По другую сторону леса

Львиный зев – предположение, грация, сила и лесть. Этот прелестный цветок похож на раскрытые головы львов или драконов. Девушки вплетали его в волосы, чтобы показать, что их не интересует внимание со стороны мужчин. Его дарили с асфоделусом, чтобы принести извинения за неосмотрительность, и с остролистом в качестве обещания, что такое не повторится.

Сегодня в Ливрале было особенно ветрено. Мариэлле пришлось несколько раз перезаплести свои волосы, что так и норовили выбраться из причёски, как бы туго девушка их не собирала. К тому же, Мариэлла всё никак не могла привыкнуть к их новой длине. Каждый раз она закусывала до отчаянной боли губу, когда проводила по ним рукой и вспоминала об этом. Как бы сильно Мэри не пыталась убедить себя, что ей всё равно, это правдой не становилось.

Марк помог их подровнять. За это Мариэлла была безмерно благодарна ему, как и за то, что он вытерпел все её метания и нервотрёпку. Нимфа ничего не могла с собой поделать – она ненавидела стричь свои волосы, ненавидела изменения, особенно кардинальные, поэтому еле сдерживала себя, когда нужно было спокойно сидеть в ванной. Один раз Марк случайно порезал ей шею из-за её верчения, но Мэри этого даже не заметила. Она чувствовала себя ещё более виноватой, когда он об этом сказал и стал шокировано извиняться.

Это было очень неловко. Хотелось спрятаться и сбежать каждую секунду. Но незаметно для неё самой, вышло так, что Мариэлла стала достаточно доверять Марку, чтобы позволить ему стричь свои волосы и сделать из них хоть что-то приличное. То, что она сидела перед зеркалом, а он периодически спрашивал её, предупреждал о том, что намерен сделать, успокаивало. Во всяком случае, сама она сделала бы только хуже. Да, и рука, вероятно, у неё бы просто не поднялась, а она сама не сумела бы подавить истерику и нервный срыв. А парикмахеры... Она не знала ни одного. А Марка знала. И знала, что у него нет причин ей навредить. Не пока она может быть полезной и не вредит дагни.

Дагни... Она долго думала о них. И она действительно хотела помочь. Но не смотря на все, казалось бы, возможности, реальных возможностей для этого у неё было крайне мало. Но они продолжали общаться, встречаться в ливрийских лесах и искать способы помочь друг другу.

Вот и сейчас Мариэлла сидела у тёплого и бесконечно огромного дерева, в ожидании одноклассника. У неё были занятия с миледи и одним не очень приятным Советником. Она была вымотана скрываемым презрением мужчины больше, чем самими тренировками, но не собиралась отказываться от встречи с Марком.

Они встречались недалеко от одной поляны. Она была на достаточном расстоянии от реки, чтобы их не могли побеспокоить случайно заметившие их мавки, и достаточно далеко от Поселения и барьера. Обычно они ходили по Ливралю, чтобы точно не попасться никому на глаза, но иногда они оставались здесь, и потому расположение было очень важно. Марк избегал сборищ ливрийцев, и девушке не требовалось объяснений, чтобы понимать причину.

Мариэлла прикрыла глаза, греясь в тёплых лучах, что пробивались сквозь крону. Она лежала в небольшом углублении, прямо в мощных корнях, словно в объятиях матери. А когда открыла глаза, напряглась, увидев силуэт. Он приближался. Двигался прямо в её сторону. И пока Мэри не сумела рассмотреть уже знакомые пепельные волосы, а после и серые, сияющие жёлтыми искрами, глаза, паника не разжимала своих когтей. Мариэлла выдохнула, успокаиваясь, и буквально почувствовала фантомное нежное, острое прикосновение к своей шее, к щеке, когтистой лапы испуга.

Ей было страшно, что однажды их найдут и притащат к Совету. Ей было страшно, что Марка заточат в темницу. Ей было страшно, что они не сумеют ничем помочь дагни. Ей было страшно, что она не узнает правду. Она была в ужасе от мысли, что не сумеет ничего сделать. Она была в бешенстве от того, как тайны вокруг неё летали почти осязаемо, фантомно касались её, но она никак не могла их ни рассмотреть, ни поймать за хвост.

– Привет, – Мариэлла стала вставать и отряхивать штаны от травинок.

– Здравствуй, – с кивком поприветствовал он её.

Оглушительно зашелестела листва, гонимая порывом ветра, заглушая его слова. Марк подбежал и поймал Мэри за плечо, когда она запнулась о корень, а после протянул ей руку вторую, чтобы переступить его и выбраться из небольшого углубления. Мэри не нравилось чувствовать себя глупой и беспомощной, но она лишь спрятала взгляд и приняла его помощь.

– Прости, пришлось задержаться.

– Что-то случилось? – моментально нахмурилась Мэри, уже готовая искать пути решения проблем. Но Марк лишь кивнул в сторону, словно отмахнулся. А потом неловко признался.

– Дети не хотели отпускать и повисли на мне как обезьяны на дереве. Я собирался пойти к Королеве, но Советник постоянно был рядом. Поэтому скрываться от них было заранее гиблой идеей.

Мариэлла честно пыталась сдержаться. Но брови свелись и приподнялись сами собой, а смех буквально пробился сквозь неё неудержимым потоком. Перед глазами всплыло то видео с обезьянами на уроке английского, и от этого было ещё смешнее. А потом мозг подкинул эту картину – Марк и облепившие его руками и ногами дети.

– Прости-прости, – она вытирала слёзы из уголков глаз, но те предательски появлялись там снова, – Я просто и правда уже успела испугаться, что что-то произошло.

– Мы договорились встретиться. Я бы нашёл способ тебя предупредить, если бы обстоятельства изменились, – облегчённо вздохнул Марк, намекая на карманное зеркальце, которое он носил с собой даже чаще кинжалов.

Мариэлла покачала головой, почти успокоившись.

– Всё в порядке, даже если бы нет. Я понимаю, что бывают ситуации, когда не до предупреждений.

–Я бы предупредил, – упрямо повторил он, и Мариэлла примирительно кивнула.

– Я тебе верю, – сказала она, хотя хотела: «Я знаю». А затем отвела взгляд и замотала головой, словно выбрасывая какие-то мысли из головы, – Я и сама задержалась с тренировками. Прибежала, как смогла, боялась, что ты уже давно ждёшь меня.

– Устала?

– Нет, – соврала она, не моргнув и глазом, – Зато я узнала, что некоторые из них думают о Жжёных землях.

– Ты, – задушено начал Марк, но тут же замолк от шока и ужаса. Но Мариэлла оставалась предельно спокойной, словно говорила о погоде.

– Всё в порядке. Я не настолько дура, какой кажусь. Он сам начал затрагивать тему, я всего лишь развязала ему язык наводящими вопросами и преувеличенно ярко реагируя на каждое его слово.

У Марка заметно опустились плечи. Мэри поймала себя на мысли, что это не первый раз, когда он позволяет себе столь открыто проявлять свои эмоции при ней. Её успокаивало, что он не требовал от неё того, что не мог дать ей в ответ.

То, что Мариэлла не дура, Марк и сам прекрасно понимал. Он даже ни разу об этом и не подумал. Хотя бы потому, что для того, чтобы Её Величество приказала ему следить за ней, должна была быть веская причина. А «дура» не могла быть этой причиной.

Сперва Мэри показалась ему простой, зашуганной и беззащитной девчонкой. Первое время, смотря на неё и Николь, ему было даже немного жаль её – магу искренне казалось, что Мариэлла просто неспособна сказать «Нет», чем охотно пользовалась ундина, вешаясь на неё и сваливая всё, что она не могла высказать другим.

Но потом Марк стал замечать несостыковки. И постепенно до него дошло.

Мариэлла не была беззащитной. Она была похожа на свою магию. Мариэлла действительно не имела шипов. Но она хранила внутри себя яд. И каждый, кто надламывал её, оказывался отравлен, хотела она того или нет.

Мариэлла не «не могла» отказать Николь. Она позволяла ей многое, часто пользуясь её общительностью, но так же часто она просто не мешала ей говорить и делать то, что взбредёт в её голову. Это напоминало тот самый симбиоз, о котором им рассказывали на уроке биологии. Было немного странно, но и интересно наблюдать за этим, особенно после того, как стало понятнее, куда надо смотреть и на какие детали обращать внимание.

Когда Николь уговаривала её сбежать с последнего урока, Мариэлла несколько раз сделала вид, что не услышала. Потом – что не поняла. Но когда Николь стала давить... Марк не услышал, что Мариэлла ей ответила, строго искоса посмотрев в её сторону. Но после Николь демонстративно обижалась на неё до конца учебного дня, пока на следующий они не сделали вид, что ничего не произошло. А может, и вовсе успели помириться.

Когда Макс, в порыве шутливых полу-заигрываний с ними обеими, закинул руку Мариэлле за шею, со словами: «Ну не будь такой букой. Расслабься!» – уже через мгновение он лежал на спине. Марк едва успел заметить, как она вывернулась из его захвата и поставила подножку. Он не поверил своим глазам. Вероятно, у неё были хорошие рефлексы, а занятия с Мелиссой давали свои результаты быстрее, чем можно было предположить. Да, и сам Максим явно не ожидал подобного, раз ничего не сделал.

Возможно, ему показалось, успел подумать Марк, но Мариэлла нахмурилась и негромко, даже обиженно произнесла вместо извинений: «Я просила не трогать меня» – и пазл сложился.

Мариэлла не понимала Анну Каренину и долго доказывала заменяющему Викторию Сергеевну учителю, что называть «Величайшим мудрецом» и «Светлейшим умом, на которого вам, бестолковому поколению нужно молиться и равняться» человека, который держал свою жену за рабыню, заставляя её часами разбирать его каракули и переписывать раз за разом, а после собирался оставить свою семью совершенно без средств – самую малость неправильно. Мужчина тогда едва ли не плевался ядом, а Мариэлла наотрез отказывалась понимать, как можно восхвалять пьяниц, гуляк и зависимых людей и была против брать пример с Долли Облонской. Марика, на удивление, молчала. Зато Жизель активно её поддержала в некоторых моментах.

Конечно, сначала Мариэлла долго и упрямо молчала, но мужчина заметил её реакцию на его слова и устроил допрос. У Мариэллы часто было несколько грустное, усталое или даже злое выражение лица, но учитель ведь этого не знал. А может, она просто не посчитала нужным скрывать свои эмоции в тот раз. Он давил, пока нимфа не сдалась и не ответила ему. Правда, не извинения, на которые он рассчитывал, а резкую, грубую правду. Мариэлла говорила фактами и отвечала ими же на все его аргументы.

На его «Женщина делает большое дело: рожает детей, но не рожает мыслей, это делает мужчина», которой он закончил дискуссию, ведь сдерживать себя у учителя явно не хватало сил, одноклассница тихо буркнула: «Не думала что, вы так сильно завидуете наличию вагины». К счастью, учитель её не услышал. Зато Марк впервые был готов умереть от смеха прямо на месте.

Слух о том уроке разлетелся быстро. Марк не знал, кого стоило за это благодарить: Катю или Жизель, но вскоре учитель уволился. Вряд ли, только из-за этого инцидента, но всё-таки. Марк не решался рассказать Мэри об этом. Иногда ему начиналось казаться, что он понял её, но после она удивляла с новой силой. Маг не знал, будет ли девушка радоваться и гордиться собой или сгрызёт себя чувством вины. Поэтому и в данный момент он сконцентрировался на другом.

– Чем-то похоже на нашего Советника. Он тоже может часами ворчать и распаляться о том, какой он недопонятый гений. Но, думаю, его можно понять. Никому не нравится жизнь под куполом барьера. Тем более, что его явно сильно потрепала жизнь.

– Что ты имеешь в виду? – не удержалась от вопроса Мэри. Марк пожал плечами. Это не было тайной.

– Ливрийцы медленнее стареют, но его, словно это не коснулось. Или, возможно, его тело не может приспособиться к жизни там. Он... уже почти похож на пожилого. Весь в шрамах, вероятно, на него тоже много нападали при попытках свергнуть Её Величество.

Мариэлла кивнула, принимая информацию, и пыталась представить его. Но у неё не выходило. Она знала, что шрамы у Ливрийцев остаются редко – обычно только при очень серьёзных ранениях или от магии.

– Но он хорошо справляется со своими обязанностями и до сих пор жив. Это уже большое достижение. Если Её Величество считает, что он лучший кандидат на роль её правой руки, никто из нас с этим спорить не станет. Тем более что им вдвоём так долго удаётся держать всю падаль в узде.

Наступила неловкая тишина, заглушаемая звуками природы. Мэри пыталась обдумать и запомнить всё услышанное, но спустя некоторое время, Марк вырвал её из мыслей, заставив обратить внимание на себя.

– Ты уверена, что они ни о чём не догадываются?

– Уверена, – кивнула она, – Он сам потом попросил держать меня рот на замке, ведь сболтнул лишнего. К тому же, я сама ему не доверяю.

Марк на это громко фыркнул. Если тот Советник был похож на Советника Яна, то он был уверен, что между «сболтнул» и «лишнего» можно смело вставить слово: «много».

– Единственное, что его смутило, так это, то, что я называю «Жжёную деревню» – землями. Но я сказала, что так это место называет моя подруга-ундина, поэтому всё обошлось, – она на мгновение прекратила тараторить и неловко добавила, – Я не знала, что Жжёные земли называют так в основном только водные и альвы.

– Под барьером мы тоже называем их «землями».

Марку было неприятно в этом признаваться. Из-за этой детали Мариэлла могла получить взбучку, если не хуже. Он неосознанно подставил её, называя это место привычным образом. Надо будет переучить дагни, когда он вытащит их оттуда. Королева об этом уже упоминала, но Марк понял всю важность этого только сейчас. Раньше, шансы были более чем призрачными. И до сих пор оставались таковыми. Никто всерьёз не надеялся на то, что у Её Величества получится вытащить их оттуда. Возможно, у неё никогда и не было этой цели на самом деле, но думать об этом было слишком больно.

– Это место очень сложно назвать деревней, – подал голос Марк.

Во всяком случае, так однажды ответила королева Лилит, когда её спросили, почему она перестала называть это место деревней. Он не видел обычной деревни. Мэри видела, но никогда там не жила.

– Это её слова?

Мариэлле не было необходимости уточнять. Иногда она и вовсе могла называть её просто по имени. Марк поправлял её несколько раз, но, в целом, они не были под куполом, а Мариэлла совсем её не знала, поэтому он перестал. В этот раз Марк просто кивнул, подтверждая.

– Я ещё пыталась узнать про свой ключ, – неуклюже продолжила Мариэлла, а затем поджала губы и спустя время устало выдохнула.

Вероятно, в этом она ничего не добилась. В целом, это было не удивительно.

– Иногда мне кажется, что я совершенно не способна взаимодействовать с людьми, – покачала головой нимфа. Она и правда устала. Возможно, не физически, но всё же.

Марк не удержался от удивления. Его угольная бровь улетела вверх в неверии. И это та девушка, что только что с пренебрежением говорила о том, как легко манипулировала членом Малого совета Поселения нимфей? Она явно не понимала, на что действительно способна и как может влиять на окружающих.

– Как твои тренировки?

Возвращаться назад не хотелось, а просто молча стоять казалось слишком неловким. Очевидно, что никакой новой важной информации они не узнали. Всё, что они знали раньше, подростки уже успели обсудить в их прошлые встречи. Мариэлла неловко повела плечом, не то отмахиваясь от вопроса, не то разминаясь.

– Нормально. Удивлена, как папа ещё ничего не заподозрил.

– Ты не собираешься рассказывать ему?

– А что я ему расскажу? – её голос был измученным и полным отчаяния и сарказма, – Пап, тут такое дело. Я тут с растениями научилась разговаривать, они растут вокруг меня. А ещё я случайно нашла другой мир и регулярно тусуюсь там во дворце, учусь использовать свою магию и пытаюсь разобраться с тем, что вообще происходит вместе с моим другом-одноклассником-магом с запретной магией, который вообще-то должен за мной шпионить по приказу королевы Лилит, которую весь магический мир боится? А! И ещё оказывается у меня вообще другая внешность, а волосы я обкромсала, спасая маленькую альву, но спасибо, что не стал задавать тогда вопросов об этом.

Последние её слова больше походили на начинающуюся истерику. Марк дёрнулся, чтобы положить руку ей на плечо – в прошлый раз её это успокоило, – но девушка сделала глубокий вдох, медленный выдох, и неожиданно быстро взяла себя в руки, качая головой.

– Нет. Он точно не готов к подобному. Пока всё это не касается моей семьи, я не собираюсь впутывать его. У папы и так много своих проблем.

– И много ты ему так не рассказываешь?

На самом деле, Марк впервые задумался об этой стороне. Судя по её молчанию – много. Теперь стало понятно, почему манипулировать кем-то для неё обычное дело.

– Достаточно.

Марк понял, что, вероятно, спросил о том, о чём не следовало. Он отошёл к рядом стоящему дереву, а после, задумавшись, достал из внутреннего кармана кофты кинжал. Он был укрыт тонким слоем теневой материи и скрыт от посторонних глаз. Этому он научился ещё в детстве. Случайно. Но именно этот навык не раз спасал ему жизнь.

Когда Мариэлла отошла от своих эмоций, она обратила внимание на спокойную тишину вокруг неё. Щебет птиц, шум листвы от порывов ветра. Запахи, окружающие её. Всё это успокаивало и дарило спокойствие. Почему-то захотелось расплакаться, но она не собиралась позволять это себе.

И тогда она стала быстро бегать взглядом, ища Марка. Он оказался достаточно близко, хотя казалось, словно он вовсе исчез – так тихо и спокойно было. Плечи сразу расслабились, а паника даже не успела её накрыть. Ворох мыслей улёгся, переставая зудеть и сводить с ума. Он держал в руках чёрный кинжал и рассматривал его, словно сам видел впервые. В его рукоятке был тёмно-коричневый камень. Заметив её молчаливое внимание, Марк начал говорить. Спокойно. Негромко. Так, что слышали только она и шумящие деревья.

– Когда мне предложили научить сражаться кинжалами, – Невиданная щедрость по нашим меркам. И весьма опасная, – я отказался. Я сказал, что не хочу сражаться, не хочу убивать.

– Но в итоге ты изменил решение.

– Мне сказали, либо я могу защититься, в том числе и убить. Либо убьют меня.

– Я рада, что ты выжил, – спокойно сказала Мариэлла, вместо всего того, что могла.

А Марк, неудержавшись, улыбнулся краешками губ в усмешке и покачал головой. А потом поднял взгляд магических глаз с оружия на неё. И девушке пришлось очень постараться, чтобы услышать и понять всё то, что он ей ответил.

– Неужели ты и правда не боишься? Откуда ты вообще такая взялась?

Мэри пожала плечами.

– А чего мне бояться? Страшилок ливрийцев, о которых я ещё год назад ничего не знала? Я верю своим глазам.

– Я убивал, – признался Марк, тяжело сглотнув горечь правды. Но Мариэлла и так это уже поняла. Он с удивлением понял это по её спокойным изумрудным глазам.

Честно говоря, разговаривать с ней в мире людей было проще. Там у неё были глаза серые, как сталь или грозовое небо. Как пепел. Как всё то, что привычно ему. Без маски они становились изумрудными, словно в них заключалась вся зелень, вся природа, вся жизнь Ливраля. На него сейчас словно смотрел весь Ливраль её глазами. Понимал и принимал. Это обескураживало.

– Ты защищался, – спокойно ответила она в унисон с шелестом растений.

Это даже не было вопросом. И это было правдой. А потом её слова ударили, словно летняя гроза.

– Я бы тоже убила, если бы пришлось.

Они снова стояли недалеко друг от друга. Мариэлла перевела взгляд на кинжал, заставляя скинуть дымку нереальности.

– Можно посмотреть?

Прозвучало тихо и неуверенно. Если бы сейчас дул ветер, он бы даже не услышал. Но он услышал. Посмотрел на кинжал, подаренный ему Демьяном много лет назад, и протянул Мариэлле, от удивления отдав его прямо так, как держал. Она осторожно взялась за рукоятку и стала рассматривать.

– Я видела подобные, разве что в музеях и на рисунках. Разве его удобно держать?

– Вполне.

Он сказал это увереннее, чем ему показалось. Никто не спрашивал, удобно ли ему держать оружие. Просто говорили как надо. Если хочешь жить – научишься. Он никогда и не задумывался об этом.

Мариэлла легко взялась за остриё, кажется, совершенно не боясь порезаться, и протянула рукояткой к нему. Так, как должен был передать он. Заметив его удивление, нимфа неловко объяснила:

– Мелисса объясняла в прошлый раз, как пользоваться ножами. Мало ли что произойдёт.

– Она вас учит убивать или защищаться?

– Нас всё равно будут судить за самооборону, если до этого дойдёт. Большая часть женщин сидят в тюрьмах за превышение самообороны, это никогда не было тайной. Если придётся, я перейду грань и не буду даже думать об этом. Я уже давно решила это для себя.

– Тогда почему не хочешь защищаться магией? Ты, кажется, говорила, что тебя так же обучают боевой магии во дворце.

– Камеры, – спокойно ответила нимфа, – А ты?

Он даже не сразу понял её вопроса. Она перевела взгляд на кинжал, который он до сих пор не убрал, и добавила:

– Ты тоже используешь кинжал для самообороны чаще, чем магию.

– Магия под барьером не стабильна. Настолько, что она может исказить магию тех, кто там живёт. Я не хочу форс-мажора. А кинжалы точно не подведут. К тому же, если я буду использовать теневую магию, меня могут попытаться убить и шанс избежать потасовки и убийств станет ничтожно мал.

– Неужели кинжалов может быть достаточно? Я понимаю, если бы это был мир людей, но ведь там все используют магию в той или иной мере.

– Вполне. К тому же, обучиться магии самому, без чьей-либо помощи или книг достаточно сложно. К тому же искажённой. Поэтому почти никто не пользуется ей в полной мере. Некоторые вообще не используют её. Так что кинжалов обычно достаточно, – спокойно объяснил он, – Если хочешь, можешь сама попробовать напасть.

– Ты сейчас серьёзно? – с явным недоумением перепросила нимфа.

– Вполне.

Мэри с сомнением отошла назад. А потом, к его удивлению, действительно согласилась. Тем не менее, оба понимали, что драться в полную силу никто их них не станет.

Марк оттолкнулся от дерева и вышел вперёд. Вокруг них шелестела листва, трава и доносился щебет птиц. Кроме них здесь никого не было, можно было не переживать об этом.

Заметив действия одноклассника, Мэри стала медленно и плавно водить руками по воздуху, собирая магию для атаки, постепенно набирая скорость движений. Марк всё так же стоял, кажется, не собираясь нападать первым. Он смотрел на неё не отрывая взгляда. Мариэлла была уверена, он легко уклонится, что бы она не сделала. Но он сделал это лишь в самый последний момент. Её магия чуть не зацепила его. Мариэлла была в ужасе. Ей не хватило времени отозвать или разрушить заклинание, когда поняла, что всё почти вышло из-под контроля. Но он уклонился. И заметив её растерянный и полный ужасающей вины взгляд, не дал этим чувствам разрастись. Марк бросил в неё второй кинжал, который каким-то чудом успел достать, заставляя быстро ставить щит.

Он быстро обратил её страх и печаль в ярость. И в глубине души, нимфа была ему за это безмерно благодарна. Следующая атака от этого стала резче. Сильней. Но не такой прицельной. Марк легко уклонился. Мариэлла выдохнула, принимая правила. И откинула сгустки магии. Марк перерезал два, уклонившись от остального.

Мэри ступила на полшага. Деревья зашумели. Шелест листьев оглушал. Опадая, солнечные листья становились острее бритвы. Мэри была готова в любой момент увести их в сторону. Это не потребовалось. Она вытащила корни дерева рядом с ним. Отошла ещё на два шага назад.

Марк едва не упал, и в ответ в неё полетели огненные искры. Мэри поглотила их барьером из цветка. И тут же взрастила около него гигантские кларкии. Марк снова запнулся. Они крепко хватались за него, мешая двигаться. Почти падая, перерезал часть из них. Сжёг остальное. Искры огня полетели в неё, вынуждая защищаться. Он перерезал новые растения. И запнулся о корень, которого не было. Мариэлла успела испугаться, и в этом допустила ошибку.

Они продолжали кружить так некоторое время. Мэри в жизни бы не продержалась так долго без магии. Но в других обстоятельствах, ей бы не пришлось переживать о состоянии нападавшего. Отцветшая льнянка хрустнула под ногой, словно кость. Марк почти не использовал магию, кажется, желая доказать свои слова. Но под барьером было мало тех, кто хорошо владел магией. И обычно такое существа использовали её не для подобных драк.

Лезвие чувствовалось острой холодной полоской с боку от шеи. Широкий шаг. Увернуться, оставив подножку. Она успела уйти, не успев осознать произошедшее. А потом стук. Спустя мгновение, она оказалась у ближайшего дерева. С рукой на шее и остриём чуть выше, ровно на пульсирующей артерии.

Мариэлла замерла. Пульс ударился о виски, отразился от холодного металла, впитался в горячую кожу. Она не успела испугаться, а спустя несколько долгих секунд, осознание произошедшего накрыло её, когда Марк, испугавшийся гораздо сильнее, почти отскочил от неё. Дыхание сбилось у обоих. Пульс продолжал бить так сильно, что Мариэлла продолжала чувствовать, как пульсирует её шея ещё некоторое время. Её затрясло, и она безудержно расхохоталась.

– Тебе смешно?

– Прости, – задыхающимся голосом выдавила она, отчаянно пытаясь успокоиться, – У тебя такое лицо, ты бы видел...

Марк поднял второй кинжал и неловко отошёл к соседнему дереву, пока Мариэлла, скрючившись напополам, старалась взять себя в руки. Это заняло некоторое время. Марк спрятал кинжалы и впервые с удивлением заметил, что его руки подрагивали.

– Прости, – неловко прервал тишину Марк, заставляя Мэри в недоумении склонить голову со-совьи, – Я не хотел причинить тебе боль и напугать.

– Всё в порядке. Я даже не успела ничего понять. На самом деле, это было вау, что ты смог так долго отбиваться от магии, почти не используя свою. Кажется, ты сам испугался сильнее меня.

– Серьёзно? Прям совсем?

Мэри повела плечом, словно скидывая что-то с себя.

– Не-а. Говорю же: я даже не успела. У тебя очень хорошая реакция, – а затем она посмотрела на него. Уголки губ дёрнулись вниз, а глаза насмешливо прищурились, – Зато теперь я точно могу быть уверена, что ты не собираешься мне навредить.

Марк фыркнул, но ничего не ответил. Он понятия не имел, что на подобное отвечать. Мимо пролетела птица, насвистывая свою мелодию совсем близко. Деревья давно успокоились. Мариэлла сняла резинку, распуская волосы.

– Тебе не стоит так сильно об этом переживать, – подала голос Мариэлла, пропуская пальцы сквозь них, а после забирая боковые пряди на затылке, – Я... Иногда мои чувства притупляются. Или и вовсе отключаются.

– Сами?

– Я могу сделать это осознанно, – призналась она, с трудом, – но я терпеть не могу это делать. Иногда я до ужаса боюсь, что в какой-то момент они не вернутся. Я не могу вернуть их сама. Мне словно кости ломает от мысли, что произойдёт что-то прекрасное или, что ещё хуже, какая-нибудь ужасная вещь, трагедия, а я... ничего не почувствую.

– Некоторые из нас тоже так могут, – в попытке поддержать её, ответил Марк. Мариэлла бросила на него странный, нерешительный взгляд. Словно он обнадёживал её сказанным, давал надежду на то, что она не выглядит странной, – Другие говорят, что они счастливчики, если научились этому.

– Потому что другие вытворяют ужасные вещи?

Марк кивнул. А потом их обоих передёрнуло.

Песня, которая переливалась заливистым смехом, стала неожиданностью для них. Попытаться сбежать было равносильно привлечению внимания, особенно если это были мавки. Мариэлла сперва замерла, а затем стала осторожно оглядываться. Она крепко сжимала ладонями кору дерева позади себя, применяя магию. Марк среагировал быстрее. Он поднял тени, которые отбрасывали деревья, и укутал ими их.

– Это мавка, – почти спокойно, но как можно тише произнесла она. Марк, молча кивнул, давая понять, что услышал её.

Мариэлла едва ли не задержала дыхание. Больше они не произнесли ни звука, хотя нимфа явно не понимала, что он сделал, и как это должно было помочь. Вокруг них стало темнее, но видимость оставалась.

Спустя время они действительно увидели зелёную макушку мавки. Кажется, она шла с кем-то маленьким, судя по её воркующему поведению и заливистому, почти детскому смеху.

– Пойдём-пойдём. К мамочке тебя отведём, – напевала она, кажется, словно сочиняя на ходу, – Она будет ра-да! Её счастье для меня отра-да! А пока идём плутать, будем весело играть!

– Она же не могла украсть ребёнка? – Тихо прошептала Мариэлла, когда мавка скрылась из поля зрения, но всё ещё было слышно их голоса.

– Не думаю. Они любят баловаться, но, насколько мне известно, кража детей считается серьёзным преступлением.

– Видел кого-то в деревне?

Марк поджал губы. Видел. Сошедшая с ума от горя альва. Она пыталась украсть Андрея с Валирой, когда те были совсем ещё детьми. Больше он её не видел. И, вероятно, не увидит. Скорее всего, она уже ушла на перерождение. И хорошо, если не в нечисть.

Альвы ведь не выносили солнечного света и редко жили долго в их землях. Если её не убили другие раньше.

Марк молча снял чары, под внимательным взглядом изумрудных глаз.

– Всё в порядке? – решил поинтересоваться он.

– Да, – слегка заторможено ответила нимфа, – Просто не знала, что теневая магия способна на такое.

Марк замер в ступоре, а затем покачал головой, убирая остатки укрывающего барьера.

– Не знаю как другие, но я могу.

Мариэлла резко перевела взгляд на него, и парень был вынужден подбирать слова, чтобы объяснить.

– Я не знаю никого с такой же магией. Учился больше по наитию, базу догонял благодаря Её Величеству. А ты сама откуда знаешь, на что способна моя магия?

– Ещё до знакомства с тобой, мне рассказывали про классификацию магии.

– И тебе рассказали про запретную?

– Они не называли её запретной, – Мэри нахмурилась, а после стала неловко гнуть пальцы. Марк продолжил выразительно смотреть на неё, вынуждая сказать то, что она недоговаривала, – И, нет, так просто мне об этом не рассказали. Конкретно о магии пространства и времени мне пришлось расспрашивать позже ещё раз.

Марк закатил глаза.

– А я смотрю, ты им не особо доверяла уже давно.

Мэри пожала плечами, всем своим видом показывая, что она не сделала ничего предосудительного.

– Почему я должна на слово верить «Это плохо, потому что мы так сказали» от существ, которых я не знаю? Тем более, если они вечно что-то утаивают. Мало что у них там в голове вообще!

И теперь уже не смог сдержать смеха Марк. На лице Мариэллы вновь появилась та странная перевёрнутая полуулыбка, которую она быстро спрятала. А после подняла голову к небу, мягко улыбаясь. Было хорошо.

Марк никогда не подпускал её к барьеру. Лишь один раз сдался и показал направление, чтобы она точно знала, куда идти не стоит. Но лес был таким большим, что сориентироваться часто было достаточно нелегко. В этот раз он даже дошёл вместе с ней до дерева и оставался, пока проход полностью не закрылся.

Не слишком далеко от барьера он проверил запасной рюкзак с вещами. Они хранились там на всякий случай, как и некоторые травы, которыми можно было быстро подлечить себя. На этом настояла Лира, и он не мог не послушать её совета. Лира была рассудительной и находчивой женщиной, и её предложения неоднократно помогали другим дагни. Возможно, ему следовало сделать ещё несколько тайников с запасами на первое время.

Подбарьером он забрал из тайника свою сумку, которую спрятал при первомвозвращении. Он никогда не проносил её в стан с первого раза. Она была слишкомприметной. Он обязательно придумает, как показать дагни мир за пределамибарьера.