Глава 11. Школьная подруга
Суббота. Выходной. Для кого-то, но не для меня. Угораздило же меня вчера вечером вспомнить о своём телефоне и включить его!
Роман шёл на поправку, как говорят, не по дням, а по часам. Андрюха его обхаживал, окружив братской заботой, оккупировав кухню и не вылезая оттуда, прокачивая свою кулинарию, а Ромка закидывал в себя всё, что только готовил младшенький.
Не удивлюсь, если после выходных из дома выкатится пухляш, вместо здорового накачанного и спортивного парня. Хотя, конечно нет. Регенерация так не работает, скорее даже наоборот, сколько бы он не сожрал, всё пойдёт в толк, а лишнее выведется естественным путём. Я не припомню ни одного из наших, кто хоть немного был склонен к полноте, ну если не брать в счёт тех, кто запорол Узор Регенерации.
Как только я включил телефон, он весело дзинькнул сообщением. И не одним. Уведомления приходили одно за одним, и лишь минут через пять телефон заткнулся и перестал противно пищать. Было куча сообщений от Николь, и парочка с пометкой адресата как «директор школы».
Мария Львовна вежливо напомнила о дополнительных занятиях, сообщив время и место. Точно, она ведь что-то такое говорила об «подтянуть знания».
«Суббота и воскресенье. 10ч. 113 аудитория»
Ниже шёл перечень предметов и учебников, которые нужно взять с собой. Вечерняя или субботняя школа – кажется, так это называлось раньше.
А Николь... Бля... Мы ведь договаривались с ней встретиться, а я снова забыл. Или забил – это если быть честным. Софистика, кино, мороженое – сейчас это уже не звучало так плохо, как почти неделю назад. Что-то я устал, и готов был даже просто завалиться в кровать, оценить, наконец, местный кинематограф и попробовать их знаменитое мороженое. Бля! А ведь и правда звучит неплохо, чего я отказался? Уже и не вспомню...
Я открыл переписку с девчонкой, и принялся перечитывать сообщения с самого начала. Сначала она переживала. Потом ругалась. Потом злилась. Потом обзывала.
«Привет, Майки! Время 20:05. Ты где?»
«Хм. 21-00. Ты забыл? Ладно, давай тогда на завтра перенесём.»
«Привет! А вот и завтра. Ты как, в деле?»
«Майки, у тебя всё хорошо?»
«Ты снова не пришёл! Просто напиши, всё в порядке или нет. Что в этом сложного?! L»
«Забегала к тебе после школы. Твоя сестра сказала, что ты с друзьями поехал тусоваться! И это не смешно! Не думала, что ты можешь так! Я думала, мы друзья!»
«Говнюк!»
«Педик!»
«Последнее не относится к твоей ориентации, а как обзывательство. Просто решила прояснить!»
«Короче! Прости! Я всё знаю. Никакой тусовки не было. Мне сказала твоя соседка Яна, ей сказал её брат Костя, а он узнал слухи из зала, в который вы вместе ходите. На тебя напали, когда ты шёл с тренировки поздно вечером, и ты едва не погиб. Ты не сильно обижаешься на меня? Прости, пожалуйста! Ты как???!!!»
«Так! Если ты и сегодня не выйдешь на связь, я сама припрусь к тебе домой вечером. И мне плевать, что приличной девушке нельзя шляться по домам парней. Я предупредила! Я переживаю за тебя!!!»
Последнее сообщение было отправлено час назад. Девчонка ещё не приходила, и я быстро написал ей сообщение в ответ:
«Привет! Прости, забегался. Только сейчас включил телефон. Если твоё предложение в силе, давай встретимся завтра вечером.»
Николь ответила сразу:
«Наконец! Я уже думала, ты обиделся. И ты это... не читай прошлые сообщения, лады? Ты как? Что вообще случилось?»
Я:
«Всё нормально. Жив-здоров. Слухи о моей смерти слегка преувеличены. Расскажу при встрече.»
Николь:
«Точно? Почему тогда не отвечал?»
Я:
«Телефон и я были не совместимы. Он был в одном месте, я в другом.»
Николь:
«Балбес!»
Я:
«Виноват! Извиняюсь. Исправлюсь.»
Николь:
«Короче, жду тебя завтра вечером в 8ч. И мороженое купи, прошлое я съела, и это целиком твоя вина! Целую! До встречи! J»
Я долго тупил над последней фразой – «Целую». Целую пачку мороженого, целую упаковку, целый килограмм? И только через минуту догнал. Целую – от слова «поцелуй», она целовала меня на прощание. Вот хрень! Реально нужно отдохнуть и отвлечься.
И вот утро субботы. Я поделал все свои утренние дела, и в десять часов стоял на пороге школы. Такое чувство, что я не был здесь больше месяца, но нет, прошло всего пять дней.
Сто тринадцатую аудиторию я нашёл быстро. Заглянул и сразу получил грозный выкрик в лицо:
— Романов! На место! Только тебя все и ждут. — Высказалась высокая черноволосая училка в коротенькой чёрной юбке, белой рубашке, на высоких каблуках и в строгих очках с чёрной оправой.
Первый раз её вижу и даже имени её не знаю. А вот она меня прекрасно знала, судя по всему. Ладно, разберёмся по ходу.
— Далеко пошёл, Романов? — Окликнула она меня в спину. — Садись на первую парту, к тебе у меня особые требования.
Да, судя по всему, даже чересчур хорошо!
Через час, благодаря своему соседу по парте, пухлому и щекастому пацанёнку из параллельного класса, и моему тонкому и деликатному (ну да!) умению задавать наводящие вопросы, я узнал об учительнице почти всю информацию.
Сазонова Алина Николаевна, 31 год, не замужем, детей нет, учитель химии, биологии и завуч школы. Любит свою работу, карьеристка, сама вызывается вести все дополнительные занятия. Любимица директрисы и почти всех учеников мужского пола. Стерва, госпожа, любительница «Маргариты» и караоке. Мечтает о большой и чистой любви, любит повелевать и командовать. Прямолинейна и заносчива, может послать и не поморщиться.
Мой сосед пускал на неё слюни, и обозвал себя её сталкером. Хер знает, что это значит, но смотрел он на училку весьма озабоченным взглядом. Постоянно тянул руку, отвечал на все вопросы и кайфовал, когда она его нахваливала. Что он делал на дополнительных заданиях, если и так всё знал, непонятно.
Кроме меня и озабоченного щекастого, в классе было ещё десять человек. Одна девчонка из моего класса, остальные все незнакомые мне. Видимо, сегодня собрали всех отстающих и прогуливающих в одну кучу и дали им шанс подтянуться.
Алина Николаевна начала урок с короткой и откровенной речи, сморщив свой аккуратный носик и поправив очки.
— У меня сегодня было запланировано романтическое свидание, а учителю, скажу я вам, ДЕТИ, очень непросто выкроить время для личной жизни. Мы трудимся с утра до ночи почти без выходных! — Она устало вздохнула, демонстрируя нам степень усталости. — Так что я буду сегодня очень зла, раздражительна и прямолинейна. Просто делайте всё, что я вам говорю, и все уйдут довольными, и никто не пострадает.
«Но хоть честна с нами! Если бы она просто вела себя как стерва, и мы не знали причину, было бы гораздо неприятнее. А так мы хоть знаем, почему страдаем.» — Подумал я и ошибся. Через два часа я был готов убить её за колкие комментарии моих умственных способностей, моей ориентации, и моих синих волос. Как будто я и без неё не знал обо всём этом.
Через пять часов, когда моя голова уже пухла от такого количества новых для меня знаний, она раздала листочки с тестами для проверки усвоенного материала и принялась расхаживать между рядами, чем явно не способствовала приливу крови к голове, а совсем в другое место. Её коротенькая юбка и черные чулки притягивали взгляды пацанов и злили девчонок.
Самые быстрые сделали тесты за полчаса, сдали листики и разбежались, кто-то делал чуть дольше, но тоже ушёл рано или поздно. Остался только я и щекастый. Тот тоже всё сделал, но выразил желание остаться и ещё немного повпитывать мудрость своей любимой учительницы.
А меня она заставляла переделывать тестовые задания снова и снова. Да уж, в учёбе я не блистал. Через час она сжалилась, подсела ко мне за парту, и принялась объяснять каждый вопрос в тесте, разжёвывая всё словно первокласснику. И только тогда лёд тронулся. И даже хмурый взгляд щекастого и его периодические поскрипывания зубами, перестали меня бесить и отвлекать.
В шесть вечера я, наконец, сдал тест, вышел на порог школы и устало выдохнул. Учёба выматывала похлеще тренировок в зале. Щекастый вызвался убрать класс и, получив разрешение своей любимой учительницы, побежал за водой и шваброй. Я такую глупость делать не стал, а просто вежливо попрощался и сбежал.
Вот и пролетел выходной. Как быстро летит время! Хотя, сутки ещё не закончились, впереди у меня субботний вечер, кино и мороженое. Звучит... интересно!
Я забежал домой, принял душ, смыл с себя пот и усталость, переоделся и по пути к дому Николь, забежал в магазин. Долго выбирал между двумя сортами мороженого, и в итоге взял два ведра. Делать выбор – это не моя сильная сторона!
Достал карточку, расплатился на кассе, и заодно узнал, сколько же у меня на карте есть денег. 356 рублей. Не много и не мало, хватит ещё на семь ведёрок мороженого, а вот что делать потом, я даже не знаю. Сомневаюсь, что отец Майки будет спонсировать меня и дальше. Или он должен делать это по закону? В любом случае нужно что-то придумать самому и уточнить этот вопрос у Эли.
Бляха! Быть зависимым в таком вопросе от кого-то совсем не хотелось. Ни от отца, ни от Элеоноры. Как бы, вроде и подросток, можно не думать об этом, но по факту взрослый мужик, и мне это непривычно и неприятно. Ладно, поспрашиваю у друзей, может есть какая-то подработка.
С этими мыслями я и постучался в двери Николь. Открыл двери здоровый, похожий на медведя, мужчина. Оглядел меня хмурым взглядом, и прорычал, чем ещё больше усилил сходство с диким зверем:
— Тебе чего, парень?
— Не желаете купить печенье? Десять процентов от продажи пойдут в Фонд Защиты красных исчезающих панд. — Выдал я услышанную мельком фразу от двух девчонок несколько минут назад.
— А где печенье? — Спросил он, разглядывая мои руки с двумя ведёрками мороженого.
— Продал!
— Хм. — Мужчина нахмурился и открыл дверь шире. — Ладно, сегодня засчитано! Всё же лучше чем в прошлый раз, когда ты чуть в обморок не свалился. Заходи!
Так он прикалывался? Понятно. Мужик отступил в сторону, пропуская меня внутрь, закрыл за мной дверь и ткнул пальцем куда-то в сторону.
— Туда!
«Туда» оказалось просторной кухней с большим столом, за которым в домашней одежде сидела моя директриса.
— Добрый вечер, Майки! Присаживайся. Как дела, был сегодня на занятиях?
Я сел напротив и через секунду рядом со мной примостился этот странный суровый мужик, развернул пред собой газету и уткнулся в неё.
— Добрый вечер, Мария Львовна! Был. Всё прошло хорошо. Спасибо!
— Да мне-то за что? Чай будешь? — Она подскочила со своего места, и принялась хозяйничать.
На столе сразу появилась лишняя чашка, ваза с печеньями, конфеты и какие-то сушёные фрукты. Она порхала по кухне, то наклоняясь, чтобы достать что-то с нижнего ящика стола, то вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. И я невольно засмотрелся на её круглую, обтянутую короткими домашними шортиками задницу, и стройные оголённые ножки.
— Дорогой, мы же договаривались, за столом никаких газет! — Обернулась она к нам, и я быстро отвёл свой взгляд в сторону.
«Дорогой» поворчал для вида, свернул газету, положил её рядом с собой, и принялся беззастенчиво рассматривать меня. Уж лучше бы газету читал!
— Куда думаешь поступать после школы, Майк? — Неожиданно спросил он.
— Ещё не думал.
— Зря! — Хмыкнул он и потерял ко мне интерес, повернув голову в другую сторону и скосив взгляд на разворот газеты.
Наверное, это был максимум его учтивости для гостей.
Мария Львовна налила в мою кружку кипяток и вернулась на своё место, усевшись передо мной.
— Угощайся. Не стесняйся! — Она подвинула корзинку ближе ко мне и мило улыбнулась. В домашней обстановке она совсем не такая строгая, как в своём кабинете. — Кстати, шум после твоих проделок уже немного улёгся. Думаю, в понедельник я смогу незаметно отменить твоё отстранение. Ты рад?
— Очень! — «Обрадовался» я и сделал счастливое лицо.
Бля! А я ведь рассчитывал на эту неделю, хотел нормально позаниматься... Видно, не судьба.
— Я дам тебе знать, но ты не строй планы на вторник, возможно, придётся идти в школу.
— Хорошо.
— Кстати, ты где пропадал? Давненько к нам не захаживал.
Хм, видимо я частый гость в этом доме...
— Некогда было. — Ответил я неопределённо. — То дела, то учёба, то тренировки...
— Тренировки? — Фыркнул мой сосед слева и снова замолчал.
— Как дела дома? Отец не сильно злился на твои проделки в школе?
— Всё нормально. — Я опустошил кружку с чаем и отодвинул её от себя. — Спасибо, было вкусно!
На этом разговор как-то незаметно застопорился. Обсуждать, по большому счёту, нам было нечего, а все стандартные фразы о делах мы уже произнесли.
— Ну где там она, долго нам его развлекать? — Проворчал хозяин дома.
— Дорогой!
— Прости! — Он сделал виноватое лицо, повернулся и громко выкрикнул в сторону второго этажа. — Никки! Тут твоя гомо-подружка заждалась уже!
— Дорогой! — Брови Марии Львовны возмущённо подскочили вверх.
— Прости! — Снова извинился он без намёка на раскаяние в голосе, пожал плечами и перевернул газету на столе.
— Ну пап! Я же просила так не шутить! Это некрасиво! — Со второго этажа через пару секунд показалась милое личико моей подружки.
— А я и не шутил!
— Привет, Майки! — Девушка сбежала по лестнице, сердито посмотрела на отца, взяла меня за руку и потащила за собой наверх.
Её отец не очень рад тому, что я к ним хожу, а вот мать вроде не против. Возьму это на заметку.
— Ладно, па. Мы пойдем. Майки поможет мне с уроками.
— Хорошо! — Кивнул тот и посмотрел на свои часы. — Зая, а мы не опаздываем?
— Точно! — Мать Николь подскочила со стула и выбежала из комнаты.
— Куда они? — Спросил я у своей подруги, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
— Романтический субботний ужин в ресторане. Мама любит такие устраивать иногда.
Николь открыла передо мной дверь своей комнаты, запустила внутрь, забежала следом и прыгнула на свою огромную кровать. Я мельком осмотрелся, не задерживая взгляд и сильно не глазея по сторонам. Не думаю, что я здесь впервые. Самая обычная девчачья комната, очень похожа на комнату Майка, только на стенах нет полуголых парней. Забавно.
— Тебе действительно нужна помощь с уроками? — Я сел за её рабочий стул, отодвинул в сторону тетрадки, сложил стопкой книжки и расставил ручки в пенал.
— Не начинай, а! Эти уроки уже вот где! — Она показала рукой в район своей шеи и села на кровати. — Мне нужен совет. О парнях...
Следующие полчаса она что-то щебетала о том, как несправедливо сватать девушку без её ведома, про все эти дурацкие правила о сохранении фамилии, о браках внутри клана и прочая ерунда, которую я перестал слушать и понимать уже минут через пять, а просто кивал и поддакивал на автомате.
Я невольно залюбовался подругой. Девушка откинулась на кровати, закинула руки за голову, и скрестила вытянутые стройные ножки, прям как у мамы.
Она была в коротенькой цветной юбке, едва достигающей колен, и в обтягивающей белой домашней майке, с двумя тоненькими лямками на хрупких девичьих плечах, совсем не прикрывающей пупок. Только сейчас обратил внимание на то, что под майкой ничего не было.
Лифчик дома носить не принято, или неудобно? Очень развитая, среднего размера грудь натянула невесомую маечку. Две горошины сосков слега торчали, а через ткань просвечивались темные ореолы. Да лучше бы она голой была, разницы особой нет!
Выговорившись, Николь обречённо вздохнула и подвела итог:
— В общем, завтра у меня первое свидание с будущим мужем. Мама говорит, что он хороший парень. Добрый, умный, симпатичный. Расчёт-расчётом, но они с отцом выбрали мне подходящую пару.
— Но ты так не считаешь?
— Даже если и так? Я всё равно хочу сама сделать выбор, понимаешь?
— Понимаю!
— Эх! Ладно, это я так, просто жалуюсь тебе, больше некому. Деваться мне тоже некуда. Вот мы и подходим к тому, для чего я тебя позвала.
— Ну-ка, удиви! — Улыбнулся я, за что сразу получил летящей в меня подушкой.
— Какое бельё надеть на завтрашнее свидание, какое платье? Поможешь выбрать? Ты ведь в этом всегда хорошо разбирался.
— У тебя завтра свидание?
— Ты слушал вообще? Ну да, завтра. Скорее, смотрины. Родители хотят познакомить с потенциальным женихом.
Николь подскочила, пересадила меня на кровать, подошла к своему огромному шкафу, открыла дверцу и принялась перебирать одежду. Через несколько минут на стуле взгромоздилась небольшая горка нижнего белья, и я задумчиво прикинул, как она собирается всё это мерить.
— Так, готов?
Я молча кивнул, откинулся на кровати, облокотившись на локти, и приготовился.
— Такой, или такой?
Первые два лифчика меня откровенно разочаровали. Не сами цвета или фасоны, а метод примерки. Блондинка просто прикладывала их поочерёдно к груди и на этом всё.
— Ты будешь так мерить? — Разочарованно протянул я.
— Так быстрее, нам нужно много вариантов перебрать. Буду показывать два на выбор, тот который не понравился – в сторону, который понравился – отправляется во второй тур. Когда останется несколько вариантов, тогда и примерю.
— Понятно! Ладно, давай ещё раз. — Я устроился поудобнее и подложил подушку под спину, похоже, это надолго.
— Такой? Или такой? — Снова выудила она два разных лифчика из груды белья.
— Слишком яркий, слишком узорчатый, слишком большой. — Принялся раздавать я советы с выражением знатока на лице.
Синий, розовый, белоснежный, ажурный, атласный, поддерживающий, с чашечками, без чашечек, с цветочками, с бретельками, без бретелек, прозрачный... Никогда не видел столько белья и даже не подозревал о существовании такого количества форм, размеров и видов.
— А какая вообще разница? — Сдался я примерно минут через двадцать, когда перестал уже отличать их между собой от такого большого количества. — Или ты думаешь, что в первый же день твой потенциальный ухажёр доберётся до твоих трусиков и увидит их.
— Дурак! — Она слегка покраснела и швырнула в меня один из лифчиков. — Нет, конечно! Но нужно же подбирать бельё под соответствующее платье.
— Не вижу пока платья, ты мне только свои лифчики и демонстрируешь!
Ещё два бюстгальтера полетели в мою сторону.
— Нужно взять что-то потяжелее. — Проворчала она. — Я даже не докидываю до тебя, а хочется приложить побольнее за твой острый язык!
— На! — Я протянул ей подушку и ухмыльнулся, снова скользнув взглядом по её торчащим сосочкам. Какая же она аппетитная!
Николь подошла, собрала раскиданное возле меня бельё, которое накидала секунду назад, развернулась и подняла с пола не долетевший до кровати бюстгальтер, сверкнув прямо передо мной своей белоснежной филейной частью юного тела. Не знаю, что произошло, но моя рука сама потянулась к её ягодице и ущипнула за аппетитную попку подруги.
— Ай! Больно! — Подпрыгнула девушка на месте и принялась растирать пострадавшую половинку.
— Это тебе за то, что швыряла в меня своё бельё! — Выкрутился я.
— А это тебе за то, что ты меня ущипнул. — Она схватила меня за сосок, едва ощутимо сжала его и чуточку прокрутила, не желая причинить боль по-настоящему.
— А это тебе! — Не остался в долгу я и тоже схватил её торчащий сосок через майку.
— Ах ты! — Едва не захлебнувшись от возмущения, она ударила меня по руке и запрыгнула сверху, повалив на кровать. — Как тебе такое?
Девушка начала щипать меня за шею, бока, щекотать подмышки. Я не выдержал такого издевательства и ответил тем же. Завязалась нешуточная щекоточная баталия. Она визжала и смеялась, но не сдавалась, а я упорно делал вид, что очень боюсь щекотки.
Её юбка бесстыже задралась, лицо раскраснелось, она задышала чаще. Упругая грудь часто вздымалась, то расслабляя, то натягивая тонкую ткань майки. От резких движений одна бретелька немного съехала вниз, и на меня на несколько секунд уставился её розовый манящий сосок.
От неё приятно пахло ароматом цветов, солью и молодым разгорячённым телом. Я больше тискал и мял её, чем щекотал, но она даже не замечала этого.
Её руки попали в мой захват, и я вытянул их вверх над головой девушки, обхватив своей ладонью. Вторая моя рука случайно легла на упругие обнажённые ягодицы девушки и замерла там, слово я придерживал её от падения с меня. Трусиков на ней не было, была лишь тоненькая полоска ткани между полушариями попы, которые с трудом можно назвать трусиками.
Она вырвалась из моего захвата, откинула мою руку со своей задницы и шутливо выругалась:
— Дурак! Если думаешь, меня так легко смутить, то у тебя ничего не выйдет.
И ничего я не думал, кровь всё равно давно отхлынула из головы в более нужные места, и думать мне было просто нечем.
Николь раскинула мои руки в стороны, прижав к кровати и зафиксировав их своими, словно распяв, и победно ухмыльнулась мне в лицо, приблизившись ко мне очень близко, так, что я чувствовал её горячее дыхание.
— Получил? Что теперь скажешь?
Её обнажённый сосок смотрел прямо на меня, снизу вверх, дерзко и без стеснения. Она проследила за моим взглядом и смутилась, поняв, куда я смотрю, но было поздно.
Я оторвал голову от подушки, дотянулся до её соска и укусил его. Нежно и аккуратно. Отпрянул и посмотрел в её захлебнувшее от удивления и шока лицо и голубые слегка осоловевшие глаза.
— Получила? — Ответил я и снова укусил, на это раз, не выпуская его и дразня языком у себя во рту.
— Дурак! Отпусти! — Выкрикнула она смеясь, и задёргала бёдрами, пытаясь освободиться из моего захвата.
Я чувствовал через свои штаны и её тоненькие трусики, как упираюсь и трусь о её горячее лоно. Я попытался (ну да!) вырваться из её цепкого захвата, и она только крепче прижала мои руки и ещё сильнее сжала бёдра, боясь, что я её скину. И только ещё больше прижалась к моему члену.
Несколько раз я всё же попытался скинуть её с себя, и ясно ощутит, как головка члена трётся между горячих губ. Тонкая полоска ткани трусиков уже всерьёз намокла и затерялась где-то между её губками, они раскрылись и молили, умоляли «Войди!». Глаза Николь закрылись, а лобик нахмурился, словно от нестерпимой боли.
Девушка сосредоточенно прислушивалась к своим новым ощущениям и словно забыла о моём присутствии, впившись в мои руки своими ногтями почти до крови и нежно приоткрыв свой ротик.
Ещё несколько моих «беспомощных» рывков под ней, несколько движений члена вверх-вниз по её горошине клитора, её судороги, тяжёлое дыхание, удивление в её распахнутых глазах, которыми она уставилась в моё лицо и понимание, что произошло. Её щёки покрылись краской стыда, губы раскраснелись, лицо горело.
Девушка резко спрыгнула с меня, всё ещё тяжело дыша, и принялась поправлять одежду.
— Майки, уже поздно. Прости. Тебе нужно идти. Прости! — Затараторила моя подружка, пряча глаза в пол.
— Да, засиделся я что-то. — Не стал я ей перечить и смущать ещё сильнее. — Пойду. Завтра увидимся?
— Не завтра! — Быстро поправила она меня. — Я позвоню.
— Пока, Николь!
— Пока, Майки!
Я вышел на вечернюю улицу в лёгкой растерянности. Вдохнул свежий прохладный воздух, взглянул на яркое окно комнаты девушки, и побрёл домой. Вот что это было? Мы заигрались, потом... потом она кончила? Так быстро? Похоже на то. Слышал, у подростков такое бывает, да и не только у них. Если долго воздерживаться, можно кончить от лёгкого толчка или касания. Особенно, если воздерживаться восемнадцать лет! Я хмыкнул, и поправил своего неудовлетворённого дружка. Будет и у тебя праздник, дружище, не горюй!