женское
В Торе мы читаем следующее о главной функции Евы:
וַיֹּאמֶר יהוה אֱלֹהִים לֹא־טוֹב הֱיוֹת הָאָדָם לְבַדּוֹ אֶעֱשֶׂהּ־לּוֹ עֵזֶר כְּנֶגְדּוֹ׃
Господь Бог сказал: «Не хорошо быть человеку одному; Я сотворю ему подходящего помощника». (Быт. 2:18)
Еврейское слово «женщина» — אִשָּׁה (иша), а «мужчина» — אִישׁ (иш). Однако интересно то, что эти два слова, хотя звучат одинаково, не имеют общего еврейского корня. Слово אִישׁ (иш) происходит от корня אִוֵּשׁ, означающего «сила», а слово אִשָּׁה (иша) происходит от корня אֲנָשׁ (анаш), означающего «хрупкий». Еврейская Библия, признавая женщину «более слабым сосудом» (как в 1 Петра 3:7), отводила женщине действительно очень важную роль.
К сожалению, слово «помощник» недостаточно передает силу исходного еврейского значения. Это слово, по сути, военный термин. Использование עֵזֶר (эзер) «помощник» означает активное вмешательство от имени кого-либо. Оно описывает человека, который заботится о вашем благополучии до такой степени, что готов умереть или убить ради вас.
Большинство переводов (включая приведенный выше) описывают спутницу жизни Адама, Еву, как нечто вроде «подходящей помощницы». Однако фраза на иврите עֵזֶר כְּנֶגְדּוֹ (эзер кенегдо), если перевести ее более буквально, несет в себе интригующее значение. Ева описывается как «помощница, которая против него». Интересно также, что в Притчах 31:10, говоря о мудрости, олицетворенной женщиной, она называется אֵשֶׁת-חַיִל (эшет чайил) «женщиной-воин»!
В качестве примеров приходят на ум такие библейские истории, как Сепфора, противостоящая Моисею, Фамарь, противостоящая Иуде, Раав, противостоящая старейшинам города, и самарянка, выступающая против одобряемых мужчинами традиций и политики. Эти великие женщины веры вмешались, противодействуя воле вовлеченных мужчин, и с большим личным риском заслужили беспрецедентное место в библейской истории.
—-
... в контексте женского священнического служения я трактую сюжет воздвижения Евы как то, что служение женщины в Храме в духовном смысле это значит быть помощницей. Но при этом это не призвание (как к монашеству), а "распознание". Распознание не самой женщиной призыва, а распознание Христом, как Новым Адамом, в ней "кости своей", когда ту переведет к нему Господь (да-да, тут начинается тайна Троицы, не будем углубляться). "Призванный" — "возрастает" (как процесс), сам растет в воле Господа. "Распознанная" — "выстраивается", дает согласие на то, чтобы вырасти в воле и по воле Господа, после чего приводится и "распознается".
На практическом уровне это подразумевает, что процедура определения "распознанности" дьякониссы должно процессуально отличаться от процедуры определения призванности. Так как время пророков кончилось, определить то, что Бог "признал" женщину по наличию у нее этого дара — уже не получится. Остается признак служения при храме и (исходя из экзегетических умозаключений выше) должен быть еще какой-то признак распознания, но уже не в ветхозаветной парадигме, а в евангельской.
Например 1. Исходим из того, что Церковь это Тело Христово, а Христос его глава. Тогда процедура распознания может выглядеть как голосование общины и окормлющего ее священничества (под действием благодати Святого Духа, конечно же) за выдвинутую кандидатуру. Как это может оформляться процессуально — отдельный разговор (да и не актуальный), но идея, надеюсь, понятна. Можно, разве что, сказать, что чтобы это было возможно, должен быть институт служения при храме женщин-мирян. Я говорю о систематическом служении. То есть когда не просто пришли пошуршали, или на послушании, или епитимия, или работа как приношение и помощь храму, а когда на ставке с зарплатой, как, например, органисты, понамари, ризники и т.д. В принципе, сейчас происходит что-то вроде зарождения такого института. Например, упростилась процедура назначения женщин-чтецов. В данном конкретном примере осталось только сделать служение чтеца систематическим и, даже если символически, но оплачиваемым, чтобы она стала официальной. Здесь можно подискутировать об опыте Германии версус Италии и прийти к выводу, что способ "официализирования" службы женщин-мирянок при храме должен соответствовать культурным особенностям конкретной местности или даже конкретного прихода. Я упираю на схему "трудовая+ЗП" именно в контексте постсоветской дико-капиталичтической культуры, отличающейся, в том числе, парадоксальным отношением к роли, возможностям и обязанностям женщины в социуме.
Например 2. Исходим из того, что служение дьякониссы — это путь посвященной жизни. Тогда распознание может быть задачей, например, монашествующих, чья харизма этому соответствует. Или это может быть задачей для какого-то регулярного (или специально-созываемого) совета за председательством епископа. До этого формация желающих стать дьякониссами может проходить при ордене или под руководством назначенных для этого лиц (как процесс "выстраивания"). Во втором случае "выстраивание" может проходить хоть даже и в рамках катехизации, но участвовать в этом процессе должно более одного человека*. То есть, по форме, дьяконисса в таком случае будет выглядеть как монахиня-мендикантка или как гиперактивный катехумен на зарплате, но, по сути, без монашеских обетов**, со своеобразным "выпускным экзаменом"*** и в состоянии неделегированного подчинения****. И, как основное и самое красивое отличие, кандидатка не должна сама решать по окончанию формации готова ли она к посвященной жизни — это за нее должны решить другие (по благодати Святого Духа, конечно же), а она может только дать на это согласие (или нет).
* От Матфея 18:20 "... ибо, где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них."
** Но с долженствованием следовать определенному этическому кодексу, как часть исполнения служебных обязанностей.
*** Или как писал Пагула "если кандидат обладает достаточной грамотностью и пользуется репутацией человека с хорошим характером, экзамен можно не проводить". При наличии этого условия, характерного для раннего христианства (когда дьякониссы еще были везде), как возможного варианта распознания, Пример 1 становится частным случаем Примера 2. Однако, отсылаясь к тому же раннему христианству, в случае Примера 2 это не может быть единственной практикой, так как решает все равно епископ.
**** То есть не смотря на то, что решение о том, соответствует ли кандидатка "должности" ("распознание") принимается советом/епископом, решение о согласии занять эту "должность" выражает она сама, то есть ее статус устанавливается напрямую Святым Духом, а не делегируется. Так же, как статус священника (как приемника 72-х) устанавливается Христом, а не делегируется от епископа (статус которого тоже установлен Христом, как приемника 12-ти). Здесь я отсылаю к Veniat Pax Жерсона. Но по каноническому праву, конечно же, есть нечто напоминающее вертикаль власти, которая, однако имеет свою специфику, когда епископ может в основном только рекомендовать, тогда как приказы являются исключением, для которого нужны веские основания.
—-
Содержание:
Метафора Любви.
Евхаристия.
Пол и гендерные роли - как (не)спутать духовное и социальное.
Ordo Romanus ad diaconam facienda и другие сакральные тексты.
Снова о духовном и социальном.
Экзегетика. Так как какая теология без экзегетики. Сюжет воздвижения Евы.
Отравок:
Мужчина и женщина отличаются. Духовно также, как и физиологически.
[...] Я утверждаю, что женское служение несовместимо с Освящением Даров по техническим причинам (в том виде, в котором это происходит с мужчиной-священником), но более чем совместимо с родительской ролью священнослужителя. То есть никаких препятствий к введению обратно в оборот чина дьякониссы нет.
[...] Мы нигде не видим, чтобы служение диакониссы определялось как стеротипная работа с женщинами [...] (но) особенно сейчас, в условиях раздутых сексуальных скандалов, родители чувствовали бы себя спокойнее, если бы их девочек (и мальчиков) к конфирмации готовил бы не дядя-священник (или монашки, зависящие от этого дяди), а самостоятельная и независимая женщина-священнослужитель [...] Честно говоря, я думаю, что сами дяди-священники были бы рады возможности избежать ряда ситуаций, в которых они могут подвергаться харрасменту со стороны юных и не очень дам, агрессии их опекунов и мужей, несправедливых оговоров в силу непонимания окружающими ситуации (пострадать за Христа дело, конечно, святое, но если знаешь, что вводишь фактом своего присутствия кого-то в искушение - "это другое") и иметь рядом с собой свидетеля для мира и Свидетеля перед Богом.
[...] в контексте женского священнического служения я трактую сюжет воздвижения Евы как то, что служение женщины в Храме в духовном смысле это значит быть помощницей. Но при этом это не призвание (как к монашеству), а "распознание". Распознание не самой женщиной призыва, а распознание Христом, как Новым Адамом, в ней "кости своей", когда ту переведет к нему Господь.
Однако, можно проследить, что дьяконисса работает при храме с паствой, как мать заботится о доме и детях. Это духовная составляющая.