаза поледенели.

Порой Ника забывала, с кем разговаривает. Естественно, Данил будет до последнего оправдывать Андрея, но, с другой стороны, это ведь потому, что он знает его получше. Намного получше. Да и Лазарев не тот человек, который заступается без причин. 

— И ты не боялся Андрея, наблюдая, что он творит?

Данил помотал головой.

— Я знал, что он меня не тронет. Тогда он считал жестокость вынужденной мерой, а вовсе не развлечением. Ему буквально приходилось подавлять в себе жалость, чтобы его боялись и не смели идти против.

— Мда, делать то, что разрушает и тебя, и других... Гениально, чёрт возьми! — Ника хлопнула себя по лицу.

— Он изменился, поверь мне. Ты сама убедишься, если он выговорится. Знаю, ты пыталась, но он слишком подавлен последними событиями. Эта драка, разбитое лицо, ситуация с Реджи, осознание, что повёлся на провокацию — Андрей не робот, на него навалилось это всё, и ему нужно время, чтобы переварить. Я не хочу больше, чтобы он куда-то ходил, пока не заживёт, это лишний стресс, как бы наш Господин Самоуверенность ни утверждал, что с ним всё в порядке. Да и просто вредно. Но как заживёт... Ник, пожалуйста, поговорите нормально. С ним я тоже пообщаюсь на этот счёт.

Удивительно, но этот хулиган умел строить щенячьи глаза, когда просил о чём-то. Да ещё и Ватсона на руках держал. Ну как отказать такому?

— Я поговорю, но лишь при условии, что первый шаг сделает он, — твёрдо ответила Ника. — Хватит мне бегать за ним. Я, всё-таки, волк, а не собака.

Данил слегка улыбнулся.

***

Данил ещё немного посидел у Ники. Она даже позвонила Реджи, чтобы та не волновалась, что кое-кто опять в Маймаксу сбежал. Они прогулялись в лесопарке, покурили — Данил всё не мог привыкнуть, что Ника теперь тоже стреляет у него сигареты, — заказали пиццу, посмотрели пару фильмов. Затем Данил сослался на то, что будет не очень здорово, если его не обнаружат дома к вечеру, и поспешил уйти. На самом деле у него было в запасе ещё как минимум три часа, но он хотел поговорить с Андреем как можно скорее.

Он не хотел повторения истории четырёхлетней давности.

Когда Данил вернулся, Андрей уже ждал его.

— Ну и где ты пропадал? Опять в Маймаксе? — спросил Каверин.

— Нет. Я был у Ники. Рассказал ей то, о чём умолчал Купцов, и убедил дать тебе шанс.

Андрей даже не удивился. На его лице не читалось никаких эмоций.

— И что теперь?

— Она устала выяснять сама, просила, чтобы и ты наконец зашевелился и соизволил ей всё прояснить, как заживёшь.

— Кажется, от вас с Купцовым она уже узнала всё, что могла, — вздохнул Андрей, оперевшись об стену.

— Не всё, — возразил Лазарев. — Она спросила, что тобою двигало. Я ответил максимально размыто. Будь уверен, она ещё спросит у тебя. И я думаю, тебе стоит рассказать ей всё как есть.

Когда-то сама мысль об этом пугала, но теперь Андрей для неё уже не эталон. Что такого страшного случится? Конечно, правда немного шокирует Волкову, но Данил решил, что вместе с Максом и Реджи сможет её переубедить. По крайней мере, надеялся на это.

— Ещё чего, — отмахнулся Андрей.

— Ты не сможешь скрывать вечно.

— Придётся. Если объясню ей всё, она может догадаться о большем. А это уже не моя тайна.

— И что, если догадается? Думаешь, Валерию она как-то навредит?

— Дело не во вреде, — вздохнул Андрей. — Просто...

— Боишься, что девчонка, которая восхищалась твоим образом из интернета, разочаруется в тебе настоящем? — догадался Данил.

— Не боюсь, — Андрей недовольно отвернулся. Данил не поверил. — Просто не хочу.

— Макс же тебя принял... — упомянул Лазарев, сам не зная, зачем. Не лучший пример, вроде бы.

— Макс примет меня любым.

— Ошибаешься! — Андрей обернулся на эти слова. — Макс принял тебя вопреки всему. Ты так и не понял? Вы полные противоположности, но он разглядел тебя настоящего.

Хотя откуда ему понять... Данил знал мать Андрея, но для Макса он — копия Валерий. Не лучшее сходство для Вэлла.

Андрей задумчиво опустил взгляд. Неужели он и правда не догадывался? Впрочем, Данил и сам только сейчас начал. А того, кого видно через призму сына чудовища, уж точно разглядят через призму идеальности и собственных заблуждений. О последнем, конечно, Лазарев не собирался говорить.

— Настоящего? — Андрей истерично усмехнулся. — Ты глянь на мою рожу. Вот он, я настоящий. Придурок, который только и способен, что вестись на провокации, втягивая в это других, а потом ходить избитым. И ты предлагаешь после всего этого рассказать Нике о моих целях? О том, для чего я был создан, какую ответственность на меня возложили? Да она рассмеётся, и только. Нет уж, — он оттолкнулся от стены, — забудь. Никаких разговоров и признаний не будет.

— Андрей... — Данил попытался подойти ближе.

— Не надо, — Каверин шарахнулся, — дай мне побыть одному.

Он развернулся и зашагал в сторону лестницы. А Данил... Просто сполз по двери на пол. Чёрт. Вот же чёрт! Прямо на последнем шаге Андрей решил всё обломать!

Оставалось лишь надеяться, что скоро он остынет.

***

Реджи тоже пыталась поговорить с Андреем: Данил вкратце объяснил ей, в чём дело. Вот только при сестре Каверин всегда старался казаться сильным, так что не вышло. Она даже не поняла, о чём беспокоился Данил, и похоже что шизофрения в этом не была виновата.

— Может, это просто стресс? — предположила Реджи, когда они с Данилом курили на крыше. — И ему просто нужно время?

— Возможно, Редж, но я боюсь проебаться, — признался Данил.

— Ну, он в любом случае явно не хочет говорить, — Регина затянулась. — Смысл по сто раз просить об одном и том же?

— Да я понимаю, но блин... Уже думал позвать Макса на помощь. Уж ему-то Андрей должен рассказать больше, чем нам.

— Думаю, сейчас нам Макс не поможет, — вздохнула Реджи. — Он тоже мне говорил, что с Андреем что-то не то, будто угас. Просит не приезжать. Отвечает ему вымученно, видно, что не хочет.

Да уж. Макс бы точно приехал к Андрею, если бы тот сам не был против. Ну Каверин и загнул...

— Эх, — Реджи обхватила себя руками, — Андрей всегда рядом, всегда помогает нам, а когда помощь нужна ему, ни в какую не готов её принять.

А может, дело как раз в этом? Может, Андрей просто устал? На него ведь и впрямь свалилось слишком много. А стоило лишь на шаг оступиться, и он уже чувствует себя виноватым.

— Единственное, что мы сейчас можем сделать для него — не нагружать. Если будут какие-то проблемы, спрашивай меня.

Не то чтобы он мог во многом помочь ей. Самому помощь не помешает. Но не предложить как-то стыдно.

— Ладно, — Регина ненадолго замолчала и посмотрела вдаль, — тогда ты тоже проси меня, если что.

— Да мне-то о чём тебя просить?

— Разве ты не хочешь в Маймаксу? — Реджи слегка наклонила голову. Вот те на, сама предлагает, что ли?

— Хочу, конечно. Устал торчать дома, а в городе скука смертная. Но ещё больше добивать Андрея...

— А ты не добивай. Иди, я скажу, что на Правый поехал. Но пьяным тебя мне домой не затащить, так что, пожалуйста, до прихода родителей, хорошо?

Данил ушам своим не верил. Всю прошлую неделю он пытался уломать Реджи отпустить его в Маймаксу, но та не унималась: «У тебя сотряс был, это опасно!».

— Почему ты так легко меня отпускаешь?

— Потому что тебе надо развеяться. Всё равно голова прошла уже. Не хватало ещё, чтобы и ты скис. Мне, знаешь ли, и одного мертвеца хватает.

Она так просто говорила об этом, а Данил вновь вспомнил, что, скорее всего, прямо сейчас возле него стоял мёртвый друг Реджи. Жуть какая-то. До сих пор не привык.

Но куда больше волновало долгожданное разрешение поехать в Маймаксу. Так странно, конечно. Ему не требовалось никаких разрешений. Его туда, вообще-то, никогда не отпускали, но Данил всегда находил лазейки: сбегал ночью, уходил с уроков или просто врал, что гулял в городе. Конечно, о чём-то Каверины подозревали, но если бы они узнали, как часто Данил бывает в запретной зоне и чем там занимается, его бы посадили под арест минимум на год. Реджи он мог так же спокойно обманывать, а если б что заподозрила, сослаться на её болезнь. Но почему-то и мысли такой не возникло. Пожалел ту, кому врет даже её собственный мозг? Или боялся вновь получить кастетом по голове?

Данил давно не обнимал Юлю так крепко. Подумать только, две недели не виделись! Она будто исчезала на глазах: кожа да кости. Но оставалась всё такой же красивой. Поговаривали, маймаксонских за версту видно, и Лазарев с радостью бы посмотрел, как эти ясновидящие вычислят Юлю. Несмотря на тонны наркотиков, которые она в себя вкачивала, порой запивая алкоголем, несмотря на то, что её уже успели и похитить, и изнасиловать несколько раз, и избить, на её жутко неправильный распорядок сна, она в свои пятнадцать выглядела даже слишком мило. Пышные рыжие волосы, матовая белая кожа с веснушками, когда-то живые и искрящиеся голубые глаза, которые, впрочем, последние месяцы выражали лишь усталость. Но Данил любил её не за внешность. Порой, особенно отходя после весёлой ночки, он задавался вопросом: «Да что я нашёл в этой наркоманке?!». Внимание девчонок хулиган из богатой семьи мог уступить разве что брату. Выбирай кого хочешь, а он выбрал ту, кого точно не хотела бы видеть рядом с ним семейка, особенно Андрей. Но они просто не понимали. Не понимали, что наркоманы — не всегда бездушные торчки. До неё Данил пробовал встречаться с девочками из школы, но они видели в нём лишь крутого плохого парня при деньгах, и он чувствовал необходимость постоянно поддерживать этот образ. Юля оказалась другой. Ей Данил мог рассказать что угодно, и она всегда умела подобрать слова. Всегда проникалась им, несмотря на то, что ей в жизни повезло куда меньше, и она могла просто сказать: «Да что ты, мажорик, знаешь о настоящих трудностях?». Пожалуй, она даже слишком умела чувствовать чужую боль, и это сыграло с ней злую шутку.

Да, было миллион причин бросить её, но ещё больше причин — не бросать. Данил не хотел лишаться единственной, кто его понимал, даже если это избавило бы его ото всех трудностей. Макс так и предлагал, но Лазарев предпочёл проблемы и Юлю, а не спокойствие в одиночестве.

Лёжа у неё на коленях на старом, прожжённом сигаретами диване, Данил курил и рассказывал обо всём, что произошло, ничего не утаивая. Маймаксонских взгляды Андрея несильно тревожили, да и не было того, кому Юля могла бы проболтаться.

— Может, сам ей всё расскажешь? — предложила она и затянулась. В её самокрутке был кокаин с бог знает какими примесями. Она уже совсем не обходилась без наркотиков...

— Волковой? — Юля кивнула. — Не... Нечестно как-то.

— Но мне же ты рассказал, — она пожала плечами.

— Ты — маймаксонская, Юль. Он вас за людей не считает, так что ему всё равно, знаешь ты или нет. Ника — совсем другое. Андрей меня не простит, если я раскрою его.

— А ты себя простишь, если всё зайдёт слишком далеко? — спросила она, перебирая его волосы свободной рукой.

— Что ты имеешь в виду? — несмотря на влитый в себя алкоголь, Данил снова заволновался.

— Подавленный человек способен на совсем безумные поступки, — загадочно произнесла Юля и вновь затянулась своим кокаином. Данил даже одолжить у неё хотел, но вовремя одёрнулся: не время туманить себе сознание.

— Моё предательство подавит его ещё больше, — вздохнул Данил.

— Почему ты так переживаешь? Ты здесь, со мной, зачем так много думать о чужих проблемах?

— Да как не думать? — Данил прервался на затяжку. — Он всегда мои проблемы решает. Теперь моя очередь.

— Он ничего не знает о твоих проблемах, — напомнила Юля и наклонилась сильнее, лицом к лицу. — Мы с тобой прошли через столько... чтобы ты боялся рассказать какой-то городской девчонке о взглядах своего брата?

— Тебе не понять, Юль, — проговорил Данил и затянулся. Он выдохнул дым, который тут же поспешила вдохнуть Юля, после чего полезла целоваться. Данил осторожно отстранил её.

— Прости, я не в настроении.

— Да что с тобой такое? — возмутилась Юля, убирая рыжую прядь волос за ухо. — Ты в Маймаксе, Данил, сюда не принято провозить проблемы из города. У меня есть немного мефа. Давай угощу, хоть ненадолго расслабишься.

— Юля! — Данил с возмущением вскочил. — Ты можешь думать хоть о чём-то, кроме наркоты?!

— Могу, но не хочу, — спокойно ответила Юля. — Я не могу быть счастлива, если я не под кайфом.

Чёрт возьми, а говорила ведь, что это просто для веселья! Ещё тогда не стоило себя обманывать. Влипла она жёстко, конечно. И почему его вечно окружают проблемные люди?

Но ведь она права, Андрей ничего о его проблемах не знает и Данил не хотел бы, чтобы узнал. Может, оставить его в покое, пусть сам разбирается? Каверин ведь тоже уже не маленький, что с ним носиться?

Да, наверное, вот только Данил так не мог. 

***

Он ещё не раз пытался достучаться до Андрея. Бесполезно. Каверин отвечал слишком коротко и мрачно, давая понять, что никакого разговора с Никой не будет. Данил и сам перестал уже спрашивать про Волкову. Разве она — главная проблема? Нет... Главная проблема тут — сам Андрей. Даже когда его лицо чуть зажило, он продолжал сидеть в своей комнате. Уже и с Максом видеться не хотел. Они, конечно, переписывались, но однажды Вэлл встретил Лазарева в Маймаксе и попросил — похоже что весьма искренне — внимательнее следить за Кавериным. Это уж совсем дурной знак.

В тот день Андрей наконец-то пошёл в школу. Ему сняли швы, и в целом он более-менее пришёл в норму. Конечно, полностью ссадины ещё не зажили, но это уже не так бросалось в глаза.

После второго урока Данил пошёл на курилку, но у входа в неё увидел толпу ребят. Дверь была закрыта.

— В чём дело? — спросил Лазарев парней, стоявших рядом.

— Дверь заперли, — сказал один.

— Это учителя сделали?

— Не знаю. Говорят, она заперта с начала перемены. Не видел, чтобы сюда кто-то из учителей заходил.

Да... ничего необычного. Рано или поздно эту лавочку должны были прикрыть. Удивляло скорее то, что этого не сделали раньше, учитывая, сколько учеников вечно попадалось. Всё в порядке. Просто пройди мимо. Покурить можно и на улице...

Но его сразило дурным предчувствием.

Он подошёл к двери, прислонился к ней и услышал, как бежит вода. Кому нужно закрываться, чтобы набрать воду? Посмотрел в щель возле ручки. Дверь была заперта не на замок, а будто каким-то предметом изнутри. Значит, это сделали не учителя...

Данил набрал Андрея, до последнего надеясь, что тот ответит. Но... кажется, он услышал рингтон его телефона по ту сторону двери.

Чёрт!

Данил рванул, что были силы, слыша крики в спину: «Лазарев, ты чего?!». Он мчался в кабинет трудовика, который находился на цокольном этаже, и несколько раз едва не слетел с лестницы. Плевать!

— Где пила?! — спросил он, ворвавшись в кабинет.

— Данил?.. — не успел трудовик ответить, как Лазарев сам сорвал пилу со стены вместе с крючком и бросился назад. Вновь споткнулся на лестнице и, кажется, подвернул ногу, но продолжал нестись, слыша ахи и возмущения. Данил многое натворил за свою школьную жизнь, но с пилой по школе ещё не бегал.

Вернувшись к курилке, он просунул пилу в щель и принялся изо всей силы резать ту штуку, что запирала дверь. Опилки летели в лицо, но Данил не останавливался. Его окружил шум толпы. Никто не понимал, какого чёрта он делает. Лазарев и сам не до конца понимал, просто чувствовал, что так нужно. Наконец злополучная палка распилилась. Данил резко распахнул дверь.

Он едва поверил увиденному. Это не может быть правдой. Либо ночной кошмар, либо Реджи заразила его.

По полу курилки разлилась тёмно-красная лужа крови. Раковина, в которой бежала вода, тоже была вся в крови.

Андрей лежал на полу. Из зияющих глубоких ран на обоих запястьях текла кровь.

В ушах зазвенело. Голова закружилась. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни закричавших от шока других ребят, ни выпавшей из рук пилы. Ничего, кроме Андрея, истекающего кровью.

Данил рванул к нему и положил руку ему на грудь, лишь бы убедиться, что Каверин ещё жив. Но Лазарева и самого колотило так, что он не мог распознать стук сердца. Тогда он схватил телефон и поднёс ко рту Андрея. Экран запотел. Да, жив!

Данил набрал Лену. Секунды ожидания растянулись на часы. Это были самые долгие несколько гудков в его жизни.

— Да, Данил? — спросила Лена, ещё не зная, зачем он звонит.

— Лен, в школу срочно! Андрей перерезал вены! На курилке, возле кабинета директора...

— Андрей?!

— Он дышит! Он ещё жив!

— Выезжаю! Пока я еду, останови кровь!

— Понял!

Данил повесил трубку, сорвал с Андрея галстук, разорвал его на две части и принялся перевязывать раны. Ткань тут же пропиталась кровью. Вот же блин! Он ведь даже не знал, как её остановить. Даже не додумался спросить Лену! Когда-то им на уроках рассказывали об этом, но он предпочитал спать или сидеть в телефоне. Знал бы тогда!..

Лазарев обернулся к двери. Там уже собралась толпа.

— Кто знает, как остановить кровь?! — прокричал им Лазарев. Он чувствовал слёзы в собственном голосе. Учителей ещё не было, только ученики, которые руками разводили.

Данил обернулся к Андрею. Его побелевшее лицо казалось таким спокойным, словно он спал. Лазарев так хотел обнять его, но боялся прикоснуться, словно от одного неверного движения Андрей мог истечь кровью. Чёрт, Каверин, живи, пожалуйста! Пожалуйста, держись! Не умирай! Данил был готов молиться всем богам мира, лишь бы Андрей дождался приезда скорой.

Сколько времени прошло? Казалось, пролетела вечность. Никогда в жизни ожидание не было настолько невыносимым.

Тут он расслышал возмущения в толпе и сразу понял, к кому они обращались. Расталкивая людей своими руками в шипах, в двери протиснулась Реджи.

Её глаза расширились от ужаса. Она издала полный шока крик и упала на колени. Чёрт возьми, кто умудрился её позвать?! Если бы они только знали!.. А вдруг галлюцинации снова возьмут над ней контроль?..

Но тут Реджи вскочила и бросилась к ним. Она упала на колени рядом с Андреем, кинула взгляд на его руки и сказала Данилу:

— Помоги мне снять с него пиджак.

— Зачем?

— Не задавай вопросы! — ржавым голосом крикнула Реджи.

Данил сам вообще не знал, что делать. Имело смысл послушать её. Вместе они стащили с Андрея пиджак.

— Держи обе руки выше сердца! И пережми их выше порезов! — приказала Реджи. Данил поднял и пережал руки Андрея, а она тем временем сняла с себя браслет с длинными шипами и принялась рвать им пиджак. Лазарев не задавал вопросов. Реджи вся уже испачкалась в крови. Когда-то кровь Андрея на ней была самым страшным сном, но сейчас, кажется, она одна могла спасти ему жизнь.

Волосы окунулись в лужу крови. Перед глазами возник образ, который Реджи всеми силами отгоняла от себя все эти годы. Её друг, весь покрытый ранами. Она не замечала толпы, не замечала звуков. Здесь были только они с Данилом, истекающий кровью Андрей и её друг, который кричал:

— Не дай ему умереть!

«Я не позволю этому случиться», — пронеслось в голове.

Однажды она лишила жизни того, кого любила. Теперь другой дорогой ей человек вот-вот умрёт. Нет. Ни за что. Отключи эмоции. Не замечай ничего. Сейчас только ты знаешь, что делать. Только ты можешь его спасти.

Когда-то мать рассказывала ей, как останавливать кровотечения. Наверное, тоже думая об Андрее, с которым вечно что-то случалось, но вряд ли предполагая такой вариант.

Достаточно порвав пиджак, Реджи взяла несколько кусков ткани и бросилась к раковине. Чёрт, она вся была запачкана кровью... На ней лежал окровавленный ржавый канцелярский нож. Реджи не пугал вид крови. Что только ей ни показывала болезнь! Но это кровь Андрея. Андрей сделал это с собой сам! Зачем?.. Реджи потрогала воду. Горячая. Она повернула кран на холодную, намочила ткань и рванула к Андрею. Пришлось поднять ему рукава рубашки и сорвать куски галстука, которыми Данил перевязал раны, чтобы всё промыть. Она начала быстро складывать обрывки ткани. Затем приложила их к ранам и по новой, уже сильнее, завязала на них галстук. После схватила самый длинный кусок пиджака и принялась туго забинтовывать раны. Сначала на одной руке, потом на другой. Забинтовав их достаточно, она скрутила ещё несколько полосок ткани в жгуты и завязала их ниже порезов. Андрей оставил себе раны слишком близко к кистям, и пришлось постараться, чтобы не затронуть их.

Наконец кровь остановилась. Реджи приложила руку к шее Андрея и почувствовала пульс. Он жив!

Она осела на пол, подпирая себя руками. Да, получилось... получилось! На глазах выступили слёзы. От пота и крови волосы прилипли ко лбу.

— Я вызвал твою маму, — сказал Данил. — Она скоро приедет.

— Да, я знаю... — улыбнулась Реджи.

— Спасибо тебе, — проговорил Данил. — Я сам не знал, как всё делать. Если бы не ты...

Реджи взяла Данила за руку. Его трясло. Он и сам весь побелел и выглядел ненамного лучше Андрея.

— Не нужно благодарностей. Я была обязана это сделать.

Её друг, весь в ранах и крови, стоял рядом. Реджи так часто видела это во снах, так тревожилась за Андрея, что сейчас её даже не пугал этот образ.

— Ты спасла его, — сказал друг и слегка улыбнулся. Казалось, теперь он, убитый самой Реджи, радовался за неё. Хотелось ответить. Но не сейчас...

Он уселся возле них с Данилом и приобнял её. Футболка Реджи пропиталась его кровью. Руки и волосы тоже были в крови. Она сидела в кровавой луже.

Кто-то в дверях постоянно рвался вперёд. Одни держали телефоны наготове, другие предлагали помощь. Данил взял их на себя.

— Это же Андрей Каверин из девятого «А»!

— Который сын мэра?

— Он самый!

— Он умирает?!

— Пасть захлопни!

— Что это он себя так? Пятёрку с минусом получил?

— Убери телефон, иначе я его разобью!

— Ты чё такой злой? Подумаешь, снимаю!

— Ты оглох?!

— Это его брат, лучше не зли его сейчас!

— Надо вызвать скорую!

— Уже вызвали!

— Он вообще живой?

— Замолчи!

— Может, отнести его в медкабинет?

— Если хоть на шаг подойдёте, я вам ноги сломаю!

— Данил, успокойся, всё будет хорошо!

— Он что, в сестру врезался?

— Закрой рот, иначе я тебе врежу!

Реджи хотела помочь, но не решалась. Она чувствовала, будто её окружили. Будто люди, как вороны, летали над ними, пытаясь заклевать. Это состояние само по себе было приговором. Обычно в такие моменты она уже не осознавала, где находится и что делает, но сейчас...

Люди оставались людьми. Раздражающими, но всё же людьми. Единственным, кого не существовало на самом деле, был друг Реджи.

Каверина знала, почему так происходит. Андрей и Данил это тоже заметили, но никогда не обсуждали с ней её самую сильную и болезненную галлюцинацию, перекрывающую всё остальное.

«Ты можешь контролировать себя, но не свою болезнь», — всегда думала Реджи, но теперь её одолели сомнения.

А вдруг способ всё же есть? Правда, цена его высока...

Мысль об этом промелькнула лишь на мгновение. Не было времени много рассуждать. Оставит на потом. Сейчас Андрей важнее. Реджи постоянно проверяла ему пульс. Она не знала, сколько времени прошло, но умоляла его идти быстрее. Андрей должен дотерпеть. Она сделала всё, что было в её силах! Дальше помочь могла только мать.

Наконец Реджи услышала её голос:

— Всем разойтись!

Облегчение хлынуло на неё, как волна. Впрочем, она и так уже была абсолютно мокрой от крови, пусть никто этого и не видел.