Дно | Пробуждение [18+]

МОНСТР В ДЕВЧАЧЬЕЙ ШКУРЕ

По дороге до больницы Ника поняла, что ей теперь тоже понадобится врач, чтобы проверить и восстановить слух. Стоило заехать в город, как уши едва не разорвались от сигналок.

— Артём, может, ты всё-таки будешь гнать помедленнее?! И смотри на светофоры хоть иногда! — крикнул Макс, когда они в очередной раз едва не вписались в другую машину.

— А может, спросим у Данила? — Артём глянул на Лазарева через лобовое стекло. Тот по-прежнему оставался без сознания. Даже странно, что не очнулся от того, как визжали на них сигналки. — Что-то он не возражает.

Неужели Артём не понимает, что таким путём в больницу попадут они все, и хорошо, если живыми?! Почему молчит Андрей, почему не включает свою правильность?..

— Артём, у тебя права вообще есть? — с тревогой в голосе спросила Ника.

— Ник, мне семнадцать лет, — ответил Артём, подрезая очередную машину. — Какие права?

— Бля... а если нас тормознут?

— Не волнуйся, я взял достаточно денег.

Оставалось лишь поверить ему, вот только деньги — не единственная проблема. Вдруг Макса узнают полицейские?.. Конечно, с тех пор, как его в последний раз показывали по телевизору, он сильно изменился, и наверняка его уже перестали искать и записали в умершие, но мало ли.

Чёрт. Нельзя быть такой эгоисткой. Артём гнал только чтобы побыстрее доехать до больницы. Никто не знал, несколько всё плохо с Данилом, да и Андрея порядочно измолотили. На правила нет времени.

«Засунь свой страх куда подальше, Волкова. Твой друг без сознания, а ты ментов боишься?..»

Наконец они доехали. Артём припарковался поближе ко входу, возле знака «машины не ставить», и вместе с Максом помог Андрею вытащить Данила.

— Спасибо, что подвезли, — сказал Каверин, уже дёргаясь с места, — дальше я сам.

— Уверен? — спросили хором Артём, Макс и Ника.

— Да. Будет не очень здорово, если вы зайдёте со мной. — Его голос дрожал от волнения. — И да, Ника, Реджи, запомните: ни вас, ни Макса с Артёмом на драке не было. Всё, пока! — он развернулся и с Данилом на руках побежал ко входу.

Они решили подождать хоть каких-то новостей от Андрея. Артём переместился от запрещающего знака на парковочное место и предложил выйти на перекур. Реджи отказалась: на парковке стояли камеры, и мать вполне могла засечь её. Опустила окно, которое не попадало под видеонаблюдение, и закурила в машине.

Ника же вышла. Не слишком уютно сидеть рядом с той, кто бросается на своих. Не то чтобы Волкова теперь презирала Регину: та ведь сама пришла в ужас от своего поступка, а затем всеми силами пыталась помочь. Пусть предложить Андрею изнасиловать себя было не лучшим решением, но ведь Реджи лишь в отчаянии хотела спасти их. Что же двигало ею, когда она ударила Данила кастетом по голове?

Нужно выяснить, но не здесь, не сейчас. Реджи переживала за парней. Нервно курила, глядя на экран телефона и ожидая хоть каких-то сообщений. Не стоило тревожить её, по крайней мере пока Данил не очнётся.

Ника вдохнула холодный весенний воздух и почувствовала... ничего. Словно запах цветения навеяли аэрозолем, а вечерний город превратился в стенд с декорацией. Раньше Волкова всегда восхищалась закатами, радовалась весне, а сейчас у эмоций будто батарейка разрядилась. Её трясло, когда ублюдок-одноклассник Андрея держал нож у её горла, трясло, когда Макс предложил отрезать ему пальцы, трясло по дороге, когда они несколько раз едва не разбились, а теперь, когда, вроде бы, почти всё осталось позади, на место долгожданного облегчения пришла лишь пустота.

Волкова решила поговорить с Максом. Никогда прежде она так сильно не нуждалась в его совете. Реальный мир Маймаксы, мир компании, в которую Ника так хотела влиться, оказался слишком далёк от того, что нафантазировал наивный детский мозг. Здесь недостаточно читать умные книжки, красиво говорить и высоко задирать нос. Здесь приходится делать выбор не между добром и злом, не между честью и соблазном, а между куда более страшными и отвратительными вещами.

Андрей паинькой никогда и не был, пусть и казался «золотым мальчиком». Спорил с учителями, резко высказывался в блогах, не стеснялся обсуждать необсуждаемое... всем этим Ника только восхищалась. Но, как выяснилось, он ещё и на стрелки ходил. Да, не стоило строить воздушных замков. Но Волкова уже не могла отступить, к тому же теперь Андрей вызывал ещё больше восхищения. Он подкрепил свои слова делом, пошёл драться, не стал прятаться за влиятельного папочку. А ещё опустился на колени, лишь бы спасти Данила, Реджи... и её.

Пусть так, но всё равно она провалилась по полной. Кожа шеи ещё ощущала противный холод от лезвия. Вот и все умения: даже с оружием в руках стала помехой. Это не одноклассникам с разворота всаживать. Для серьёзных драк она не годится. Нет. Нельзя это так оставлять.

— Макс, — спросила Ника, подойдя к Вэллу, — что со мной происходит? Почему я ничего не чувствую?

— В плане? — он выдохнул дым.

— Я не знаю, как объяснить, — Ника перевела дыхание. — Я могла погибнуть. Меня спасли. А я словно в камень превратилась, мне как будто всё равно.

— Ну, это нормально, — ответил Вэлл, затянувшись, — у тебя шок. Так мозг реагирует на стресс. Ничего страшного в этом нет, пройдёт. Вон, Андрея видела? Вряд ли кто-то в этом состоянии вообще бы ещё стоял, а он с Данилом на руках бегает.

— Почему мы не можем с ними? — спросила Ника. Так хотелось поддержать Андрея. Бедный, что ему пришлось пережить за сегодня, что он чувствовал, когда Реджи ударила Данила, а он не смог помочь, когда его скрутили и били по лицу, когда тот мудак угрожал ему и принуждал совершить насилие над братом?..

— У них никаким образом не получится скрыть, что они влезли в драку, — ответил Макс, открывая банку колы. — Но одно дело — эти двое. Не впервые в такое ввязываются. Но прикинь, какой пизды они охватят, если выяснится, что они втянули ещё и тебя с Реджи.

— Разве Реджи не была в тех же условиях? Не думаю, что её заставили.

— Была, но Андрей с Данилом старше и не должны были допустить её участия. Это для вас она вся такая опасная девочка, а для родителей — ребёнок, который должен уроки делать и с подружками гулять, а не на забивы в Маймаксу ходить, — Макс затянулся.

— Учитывая, как выглядит Андрей, я не думаю, что ему кто-то будет предъявлять.

— Но если есть возможность хотя бы Реджи от проблем избавить, почему нет?

— Ну... да, наверное, — вздохнула Ника. Кавериной сейчас уж точно проблемы не нужны. Да и легко ли будет соврать о том, из-за кого Данила отключили?

Макс тем временем перевёл взгляд на её руки.

— Ника, мы уже не в Маймаксе. Можешь убрать травмат.

— Чёрт! — Волкова поспешила закинуть его в рюкзак. Она совсем забыла об этом! Спасибо, что никто не прошёл мимо, и они встали так, что машина почти полностью закрывала их от камер. — Стой, откуда ты знаешь, что это травмат?

— Ты думаешь, я не разбираюсь в оружии? Кстати, — Макс сощурил глаза и слегка улыбнулся, — а ты умеешь стрелять?

— Нет, конечно.

— А хочешь научиться?

Ника выпучила глаза.

— Да... научишь?

— Без проблем.

— Единственное, нам потребуется твой пистолет. Я не смогу оставить себе травмат. Данил дал мне его на время.

— Попроси оставить его тебе.

— Думаешь, он согласится?

— Конечно. Зачем ему-то? Так, лежит без дела.

Не то чтобы Ника планировала использовать травмат по делу, но почему бы не научиться стрелять? Во-первых, мало ли что... когда Данил дал его, она посчитала это излишним, но в итоге пистолет пригодился. Умей она стрелять, от неё было бы больше толку. А во-вторых, так получится чаще видеться с Максом.

— Кстати, Макс, — заговорил Артём так, будто призывал к ответственности непослушного ребёнка, — объясни мне, какого хрена ты творил? Угрожать искалечить городского — ты вообще спятил?..

— Я же просто угрожал, — ответил Вэлл спокойно, будто Артём на него вовсе не злился, — за угрозы мне ничего не будет.

— Это не было похоже на «просто угрозу»...

— Ты видел, что эта тварь сделала с Андреем? — в глазах Вэлла вспыхнул огонь.

Артём задумчиво посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Волкову.

— Ника, ты, кстати, тоже молодец. Если бы Макс выполнил твою просьбу отрезать тому придурку пальцы, его бы уже через несколько дней мёртвым нашли.

Артём старался не пугать её, но Волковой всё равно сделалось стыдно. Они буквально перед дракой обсуждали Маймаксонского дьявола. А после так хотелось увидеть, как Макс отрезает тому ублюдку пальцы... но она ведь и правда подставляла Вэлла. Надо было взять у него нож и самой это сделать. Да, так вышло бы честнее. Не Макса же эта тварь зарезать хотела.

— Макс, прости, — Ника виновато посмотрела на него.

— Да всё в порядке, что ты, — Макс отпил колу. — Я знал, что Андрей остановит меня. Зато я неплохо запугал того типа, и теперь у нас есть гарантия, что он ничего из задуманного не провернёт.

— Ну, соглашусь, это было впечатляюще, — Артём улыбнулся.

— А я считаю, что ему слишком мало досталось, — заявила Ника. — Вы же слышали, что он хотел сделать?

— Не волнуйся, — ответил Артём, — как показывает практика, такие обычно заканчивают тем, что их самих жёстко имеют толпой на зоне. Но Андрей прав, если бы вы отплатили ему, он бы от вас не отстал, а вам охота о такую грязь мараться?

— Это верно, — вздохнула Ника. — Остаётся надеяться, что с ребятами всё будет хорошо.

***

Администратор клиники резко вскочила, увидев в дверях Андрея с Данилом на руках.

— Андрей, что случилось?!

— Его отключили ударом, — сказал он, бросив взгляд на Данила.

— Сейчас, — она начала вызывать бригаду. — Спускайтесь срочно! Угу, поняла, — она положила трубку. — Сейчас спустятся.

Андрей выдохнул с облегчением. Спустя несколько секунд к ним спустились врачи с носилками.

— Я могу с вами? — спросил Андрей.

— Можешь, но...

— Андрей! — услышал он знакомый голос и обернулся. Чёрт! Как и ожидалось, администратор написала Лене. Она подошла к ним, нагнулась к Данилу, проверила пульс и сказала двум другим врачам, куда его нести. — Как так вышло?

— Удар по голове, — ответил Андрей.

— Да что с вами такое... — она испуганно посмотрела на Андрея. Он не понимал, в чём дело. Это ведь Данил без сознания! Каверин хотел броситься за ним, но Лена схватила его за руку.

— Стой!

— Отпусти меня! — он пытался вырваться, но Лена не отпускала. — Я должен пойти с ним!

Андрей был готов, что родители спросят с него за драку. Но сейчас нужно узнать, что с Данилом, а потом пусть хоть допрос устраивают.

— Ты должен пойти со мной, — жёстко проговорила Лена.

— Не сейчас!

— Именно сейчас! Ты себя видел?

Андрей обернулся на зеркало в коридоре и только сейчас понял, почему и Лена, и весь персонал больницы смотрели на него с таким ужасом.

Всё его лицо было рассажено, кое-где ещё текла кровь. Одежда грязная и разорванная, волосы растрёпаны... Андрей не думал об этом. Он знал, что ему сильно досталось, но травмы и боль волновали его меньше всего. У него на глазах Реджи, не понимая, что делает, набросилась на Данила. Купцов приставил к горлу Ники нож, и, если бы не Макс, неизвестно, чем бы это закончилось... Но сейчас, увидев себя, Андрей в полной мере прочувствовал все последствия драки. Мышцы и кости жутко ныли, нос и челюсть будто горели, во рту ощущался привкус крови.

— Ну, теперь понял? Пойдём, — потянула его Лена. — Нельзя ждать.

— Со мной всё нормально! — Андрей вновь попытался вырваться, но тут в глазах потемнело, а ноги подкосились. Лена вовремя подхватила его.

— Ага, я вижу... — строго проговорила она.

— Данилу хуже, — выдавил Андрей.

— И ему помогут мои люди.

— Я должен быть рядом. Должен знать, что с ним...

Он всё ещё пытался вырваться, хотя уже понимал, что просить бесполезно.

— Узнаешь. Мне всё доложат. В реанимации ты будешь только мешать. А от того, что забьёшь на своё состояние, лучше ему не станет.

— Ладно, — сдался Андрей. Всё равно спорить бесполезно. А сегодня ещё и крайне, крайне невыгодно...

Он недооценил Купцова и слишком переоценил себя. Чтобы обработать и зашить его полностью, ушёл целый час, и то только потому, что Лена вызвала подмогу. После этого Андрей чувствовал себя заштопанной старой игрушкой. Двигаться и говорить стало труднее — швы могли разойтись. Он до последнего отказывался от обезболивающего, но чем яснее становился разум, тем сильнее ныло всё тело, и наконец Андрей согласился. Он не мог позволить себе корчиться от боли при Лене. Та сказала, что хоть травмы и серьёзны, важные органы не пострадали, и восстановление — лишь вопрос времени. Правда, стоматологи были заняты, так что выбитые зубы предстояло вставить позже. Но не зубы сейчас волновали больше всего.

— Ну что там? — спросил он Лену, зашедшую в свой кабинет. Андрей попросил посидеть там, потому что от запаха медикаментов уже тошнило.

— Данил очнулся, — выдохнула она.

— Да! — наконец-то хорошие новости. — Как он?

— Всё нормально. Лёгкое сотрясение.

— Я могу к нему?

— Пока не стоит. Его ещё нужно осмотреть, да и говорить ему пока трудно.

Андрей выругался себе под нос. Похоже, Лена всё услышала...

— Мой отец уже в курсе? — сменил он тему.

— Ещё нет. Времени не было, и ты ничего ведь не рассказал.

Только сейчас Андрей понял, что заявился к ней весь избитый и с потерявшими сознание Данилом и даже не сказал, что это была драка, а не нападение.

— Ты знаешь Купцова? Одноклассника моего, который загасил меня однажды.

Лена задумалась.

— Ты про... тот случай, когда одноклассники разоблачили тебя?

— Да. — Андрей надеялся, что она не станет продолжать эту тему. — Я подслушал его разговор, где он сказал, что ему и его дружкам обещали нормальное такое вознаграждение, если они вытравят бездомных собак в городе. — Глаза Лены налились гневом. Ох не любил Андрей, когда она злилась. К счастью, сейчас она злилась хотя бы не на него. — Я посоветовался с Данилом, и мы попытались ему помешать. Он забил нам стрелку на Могиле. — Лена тяжело выдохнула. Ещё бы, место гибели её лучшей подруги. — Я принял вызов. Да, я знаю, ты скажешь сейчас, что нужно было просто сообщить моему отцу, но...

— С чего ты решил, что я так скажу? — Андрей своим ушам не поверил. Уж от той, кто только что его зашивал, услышать такое оказалось совсем неожиданно. — Да, это было бы разумнее, но то, что ты при такой возможности всё же не струсил и решил разобраться сам, похвально как минимум.

Интересно, что бы она сказала, если б знала, что он потащил туда ещё и её дочь?

— Вот только никого мы не спасли, — продолжил Андрей. — Это была лишь провокация. Он хотел отмстить мне за то, что я вытворял с ними в прошлом. Данил понял это сразу. Я предполагал, но всё равно заставил его пойти. Если б я только знал... — Андрей приложил ладонь ко лбу. Лена, кажется, догадалась, что всё зашло слишком далеко. Хотя чего тут догадываться, когда результат буквально на лицо?

— Как же ты это выяснил?

— Когда Данила отключили, я отвлёкся, и он воспользовался этим. Меня скрутили трое, а Купцов, ну... сама видишь, что сделал. — Лена задумчиво отвела взгляд, а затем вновь посмотрела на Андрея. — Потом он сказал, что отпустит нас, только если я... — придётся сказать это вслух. Чёрт.

— Андрей?..

— Если я изнасилую Данила.

— Вот же сука, — прошипела она.

— Я не мог это сделать. Тогда он приказал своим дружкам «помочь»... Чтобы остановить это, мне пришлось встать на колени и умолять их позволить нам уйти. Они с радостью сняли всё на видео, а потом Купцов сам признался, что лишь хотел меня проучить.

Пусть никакого признания и не было, Андрей не сомневался, что с Максом и его пистолетом никто ссориться не захочет. От собственного вранья тошнило. Лена была в шоке от таких подробностей, а Андрей не мог рассказать, что и с Реджи они хотели провернуть какие-то мерзости. Впрочем, наверное, к лучшему, что её мать об этом не узнала.

— Андрей, — она осторожно обняла его, стараясь не задеть синяки, — всё уже позади. И не нужно себя винить. Ты сделал всё, что мог.

— Не успокаивай меня, — Андрей резко вырвался из объятий. Нет, он не заслуживает их! — Если бы я засунул свою гордость куда подальше, этого ничего бы не было! А если бы им оказалось мало? Если бы они не остановились?

— Да остановились бы они. Не забывай, кто вы двое. Иметь дело с нами никому бы из них не понравилось. Впрочем, поздно уже.

Что поздно? Что она имела в виду?..

— Я не стану говорить отцу об этом, — твёрдо заявил Андрей.

— Понимаю. Я сама всё расскажу.

— Да нет же, не понимаешь! Он не должен узнать. Ни от тебя, ни от меня.

— Андрей, в этом нет ничего стыдного. Стыдиться должны они.

— Я не стыжусь. Я просто не хочу разборок, а он точно решит разобраться.

Теперь Андрей понимал Данила, который просил не вступаться за него тогда, перед охранником. Не хотелось ничего доказывать, не хотелось никакого триумфа, никакой справедливости... Хотелось просто всё забыть, как страшный сон.

— То есть, ты хочешь, чтобы я скрыла от твоего отца такие вещи? — с сомнением спросила Лена.

— Именно.

— Андрей! — возмутилась она. — Ты понимаешь, что это уголовная статья? А что они сделали с тобой? На тебе живого места нет. Мы не можем так оставить это. Тот человек с тобой в одном классе учится, кто знает, на что он пойдёт в следующий раз!

Наверняка Лена подумала и о том, что дело может дойти до Реджи. Если бы она только знала, что уже едва не дошло!

Андрей и сам метался. Он-то заслуженно получил, но Данил, Реджи и Ника пострадали лишь потому, что оказались рядом. За такое убить мало! Но ведь он соврал. И если отец решит разобраться, правда раскроется. Что тогда будет с Реджи? Андрей уже неслабо её подвёл, так неужели подведёт во второй раз? А Макс? Что скажет его отец, узнав, что Макс — маймаксонский?..

И неужели Ника должна теперь таскаться по судам? Андрей прошёл через это. Знал, каково, когда продажные адвокаты обвиняют тебя, ребёнка, во лжи ради денег. Несомненно, тот, кто посмел угрожать перерезать ей горло, заслуживал самого жестокого наказания, но можно подумать, судебная система способна на это.

— Не волнуйся, больше они нас не тронут, — заявил Андрей. — Они уже получили, что хотели. Но я не хочу, чтобы Данил узнал, что они собирались с ним сделать. Пойми, я ненавижу их не меньше! Но если их отправят в колонию к таким же мразям, они выйдут года через три ещё более отбитыми. Думаешь, они забудут о нас?

— Да что с тобой такое, Андрей? Ты сам всегда говорил, что нужно идти до конца, а теперь хочешь, чтобы они не понесли никакой ответственности?! — Лена перевела дыхание. — Прости, нервы.

— Когда это суды у нас заставляли нести ответственность? Тебе ли не знать...

Наверное, не стоило сейчас напоминать ей о таком, но она должна понять, что нет смысла надеяться на справедливость! Хотя Андрей и сам не знал, как бы говорил, если бы не страх за Реджи и Макса.

— Теперь жертвы слишком очевидны, — вздохнула Лена, — Но я, вообще-то, не предлагала сразу на них заявлять. Признаться, не откажусь, но для начала с их родителями поговорить надо.

— Ты забыла, каким ублюдком я был раньше? Их родители несколько лет назад коллективно смотрели видео, где я избиваю и унижаю их детей. Тогда все кричали, что меня надо в колонию для несовершеннолетних отправить. Как будто сейчас они возьмут да спокойно извинятся! Уж поверь, ни за что. Он отомстил мне, я закрыл дело и просто надеюсь, что от нас отстали навсегда.

Лена сложила руки на груди и посмотрела куда-то в сторону.

— Не нравится мне это. Я всё равно переживаю. Знала, конечно, о твоих отношениях с некоторыми одноклассниками, но что они в своей мести зайдут так далеко...

— Рассаженное лицо от них я более чем заслужил.

— Не говори ерунды. В шестнадцать лет избивать тебя за то, что ты творил в десять, по-моему, ненормально. Я уж молчу про другое. Кому в здравом уме придёт в голову шантажировать подобным?

Понятно, она тоже избегала произносить вслух то, что его пытались заставить сделать с Данилом.

— Тем не менее, я хочу закрыть вопрос. Пожалуйста, пообещай, что не расскажешь моему отцу про этот момент. Клянусь, к Реджи они и близко не подойдут.

Упоминание дочери встревожило её. Может, не стоило? Вдруг теперь точно всё расскажет?

— Ладно, — недовольно проговорила Лена. — Вы и так много пережили, хватит с вас стресса. — Она грустно задумалась о чём-то. — Но Андрей, ты мне тоже кое-что пообещай.

— Слушаю. — Он уже догадался, что это будут за обещания.

— Во-первых, если от них вновь поступят какие-то угрозы, ты тут же мне об этом скажешь. Во-вторых, будешь выполнять все рекомендации по лечению.

— По рукам.

Что ж, со вторым придётся постараться. Хоть она и говорила о лечении, под «невыполнение рекомендаций» вполне могла попасть и учёба по ночам, и тренировки во время освобождения, даже если к тому времени всё заживёт. Нужно будет обговорить этот момент, но позже. Главное — что отец не узнает, чем закончилась драка. Ну, в той версии, которую Андрей рассказал. И Данил не узнает, что с ним хотели сделать.

Вот только он уже знает, кто набросился на него.

***

— Данил пришёл в себя, — выдохнула Реджи, прочитав сообщение.

— Ура! — Ника от радости бросилась обнимать Регину, на секунду забыв, из-за кого Лазареву пришлось приходить в себя.

Они уже сидели в машине. Макс пил вторую банку колы.

— Как он? — спросил Вэлл.

— Лёгкое сотрясение, — прочитала Реджи, — но в целом ничего особо страшного.

Ника видела, как тряслись руки Регины. Ещё бы. С другой стороны, в каком-то смысле Данилу повезло. Из-за того, что он отключился раньше окончания драки, ему досталось намного меньше, чем Андрею. Он не застал самого страшного, не слышал, чем шантажировали его брата, не видел, как тому пришлось опуститься на колени и чуть ли ни в слезах молить о пощаде. Волкова могла тоже хотеть забыть это всё, но нет. Ни за что не забудет. Никогда. Не нужно.

— А как там Андрей? — снова спросил Макс.

— Говорит, что прекрасно себя чувствует, — Реджи ударила себя ладонью по лбу. Макс усмехнулся.

— Тебе смешно?.. — обернулась на него Ника.

— Ника, с этого уже всем смешно, — ответил Вэлл, отпив колу. — С ним всегда всё в порядке, даже когда невооружённым глазом видно, что не в порядке. Чтоб ты понимала, как-то он умудрился на баскете сломать руку так, что кость вышла наружу, но просил продолжить игру, потому что у него есть вторая рука, и говорил не вызывать скорую.

— Да уж, — свистнула Ника, — моё падение с заброшки по сравнению с этим — фигня.

— Ты тогда только джинсы порвала и ударилась немного, — напомнила Регина, — а у Андрея был разрыв мягких тканей с повреждением крупных кровеносных сосудов. Моя мама сказала, что если бы ему не оказали первую помощь почти сразу же, он мог истечь кровью или остаться без руки. Это не смешно, Макс, — она раздраженно посмотрела на Вэлла. — Он себя вообще не бережёт. Вот, Ник, — Реджи обернулась к Волковой, — если бы не Данил, Андрей бы сам сейчас не сунулся в больницу. Нам бы пришлось силой его затаскивать. А ты видела, в каком он состоянии.

В голове не укладывалось, как можно с открытым переломом говорить, что ты ещё можешь играть. Впрочем, удивило не только то, что Андрей не переживал за себя. Волкова ни разу в жизни ничего себе не ломала и не знала, как это ощущается, но то, что рассказала Реджи, звучало больно. Очень больно. В фильмах даже самые крепкие взрослые мужчины орали в агонии от подобных травм. Неужели Андрею это не мешало?..

— Я, наверное, пойду к ним, — сказала Реджи.

— Не нужно пока, — остановил её Макс. — Судя по виду Андрея, с ним будут долго возиться, а про Данила вообще молчу. Ты сейчас с ними даже не пообщаешься толком, только мешать будешь.

— Но... я должна извиниться...

— Извиниться? За что?

Ника поняла, за что, но не знала, поняли ли Артём с Максом. Регина ничего не ответила.

— Вот что я предлагаю, — заговорил Артём, — давайте пока лучше поедем в Маймаксу. Переждём, а потом я отвезу вас сюда, когда хотя бы Андрей освободится. Тем более, Реджи, твоя мать всё поймёт, если завалишься вся в пыли и с кровью Андрея на волосах.

Из-за темноты в машине Ника толком не разглядела, как выглядела Регина, но той и правда стоило привести себя в порядок. И не только внешне. К тому же не терпелось узнать, что всё-таки заставило Реджи напасть на Андрея и Данила, но вряд ли в больнице нашлось бы подходящее место и время для разговора.

Оказавшись в квартире Макса, Артём и Вэлл засели на кухне, чтобы выпить, а Ника почти сразу позвала Регину отойти в соседнюю комнату. Плотно закрыв дверь, она обернулась к Кавериной и спросила:

— Реджи, где твои рога?

— Потеряла в драке, — ответила Каверина без всяких эмоций.

— Не жалеешь?

— Грустно, конечно, но я новые сделаю.

— Не нужно, — Ника открыла рюкзак и достала те самые рога. — Я подобрала их, когда мы убегали.

И тут Волкова увидела на лице Кавериной то, что прежде не наблюдала никогда: глаза девчонки в шипах заулыбались.

— Спасибо, — она взяла рога. Один съехал с ободка вниз, другой немного погнулся, но Реджи быстро всё поправила.

— Как ты умудрилась потерять их? — Ника прекрасно помнила, как. Но вспомнит ли Регина?

— Кажется, я врезалась головой в кого-то или во что-то... — тут она прервалась. Её руки задрожали.

— Реджи, ты ведь понимаешь, о чём я тебя сейчас спрошу? — наконец решилась Ника.

— Понимаю, — вздохнула Каверина.

От опасной девочки не осталось и следа. И не потому, что она отмылась от грязи и крови брата и сняла почти все свои острые аксессуары, кроме ботинок. Просто теперь Ника прекрасно видела: Реджи боится её.

— Ну так что это было? 

— Я не видела ребят, — ответила Регина. — Все в один момент стали выглядеть как какие-то страшные чудовища, которые хотели наброситься на меня. Они кричали, что убьют меня, а голос в голове указывал мне защищаться. Понимаешь, я не могла разобрать, кто есть кто. Будь это не драка, я бы абстрагировалась от всего, но мне приходилось отбиваться, не зная, на кого я нападаю. Данил схватил меня сзади, и я восприняла это как угрозу, я даже не понимала, что это не мой враг.

Регина абсолютно ровным голосом рассказывала всё это, а Волкова после каждого слова хотела задать только один вопрос:

— Что ты вообще несёшь?.. Какие чудовища? Какие голоса? Я стояла дальше тебя, но я прекрасно слышала, как Андрей и Данил кричали тебе остановиться!

— Я слышала их обоих, но не разбирала, что они говорят, и не понимала, где они. Их заглушало всё остальное.

Нет, Волкова, конечно, сразу поняла, что увиденное выходит за рамки нормального. Если бы Регина тайно ненавидела Андрея и Данила, она бы не ждала от них сообщений с трясущимися руками. Значит, в момент нападения она, скорее всего, не контролировала себя. Может, слухи о чертовщине, которая происходит на Могиле — правда? Нет... скорее, дело в самой Реджи.

— И часто с тобой такое происходит?

— Каждый день. Но обычно это выглядит... несколько иначе.

— Каждый день?..

— Да, но подобные галлюцинации обычно возникают, если я нахожусь в опасности. А так... Ну, к примеру, однажды моё отражение в зеркале начало жить отдельной жизнью. Или у меня по стене ползали пауки. Постоянно шум в голове. Помню, ко мне в гости пришёл Макс, а потом оказалось, что он не приходил. По-разному, в общем.

— Реджи?.. — Ника уже перестала понимать что-либо.

— Ты хочешь, чтобы я сказала это вслух, верно? — её глаза покрылись стеклом, губы задрожали. — Да, я шизофреник. Теперь ты увидела, нет смысла скрывать. Но... я прошу тебя, не говори никому.

Ника не знала, как реагировать. Ещё до знакомства она считала Реджи несколько странной, но связывать это с какими-либо расстройствами и в голову не приходило. Что-то Волкова знала о шизофрении, но... очень, очень мало.

А ведь всё с самого начала выглядело подозрительно. При разговоре Регина вечно смотрела куда-то в сторону. Всегда казалась несколько неживой. Её образ активно обсуждали во всём городе, но никто не знал её настоящую. Реджи выставляла фотографии, но почти ничего о себе не рассказывала. Да и её идея позвать Нику в компанию не слишком вяжется с таким крутым образом.

— Мне нужно присесть, — сказала Волкова, направляясь к дивану.

— Ты не против, если я сяду рядом? — спросила Реджи.

Месяц назад Ника и представить не могла, что Регина Каверина будет спрашивать у неё разрешение усесться с ней на диван.

— Да, конечно. — Реджи уселась на другой конец. Её ноги были сжаты, руки теребили рога. Она смотрела в пол. Да уж, сейчас-то её бы точно никто не испугался, пусть весь неформальный прикид и остался при ней. Но Ника всё равно опять начала побаиваться. Кто знает, что эти голоса скажут ей в следующую минуту? — Я никому не скажу, — сразу пообещала Волкова. — Но разве твои родители не в курсе?

Регина помотала головой.

— Они знают, но я предпочитаю не говорить им лишний раз, что болезнь вновь себя проявила. И про то, что случилось сегодня, тоже не могу сказать.

— Но почему? Это же родители!

— Тебе не понять, — вздохнула Реджи. — А я помню, что было, когда они начали подозревать неладное. Моя мама же врач, договорилась, чтобы меня проверили без лишней бюрократии. Но диагноз мне не могли поставить очень долго. Подозревали аутизм, биполярку, пограничку и много чего ещё, но в итоге методом исключения выяснили, что это шизофрения. Вообще детям её не ставят, да и в таком возрасте она редко возникает, но в моём случае ничего другого не оставалось... Я никогда раньше не видела, как моя мама плачет, но тогда она обняла меня и просто не смогла сдержать слёзы, а затем заперлась в своей комнате и долго рыдала одна. При мне она держалась, но я всё понимала. А папа... Он думал о чём-то своём. Он редко показывает свои эмоции, но я видела, что и ему тяжело. Не хочу снова это пережить. Если они решат, что я опасна, это ударит не по мне, а по ним. Тем более это уже не первый случай.

Услышав это, Ника порадовалась тому, что присела на диван. На ногах удержаться бы точно не вышло.

— А вот с этого момента поподробнее.

Реджи достала сигареты. Ника протянула руку.

— Мне тоже дай. И зажигалку, пожалуйста.

Волкова чувствовала, что без курения выслушать всё это будет крайне сложно, но не хотелось, чтобы Регина помогла поджечь сигарету — мало ли, вдруг у неё опять что-то начнётся, и она ударит в лицо? Даже без шипов страшновато. 

На этот раз вышло затянуться так, как показывала Реджи, и даже не закашляться.

— Ну, — продолжила Каверина, закурив, — в общем, окончательный диагноз мне поставили в десять лет. Лечить меня нужно было срочно, потому что всё зашло слишком далеко. Я не ела и не мылась сама, не всегда узнавала папу или Данила, в голове мысли смешивались в какую-то кашу, я говорила сама с собой — ну, так это выглядело, а на деле — с голосами. Мы тогда находились в Питере. Мама же там училась и, собственно, по знакомству мы нашли врача, который поставил мне диагноз. Положить меня в больницу решили там же. Всё равно у нас в городе нет ничего такого, уж во всяком случае для меня, дети же редко таким болеют, а везти меня в Москву и снова проходить эти круги ада не было ни сил, ни времени. Родителей уверяли, что всё будет хорошо, но по правилам они не могли лежать со мной, только навещать. Первые дни я плохо помню. Знаю, что лечение подбирали долго и с трудом, и от некоторых таблеток я буквально расплывалась вся... А потом уже, когда состояние стало полегче, меня перевели в палату к другим детям. Там я нашла друга. Он был немного старше, лежал с ПТСР. Его родителей убили у него на глазах, а сам он чудом выжил... Потом его отправили в детский дом, но вскоре положили в психушку из-за его состояния. Это он научил меня курить, — Реджи затянулась, — и мне понравилось. Как-то, знаешь, спокойнее становилось. В общем, я не помню, сколько я лежала в больнице, ну месяц точно, скорее больше, за это время я относительно пришла в норму. Голоса, конечно, не затихли полностью, но не так раздражали, визуальные глюки тоже возникали реже. Но потом случилось кое-что... Из-за чего стало хуже.

Реджи замолкла, затянулась и опустила голову. Ника почувствовала: сейчас начнётся самоё жёсткое. Что-то, о чём Реджи не хочет говорить. Но она уже начала вспоминать, сворачивать поздно. Нужно поддержать её.

— Реджи, расскажи мне всё. Я выслушаю, обещаю.

— Ладно, — она вздохнула, — но без подробностей. Один человек там... Старше и сильнее меня. Так случилось, что мы остались наедине, он схватил меня и изнасиловал.

Ника ахнула, не зная, что сказать. А Реджи выдохнула дым и продолжила.

— Он сказал мне молчать. На следующий день я каким-то образом пробралась в медицинский кабинет и откопала скальпель. Нашла того человека и начала его убивать. Я резала его, пока он кричал мне остановиться, но вдруг он назвал меня Реджи... А так меня называл только один человек. Мой друг. Я опустила руку и увидела на полу всего в крови именно его...

Волкова всё ещё не верила, что слышит это не во сне.

— Я пыталась привести его в чувства. Бесполезно. Тогда я заплакала и, кажется, задохнулась от собственных слёз, потому что дальше помню только как очнулась, а возле меня сидела моя мама. Я рассказала ей всё. Мне было стыдно, страшно, но я не знала, что делать. Надеялась, что она скажет, что всё это галлюцинации и ничего такого не было, но она лишь взяла меня за руки и сказала, что забирает меня отсюда. Позже оказалось, что меня и вправду изнасиловали, и того, кто это сделал, посадили по заявлению моих родителей.

— Хоть где-то справедливость, — вздохнула Ника. — А твой друг?..

— В этом и дело, — Реджи наконец посмотрела на неё, и Ника увидела, что её глаза покраснели от слёз. — Про него никто ничего не сказал. Точнее, родители уверяли, что всё в порядке, но, думаю, они просто не знали всей правды — им же не могли рассказать о других пациентах, только обо мне. Или знали, но хотели убедить меня, что это были лишь глюки. А возможно, этого друга и не было никогда. Я никак это не проверю! Но... Я считаю, он был. Невозможно, чтобы вся наша дружба была галлюцинацией. Вот сейчас да, он галлюцинация. И это... Несколько иначе.

— В смысле «сейчас да»? Ты его видишь?

— Да, он стоит позади меня.

По спине пробежал холодок.

— А как же препараты?

— Ты думаешь, они работают как выключатель? Нет, они лишь подавляют некоторые активности мозга, вроде так это называется... Но я ведь не бросила лечение. Просто потом меня водили к частным психиатрам. И за годы терапии выяснилось, что я воспринимаю препараты очень плохо. Они помогают функционировать, жить с виду почти нормально, делать какие-то базовые вещи, но, увы, не прогоняют все галлюцинации. У меня всегда шум в голове, я часто вижу то, чего нет, а иногда случаются всякие сюрпризы. Ну, например, недавний случай, когда я заказала весь ассортимент в KFC. Я внезапно ощутила страшный голод, мне казалось, я умираю. А иногда бывает наоборот, еда обретает странный вкус, и мне тяжело есть.

Ника с трудом верила во всё, что слышит. Неужели девочка, к которой она когда-то боялась подойти, чей стиль обсуждали, восхищались им или осуждали чуть ли ни во всём городе, Регина Каверина, дочь мэра и сестра самого перспективного парня города, каждый день ведёт такую неравную борьбу с собственным сознанием?

Ника всё ещё боялась, но, чувствуя, что так надо, пододвинулась поближе к Регине, обняла её и прижала к себе. Отбиваться Каверина не стала.

— Реджи, ещё вопрос, возможно странный, но... твой образ как-то связан с этим всем? — спросила она, всё ещё обнимая Регину.

— В каком-то смысле да. Не то чтобы я так одеваюсь только из-за моей болезни, мне и в самом деле нравится такой стиль, но чёрный цвет не триггерит меня, а это уже важно. Все эти шипы, цепи, нефорская обувь вызвают смешанные эмоции, но в целом, как я понаблюдала, многих я отпугиваю. А линзы — это чтобы по моему взгляду никто ничего не понял. Если честно, я не в курсе, как выглядят мои глаза в разных ситуациях, но на всякий случай. Типа, всё можно списать на то, что я в линзах. Белая тоналка тут тоже как часть образа. А вот насчёт моей репутации... не скажу, что всё произошло само собой, но и не то чтобы я прям намеренно старалась запугать людей. Я ни разу не дралась и никого не била до сегодняшнего дня. Это уже додумали. Просто я не изъявляла желания ни с кем общаться, сидела всегда одна, да и моя манера речи, наверное, немного отличалась от остальных. Плюс я единственная из всех девочек курила. Естественно, меня пытались задеть несколько раз, но я в ответ угрожала, а в сочетании с моим внешним видом и тем, как я говорила, это пугало. Как-то так всё и сложилось. Я была рада, что люди шарахаются от меня и боятся, и всеми силами подкрепляла этот образ. Я не хочу вновь кому-то навредить, а для этого мне нужно, чтобы никто не подходил лишний раз. Иначе... А вдруг меня заденут? Вдруг я сорвусь и... сделаю то, что сделала со своим другом? Сегодня как раз это и произошло. Я не знаю, как посмотрю в глаза Данилу. Но Ника, помни: я не опасна постоянно. Стресс усиливает мою шизофрению, но в обычном состоянии она вредит больше мне, чем другим. Поэтому я так боялась этой драки и вырядилась словно кактус-гот. Надеялась, что так буду чувствовать себя увереннее. Я и правда не боялась за себя. Я боялась за Андрея. Видела, как на него бросаются, и в какой-то момент мой мозг решил больше не показывать мне это, а показывать каких-то чудовищ. Звучит даже смешно, но как иначе я это объясняю? Сейчас я прекрасно вижу тебя. Но тебя пугать я не хочу, пусть, полагаю, уже порядком напугала. А вот остальные... Другое дело.

Когда-то и Ника хотела, чтобы её боялись, но получилось плохо. Хоть она и отвечала, и даже ударила в глаз разок, всё равно её презирали. Ну да, она не такая отпугивающая... Выглядит ещё младше, чем есть, не носит необычную одежду и не смотрит на всех так, будто их вовсе не существует. Чтобы её боялись, надо сделать что-то уж совсем невероятное, раз даже знакомство с Региной и компанией не помогло.

— Реджи, и ещё кое-что. Ты упоминала, что так тебя называл только твой друг, но тебя теперь так все называют...

— Я сменила имя. Раньше меня звали по-другому, но после того случая... — она словно проглотила несколько слов, — я не могла слышать старое обращение к себе. Долго боролась, думала, пройдёт, но не проходило. Меня буквально трясло от прошлого имени, и сначала я попросила Андрея и Данила назвать меня Реджи. Мой друг придумал мне это имя после какого-то мультика... А когда я познакомилась с Максом, сразу так ему представилась. Родители не поняли, с чего это вдруг мои братья называют меня другим именем, но когда я объяснила без подробностей, догадались о причине и сами предложили поменять имя уже официально. Но «Каверина Реджи Валерьевна» выглядело бы несколько странно, поэтому в документах меня записали как Регину, типа полное имя, но всё равно все Реджи называют.

— Блин, а ведь Макс тоже отказался от прошлого имени, — вспомнила Ника. — У вас, оказывается, много общего.

Реджи задумчиво отвела взгляд.

— Если бы мы ещё и встречались, это было бы вдвойне интересно.

— Так вы не встречаетесь? — Ника приподняла бровь. Она, конечно, уже начала подозревать: сколько ни видела их с Максом, ну не вели они себя как парочка! Но ведь все проявляют любовь по-разному...

— Эх, — Реджи почесала затылок свободной рукой, — что уж дальше обманывать, раз ты теперь про меня знаешь? Нет, мы не встречаемся, просто очень хорошо дружим. Я боялась, что ты решишь сблизиться со мной, вот и придумала это, чтобы тебя отпугнуть, но кто ж знал, что это не такая простая задача!

Ника усмехнулась.

— И как ты могла подумать, что меня отпугнёт такая ерунда?

— Ну да, правда что. Тебя вон и шизофрения моя не отпугнула, раз ты ещё не убежала, сверкая пятками.

И тут Волкова вспомнила момент, который давно не давал покоя.

— А когда тогда в скейт-парке ты позвала меня... это было сознательно?

— Неа, — Реджи помотала головой. — Когда ты сказала, что у тебя нет друзей, мой друг сказал мне, чтобы я познакомилась с тобой. И я решила, что это обязательно нужно сделать.

— А когда я тебя отшила...

— То есть, то, что на следующий день Данил заявился в твою школу, тебя не смутило?

— Он сказал, что прогуливал уроки здесь. Я, по правде, тогда ничего не заподозрила. Думала, что мне просто повезло. Но затем я стала пробивать себя в пабликах типа «Жести»... Да-да, хотелось посмотреть, что там пишут. И я заметила, что, когда я оттолкнула тебя в скейт-парке, многие написали, что типа ты не такая страшная. Думаю, вам было выгодно заставить всех думать, что я ваша подруга.

— И ты злишься?

— Не, ничуть. Если бы не тот случай, я бы так и сидела одна.

Волкова, конечно, когда-то надеялась на чудо, но и представить не могла, что этим самым чудом окажется шизофрения.

— Если тебя это успокоит, то в наш план входило только погулять с тобой немного. Так что всё дальнейшее — не какая-то там задумка.

Без сомнений. Если это и чья-то задумка, то разве что Ники. Переписки с Андреем, прогулки, поездки в Маймаксу — что угодно, лишь бы закрепиться в компании. Волкова не собиралась упускать такой шанс. Даже если что-то пугает, даже если какие-то вещи она осуждает, нужно идти дальше. Здесь выигрывают лучшие.

— Кстати, — сказала Реджи, уже сидя ровно, — помнишь свою первую поездку в Маймаксу, когда я нажралась в говно? Так я это специально сделала, чтобы не спалить болезнь. Когда я пьяная, я не вижу глюков.

Волкова почти забыла про тот случай — его затмило признание Макса.

— Интересно, как ты узнала, — Ника скорчила гримасу подозрения. — Богатый опыт?

— Вообще-то мне хватило одного раза, — Регина ответила «покерфейсом» и затяжкой. — И это был виски с колой, если так интересно.

— Ты напивалась в школу когда-нибудь?

— Ни разу, — отмахнулась Реджи. — Меня уносит буквально с одного глотка. Я на такие риски не иду. Лучше уж глюки. Но тогда, в Маймаксе, меня взял на слабо Данил, на трубах были знакомые Макса, и я решила, что выпить разумнее. Пусть лучше ты посчитаешь меня быдлом, чем шизофреником, — она усмехнулась.

— А по-моему, лучше уж быть шизофреником, чем быдлом, — ответила Ника.

Жалость, страх и непонимание сменились восхищением. Регина Каверина и вправду была невероятной. Но не из-за нестандартной внешности, а из-за силы духа, которую многим хотелось бы получить.

Реджи достала пепельницу и потушила сигарету. Ника свою ещё не докурила.

— Я так понимаю, тебя мало чем можно напугать.

— Напугать — многим, — ответила Ника, — оттолкнуть — нет. Уж точно не болезнью, с которой ты борешься. И не отношениями с маймаксонским.

Реджи загадочно улыбнулась в ответ.

***

— И всё же, Андрей, — Валерий тяжело вздохнул, — я не могу поверить, что вы повелись на это.

Лена сдержала слово и не рассказала его отцу, чем закончилась драка. Андрей соврал, что поставил всех на место. Валерий, глядя на его лицо, поинтересовался, в каком же тогда виде ушли остальные. Они уже вернулись домой, но отец по-прежнему оставался в рабочем костюме. Выглядел, как всегда, безупречно, и Андрей, которого прежде не смущал свой вид, сейчас чувствовал себя унизительно, сидя перед ним полностью разбитым, зашитым и заклеенным.

— На Данила не смотри, — заявил Андрей, — он предупреждал меня, но я всё равно его потащил.

Теперь всё выглядело так, словно Андрей купился на дешёвую провокацию самоутверждения ради. Недалеко от правды... Отец не знает, как жестоко он поплатился за это. Ну и пусть. Зато Реджи, Макс и Ника теперь в безопасности.

— Данил, — Валерий взглянул на него. — Почему тогда ты мне ничего не сказал?

Данил лишь подпёр голову рукой и и посмотрел куда-то в сторону, наверное, на окно. Андрей ещё в больнице согласовал с ним весь свой обман. На счастье, Лазарев не раскрыл, кто его ударил, соврал, что ничего не помнит. Андрей от него много выслушал за это. Да уж, как насчёт себя врать, так пожалуйста, но вот врать Лене насчёт Реджи ему вдруг стало противно. Он так и не узнал, что Андрея пытались заставить сделать с ним. Каверин надеялся, что никто не проговорится.

Реджи написала, что во всём призналась Нике, и та нормально отреагировала. Андрей за неё искренне порадовался: было бы хорошо, заведи его сестра наконец подругу.

— Данил, ты чего молчишь?

«Отстань от него», — уже хотел сказать Андрей, но Лазарев наконец заговорил:

— Не хотел сдавать.

Валерий отвёл взгляд, немного помолчал, а затем выдал:

— Так говоришь, будто я ваш враг. Что ужасного случилось бы, если бы ты мне рассказал?

— Я бы предал Андрея.

И тут Андрей задумался: а вдруг Данил молчал лишь для того, чтобы и дальше пользоваться молчанием брата? Нет. Не может такого быть.

— Это не предательство, Данил. Посмотри на него и вспомни, что случилось с тобой. Если бы ты рассказал, ничего этого бы не было.

— Эй! — Андрей вскочил с дивана и подошёл к отцу. — Не надо тут его виноватым делать!

Валерий жёстко посмотрел на Андрея.

— Никто не делает его виноватым, Андрей. Но пусть в будущем имеет в виду: про некоторые вещи лучше сразу рассказывать взрослым, даже если в вашем понимании это будет означать «сдать своих». Данил, ты понял?

Лазарев кивнул, по-прежнему глядя в сторону. А ведь Андрей так и поступал. Прикрывал Данила с Маймаксой, понимая, что лучше бы родителям узнать.

— Андрей, сядь, — отец вновь обернулся к нему. — В твоём состоянии лучше не нагружать себя лишний раз, да и нам ещё нужно поговорить. Серьёзно поговорить, — подчеркнул Валерий.

Интересно, о чём? Андрей с трудом считывал его эмоции. 

— Ну? — спросил он, усевшись назад на диван. — О чём ещё ты хотел поговорить?

— О том, почему ты сделал так, как хотел тот, кто тебе явно не друг.

— Предположил, что это может быть правдой. И что я буду винить себя до конца жизни, если ничего не сделаю.

— Мне действительно интересно, как ты мог поверить в такую глупость, но допустим. Что мешало тебе в таком случае предложить разобраться Максу?

Удивительно, что отец сам вспомнил о Максе. А хотя логично, он ведь для него не более чем расходный материал.

— Эх, говорил я тебе, — встрял Данил.

— Что ты предлагал? — спросил его Валерий.

— Сообщить тебе, а не идти самому.

Кажется, отец попытался улыбнуться.

— Данил, ты бываешь очень умным, когда рассуждаешь, что делать другим. Но пожалуйста, научись быть умным и в отношении себя.

Лазарев закатил глаза, а Валерий вновь обернулся к Андрею.

— Почему ты не послушал его?

— Это означало бы, что сам я ни на что не способен. Только прятаться за влиятельного папашу.

— Это означало бы, что ты умеешь думать наперёд, а не действуешь так, как ожидает враг, — сказал Валерий уже громче, положив руки в карманы.

— Как, чёрт возьми, я пойму ценность своих убеждений, если не дрался за них? — проговорил Андрей сквозь зубы.

— Ты дрался не за свои убеждения, а за своё самоутверждение. Да ещё и Данила во всё это втянул. Я считал, что ты разумнее, что, раз у тебя такие планы, ты будешь руководствоваться логикой, но ты предпочёл поддаться эмоциям, как ребёнок. Вроде, в интернете постоянно умные вещи пишешь, а в жизни...

— Валерий! — влез Данил. — Остановитесь.

— Данил, я не собираюсь молчать, наблюдая, как мой сын при всех своих возможностях совершает откровенные глупости, да ещё и тебя за собой ведёт. Он хочет чуть ли ни весь мир поменять, а на деле даже собой управлять не может. Так ему точно хорошим лидером не стать.

— Но он — не вы, — не унимался Данил.

— У него куда больший потенциал, чем у меня. Но вы оба только и делаете, что тратите его в никуда.

— В никуда?! — тут уже Лазарев вскочил. Правда, сразу пошатнулся, но всё равно устоял. — Да вы Андрею обязаны своим рейтингом, тем, что вас так все расхваливают! Присвоили себе его достижения и гордитесь этим!

— Данил, — сказал Валерий совершенно невозмутимо, — зачем ты лезешь не в свои дела?

— «Не мои дела»? — Андрея уже пугала эта интонация. — Он мой брат, и я должен спокойно смотреть, как вы используете его способности в своих целях?!

— Андрей сам дал на это согласие.

— Да он просто всю жизнь ждёт, что вы признаете его! Вы вообще в курсе, чего ему это всё стоит?! Он не высыпается, почти не отдыхает, и даже гуляя, всё время говорит о своих проектах и решениях! Вы не забыли случаем, что ему шестнадцать?

— Зато в пятнадцать не приходит под ночь вдребезги пьяным, — возразил Валерий. — И он сделал свой выбор. При таких амбициях не до развлечений, знаешь ли. Хорошо было бы и тебе последовать его примеру.

— Да ни в жизнь! — Данил от злости сжал руки в кулаки. — Мою свободу вам не отобрать!

— Перестаньте уже, — Андрей схватил брата за рукав. — Данил, кричи погромче. Ещё не весь дом знает, как ты у нас свободу любишь.

Похоже, Данил и впрямь последовал его примеру, вот только самого Андрея это ничуть не радовало. 

Валерий несколько минут просто смотрел на Данила сверху вниз, не выражая никаких эмоций, и только когда Лазарев наконец отвёл взгляд, произнёс:

— Данил, тебе лучше пойти к себе и отдохнуть, — он подошёл к нему ближе. — Напомню, что у тебя сотрясение, так что не нужно так сильно нервничать.

— Мы ещё не закончили, — проговорил Данил уже тише, но жёстче.

— Закончили, — обрубил его Валерий. — Я понимаю, что ты не поддерживаешь некоторые идеи Андрея, но не стоит недооценивать его.

— Вам тоже нужно адекватно оценивать его силы. Андрей — человек, а не робот, — ответил Данил. Он резко развернулся и, кажется, хотел выйти из комнаты, но вновь пошатнулся и едва не упал — Андрей и Валерий вовремя подхватили его.

— Я помогу ему дойти, — вызвался Андрей. Валерий кивнул. Данил недолго сопротивлялся: у него сильно кружилась голова, и он не мог сам подняться наверх. Андрей, конечно, тоже не слишком прекрасно себя чувствовал, но хотя бы на ногах стоял твёрдо.

— Зачем ты споришь с ним? — спросил Андрей, уже сидя в комнате Данила у него на кровати. — Понимаешь ведь, что против него идти бесполезно.

— Да потому что он чушь несёт! — ответил Данил, падая на подушку, — Пользуется тобой, когда ему выгодно, и считает это нормой! Неужели ты сам не понимаешь?

— Я сам решил помочь. Мне нужно что-то делать, у меня куча идей, так почему бы не предложить их?

— Потому что есть разница между помощью и добровольным рабством. Ты почти всё свободное время, которого и так нет, тратишь на его обязанности, а он воспринимает это как должное.

— Он делает намного больше, чем я, — возразил Андрей. — Думаешь, легко быть мэром и одновременно руководить Нью Джи?

— Это не твоя проблема! И если он делает больше тебя, то почему в обмороки от переутомления падаешь ты, а не он?

— Ты прям как Лена, прицепился к этому обмороку, — прошипел Андрей. — Один раз всего было.

— А сколько раз нужно, чтобы до тебя дошло? Знаешь, Андрей, я бы ещё понял, если б отношение к тебе было заслуженное, но ты чуть что не так делаешь, и у него сразу куча претензий.

Андрей вздохнул.

— Насчёт драки-то он прав.

— Возможно, но он судит о тебе как о взрослом человеке. Чёрт возьми, он почти буквально сказал, что не считает, будто тебе нужно отдыхать!

— Отдохну, когда добьюсь чего хотел.

— На это могут уйти десятилетия.

— Значит, так надо.

— Бред какой! — проговорил Данил с отвращением. — Ты знаешь, как я к твоим взглядам отношусь, но дело даже не в них. Где, чёрт возьми, Андрей, который вечно всем возражает и никого не боится? Ты же у нас главный бунтарь! Так почему с директором можешь спорить, а с Валерием нет?

Чёрт, и почему все думают, что ему просто нравится спорить? Андрей лишь не мог терпеть несправедливости, не мог слушать откровенную ложь и соглашаться с ней, но его вовсе не радовало постоянно получать за свою смелость. Это лишь цена борьбы, но не её смысл.

— Предпочитаю не бунтовать ради бунта. Одно дело — тупые школьные правила и мусор в головах взрослых людей, другое — то, что в самом деле пригодится мне в будущем.

— Да у тебя самого мусор в голове!

— У тебя она, знаешь ли, тоже не самыми умными вещами забита, — напомнил Андрей.

— Но мне будет, что вспомнить.

— Вряд ли. Обычно ты уже под утро не помнишь, как ночью добрался до дома.

Они переглянулись и внезапно оба рассмеялись. Пусть Андрею это и не доставило особого удовольствия из-за швов и болевших рёбер, всё же он не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся вместе с Данилом непонятно от чего. Тот, правда, быстро вновь сделался серьёзным.

— Ладно, Андрей, ты меня тоже прости. Валерия осуждал, а сам-то хорош... — он задумчиво отвернул голову к стене. — Обещаю в будущем не напрягать тебя так сильно.

— Мне нетрудно помочь тебе, но я правда не хочу, чтобы ты сломал себе жизнь.

— Я тоже не хочу, чтобы ты сломал свою, — Данил строго посмотрел на него.

Хотелось возразить, а впрочем, Данил прав. Андрей подвёл его. Мало того, что не выслушал, так ещё и буквально едва не убил. Чёрт, а ведь... Это могло случиться. И Реджи винила бы себя. Но вина здесь только Андрея. И он в любом случае подставил её тоже. Пусть Ника всё приняла, но это просто везение!

Андрей часто обвинял себя из прошлого, но и в настоящем умнее не стал. Ещё надеется что-то там изменить, строит какие-то грандиозные планы, а на деле способен только разрушать!

Хотя чему тут удивляться? Идея была провальной с самого начала. Люди, знающие его лишь по интернету и по слухам, предрекают ему великое будущее, но раскройся им вся правда, и они его возненавидят. Все прежние успехи потеряют смысл. Все его слова, которые так активно «лайкали» когда-то, перевернут и выставят в самом негативном свете, какой только возможен. Все фанаты станут его врагами. Андрей всегда помнил, что им восхищаются до тех пор, пока он скрывает настоящего себя.

Смысл обманываться? У него ничего не выйдет.

Он никогда не добьётся того, о чём мечтал всю жизнь.